Текст книги "Ленка в Сумраково. Зов крови"
Автор книги: Анна Пронина
сообщить о нарушении
Текущая страница: 6 (всего у книги 16 страниц)
Участковый, к счастью, приехал уже на следующий день. Он заявился вместе с соседом – дедом Славой. Осмотрев «поле боя», мужики пришли к выводу, что крышу придется демонтировать и фактически стелить заново. Оставить можно было только стропила, которые оказались на удивление крепкими.
Николай Степанович составил список, что понадобится для ремонта: пароизоляционная пленка, утеплитель, пеноплекс, профлисты… А еще окна бы поменять на пластиковые – и тогда на втором этаже, возможно, будет даже теплее, чем на первом. Вот только нужна прорва денег и хотя бы неделя-другая времени.
Кадушкин открыл было рот, чтобы настоять на возвращении Ленки на зиму в Клюквино, но та, угадав его мысли, посмотрела так, что участковый промолчал. Спас ситуацию дед Слава.
– Ну, кое-что из стройматериалов у меня есть. Могу и поделиться, но только…
Ленка радостно перебила соседа:
– Дед Слав, я вам деньги за материалы отдам! С зарплаты отложу – и до весны все отдам! – Ленка аж засияла. Как же ей повезло с соседом!
– У меня тоже кое-какие сбережения есть, – подал голос Николай Степанович. – Тратить теперь больше не на кого, а мне, старику, особо для жизни ничего не нужно…
Кадушкин вздохнул. Ну не мог он понять, почему Ленка уехала в такую глушь, в старый, плохо приспособленный для жизни дом, да еще и беременная. Но как переспорить упрямицу, не знал.
– Да не переживай ты так, Коль! – неожиданно решил подбодрить его дед Слава. – Сделаем в лучшем виде, как говорится!
– Допустим, отпуск возьму, сделаем, это ладно. А жить где эта упертая коза будет, пока мы ей крышу подлатаем? – Участковый взглянул на Ленку с вызовом. – Или, может, мы не ту крышу латаем, а? Может, Лен, тебе надо еще раз подумать?
Ленка не обиделась на колкость. В этом был весь Кадушкин.
– Я у Ларисы поживу, у хозяйки «Сказки». Думаю, она мне не откажет.
Как только было решено с ремонтом, Ленка поняла и еще одну вещь: она вернется в железнодорожные казармы. Вернется, но никому не скажет об этом. Опасность, которая исходила оттуда, пугала и притягивала одновременно. Да, конечно, нужно быть осторожной и осмотрительной – Андрей, который там живет, не внушает доверия, даже наоборот: кажется, что он что-то скрывает. Но здесь, в Сумраково, с каждым днем Ленкина душа все острее чувствовала, что надо следовать за судьбой. Предчувствия шевелились внутри, опережая шевеления сидевшего в утробе ребенка. Словно какой-то непреодолимый инстинкт говорил, что нужно пройти все испытания, которые предложит ей мрачный и загадочный край отца.
Ленка верила своим ощущениям, а они подсказывали, кроме прочего, что этот наглый хамоватый Андрей хранит какую-то тайну. И тайна эта не столько про отдельно взятого призрака, сколько про все Сумраково в целом. Она сходит к Андрею еще раз, чтобы попытаться разобраться в этом…
* * *
Ведьма или нет, но раздобыть вот так запросто три миллиона Тетерина не могла. Люди, конечно, платили ей за гадания, привороты и порчи, но не сказать чтобы много – на жизнь и квартплату хватало, но народ-то к ней тоже ходил не от хорошей жизни. Так что надо было что-то придумать, чтобы этот уголовник, Геннадий, не посадил ее саму или ее мужа на перо.
Черти внутри ведьминой головы пока что предательски молчали, и Тетерина просто продолжала заниматься привычными делами: принимать посетителей, ворожить, готовить и убираться.
И все же Тетерина не сомневалась, что силы, которым она служит, позаботятся о ней.
Так и вышло: спустя пару дней после того, как с нее потребовали мужнин долг, на сеанс гадания явилась необычная клиентка: красивая женщина пятидесяти лет, в строгом черном платье до пола, пахнущая дорогими духами, с маникюром на длинных ногтях и салонной укладкой.
В первое мгновение Тетерина приняла ее за богатую вдову – такие птицы залетали к ней редко, но опознать их было несложно. Однако, пока мадам располагалась на скрипучем стуле и деловито осматривалась, Тетерина заметила, что платье на ней далеко не новое, маникюр явно сделан в домашних условиях, а укладка вовсе не салонная и даже не укладка, а грамотно подобранный в тон родным волосам шиньон. Выходит, не такая уж и богатая эта вдова?
– Меня Марина зовут, – представилась женщина. – У меня муж умер год назад.
Тетерина достала колоду карт. Что ж, по крайней мере интуиция не подвела: гостья действительно вдова.– И знаете, мне нужно кое-что. Но дело деликатное, а я была уже у стольких людей и… и ведьм. Так что сперва хочу вас проверить. Вы не возражаете?
Тетерина перетасовала колоду засаленных карт, плюнула в сторону и протянула вдове колоду:– Снимать правой рукой, мизинцем, на себя, – сказала она строго.
Вдова выполнила указание. Тетерина достала три карты, бросила на них короткий взгляд и сообщила то, что она поняла и без расклада:
– Деньги ищешь. Супруг богатый был, наличку дома хранил, а рассказать, где она, не успел, так как умер внезапно. Верно?
Вдова выдохнула. Было заметно, что она почувствовала облегчение, услышав слова Тетериной.
– Верно, так и есть. А можно еще вопрос? Чтобы я окончательно доверилась, вы можете сказать мне, как именно умер мой муж?
Тетерина вернула карты в колоду, перетасовала и снова выкинула на стол три картонки.
– Несчастный случай. Авария, скорее всего. И вины его в том не вижу. Другой был виноват. Однако и он уже на том свете. – Тетерина посмотрела на вдову с победоносной улыбкой. – Ну что, прошла я твою проверку?– Правду мне про вас говорили! Вы настоящая! – обрадовалась вдова.
Тетерина хмыкнула.
– Я-то настоящая, а вот у тебя настоящие деньги есть? Ты ж вся – одна видимость. Чем платить будешь за мою работу?
Вдова опустила голову и сжала губы. Рот превратился в тонкую темную щель. С полминуты она молчала, но Тетерина не сомневалась, что дамочка не уйдет.
– Что ж, если вы, в отличие от ваших предшественниц, найдете пропажу, я готова отдать вам половину суммы… – Вдова выдержала театральную паузу. – Мы ищем шесть миллионов – именно столько муж взял в долг наличными накануне своей гибели.
Шесть миллионов Тетерина разделила в уме еще до того, как вдова закончила произносить слово «шесть».
* * *
На следующий день Ленка заявилась к Андрею с предложением провести у него вечер или даже ночь, пока не явится призрак. Бородатый хам, кажется, совершенно не удивился. Он отпер одну из пустовавших комнат, чтобы она могла там отдохнуть, если понадобится. В комнате стоял старый диван, стол и стул на трех ножках. Старинная печь была холодна и черна, но Андрей решил ее растопить.
– Все-таки вы, ведьмы, народ до денег жадный. За тысячу рублей молодая девка готова пойти к чужому мужику?! Вот времена-то, а? – Андрей закладывал в печь дрова и трещал не переставая.
Ленка старалась не реагировать.
– Ведьмы? Тут еще ведьмы есть? – спросила она, изображая искреннее удивление.
Познакомиться и поболтать с немногочисленными жителями Сумраково Ленка уже успела. Не со всеми, конечно, но те, что были приветливы, ни о каких ведьмах-отшельницах не знали. И Ленка продолжала искать ту, о которой писал отец. Может, у этого Андрея есть какая-то информация?
– Была бы тут другая ведьма, я б к тебе не пошел, – сказал Андрей. И добавил: – Очевидно же, что любая старуха опытнее молодой дурочки. Но у нас тут только ты.
Чтобы не ответить резкостью на это беззастенчивое хамство, Ленка сжала зубы так, что начала болеть челюсть. Отвела взгляд в сторону и тут заметила две странные стойки – как в больнице для капельниц. Как они здесь оказались? Для чего?
– Вы, молодые шаболды, народ ненадежный. Никогда не знаешь, чего от вас ждать, какая дурь в голову придет… – продолжал нести ахинею Андрей. – Похоть в вас последние крупицы разума перешибает. Я же чую, зачем ты приперлась. Так может, сразу ко мне пойдем, в мою комнату?
Андрей отвратительно гоготнул и скользнул по Ленке мерзким взглядом, снова показав свои кривые зубы.– Может, я сразу домой пойду? – спросила Ленка.
– Ой-ой-ой! Какие мы нежные! Очень ты мне нужна!
– Не стоит думать, что меня некому защитить. Мы с дядей Колей договорились списываться и созваниваться каждые полчаса. Не объявлюсь вовремя – придет сюда с ментами, – соврала Ленка.
В комнату влетели две жирные мухи; снова начало ныть внизу живота.
– И еще я, пожалуй, попрошу этого призрака стонать погромче. И пусть уже переходит от запугиваний к реальному погрому – побьет фамильные сервизы, уронит какой-нибудь шкаф. Знаете, покойники так тоже могут. Вам ведь обо мне после свадьбы в Николаевке рассказали? Так там призрак едва жениха не убил. Чудом спасли! —Ленка решила отвечать Андрею в его же наглой манере.
– Ладно, ладно! Вот раздухарилась-то! Не надо мне тут колдовать! А то я с тебя за побитую посуду и мебель спрошу! Будешь потом всю жизнь пасьянсы бабам раскладывать, чтобы мне долг вернуть! – Андрей сменил лживый игривый тон на резкий.
– Я не ведьма и не колдую! И не смейте мне угрожать! Или разбирайтесь со своими проблемами без меня!
– Все-все, проехали. Есть-то будешь? У меня лапша… – Андрей направился к двери как ни в чем не бывало.– Буду! – бросила ему в спину Ленка.
Ближе к ночи у Андрея затрезвонил мобильный. Хозяин казарм коротко буркнул в трубку: «Ща сделаю» —и спешно куда-то засобирался, звеня на кухне бутылками. Потом заглянул к Ленке и сообщил, что у него дело, а раз Ленка пришла разбираться с призраком, то вот пусть и разбирается, он ей все равно вряд ли сможет в этом деле помочь. Звякнул связкой тяжелых ключей, надел старый армейский бушлат и скрылся в темноте.
Ленка же вздохнула с облегчением, заварила себе чаю и уселась с книгой Л. Пэрну по воспитанию детей на кухне караулить мертвую старуху. Можно было вызвать ее, но зачем? Никому не нравится, когда его тащат куда-то насильно. Шанс на то, что призрак расскажет о себе и своей проблеме, будет гораздо выше, если просто подождать. Где-то совсем рядом, за окнами, грохотал по рельсам очередной товарняк.
* * *
Тетерина уже три часа окуривала родную кухню специальными благовониями, жгла заговоренные свечи и тихонько бубнила призывы к своим духам-помощникам, но ничего не помогало: любимая колода карт не желала раскрывать тайны мертвого мужика, который заныкал где-то шесть миллионов рублей. Удалось узнать лишь некоторые подробности относительно последних суток жизни умершего: наличку он принес домой буквально за день до трагедии – взял у какого-то друга в качестве кредита, а нужны были деньги на развитие бизнеса.
Вдова при этом уверяла, что мужнин долг с нее никто не требовал и сведений о том, что покойный успел куда-то потратить такую бешеную сумму, у нее тоже не было. А сама женщина при этом уже не один раз перевернула весь дом вверх дном, простучала каждую стену, каждый миллиметр пола.
Тетерина и так и эдак пыталась выяснить у карт, что же произошло, где наличка, не выкрал ли ее кто-нибудь за прошедшее со дня смерти время? Но вместо ответов выпадала карта, означающая самого покойника. И ведьма не понимала, как ее трактовать. Может быть, усопший не желает, чтобы кто-то что-то узнал?
В голову вдовы начали закрадываться сомнения. А поможет ли ей Тетерина? Или та такая же, как и остальные, к кому она уже обращалась, то есть шарлатанка? Но кредит доверия, основанный на фактах, сообщенных ей ведьмой в самом начале, еще не был исчерпан. И чтобы клиент не сорвался с крючка, Тетерина предложила вдове провести самостоятельно, без ее присутствия, несколько ритуалов, которые помогут раскрыть «доступ к информации». И только тогда устроить еще один сеанс гадания.
Женщина ушла, а Тетерина глубоко призадумалась. Казалось, деньги были от нее на расстоянии вытянутой руки, просто сделай свою работу – и получишь решение всех проблем. Но как? Как эту самую работу сделать, если попался такой вредный покойник? Как разговорить его?
После недолгих размышлений Тетерина вспомнила про Ленку. Эта деревенская деваха отлично ладила с усопшими! Значит, нужно найти ее!
На счету Тетериной уже было спасение самой Ленки от приворота ее соперницы Насти и еще кое-какие услуги по мелочи. В общем, Тетерина была уверена, что Ленка не сможет ей отказать.
Тетерина собралась и вынырнула из пропахшей травами квартирки в холодный ноябрьский вечер. Автобус до деревни Клюквино ходил по расписанию. А чего тянуть? Надо сегодня же переговорить с Ленкой!
* * *
Сделав последний глоток чая, Ленка поднялась со стула, чтобы подлить себе кипятка, и остолбенела. Мертвая старуха в красном уже была в кухне. На этот раз она явилась молча и уже какое-то время рассматривала старый буфет за спиной у Ленки: ее глаза скользили по деревянной резьбе снаружи и серебряным кубкам за стеклами, а палец с рубиновым кольцом водил по кофейным пятнам на столешнице.
Призрак едва слышно вздохнул, и Ленка решила заговорить с ним:
– Здравствуйте, меня Лена зовут, и я вас вижу… – Фраза прозвучала немного странно, но как еще начать разговор с покойницей?
Та резко развернулась, поймала Ленкин взгляд, увидела кружку в ее руке – и вдруг снова то ли застонала, то ли закричала на такой невыносимой, режущей душу ноте, как могут только умершие.
От неожиданности Ленка уронила кружку. Зажала руками уши, но звук проникал даже сквозь кожу и кости, сразу в самое сердце. И в нем было столько тоски и боли, что из глаз у Ленки сами собой брызнули слезы. А следом на нее накатилась волна мертвенного холода, от которого так остро захотелось убежать, что Ленка рванула в сторону коридора, зацепила ногой деревянную табуретку, та упала, почему-то с металлическим звоном, но Ленка уже бежала дальше, в комнату, которую ей выделил Андрей.
Наконец звук, издаваемый призраком, стих, Ленка убрала руки от ушей и осторожно выглянула в коридор. Покойница, не глядя на нее, проплыла мимо и скрылась за одной из дверей в коридоре.
Ленка прошмыгнула следом и подергала ручку – заперто. Чего, в общем-то, и следовало ожидать. Андрей перед своим уходом запер все что мог.
Но Ленка все же прошла по коридору и проверила остальные двери. Они тоже не открывались.
Вернулась на кухню и ахнула – ко дну табуретки, которую она сшибла убегая, оказывается, был прикручен ящик с запасными ключами, и теперь они все россыпью валялись на полу.
Ленка подняла несколько штук и снова направилась к двери, за которой исчез призрак. Открывать запертое помещение, не спросив хозяина, конечно, нехорошо. Но мертвая ушла сюда – значит, тут могут быть какие-то зацепки, чтобы разобраться в этом деле.
Наконец один из ключей подошел, и Ленка обнаружила внутри маленькую темную каморку, заваленную вещами. Она пошарила рукой по стене, но выключатель не нашла. Вернулась на кухню, взяла свой мобильный и включила на нем фонарик.
Из темноты показалась тумбочка красного дерева с резными дверцами, ломберный столик, накрытый серо-желтой кружевной скатертью и заставленный упаковками с лапшой быстрого приготовления, и много-много полок от пола до потолка. Похоже, это было что-то вроде кладовки, точнее – склада. На полках можно было найти буквально что угодно: от чугунных жуков-денщиков для снятия обуви до массивных малахитовых письменных наборов, старинные утюги, подсвечники, люстры, мотки проводов, навесные замки всех цветов и размеров, посуду, часы с боем… Все было пыльное, в отпечатках пальцев. На полу Ленка снова заметила мух, на этот раз мертвых. Глядя на «богатства» Андрея, Ленке почему-то меньше всего приходила в голову мысль о том, что она смотрит на оставленное кем-то наследство.
Справа в углу Ленка обнаружила зажатые между двух старых чемоданов картины. Подчинившись порыву, она потянулась посмотреть, что на них изображено. Достала первую, на которую легла рука. На пыльной деревянной раме без багета был натянут холст, исписанный крупными уверенными мазками: среди дыма и огня стоял маленький мальчик в буденовке; белую рубашку, свободную не по размеру, перетягивал ремень с медной бляхой со звездой. Высоко над головой мальчик держал огромную шашку – такую большую и острую, что не возникало сомнений: это не игрушка, она боевая. Герой картины звал за собой своих товарищей – таких же мальчишек с оружием в руках. На обратной стороне стояла подпись: «Мальчиш-Кибальчиш. Ю. Баскин, 1959 г.».
Ленка дотронулась до шершавой поверхности масла, высохшего более полувека назад. Она не могла поверить в реальность того, что видела. Положила картину рядом с собой на пол и открыла на мобильном телефоне фотографию, присланную ей мамой совсем недавно: вот они, молодые мама и папа Ленки. Она в белом сарафане, он в рубашке без пиджака. Стоят в доме Ленкиного отца на фоне стены. А на стене висит эта самая картина —«Мальчиш-Кибальчиш» Баскина.
Осознание нахлынуло на Ленку в один миг мощной, выносящей дыхание волной: Андрей – вор! Это он обчистил дом ее отца! И, судя по всему, не только его! Да есть ли здесь вообще хоть одна вещь, которую этот человек не украл? Прохиндей, даже не пытающийся скрываться! Как такое может быть? Почему?
И призрак этой бабки в красном – какие могут быть сомнения! – находится здесь потому, что и у него этот Андрей что-то спер! Может быть, как раз тот самый буфет, который стоит на кухне?! Неудивительно, что покойница издает такие душераздирающие звуки, глядя на пятна от чашек с кофе, и не хочет диалога! Да Ленка сама готова порвать этого вора прямо сейчас!
Ленка заметалась, собирая свои вещи и пальто. Она не могла больше находиться в этих казармах. Нужно забрать и картину. Но куда идти?
Так к Ларисе же! И потом к Кадушкину! И все ему рассказать!
А призрак? Ну так очевидно, что старуха упокоится, когда вора накажут!
* * *
Володя не помнил ничего после того, как сел в такси, чтобы вернуться в город из Клюквина. Ему казалось, он просто заснул по дороге домой. Понятно: перебрал в баре, теперь трещит с похмелья голова. Шея еще не крутится… затекла, что ли? Ой!
Он попробовал повернуться на другой бок, но ничего не вышло, только все тело пронзило дикой болью, стрельнуло в загипсованной ноге и почему-то в правой руке.
Он попробовал открыть глаза, но веки были словно каменные. А еще он почувствовал, что у него что-то с носом —то ли отек, то ли что-то лежит на лице сверху.
Володя попробовал разлепить губы. Невыносимо хотелось пить, во рту было сухо, язык шевелился с трудом. С каждой секундой приходили новые ощущения, и все они были неприятные.
Наконец ресницы отклеились друг от друга, и по зрачкам резанул яркий холодный свет лампы. Володя уставился на белый потолок с прыщом дымоуловителя, перевел взгляд на металлический стержень рядом, распознал в нем стойку для капельниц, увидел прозрачную жилу с раствором, идущую к его левой руке, и понял: он снова в больнице.
Не успев до конца осознать эту отвратительную новость, услышал голос ведьмы Тетериной:– Живой! Живой, голубчик! В себя пришел!
На старой знакомой был синий халат для посетителей больницы, из-под юбки вместо ботинок торчали бахилы, в желтых руках – авоська бесполезных оранжевых апельсинов.
Не дожидаясь приглашения, она присела подле Володи на пустую койку.
– Ох и пришлось мне побегать, чтобы тебя найти! Ты не представляешь!
Володя смотрел на ведьму с удивлением, но она этого, казалось, не замечала. Впрочем, вероятно, по его опухшему лицу сложно было прочитать какие-либо эмоции. А отвечать Тетериной голосом не хватало сил.
– Я, конечно, не ожидала тебя в больнице найти. Думала, ты уж женился на своей Ленке. Ан нет, я смотрю, все не так просто оказалось, хоть я и постаралась на славу, чтобы вам обоим помочь.
Володя начинал злиться. Чего эта Тетерина там ожидала? Какое ей вообще дело до них с Ленкой? И на кой черт она к нему приперлась вообще… Он искренне полагал, что все эти колдовские дела его больше не касаются! А Тетерина тем временем продолжала говорить, даже не глядя на следователя. Минут за пятнадцать она объяснила ему, что накануне побывала к Клюквине. Хотела было податься к Ленке, но та, как выяснилось, покинула деревню в неизвестном направлении. Ведьма отыскала старого знакомого, участкового Кадушкина, но была послана в пешее эротическое путешествие. Осталось ей только найти Володю, и она пошла в уже знакомое отделение полиции. Но выяснилось, что там от него не было ни слуху ни духу с прошедшей пятницы.
– Ну а я что? Не ведьма, что ли? Разложила на тебя карты – глядь, а ты в казенном доме, весь перебинтованный, будто мумия. Ну и стала по больницам звонить – нашла тебя быстрее, чем твои сыщики из ОВД.
Тетерина явно была собой довольна. Достала из авоськи апельсин и принялась чистить, пользуясь длинными ногтями вместо ножа. Володя продолжал изучать больничный потолок. «Все-таки какая-то польза от нее есть, —думал он, – теперь я хотя бы знаю, что пробыл без сознания все выходные. А коллеги и не искали, наверное. Подумали, что я с бабой загулял…»
– Будешь? – Тетерина протянула ему дольку апельсина.
Володя скривился.
– Пить, – лаконично попросил он.
– Сейчас сделаю!
Тетерина бодро подскочила, взяла пустой стакан с тумбочки и налила воды из-под крана. Потом бережно, как родному сыну, поднесла попить.
Володя сделал несколько глотков и закашлялся. Сил немножко прибавилось.
– Что нужно-то?
– От тебя? – Тетерина опять сделала ненатурально-заботливое лицо. – Даже не знаю теперь, Володь. Даже не знаю… Ты в таком виде, что и беспокоить тебя лишний раз не хочется. Ты ведь все равно, поди, не в курсе, где Ленка-то? Если б вы общались, она бы уже тут сидела, сама тебе воды подавала.
Тетерина замолчала, испытующе глядя на Володю. Но тот решил никак не комментировать ее слова.
– Хорошо, я покажу тебе кое-что… – Ведьма полезла в сумку, которая висела у нее на плече, выудила оттуда несколько гадальных карт и сунула Володе в лицо. – Вот! Смотри!
Володя послушно посмотрел, но совершенно ничего не понял. Картинки, как из детской книжки. Зачем они ему?– Это проклятие! – со значением сказала Тетерина и тыкнула в карты пахнущим апельсином пальцем. – Мои карты никогда не врут! Проклятие! Потому ты сейчас и в больничке прохлаждаешься. Кстати, не в первый раз. Верно говорю?
Володя едва заметно кивнул.
– И проклятие это очень скоро сведет тебя в могилу. Я бы, конечно, помогла и сняла его с тебя. Но вот незадача: оно такое сильное, что мне не по зубам. Нужна Ленка, любовь твоя деревенская.
– Ты рехнулась? – Володя снова закашлялся. – Тетерина, ты совсем ку-ку? Ленка меня прогнала! Если не сказать предала! Отправила восвояси! Какое еще проклятие? Что ты тут мне поешь? Совсем страх потеряла?! Но Тетерина как будто и не заметила, что Володя разозлился. Она задумчиво прикрыла глаза, вложила карты, которыми до этого размахивала, в колоду и не глядя вытащила еще одну. Перевернула к себе лицом и хмыкнула.– М-да. Ты прав, проклятие Ленка на тебя не насылала. Во всяком случае, нарочно. Она его тебе передала не по своей воле. Знаешь, есть такое родовое проклятие – «покрывало черной вдовы» называется? Это значит, что все бабы в Ленкином роду не могут обрести счастье с любимым мужчиной. Потому что тот, кто с такой проклятой свяжется, – помрет.
– Не хочет она со мной никакого счастья! Говорю же: прогнала меня! Слышишь?
– Вот-вот. Прогнала. Вероятно, потому, что влюбилась. Или… погоди-ка. Помнится, ты мне ее заколку приносил, красный как рак сидел – значит, переспали! Было? – Ведьма нависла над Володей, словно это она была следователем, а он – подозреваемым на допросе.
– Ну было! – в тон ей ответил Володя.
– Ну и дурак! – сделала неожиданный вывод Тетерина. – Беременна она от тебя! Оттого и прогнала! Думала, небось, что если ты ее разлюбишь, то не подохнешь! Вот!
Тетерина снова не глядя вытащила из колоды карту и сунула под нос Володе. На карте был нарисован веселый голенький карапуз.
* * *
Едва вылетев из дверей железнодорожных казарм, Ленка нос к носу столкнулась с Андреем. Пакета с бутылками у него в руках уже не было, и Ленка догадалась, по какому делу он уходил из дома. А Андрей смерил ее суровым взглядом и, конечно, заметил картину, зажатую под мышкой.
– Мое, – коротко и утвердительно сказал он.
– Нет, – глядя ему в глаза, ответила Ленка. – Это мое.
– Что с призраком? – Казалось, сказанное Ленкой никак не смутило Андрея.
– На месте. И никуда не денется, пока вы не вернете то, что у него украли! – Ленка сама обалдела от собственной смелости.
Андрей оскалился.
– А ты борзая, ведьма! Только зря. Поссоримся.
– Я не ведьма. А с остальным разберемся. – Ленка обошла его, стараясь не показывать свой страх. Надо было спрятать картину где-нибудь! И рассказать сперва обо всем Кадушкину. А теперь… Теперь остается только бежать, пока этот вор не опомнился. Кто знает, на что еще, кроме воровства, он способен?
– Не советую рыпаться, дура! Рот откроешь – сама призраком станешь!
Ленка не оглядываясь, с гордо поднятой головой зашагала прочь. Но, едва услышав стук дверей, закрывшихся за Андреем, побежала из последних сил – в Николаевку. К Лариске! Надо к Лариске!
Глава 4. Родом из детства Сумраково, Николаевка, середина ноября
В 20:00 Ленка заперла «Сказку», Лариса включила вывеску «Извините, ЗАКРЫТО», и женщины, кутаясь в куртки под порывами холодного ноябрьского ветра, направились в сторону вокзала. От привокзальной площади, чтобы попасть к Ларисе домой, нужно было свернуть направо и еще раз направо. Но Ленка неожиданно остановилась прямо посреди дороги. Она смотрела на барельеф – точнее, на два барельефа на здании вокзала. На одном был изображен профиль почти лысого человека с высоким лбом. Ленка легко узнала в нем Владимира Ильича Ленина. Лицо со второго барельефа показалось ей незнакомым: густая, но короткая заостренная борода, усы и широкие брови… Создавалось впечатление, что этот мужчина при жизни горел какой-то идеей не меньше, чем вождь мирового пролетариата. Но если лицо Ленина было открыто и смотрело вперед, в будущее, то его сосед по зданию вокзала выглядел серьезно озабоченным чем-то.
А еще взгляд Ленки зацепился за живые алые цветы, лежавшие в нише под барельефами.
– Ленк, а Ленк, ты чего? Ленина никогда не видела? – Лариса дернула Ленку за рукав, выводя из оцепенения.– Не видела. То есть Ленина видела, а кто это рядом с ним? Это же не Маркс, да? Я раньше и не замечала… И вон даже кто-то цветочки им положил.
– Да? Так это Богданов. Его в девяностых налепили. А цветы – так ноябрь же! Седьмого и восьмого числа праздновали очередную годовщину Великой Октябрьской социалистической революции, – пожала плечами Лариса, как будто речь шла про Восьмое марта. – Ой, да не делай такие глаза. У нас тут каждый второй —коммунист. У вас в Сумраково, кстати, тоже.
– Это потому, что стариков много? – Ленка наконец отвела глаза от двух неживых призрачно-белых лиц.– Сумраково место непростое, с историей. Про Богданова-то слышала? – спросила Лариса и взяла Ленку под руку. Вместе было и теплее, и проще сопротивляться ветру.
Ленка помотала головой, а потом вспомнила фамилию, которую видела на книжках, найденных в отцовском доме.– Ты про писателя? У отца в доме какие-то его труды были. Но я не придала значения.
– «Красная звезда», наверное? Да ее тут только кошки не читали. Это фантастический роман, написан еще в начале двадцатого века, когда и ракеты на земле ни одной не было, а рассказывает про марсиан. Мол, они придумали рецепт вечной жизни: всего-то и нужно постоянно обмениваться кровью – переливания делать. Старики благодаря крови молодых выздоравливают от болезней, обновляют организмы, а молодые сами, пока сильные, справляются. Вот профиль автора этой книги, Александра Богданова, ты и заметила на здании вокзала.– Ого! А почему он рядом с Лениным? – уточнила Ленка.
– Александр Богданов был не просто писатель, а ученый и революционный деятель. С Лениным был знаком лично и довольно близко. А Ленин был хорошо знаком с его теорией про обмен кровью.
Лариса остановилась, поправила шапку и продолжила:
– Понятно, что партийная верхушка очень хотела бы продлить себе жизни. А лучше и вообще не помирать. И Богданову помогли открыть целый институт крови в Москве. Все ради того, чтобы его теорию с переливаниями проверить. Говорят, это заведение и сейчас работает. Вместе с Луначарским и Горьким Богданов даже мечтал создать что-то вроде особой «пролетарской религии»… И все кровь… Кровушка! Но ничего не вышло: в те далекие годы про резус-фактор Богданов ничего не знал. Никто не знал – не открыли его еще. А Богданов сделал несколько переливаний со своими студентами в институте, и вроде все шло неплохо, пока ему какой-то больной паренек не попался. Они кровью с ним поменялись, и Богданов помер. То ли дело в резусе было, то ли в болезнях подопытного – теперь не разобрать, – вздохнула Лариса.
– Ничего себе! А при чем тут Николаевка и Сумраково? Почему профили Ленина и Богданова здесь повесили? Я вот раньше про такие идеи вообще ничего не знала, – продолжала допытываться Ленка.
– Ох, погоди, сейчас расскажу.
Впереди уже показался Ларисин дом. Вся дорога заняла минут пятнадцать, не больше, но и хозяйка «Сказки», и Ленка успели порядком продрогнуть. Лариса продолжила свой рассказ только после того, как они отогрелись горячим чаем.
– Богданов этот очень уж ратовал за коммунизм, социализм и житье по правилам коммуны. А коммуна – это, проще говоря, когда целая деревня живет как один дом. Все продукты, куры, яйца, животина – в одном месте, все общественное. Захотел есть – приходи в столовую, там бесплатно покормят. Захотел помыться – иди в общую баню. Как бы нет вообще ни частной собственности, ни личной… Я в терминах не сильна, но смысл понимаешь? И вот когда помер Богданов-то, его последователи и решили в память о нем такую коммуну сделать, чтобы не только еда общая, но и кровь – одна на всех. Как бы по его завету. Под коммуну выбрали Сумраково. Он, говорят, здесь детство провел – то ли к бабке ездил, то ли к тетке, не помню.
– А я-то думала, почему в деревне на участках ни одного хлева не видно. Тишина такая, будто в Сумраково ни петуха, ни коровы… Это теперь как традиция, да? – догадалась Ленка.
– Ну не совсем. Сперва да, не строили даже и сараев. А потом то ли овраг глубже стал, то ли не приживается скотина на склонах – не знаю… Говорят, там руда какая-то под землей. Может, она влияет, а только кроме кошек и собак – все мрут. Но вот у нас в Николаевке с животными никаких проблем.
– И что, вся коммуна кровью менялась, реально? – не могла поверить Ленка.
– Говорят, менялась. Там старые казармы видела у железной дороги?
– Видела.
– Вот в них медпункт был. Привезли какую-то по тем временам суперсовременную технику и делали переливания. Как на работу туда ходили. Сегодня ты донор, завтра уже тебе льют.
