Текст книги "Княжеская ворожея (СИ)"

Автор книги: Анна Перес

сообщить о нарушении

Текущая страница: 8 (всего у книги 17 страниц)

Увиденное до глубины души поразило Мелену, даже сердце забилось быстрее. Все удивились, кто вдыхал, кто ахал, а кто так же молча обомлел.

Чудо-птица в белой рубахе. На шее виднелись алые, как свежие капли крови, бусы. Мелене казалось, что это были не бусины, а сухие ягоды. Лицо формой миндаля, прямой нос, светлые брови, глаза бледные ледышки, волосы цвета осенней листвы, блестящей под солнечным светом золотом. На бледной коже виднелись рыжие веснушки, белые ресницы трепетали. А за спиной большие крылья, как у ястреба песочно-золотистые, красиво переливались. Вместо ног птичьи лапы с коричневатой кожей и острыми когтями.

Взгляд растерянный, испуганный, бегал от одного лица к другому. И встретился с Мелениным. Они глядели друг на друга. Чудо-птица словно с мольбой всматривалась не в лицо, а в душу ведьме. Да, она почувствовала, что Мелена не простая смертная. Не дарованная с рождения, но с приобретённой силой и знанием.

– Чтоб никто не говорил, что я брат нашего любимого князя с пустыми руками на праздник пришёл. Чудо-птица не просто диво-дивное, но поёт свирелью, да в разы лучше. – произнёс Данияр, довольно улыбаясь. – Я хотел, чтоб она спела на свадьбе моего старшего брата, но дела вынуждают покинуть Устин раньше. Но не показать вам я этого не мог.

И выглядел он, не как воин, не как тот, кто угрожал простой девке, а как самый настоящий купец на базаре. Самодовольный, скользкий и лукавый. Он наклонился к чудо-птице и что-то зашептал. Потом выпрямился и отошёл в сторону. Чудо-птица подняла лицо, открыла рот и тихо запела:

'Звезда моя, звёздочка

Восточная, полуночная.

Высоко звезда восходила:

Выше леса, выше тёмного,

Выше садика зелёного.

В зелёном саду

Стоит тёмная темница…'

Чудо-птица пела нежно и сладко, но в груди у Мелены всё равно поднялась тяжесть. Сердце сжималось и полоумной птицей рухнуло вниз. От чего-то внутри все органы словно туго перевязали. И странная, незнакомая боль пронзала тело, сердце и разум. Мелена, как никогда прежде сочувствовала этому хрупкому на вид существу. И сама не понимала, в чем было дело. В невесёлых словах песни, в печальном голоске или в жалобном виде.

Такое необычное создание было создано для иного – понимала Мелена. Не для потехи господ, а чтоб быть подле богов. Бороздить небесные просторы, быть единым с ветром Стрибога. Мелена с трудом оторвалась от неё и рассматривала гостей. Все заворожённо глядели на чудо-птицу. И это казалось ей неправильным. Столько восхищение заточению от природы свободного существа. И, казалось, никого это не волновало. А она продолжала петь:

'Кандалам своим побрякивала,

С кандалами разговаривала:

Ты, талан ли, злочесть горькая!

На что матушка-судьба родила?

Зачем пустила на вольный свет?

На радость ей пытать меня,

На радость ей сгубить меня…'

11. Божья птица

Мелена стояла, как заплутавшая в тумане или заплывшая в тёмную воду. Она видела людей рядом и чудо-птицу, что перестала петь какое-то время назад, но одновременно всё казалось далёким. И Данияр, лукаво улыбающийся, и Ярослав, радушно отвечающий, и перепуганная Татьяна, и столы с различными яствами, и музыканты, и всё остальное меркло.

Она резко задышала чаще, рвано и неглубоко. Взгляд бегал от одного лица к другому, от одних платьев к другим, касался рук, волос, обуви и пола, стен и всего остального. Мелена чувствовала, как на грудь словно кто-то очень тяжёлый сел, и воздуха, казалось, стало очень мало. Ещё чуть-чуть и слезы полились бы из глаз. Она обхватила себя руками, будто так могла прогнать наваждение, а потом поглядела на чудо-птицу. Та смотрела, не мигая, на Мелену. И она догадалась. Это не её собственные чувства, а пленницы. И то не всё, и не в полной мере.

Мелене стало жутко, тело бросило в холодный пот. Передвигая отяжелевшими ногами, она хотела поскорее выбраться из зала. Тот словно начал сужаться и кружится, а гости стали ужасно громкими. Казалось, она чувствовала каждого из них, его дыхание, сердцебиение, смешки и шепотки. А голоса Ярослава и Данияра и вовсе били по голове кузнечным молотом, гвоздями вдалбливались в виски и уши.

Кое-как Мелена добралась и выпрыгнула из зала, беззвучно плача. От боли или от мучающих чувств – не знала. К вспотевшей коже липли волосы и ткань платья, делалось душно. Хотелось быстро раздеться, снять с себя не только тяжёлую одежду, но и липкую, грязную от стольких взглядом кожу. Не разбирая пути, она бежала по памяти в свои покои, борясь с рвотным позывом. И только закрыв за собой дверь, зарыдала в голос. Всё казалось неправильным, удушающим и ужасно грязным. И она была частью этого. Мелена старалась выровнять дыхание, успокоиться. Стягивала с себя одежду, царапая кожу. И долго плакала. А как уснула или забралась на кровать не помнила.

Её разбудил стук. Разлепив с трудом веки, она потянулась и прикрыла их обратно, поудобнее спрятавшись под одеялом. Стук повторился. Мелена с раздражением выдохнула и развернулась, вынула голову из-под одеяла и поглядела на дверь. Постучали ещё раз.

Не хотелось думать, кто мог с утра пораньше к ней постучаться. Не хотелось вставать, чтоб проверить, кто же стоял за дверью. Не хотелось вспоминать прошлые дни и неудачи, которые, казалось, преследовали. Мелена поднялась и оглядела себя. Сонная с нечёсаными волосами, что торчали в разные стороны и в одной рубахе. Но её внешний вид проблема того, кто так требовательно стучал.

На очередной стук, она открыла дверь. И слегка удивилась, увидев Харину. Та с убранными волосами, в простой одежде выглядела необычно. На лице Мелена заметила взволнованность девушки, которую та хотела скрыть за неловкой улыбкой.

– Я… хотела пойти на капище, – тихо и неуверенно произнесла Харина, подняв взгляд на Мелену и снова его опустив.

Мгновение, второе, но Харина не продолжила говорить. Мелена выдохнула, недоверчиво спрашивая:

– Ты меня с собой зовёшь?

– Я уже и подношения взяла, – Харина указала на корзину в руках, продолжив, – просто я подумала, что ты…

Договорить она не смогла. И между ними вновь повисло молчание. Мелена прикрыла глаза, желая вернуться ко сну. Всё это выглядело странным. Они с Хариной не подруги, не сестры. С чего бы той с ней искать встречи? Слова про Илью задели? И что тогда? Открыв глаза, Мелена сказала:

– Жди, – зевнув, добавила, – мне нужно собраться.

И закрыла дверь перед лицом боярской дочери. Желание обратно опуститься на мягкую постель было велико. Как и негодование, почему она вообще должна идти на капище с Хариной? В родной деревне они с Ягой туда ни разу не ходили. Да и богам было всё равно.

Мелена нехотя оделась, лениво обулась и слегка пригладила волосы пятернёй вместо расчёски. Огляделась, а потом взгляд случайно упал на крапивную нить. Ещё бы чуть-чуть… И что тогда? Доделай она оберег, Яга всё равно ушла бы. Мелена подобрала маток нити и вышла, выбрасывая нежеланные мысли из головы.

Дорога до капища была не самой короткой, а в молчании та делалась невыносимо скучной. Мелена не знала, как стоило себя вести с Хариной. С Татьяной у неё была возможность вести себя свободно, умалчивая лишь то, что могло напугать нежную императрицу. И не зря умалчивала, как оказалось. А с Чернавой они толком не общались, как подруги, но как приятельницы вполне. Та знала секрет Мелены и не боялась. А вот Харина не знает секрета. Но она росла на ревмирской земле, знает богов, боится их, но не отвергает.

Мелена кинула быстрый взгляд на спутницу. Та казалась слишком молоденькой, хорошенькой и наивной. Возможно, Харина была единственной дочерью и от этого крепко любимой родителями. Её вырастили, как дивный цветок в саду, ухаживая и оберегая. В то время, когда Мелена росла обычной жгучей крапивой.

И о чем им говорить? Они разные прошли пути и сильно отличались друг от друга, как янтарь и агат. Как красивый драгоценный янтарь, что мог на первый взгляд показаться кусочком застывшего мёда, золотой капелькой, а на свету заиграть совершенно иначе. Глядишь на него и видишь – драгоценность. И обычный полудрагоценный агат, цвета земли от чёрного, коричневого и до серого с белыми разводами, как на плохо вымытой стеклянной посуде. А в самой Мелене особенным была лишь сила. И то чужая.

Мелена вновь тряхнула головой, прогоняя дурные мысли. Может она и не дивный цветок или драгоценный камень, но она по-прежнему чего-то стоила. Да, пускай сила не её, но это не отменяло того, как умела она ей пользовалась, разве нет?

Глянув на Харину, Мелена, открыв было рот, так и не выпустила слов. Про Илью, казалось, не время спрашивать или что-либо говорить. Да и стражники хоть шли поодаль, но всё равно глухими не были.

Оставшийся путь Мелена предпочла смотреть по сторонам. Стены города, что остался позади. Поблёскивающая, как рыбья чешуя, мирная река по левую сторону. И кажущиеся бескрайними поля с холмами по другую. А впереди лишь крутой склон на холм, по которому она поняла, придётся взбираться. По маленькой пыльной дорожке.

И когда они поднялись на холм, то Мелена согнулась и постаралась отдышаться. А подняв голову, поразилась капищу. Каменные идолы богов возвышались над городом, над полями и рекой с её рукавами, казалось, над всей долиной. Они стояли крепко-накрепко и, казалось, что так было всегда. Словно не вырезанные из камня человеком, а самой природой. Высотой в десять или может пятнадцать аршин. Мелене даже стало слегка не по себе. Она безмолвно глядела на каменные изваяния. Признала в центре Сварога с вырезанным молотом, и Перуна с молниями, Мокошь с веретеном, и Морену с серпом, да и прочих божеств. У каждого из богов было своё орудие труда и знаки, их обереги.

Мелена застыла в нерешительности, чувствуя неприятное, будоражащее кровь, волнение. Казалось, что через идолов боги уставились на неё. Что они всё-всё видят. И то, что они недовольны. Перун, что отобрала его молнии, что подчинила грозу. Мокошь, что подглядывала несчётное количества раз. А Морена, что опозорила ту и смогла убежать. Мелена старалась ровно и глубоко дышать, отгоняя наваждение и страх. Какое богам дело до смертных? И особенно до неё?

Харина подошла к идолу Лады, поднесла подношения, села на землю в поклоне и начала молиться. Мелена ещё пару мгновений смотрела на спутницу, не зная, что самой делать. Она не молилась богам, не взывала к ним, не приносила подношения. Мелена сильнее сжала крапивную нить. Скверное отношение к богам передалось от наставницы. А что было до Яги? До того, как Мелена решила утопиться? Она не была ведьмой, жила в деревне. Возможно, у неё была семья? И она не была одна?

Сама не ведая почему, Мелена шагнула вперёд. К женскому идолу матери-судьбы. Мелена тихо села на твёрдую землю, положила перед собой нить. Скорее желая избавиться от неё, как от болезненного напоминания о незавершённом и неврученном подарке. Затем, сглотнув, склонила голову.

Мелена поглубже вдохнула, прислушиваясь к дыханию, к ветру, к тихому пению птиц и стрёкоту насекомых. Голос княжеского дворца, шум слуг и стражи надоели, но даже в саду, казалось, от него невозможно было скрыться. И только сейчас, перед каменными богами, Мелена чувствовала, как могла расслабиться. Трепет перед богами по-прежнему вызывал лёгкий страх и липкие ладони, но Мелена старалась отгонять дурные мысли прочь.

– Извини, – беззвучно произнесла одними губами Мелена, обращаясь к Мокоши.

И больше ничего. Ни обещаний, что больше не станет подглядывать. Потому что знала, что будет. Ни просьб об удаче. Потому что знала, что той не будет. Ни благодарностей. Потому что Мелена верила, что Мокоши нет до неё дела. На одну из множества людей, на ту, кто не предназначен для свершения великих дел. Может Мокошь сейчас её даже не слышит.

– Боги своенравны, – зазвучали в голове скрипучи слова Яги.

Мелена легонько улыбнулась, открыв глаза. Поглядела на Харину, та уже подожгла подношение. Перед каменной Ладой поднимался тоненький столб белого дыма. Харина в ответ смотрела на Мелену, погодя мгновение, подошла и передала толстую щепку длиной в три вершка, обмотанную пропитанной тряпкой. Мелена её взяла и с трудом подожгла нить. И усмехнулась.

Сколько же потребовалось времени, чтоб сорвать крапиву и обработать её в кудель, а потом уже из него сделать плотную нить. Мелене казалось, что будь рядом Яга, то та рассмеялась бы или недовольно поглядела на подопечную. А может рассказала бы, что сожжённые подношения не переносятся богам, а просто придаются огню. Мелене хотелось бы в это поверить. Казалось, лучше сжечь недоделанный подарок, чем вручить его другой.

Нить быстро вспыхнула и сгорела. Мелена передала щепку стражникам, те её быстро погасили. Мелена напоследок поглядела на идолов, развернулась и зашагала, выровнявшись с Хариной. Та хоть и молчала, но на лице красовалась морщинка меж бровей, а взгляд был опущен. И губы та закусывала. Мелена не понимала, почему Харина начала волноваться. И спрашивать не стала. Не её это дело.

Они остановились на холме. Мелена посмотрела в сторону, любуясь открывшейся картиной. И у неё дух захватывало. Широкая река, словно разлившееся небо, средь пожелтевших полей. А те далеко-далеко уходили до горизонта, где тёмной чертой начинался лес. А у берегов возвышались деревянные ладьи с опущенными парусами.

И вдруг взгляд зацепился за крохотное, но яркое пятно. Сердце Мелены болезненно сжали постоянно задвигаемые чувства. Она продолжала смотреть на фигуру вдали. Ветер резвился в рыжих кудрях, играя с седыми прядками. Маленькая женщина на вид сухая, но крепкая. Она стояла в простенькой одежде, спиной к Мелене. И, казалось, что вот-вот та обернётся и упрётся взглядом изумрудных глаз. Мелена вздрогнула, понимая, насколько глупо думать о подобном. Разумеется, это не Яга. Но развернуться и уйти она не могла, ожидая или наивно веря. С трудом она отвела взгляд.

А потом Мелена заметила низкий, полноватый силуэт со знакомым круглым лицом. Старая боярыня стояла и лукаво, одними губами, улыбалась, болтая с каким-то мужчиной.

В голове тут же возникло желание подойти к ней, кубарем спуститься, да расспросить старую. Но Мелена стояла, не решаясь словно чего-то боясь. Мгновение, второе и третье она стояла, как изваяние. Но в следующий миг их взгляды пересеклись. Старая улыбнулась всё так же губами, а потом развернулась.

Мелена выдохнула и побежала с холма, сердце забилось чаще. Она понимала, что сейчас последняя возможность разузнать у загадочной старухи всё то, что её интересует. Она старалась сохранять спокойствие, старалась бежать быстро, чтоб просто не упасть на землю и не покатиться. Ноги, как на зло, переплетались, но она продолжила стремительно спускаться вниз.

И когда оказалась у самого берега, то согнулась пополам, чувствую боль в груди, пламя в лёгких, залитый чугун в мышцах ног.

– Хорошо, что ты пришла, – добродушно произнесла старая, по-беличьи улыбаясь. – Меня хоть проводишь. А то Ярик с Илюшей заняты совсем.

– Провожу? – пытаясь отдышаться, не понимающе, спросила Мелена.

– Да я всего-навсего на медовку прибыла.

– Я… – начала Мелена, поднимаясь, но осеклась, увидев Данияра.

Он не выглядел злым или хмурым, лишь чёрные глаза, как два оникса, недобро блестели и смотрели на Мелену. Казалось, он одним взглядом хотел её прикончить, как надоедливого жука. А в следующий миг на Мелену обрушилось воспоминание с праздника, и холодная дрожь прошлась по телу. Она, не думая отошла на шаг, словно ожидая нападения. Данияр слегка нахмурил брови, но промолчал.

– Ох, пойдём, дорогая, – старая взяла под руку Мелену, уводя в сторону.

– Белава… – подал голос Данияр, но старая его тут же перебила:

– Без меня корабль не уплывёт. К тому же, – она улыбнулась, а глаза её шаловливо заблестели, – я хочу с Меленой поговорить о девичьем.

Хихикнув совсем как ребёнок, Белава увела под руку Мелену подальше от Данияра, чему сама она была не против. Когда они отошли на приличное расстояние, Мелена открыла рот, а потом закрыла его. Она знала, чувствовала, что Белава не так проста, но что спросить не знала.

– Думаешь я ведунья? – спросила Белава.

– Так вы ведунья? – удивилась и обрадовалась Мелена.

Такой лёгкий ответ на все её вопросы.

– Нет. Я не ведаю, что будет в будущем, но знаю, что было в прошлом. А когда владеешь прошлым, можешь понять, что будет происходить.

– А как вы узнали обо мне?

Белава усмехнулась.

– А что я знаю о тебе?

– Как что⁈ То, что я… – Мелена осеклась.

Белава улыбалась, а она сама призадумалась. Ведь Белава ни разу не назвала её ведьмой. До неё донеслись слухи про лесавку, которую притащил князь. И это казалось логичным. Да и старая намного прозорливее, чем могло показаться на первый взгляд. Разумеется, заметила взгляды княжичей, да и переживания самой Мелены.

– До меня лишь донеслись слухи про лесную деву, вот и всё, – улыбнулась Белава.

Мелена выдохнула, не понимая, чувствовала ли разочарование или облегчение.

– А про князя и его братьев вы зачем говорили?

Белава с прищуром посмотрела на Мелену, слегка насупив брови. Долгий взгляд, тяжёлый, но Мелена старалась не отворачиваться. И пару мгновений спустя старая улыбнулась. Но не лукаво, а совсем по тёплому, по-родному.

– Я не желаю им зла и вижу, что ты тоже.

Мелена усмехнулась. Тут же захотела сказать, что это не так. Ведь её злил Ярослав и Данияр, да и сам и Илья не казался таким уж хорошим, но она учтиво промолчала.

– Не спокойно во дворце… Ревмира то за сотни лет разрослась очень. И большими землями сложно в одиночку управлять. А люди стремительно сменяются, да не все одного желают.

– Вы знаете, кто желает зла императрице?

– Не только ей, но и князю.

– Кто?

– Да и сам Ярик это знает, но не спешит, правильно делает.

Мелена чувствовала, как начала подниматься злость. Зачем задаёт вопросы, чтоб старая их игнорировала? Так же она могла и со стеной поболтать.

– Предки Адара заняли мёртвые земли, – вдруг тише заговорила Белава.

– Чьи? Мёртвые земли? Земли Проклятого Князя? – встрепенулась Мелена.

– Неет, – ответила Белава, коротко рассмеявшись. – Ты же знаешь историю Ревмиры?

– Какой-то княжич очень давно собрал все земли, что были по нраву.

Белава снова усмехнулась.

– Можно и так сказать, но не все были согласны. Много было деревень, что жили по своим правилам и не хотели ничего менять и стать подвластными незнакомцу. А что завоеватели могут сделать с непокорными?

Мелена поняла, догадка холодом растелилась над кожей, волной пуская мурашки.

– Те обширные земли стали свободными, мёртвыми.

– Я всё равно не понимаю. Кто такой Адар? И почему Ярослав ничего не делает? Вы же всё это знаете!

– Это лишь мои предположения, – ответила Белава. – Адар на старом языке означает светлый, блистательный, а на некоторых наречиях и вовсе божественный огонь. Разумеется, с такими именем возгордиться не сложно. А, знаешь, что значит твоё имя?

– Нет, – ответила Мелена, поглядев в сторону Данияра.

Тот глядел на них и, казалось, хмурился. И пускай – радостно думала Мелена, отвернувшись.

– Оно переводится как «черная грива».

Мелена рассмеялась, невольно потянувшись к распущенным волосам.

– Я обычная девка из деревни, разумеется, и имя у меня обычное.

Белава, словно услышав хорошую шутку, рассмеялась.

– Имя это всего лишь слово. Или ты думаешь, что вороны стали бы иначе петь, назови люди их свирелями? Слова имеют силу и это правда, но не всё под их властью. Иногда самый обычный камень назовут таким длинным и красивым словом, а драгоценный кротко и даже не благозвучно. Люди дают себе и другим цену, и не от их имени она зависит.

– От рода и способностей?

– Да, от рода и способностей. А когда одного нет, нужно уповать на второе. Я вот боярская дочь, уже сама боярыня, знатная, да, но есть и более занятные семьи, есть и много, очень много людей талантливее.

– К чему вы ведёте?

– К тому… забыла… Да ну тебя, старую только расстраивать решила! – словно плюнув, сказала Белава, разворачиваясь к Данияру.

Мелена нехотя последовала. Княжич быстро смерил её недовольным взглядом, а потом бережно взял под руку Белаву и помог забраться на ладью. Но в последний миг, старая развернулась, радушно улыбнулась и помахала Мелене. Она ответила тем же.

Белава показалась странной, но чем-то напоминавшей Ягу. И в груди неприятно кольнуло от воспоминаний о наставнице. Уголки губ полезли вниз, а корабль начал уплывать.

– О чем вы говорили? – спросил резко Данияр, не глядя на неё.

– О девичьем, – ответила Мелена, развернувшись. – Белава поведала слабости Ярослава, рассказала, как его охмурить и стать княгиней.

Мелена широко улыбалась, издеваясь над Данияром. Он зашагал рядом, молча. А спустя мгновение она услышала смешок. Глянула на него, он ухмылялся и смотрел в ответ. И Мелене стало отчего-то не по себе. Он так же глядел на чудо-птицу, когда её изловил?

– Так значит тебя ещё учить, как охмурять мужчин надо? – он не сдержался и рассмеялся.

И в этот миг стал похож на обычного мальчишку, молодого и красивого. Мелена невольно залюбовалась и, не успев придумать колкость в ответ, зашагала дальше. Через какое-то время Данияр нагнал Мелену. Она нахмурилась.

– Почему ты за мной идёшь?

– Нам в одну сторону, – кратко пояснил Данияр, больше не смеясь и не улыбаясь.

Мелене не сильно хотелось идти с самым неприятным княжичем, но убегать она не собиралась. Пусть знает, что она его не боится. Подозревает? И пусть. Главное, чтоб не мешал. А то, что он о ней успел надумать – никак не волновало Мелену. Или она хотела в это верить.

А спустя миг вспомнила про Харину. Ахнула и остановилась. Тут же развернулась и поглядела в сторону. Данияр сделал то же самое, спросив:

– Ты чего?

Мелена выискивала взглядом Харину, но та, видимо, уже ушла. Она выдохнула, развернулась и пошла дальше. Ничего не объясняя, да и Данияр ничего больше не спрашивал. Они шли молча. Мелена глядела то вдаль на дорогу, то под ноги, то в сторону. Старалась не поворачиваться в сторону сопровождающего.

Она скоро уйдёт отсюда. И позабудет всех, кого повстречала здесь. Мелена знала, что так должно было случиться, но от этой мысли всё равно делалось горько.

Может понимала, что за стенами Устина ничто и никто не ждёт? Понимала, что вернётся в те быстро сменяющие друг друга дни, как после смерти Яги? Она не хотела признавать, что сейчас тоскует сильнее, чем злится. Это живые могут злиться и злить. А те, что ушли, оставляют только хорошие воспоминания словно вытесняя всё остальные. А по ней будет ли кто-нибудь скучать или тосковать?

– Как Татьяна? – не подумав, спросила Мелена.

Удивление проскользнуло по лицу Данияра, но он быстро взял себя в руки.

– А тебе зачем знать?

– По-твоему я не могу волноваться за неё?

– Так ты же хочешь стать княгиней, а Татьяна как раз помеха.

– Ещё скажи, что это я пыталась её убить!

– Может и так, – пожал плечами Данияр, отчего Мелена сильнее разозлилась.

– Вот видишь, – Мелена рукой указала на воду.

Данияр поглядел в сторону.

– Что?

– Река, в которой я тебя утоплю, если продолжишь быть таким бараном!

И она быстрым шагом ушла прочь. Ему так сложно ответить на вопрос? Ярославу так сложно рассказать ей всё? Почему она должна сама догадываться?

Прибыв обратно во дворец, Мелена размышляла какое-то время о том, стоило ли извиниться перед Хариной. Казалось, что боярская дочка хотела о чем-то поговорить. Поэтому и позвала на капище, мялась и не знала, куда деть глаза и руки. Но о чем? Об Илье? А что Мелена могла о нем сказать? Казалось, что она уже все, что хотела, высказала. И вдруг её осенило. А может сможет заодно спросить у Харины про Адара? Она ведь должна знать бояр? Может не лично, но слышать о нем точно могла.

Блуждая по коридорам, Мелена вдруг остановилась и в неё чуть не врезалась служанка с бельём. Но она не обратила на ту внимание, задумавшись. А зачем она в это продолжает лезть? Стоило пристать к Ярославу с его обещанием. Ведь она защитила императрицу. И какой ценой? Теперь Татьяна её боится и старается избегать. Но зато она жива. Мелена фыркнула.

У другой служанки спросила направление к покоям Харины и уверено зашагала по указке. Может все это не её дело, но пока она тут находится, придётся разобраться, что, да как. Но в глубине Мелена знала, почему не могла перестать копаться в куче странных интриг и неизвестных имён. Она не только боролась со скукой, но и хотела быть нужной. И, возможно, даже такой, чтоб остаться здесь. Чтоб заполучить возможность вернуться. Но думая о такой возможности, Мелена сразу себя одёргивала. К кому ей здесь возвращаться? Казалось, что только с Татьяной они могли бы стать хорошими подругами.

С Татьяной? С той, что почувствовала ужас, увидев силы подруги? С той, что испытала облегчение, когда та ушла после спасения? С той, которая теперь её сторонилась и боялась? Мелена злилась, но внутри оставалась досада с грустью, сколько бы она себе не врала. Она была одинока и прежде, до смерти наставницы. И что ей делать?

Когда Мелена дошла до нужной двери, то заметила стражу. Статные мужчины высокие и крепкие на вид, темноволосы, не стары, но и не молоды. Создавалось впечатление, что они не просто сторожат попытавшуюся отравить княжича девчонку, но скорее ту защищают от возможных неприятных гостей. И снова мысли метнулись к Татьяне. А где была её стража в тот вечер? Это было спланировано Адаром? Но кто он такой, что мог распоряжаться стражей князя? Или может их подкупили? Убили? Нет, тел Мелена тогда не увидела. Но и знать заранее не могла.

Она выдохнула и подошла к двери, стража на неё слегка покосилась, но ничего не сказала. Постучала. Услышав тихое «входите», взялась за ручку и зашла внутрь.

Мелена скользила по комнате взглядом, изучала содержимое покоев, то, в чем жила и чем дышала боярыня. Большие кованые сундуки с металлическими листьями по уголкам. Один у изножья широкой и на вид мягкой кровати, второй и третий в углу. Стол с ларцами, фиалами с душистыми маслами, разбросанными украшениями и ленточками. Бросался в глаза особенно костяной гребень с узорчатыми волнами. А на подоконнике Мелена заметила огарок и пяльце с незавершённой вышивкой, а рядом сидела сама хозяйка. Удивлённая и даже слегка радостная. Не ожидая, когда той хватит смелости заговорить, Мелена резко спросила, облокотившись на дверной косяк:

– Что тебе нужно от меня?

Харина тут же смутилась от прямоты, опустила лицо словно не зная, с чего начать. Начала перебирать пальцы.

– Я хотела… Может ты хочешь сладостей? – перевела незатейливо тему Харина просияв. – Я могу попросить Чернаву принести душистых отваров и пряников? – с улыбкой и непонятной надеждой спросила Харина.

– Хорошо, – пожала плечами Мелена.

Харина тут же лёгкими прыжками быстро оказалась у дверей, что-то прошептала страже, а через какое-то время пришла Чернава с подносом. Повеяло приятным сладковатым ароматом душицы и ромашки. Чернава аккуратно расставляла дымящиеся кружки, тарелочки с печеньями и пряниками, невзначай положила какой-то льняной мешочек, а потом быстро юркнула за дверь, ничего не сказав.

Мелену это насторожило. Она присела, осмотрела круглые с золотистой корочкой печеньки, украшенные глазурью и мёдом, так же не особо заинтересовано поглядела на пряники.

– Они с яблочным повидлом, – тихо подала голос Харина, улыбаясь.

– Говори, что ты хочешь от меня, иначе уйду и не стану терять время. – Сказала чуть мягче Мелена, стараясь дышать спокойнее.

Харина снова замялась, открыла рот, и было видно с каким трудом выдавливала из себя слова:

– Ты… умеешь гадать?

Мелена удивилась, но тут же смекнула.

– Тебе это Чернава сказала?

Лицо Харины потемнело, на лбу прорезались морщинки, губы та поджала и задышала чаще.

– Только не ругайся и не ругай Чернаву! Она видела, как я мучалась после твоих слов и поэтому рассказала, что ты умеешь гадать.

– Поня-я-ятно, – протянула Мелена, опустив взгляд на пряники. – Что-то ещё сказала?

– То, что ты ей гадала на суженого. Прошу погадай и мне! – неожиданно Харина взяла крепко за руки Мелену, смутив ту. – Я ничего никому не расскажу! Честное слово!

Мелена почему-то верила Харине. Та казалась совсем ещё девчонкой. Может любимой всеми, да из знатной семьи, но не такой злой и высокомерной, как та же Светлана. Да что случится плохого, погадай Мелена Харине? Татьяна ведь все рассказала Ярославу про тот вечер. Мелена была уверенна в этом. Но почему Ярослав ничего не сделал и не поговорил с самой Меленой? Все же думал, как её использовать? Эта мысль кольнула и разозлила…

– Ну хорошо, – выдохнула Мелена, нахмурившись.

– Я так тебе благодарна! – засияла Харина, заулыбавшись.

Она отпустила руки Мелены и взяла мешочек, который принесла Чернава. Плавными, но быстрыми движениями достала пучки сухих плакун и разрыв трав, короткие дубовые веточки и простенький бурдюк. Со своего стола с ларцами и украшениями принесла зеркальце в серебряной оправе. И Мелена усмехнулась подготовке девушки.

Те двое заранее договорились, подготовились и словно знали, что Мелена им не откажет. Почему? Может стоило отказать? Иначе зачем извинялась перед Мокошью? Но ведь она не обещала, что больше так не станет делать, не станет подсматривать.

Мелена выдохнула и, прикрыв шторы, начала обряд. Старалась не думать ни о ком и ни о чем, сосредотачивая внимание на туманном пути к зеркалу богини. Она шептала, слыша, как быстро колотится собственное сердце. Встретиться вновь с дочерями матери-судьбы не хотелось.

В какой-то момент у Харины приоткрылся рот и тихий, почти бесшумный возглас слетел с её губ, а зрачки расширились, глаза заблестели и ресницы тревожно затрепетали. Уголки губ потянуло вверх, она заулыбалась, совсем по-девичьи хихикая. Мелена тут поняла, что пора завершать ритуал и нашёптывая старые слова, отыскала дорогу обратно.

– Увидела Илью? – ухмыляясь, поинтересовалась Мелена и так зная, что увидела в зеркале Харина.

Та встрепенулась, зарумянилась, а глаза блестящие забегали.

– Я-я… это так заметно?

Тонкие пальцы потянулись к рыжей косе, начав теребить кончик.

– Эх, дурёха, – без зла произнесла Мелена, улыбаясь. – Ни одна я видела твои перегляди с княжичем. Одно хорошо – не судачит никто.

– Так и есть! Чернава мне рассказывала, что среди слуг мало кто хочет эту тему поднимать. Боятся, что прознают про сплетни и их распускающих, да накажут.

– Пусть так, но ты все равно постарайся себя контролировать. По крайней мере пока Ярослав с Татьяной не сыграют свадьбу.

– Почему ты так уверена, что он выберет Татьяну?

– Разве у того есть выбор? Хочется верить, что он не дурак, – задумчиво ответила Мелена. – Понимает, что она станет хорошей княжной.

– Но она ведь не чтит наших богов! У неё свой, а ещё этот крестик, и молится она ему не так, как мы нашим! Она тут чужая!