Текст книги "Княжеская ворожея (СИ)"

Автор книги: Анна Перес

сообщить о нарушении

Текущая страница: 3 (всего у книги 17 страниц)

– Так кикиморке с лешим зятёк не нужен, Мелена?

– Такой, как ты, точно нет!

Она развернулась и быстро зашагала прочь. Болотник почти не изменился с годами. Всё такой же мерзкий мужик, что и при первой встрече. Лишь правда больше на утопленника и рыбу похож стал. Мелена себя в этом не винила, понимая, что он всё равно бы стал нечистью. Правда, не приложи она к этому руку, то может он не доставал бы её?

Мелена старалась выбросить проделку болотника из головы. Думая, что если вновь он попытается утащить её на дно, то придётся от него избавиться. Правда, как именно, не знала.

По дороге до деревни Мелена обсохла и успокоилась. Солнце по-прежнему неприятно припекало, хотелось от него скрыться в тени. Шла в обход, чтобы ни с кем не столкнуться. Еще из дома выходя, знала, что за солью отправится к единственной светлой душе в деревне. К немногословной дочери мельника.

Рута была единственной, кто не говорил дурного о Мелене. И она это ценила, часто давая больше мази, чем стоила того соль. Понимала, что у Руты, как и у самой Мелены лишь один близкий человек.

Остановившись у двери избы, Мелена постучала. Пару мгновений спустя дверь отворила рыжая конопатая девчушка, чуть ниже самой ведьмы.

– Мелена! – Рута слегка удивилась, но потом поняла, зачем к ней пришла знакомая. – Я уже подготовила для тебя всё. Сейчас принесу!

И убежала в дом. Мелена стояла у порога, ожидая.

– Если хочешь – можешь зайти!

Только Мелена хотела шагнуть внутрь, как на неё выскочила Рута.

– Ой, прости.

Рута протянула мешочек, а Мелена в ответ баночку с мазью.

– Держи, используйте её, когда боль вернётся.

– Хорошо, – улыбнулась Рута.

Только Мелена хотела развернуться и уйти, как Рута её остановила.

– Я… слышала, что произошло в ночь огня. То, о чем все говорят… знаю, что не правда. Просто они тебе завидуют. Знают, что ты очень смелая и сильная.

Мелена улыбнулась, чувствовала искренность.

– Только не говори это другим, иначе и тебя стороной обходить будут.

И с этими словами она развернулась и ушла. Когда вернулась домой, Яга по-прежнему сидела в кресле. Мелена молча начала измельчать колосья горца, добавляя сухие цветки зверобоя и полынь в ступу. Добавила совсем немного воды, а потом высыпала половину мешочка полученной соли. Приходилось долго стоять и толочь смесь, чтобы превратить её в однородную массу. И Мелене становилось скучно, ведь она совсем не была терпеливой.

Когда получившаяся кашица стала более похожа на ту, что делала Яга, Мелена выбралась из дома. В небе уже сияла полная луна.

Мелена улыбнулась и достала мешочек. Начала ходить вокруг дуба, посыпая солью и шепча обрядовые слова. Яга говорила, что соль сама по себе ничего не может сделать и ни от чего не защищает. Но если правильный человек её сможет заговорить, то тогда она может стать мощным оберегом. Вместе со словами, белые кристаллики впитают и силу человека. Сотворив защитный круг, Мелена взяла ступу с кашицей и перешагнула оберег. На стволе дуба, что держит и является их домом, начала вырисовывать божьи символы, о которых рассказывала Яга.

Закончив, Мелена поднялась.

– Справилась?

– А почему я должна была не справиться? – села рядом Мелена.

– И то верно, – усмехнулась Яга. – За свою долгую жизнь я много врагов нажила. И пару лишних оберегов и защитных заклятий не будет лишним.

Казалось, что после русальной недели ничего не изменилось. Яга стала прежней Ягой. Обычной старушкой, что сидела дома и занималась не сложными делами. Только напрягало то, что наставница уж сильно походила на пожилую смертную, будто не являлась могущественной ведьмой.

Порой вскользь проскакивала дурная мысль, заставляя напрягаться. Мелена наблюдала за наставницей и переживала. Только она хотела вновь спросить, а не видела ли та что-либо, как вдруг Яга сама заговорила:

– Умираю я.

4. Смерть ведьмы

Мелена вся напряглась. Дрожь прошлась по коже и, казалось, проникла внутрь, подобно залезшим мышам. Заставила сжаться все органы, все мышцы. А в следующее мгновение она и вовсе забыла, как дышать.

Яга не выглядела так, как будто решила пошутить. Но иначе же не могло быть? Яга самая могущественная ведьма. Та, кто побеждал и убивал много лет подряд русалок. Та, кто смог приручить молнию. Та, кто когда-то спас мир Света от Хаоса. Она не могла просто умереть, как прочие смертные!

– Ты же подозревала, что я от тебя кое-что скрываю.

– Нет! Ты врёшь! Ты говорила, что ты моя наставница, что ты меня учишь, когда приходит время.

Яга усмехнулась, по-лисьи сощурив глаза.

– Жизнь учит, а я всего лишь показала пару трюков, чтоб тебе было легче.

Мелена не заметила, как по щекам покатились слёзы. Она сделала вдох, дрожа, подняла лицо на Ягу в надежде, что она всё-таки издевалась над подопечной. Взгляд изумрудных глаз был тёплым, ласковым.

– В одно полнолуние я как обычно рисовала защитный круг вокруг дуба и руны на стволе. Мурлыка тогда бегала рядом. Я уже закончила и хотела залезть обратно, как почувствовала, как она вцепилась в мою ногу. А потом и вовсе убежала куда-то. Я поняла сразу, недобрым веяло. Она привела меня к озеру, где я увидела утопленницу. Точнее девица-то ещё была жива, но пару мгновений лишних в воде и все – русалка. Пришлось вытаскивать. Принесла к себе, отогрела, а та, дурёха, ничего не хотела есть и пить. Видите ли, ей не для чего жить, все сгинули, один лишь нелюбимый муж остался.

Мелена в недоумении подняла взгляд на наставницу. О чем она говорила?

– Пришлось забрать у неё воспоминания.

– Нет!

– Ты можешь не принимать правду, но оттого она не изменится.

– Я тебе не верю.

– Раньше после русальной недели я была полна сил, но этот год иной. Этот серпень для меня последний, и ты должна это принять.

– Почему?

Яга глядела в окно. На звёздное небо, словно видела то, что было где-то вдалеке скрыто. Мгновение и другое молчала, а потом никому конкретно не обращаясь, сказала:

– Мой сын.

– У тебя есть сын⁈

– Сколько тебе говорить, не перебивай! – Яга зло зыркнула на Мелену, та голову вжала в плечи. А потом старая закашляла.

– Может воды? Или отвар шалфея и смородой?

– Нет. Слушай меня!

Мурлыка села рядом с Ягой, та начала её гладить.

– Мой сын – моя кровь. Он унаследовал дар и сможет вернуть тебе утраченное.

– И зачем мне оно?

– Зависит от тебя. Хочешь узнай, хочешь нет. Но тебе придётся жить без меня. Поэтому я тебе ещё кое-что поведаю.

Остальное Мелена не слушала и даже не делала вид, что слушает. Как Яга могла так спокойно говорить о чем-то другом? Почему она умирает? Она не выглядит больной. Тогда почему? Почему боги не благословили её за подвиг? За то, что она противостояла Хаосу?

– Мелена, ты меня слушаешь? Эх, дурёха, – неожиданно Яга щипнула Мелену за нос.

– Ай!

– То, что я говорю очень важно, так что слушай.

– Да слушаю я! – зло соврала Мелена.

Наставница поглядела на подопечную, не веря.

– И что я сказала?

– А-ам, ты сказала…

– Да-да, именно так. Я говорила, что птицы поведали, что сын мой у князя ревмирского на службе.

После этих слов Яга устало выдохнула, задержала взгляд на подопечной. Мелена уже хотела что-то спросить. Но понимала, что Яга ничего не скажет. Не ответит на её вопросы. Вернулись слезы, застилая все пеленой. Спустя какое-то время Яга отвернулась и произнесла:

– Принеси дров из поленницы, зябко что-то стало.

– Может ещё отвара приготовить?

– Нет, – твёрдо сказала Яга, глядя в окошко.

Мелена с подозрением посмотрела на неё и вышла из избы. Может она сбрендила? Все же на свете очень давно живёт. Подобное со стариками бывало, знала Мелена.

Выпрыгнув из избы, Мелену обняла ночная прохлада, отчего та задрожала. А может это безысходность? Она не знала, как вести себя с полоумными. До этого никогда и не думала, что Яга на старости лет может сойти с ума.

Приоткрывая дверь, та тут же заскрипела, разбудив осла. Тот внутри хорошо обосновался, спал на сене у дров. Скотина сонно подняла морду, Мелена взяла пару палений, да с ними вышла. И обомлела.

Чуть подняв голову, замерла. Над их домом мерцали яркие огни, переливались зелеными и жёлтыми оттенками. Они закручивались и переходили в огненно-рыжий и алый цвета. Мелена прежде подобного не видела, хоть и слышала об огнях на небе. Мгновение она наслаждалась чарующей картиной, но в следующий миг задрожала от появившейся мысли и выронила дрова. Сломя голову побежала к дубу, забралась по лестнице. Запыхавшаяся посмотрела на наставницу. Яга мирно лежала, грудь её больше не поднималась. Мелена парой прыжков оказалась у кресла, взяла костлявую руку. Ещё тёплая.

Слезы новой волной нахлынули. И Мелена не стала сдерживаться, громко зарыдав. Дрожь не прекращалась. Тут же ком подступил к горлу. Мелена сильно сжала руку наставницы. В это мгновение как же ей хотелось верить, что Яга сбрендила. Так же сильно не хотелось принимать действительность, в которой она мертва.

Так всю ночь Мелена просидела на холодном полу подле наставницы. Почему она всегда говорила в последний момент обо всем? Почему не заранее, почему не подготавливая? А разве можно подготовить к смерти близкого?

Начало светать. Утро по обыкновению настало, а мир продолжил двигаться дальше. Дажьбог проходил мимо со Свароговым шариком, даруя новый день людям в Всемиле и рядом. Мелена же продолжала сидеть, словно сжимаясь изнутри. Слез у неё не осталось.

Кое-как поднялась на дрожащих ногах. Комната тут же закружилась, потемнела. И Мелена потеряла равновесие, а может последние силы. Рухнула на деревянный пол, боли словно не чувствуя. Она сжалась подобно ребёнку, прикрыла глаза, надеясь, что это все окажется кошмаром.

Ждала, что её сейчас заберёт в свои успокаивающие объятия темнота с тишиной. Они принесут то, в чем она нуждалась – покой. Потом она проснётся и все будет, как всегда. Солнце надоедливо разбудит, птицы с утра пораньше о чем-то начнут переговоры. А она продолжит лежать в мягкой постели. Потом поднимется, а за ширмой, у печной трубы обнаружит спящую Ягу. Да, так и будет. Иначе не может. Другого она не знает и не желала знать. Мелена погрузилась в сон…

Проснулась от холода, покрылась гусиной кожей, задрожала. Разлепив веки, увидела, что лежит на полу. Подняла голову, заметила, что уже вечерело. С трудом поднялась. Перед глазами все кружилось, то темнело, то вновь появлялось. Она села в кресло. Поднимать взгляд боялась. Знала, если сделает это, то кошмар окажется не дурным сном, а явью. Медлила, тянула мгновения, по-прежнему дрожа. Когда осмелилась, то увидела Ягу в кресле. На ней косточки Мурлыки.

Они словно спали. Но чем дольше глядела Мелена, тем сильнее видела то, что это был вечный сон.

Мелена отвернулась, а потом и вовсе поднялась, и вышла из избы. Было невыносимо оставаться внутри. Пошатываясь, она побрела в сарай и начала вытаскивать дрова. Осёл удивлённо вскочил и выпрыгнул наружу.

Провожали покойного всей деревней, но, когда это ведьма – дело другое. Она не разделяла радость на общих празднованиях и не делила горесть с другими. Она была чужой в деревне. Мелена, став её ученицей, тоже вступила на путь одиночества. Только у Яги был человек, который по правилам придаст тело огню. Тот, кто будет читать обрядовые песни. Тот, кто будет скорбеть.

Вытащив поленья, Мелена брала несколько за раз и тащила их чуть поодаль от дома и леса. Осёл внимательно следил за ней, а в следующее мгновение начал помогать. У Мелены не было сил или желания останавливать скотину. Они перенесли все дрова. Потом из дома она вытащила все имеющееся масло и немного трав. Не забыла про нож.

Она старалась не думать, для кого собирала кроду. Наивно хотела убежать от горя, которое, знала, с ней навсегда. Но разные вопросы и мысли копошились в голове, как личинки в гнилом мясе.

В потёмках было трудно работать, но Мелена не хотела спать, не хотела просто сидеть рядом с Ягой. Она старательно выкладывала паления. Скупо обмачивала их маслом, стараясь, чтобы хватило на все. Стелила сухую траву, подсыпая сушенные цветки шалфея, василька и клевера. Любимые цветы Яги. Укладывала аккуратно ветки берёз и осин. Потихоньку туман в голове проходил, на его место вступала ясность.

Все это время, голод её словно не мучал. Не хотелось есть или пить. Мелена и вовсе старалась не думать, но с этим было сложнее. Почти глубокой ночью, когда закончила с кродой, направилась домой. Остановилась у ствола дуба, не решаясь. Она знала, что увидит внутри.

В избе Мелена замерла. Осматривала кухню с белой печкой. Полки со всякими скляночками и берестовыми сундучками, в которых хранились разные травы. Горшки и ложки, ножи и доски. Плетёные корзины с одеждой, шкурами и простенькими украшениями. Другие с сушенными грибами, ягодами и шишками. Камни под ногами, над головой пучки сухоцветов. В углу плоская, расписная цветами прялка. Впереди Мелены два стула со спинками, обтянутые мягкими шкурами, рядом стол, а дальше окошко. А ещё дальше тёмный лес.

Выдохнув, Мелена зашагала вперёд. Усопших омывали прежде, чем придавали огню. Мелена не могла спокойно смотреть на мёртвую наставницу. Но и не уважить её душу тоже не могла. Подготовила воду, достала чистую одежду. С нежностью омыла бледную старушечью кожу. Расчесала волосы, оставив их распущенными. Укутала полностью тело в белоснежный саван, перевязав надёжно верёвкой. Другой верёвкой протянула под узлами первой, а второй край протянула через железное кольцо, прикреплённое к потолку над выходом из избы.

Тело наставницы было на удивление лёгким, словно пара перьевых подушек. Мелена аккуратно начала опускать в проход тело ногами вниз, придерживая верёвку, чтобы бережно опустить на землю. Но в одно мгновение руки предательски дрогнули, и мёртвая стремительно полетела вниз. Тут как тут оказался осел, что поймал покойницу своей спиной. Мелена тут же схватилась за верёвку, чтобы помочь и придержать тело от переломов. Кое-как все же удалось опустить вниз. Мелена даже вся вспотела.

Вытерев пот со лба, она выпрыгнула на землю. Ночь огня напомнила о себе, отдавшись болью в стопах. Мелена вскрикнула. Осел внимательно, казалось, сочувствуя, глядел на неё.

– Пошли.

Вдвоём они направились к кроде. Мелена бережно уложила покойную. Глядя на белый свёрток, вдруг в голове всплыло очень старое воспоминание.

Как Яга после долгих лет и мольбы, сжалилась над ней. И разрешила выйти в ближайшую деревню. Мелена не думала, что тогда угодит сразу на чьи-то похороны. Она помнила, как клали ребёнку монетки на глаза и в рот. Как горел ярко огонь кроды. Как навзрыд плакали люди.

И как дома она первым спросила у Яги:

– А зачем кладут монетки на лица покойников и в рот?

Яга в тот день сидела у окна, перебирала грибы собранные Меленой, резала и чистила.

– Некоторые дураки верят, что могут подкупить Морену. Или хотя бы отпугнуть блестящей монеткой чертей или мар.

– А это не так? – села рядом Мелена, взяв в руки нож и начав помогать.

Яга зло рассмеялась, отвечая:

– Лишь малая часть нечисти интересуется побрякушками. Чисти хорошо.

– Да хорошо я их осматриваю! А почему бы им об этом не сказать?

Яга странно посмотрела на неё.

– Монетки нужны хотя бы для того, чтоб близким усопшего было легче.

Мелена возмутилась.

– А не будет ли им легче, если они сделают все то, что нужно, чтоб душа достигла Нави?

Яга усмехнулась, спросив:

– И что нужно сделать?

Мелена насупилась, понимая, что вопрос был с подвохом.

– Ну прочесть молитву, зажечь кроду, пока есть солнце или хотя бы сильный ветер.

Заметила, как Яга слабо улыбнулась.

– Даже это не то, что может обеспечить душе лёгкую дорогу до Нави.

– А что тогда?

– Провожать мёртвых – это дело Морены.

Мелена удивилась и тут же спросила:

– А как богиня может уследить за всеми, кто умер? Людей же так много.

– А та не одна. У Морены помощники есть.

Мелена молчала, ожидая продолжения. Яга глянула на руки подопечной, намекая, чтоб она не отвлекалась. Мелена тут же взяла очередной подосиновик.

– Чёрные вороны, что умерли насильственной смертью. Морена их благословляет на служение себе, обещая переродиться в следующей жизни человеком.

– А она так может?

Яга рассмеялась.

– Разумеется, нет.

Мелена возмутилась, но наставница опередила и сказала:

– Что, если не будет воронов? Души так и будут бродить по земле, превращаясь в нечисть. Этот обман во благо.

– А крода? Она разве не взывает к пращурам?

– Как кучка брёвен, облитых маслом и травами, может воззвать к ним?

– Ну…

– Никак. Для этого читают молитвы, взывающие к душам предков. Но те лишь немного помогают с дорогой до Вечного тумана…

Мелене было не обязательно так старательно собирать кроду, не обязательно было бережно омывать тело. И читать молитву. Но, отступив на пару шагов, начала единственную молитву, которую знала. Надеялась, что если душа Яги рядом, то это хоть немного ей поможет. Но проскользнула одна мысль.

Яга являлась сильной, ей помощь была не нужна. Мелена верила, что наставница сама с лёгкостью доберётся до Вечного тумана. И наконец-то получит заслуженный покой. И все же Мелена не могла отпустить наставницу молча. Она не отправляла Ягу к пращурам, а лишь желала лёгкого пути. И желала в следующей жизни вновь встретиться. Потом парой знакомых слов зажгла огонь.

Мелена глядела на полыхающую кроду и старалась спокойно стоять, словно эта смерть её саму не касалась. Пока она подготавливала древесину, мысли и домысли, пронизывающие разум, испарились подобно мелким лужам в жаркий день. Осталась пустота с тишиной. И лишь лес не был спокоен, ветер разгонялся и ударялся об верхушки елей и сосен, раскачивая их. Птицы взмывали вверх и черным облаком летали в сером небе.

Деревенские, увидав такое, начнут шушукаться, что это дурной знак. Представляя их обеспокоенные из-за обычных птиц лица, Мелена усмехнулась.

Казалось, что лишь Стрибог выказывал скорбь по лесной ведьме. Хотелось бы Мелене вместе с богом просто скорбеть по единственной близкой душе, но вместе с печалью пришёл и гнев.

Почему она ничего не сказала? Может Яга и знала, что умрёт, была даже готова к этому. Но Мелена уж точно не была готова. Она злилась на наставницу. Считала, что это её выбор – оставить подопечную. Яга самая могущественная ведьма, могла и ещё сотни лет прожить, только если бы захотела. Но она не захотела. Не нашла ради чего остаться? Мелена для неё ничего не значила?

Вдруг Мурлыка уткнулась в ноги, Мелена поглядела на неё. Кошка принесла синий мешок. Мелена усмехнулась, опустилась на землю и обняла единственное, что осталось от наставницы, ставшей за многие годы ей семьёй.

– Мы с тобой остались одни, Мурлыка. – Мелена не могла представить, как дальше жить.

Так бы они и сидели на холодной земле, наблюдая за огнём, провожаю Ягу. Как вдруг из ночного леса потянулась мгла, расстилаясь щупальцами по земле. И даже свет, отбрасываемый огнём, не рассеивал темень.

Мелена поднялась, не зная, чего следовало ожидать или что необходимо было сделать. Тёмный сгусток остановился в нескольких шагах, начав подниматься. Вместе с необъяснимой мглой поднималось и волнение внутри Мелены. Мурашки пробежались по коже. Тёмные щупальца и завитки все возвышались и возвышались, приобретая женский силуэт.

Как перетянутая тетива, Мелена с опаской ожидала. Перед ней, словно бы из самой тьмы появилась женщина, что казалась выше обычных мужчин. Бледная, точно покойница. Вся в чёрном одеянии, словно в царском платье, украшенном золотом и яркими рубинами. Блестящие волосы цвета угля тянулись вниз, как шлейф, и исчезали в тени. Голову украшал золотой кокошник, будто сделанный из двух крыльев. А красные камушки похожи были на свежие капли крови. Чёрные, как самая тёмная ночь, глаза свысока глядели, не моргая.

Сердце Мелены забилось чаще. Она поняла, что перед оказалась богиня мёртвых. Сама Морена.

5. Встреча с Мореной

Все ветра затихли, даже огонь, словно стал тише сжирать поленья. Смерть звонко засмеялась. Она глядела на горящую кроду, после перевела взгляд чуть поодаль влево и смотрела так, словно там кто-то был.

– Наконец-то сдалась, Ядвига. Всё же ты обычная смертная.

Мелена постаралась тихо шагнуть назад, но в мёртвой тишине шаг живого был чётко слышен. Морена тут же повернула голову. Чёрные глаза жадно заблестели.

– Живая? Ты должна быть мертва, – сладким голосом произнесла богиня, добавив:

– Как и твоя сестра.

– Сестра? – удивлённо спросила Мелена, шагнув назад.

– Я великодушно её отпустила, но тебя… вместе с Ядвигой заберу.

Ужас сжал в тиски Мелену, как и осознание, что глупо бежать от могущественной богини. От самой Смерти. Морена стремительно начала сокращать расстояние между ними. Тьма живым шлейфом плыла за ней. Мелена почувствовала, как зимний холод облизал её кожу, от чего тело задрожало.

И вдруг Мурлыка кинула мешок хозяйке. Мелена налету его поймала и раскрыла на Морену. Резкая вспышка белого света ослепила, а сила выхода молнии откинула её назад. Мелена упала навзничь, больно ударившись спиной. Услышала крик. Когда открыла глаза, увидела, что Морена прижала ладони к лицу. Поняла, что это её шанс.

Мелена, впопыхах поднявшись, убежала за круг из соли, забралась в избу. За ней Мурлыка. Они сидели у печи, дрожа от страха. Мелена шептала защитные слова, которым научила когда-то Яга. Выжидала, пытаясь себя успокоить.

Морена – богиня мёртвых не может забрать живых. Правда, если верить Яге, то Мелена давным-давно должна была умереть. Она всего лишь обычная смертная и против богини ничего не может сделать. Мелена почти плакала.

До этого не знала, как ей жить дальше. Но когда Смерть пришла, поняла, что умереть не хотела.

Мгновения мучительно тянулись. Ветки, что склонялись пред силой Стрибога, царапали стены – Мелена вздрагивала. Ветер завывал на пару с волколаками, эхом отдаваясь в печной трубе, и Мелена дёргалась. Клекоты и крики сычей и сов напоминали зов о помощи, словно их нашла этой ночью Смерть.

От каждого шороха Мелена дёргалась, вздрагивала и покрывалась гусиной кожей. Она не сомкнула глаз до самого рассвета. Но услышав жаворонков, решила подняться и подойти к окошку.

Солнечный свет лучами разрезал верхушки елей и сосен, ложился золотистым мёдом на траву и мох, на шершавые стволы деревьев. Из леса и земли поднимался пар. За жаворонками проснулись синицы и начали распевать свои песни. Мелена всматривалась.

Убедившись, что Морены нет, устало опустилась на кресло. Всё же обычная смертная богине не нужна. Хотелось спать, но желудок прорезала острая боль.

Поднявшись, Мелена окинула взглядом комнату. Та казалась крохотной, холодной и тёмной без Яги. Было странно осознавать, что она больше не вернётся. Что её не стало.

Вот Мелена, как обычно, спустится в погреб, вылезет, но трапезничать будет уже одна. Этого Яга хотела для неё?

Мелена растопила печь, поставила воду греться, достала маринованной свёклы. Глаза сами собой прикрывались, но она решила, что пока не поест, не ляжет. Сварила каши из остатков овса и молока, добавила гвоздики, бадьяна и немного сока из корневища солодки для вкуса.

Каша получилась на удивление вкусной, но после двух ложек аппетита не прибавилось. Мелена силой пихала в себя еду, думая, что так бы Яга хотела.

После решила немного прибраться, а потом уже и лечь. Как обычно – подмела, пыль с паутиной убрала, помыла и убрала посуду. Сама умылась в тёплой воде. Когда полезла наверх, улеглась на кровать. Под подушкой нашла нить из крапивы. Достала и долго на неё глядела.

Не успела сделать – не успела подарить. Сил на злость не осталось. Она легла спать с неприятными мыслями. Всё же Яга была сильной ведьмой. А ещё своенравной, делала, что хотела. И ни с кем не советовалась, слова других для неё пустой звук, как и чувства других…

Следующие дни, казалось, проплывали мимо, словно упавшие листья на воду реки. Солнце появлялось на небосводе, мгновение, и оно тут же скрывалось за горизонтом, утопая в темно-зелёном лесу. По ночам не удавалось поспать, тем более выспаться. Мелена ходила вялая, бессильно перебирала ногами. Но старалась не забрасывать дела. Подметала, выбрасывала камушки и убирала паутину. Кормила осла, собирала грибы и травы. Толком не ела, в горле, словно застрял кусок, что не проглотить.

Всё напоминало об ушедшей Яге. Не только обжитая изба, но и лес, чьи тайны знала Мелена только благодаря наставнице. И мысли о том, что Яга обманула, не покидали голову. Она была рождена, как любая другая девка в деревне. Не была чем-то лучше или хуже иной смертной. Все эти годы мнила о себе, что раз дочь нечистых, то лучше и сильнее. А на самом деле она оставалась глупым дитём. Поэтому Яга её ругала и говорила, чтоб она место своё знала? И что она ещё могла узнать о себе, сняв заклятие?

Что бы это ни было – Мелену это не интересовало. Все, кто могли быть к ней причастны, уже давно умерли. Она могла лишь узнать, что сподвигло её утопиться. А разве спустя так много лет это важно? Только Мелена подозревала, что сейчас ничего не было важным. И боялась, что, продолжая сидеть в избе, полностью зачахнет. И как люди только справлялись с этим? Как находили силы есть и работать дальше? Как без силы только не падали на твёрдую землю, желая прикрыть ненадолго глаза?

Необходимо было что-то делать. Так и не поев, Мелена поднялась, обула лапти и выпрыгнула из избы. В поленнице, что стала хлевом для проклятого, взяла верёвку и повязала вокруг шеи осла. Тот лениво разлепил веки и сонно посмотрел на Мелену.

– Идём.

Медленно встал и зашагал за хозяйкой. Они вышли из леса на опушку, направляясь к окраине деревни. Осел, словно заподозрив неладное, заупрямился и остановился. И от неожиданности Мелена чуть не отлетела назад, но успела среагировать. Остановилась, развернулась и посмотрела на него.

– Не упрямься, – сказала она, потянув за верёвку. – Не к мяснику веду. Та, к кому веду очень хорошая девушка. Получше меня уже точно.

Осел открыл пасть и жалобно простонал.

– Замолчи и слушай! Если будешь хорошо себя вести, то проклятье спадёт.

Скотина заморгала, словно в изумлении и недоверии.

– Правду говорю, – постаралась уверенно солгать Мелена. – Прокляла я тебя за дело злое, а доброе наоборот расколдует. Понял?

Тот неуверенно закивал.

– Тогда пошли.

Спустя какое-то время они дошли и Мелена постучала в знакомую дверь. И через несколько мгновений дверь отворила Рута, окинув Мелену взглядом, полным негодования.

– За пару медяков он твой. И не спорь.

Мелена звучала твёрдо, уверенно, а смотрела прямо на девушку. Рута без лишних слов тут же побежала за деньгами. Дала больше того, что просила Мелена, добавив.

– Осёл стоит дороже. И не спорь.

Мелена глянула краем глаза на скотину, но деньги взяла.

– Всё ли у тебя хорошо? Лицо бледное, осунувшееся.

Вместо ответа Мелена начала говорить про рецепт мази. Необходимые ингредиенты в нужных пропорциях. А после добавила:

– Я ухожу отсюда.

– Почему? Это всё из-за сплетен?

Мелена усмехнулась. Последнее, о чем она думала были сплетни.

– Нет.

– А куда ты?

– За правдой.

Волнение на лице Руты сменилось негодованием. И её можно было понять. Кто из родного края пойдёт в один из обычных дней в далёкие края. Точно что-то случилось. А что – загадка. Другие узнают об уходе, надумают себе разного, но это уже не будет касаться Мелены.

– Не хочу говорить прощай, ведь надеюсь, что ты вернёшься.

– Кто знает, – пожала плечами Мелена.

– Я схожу к идолам, принесу им жертву и помолюсь за тебя. За мирный путь тебе.

Мелена улыбнулась добрым словам, но тут же вспомнила Морену и вздрогнула. Рута ещё раз переспросила рецепт мази, а потом они разошлись.

Уже дома Мелена не знала, что брать с собой. Что может пригодиться? И что такого она не сможет найти? Травы, которых полны поля? Еда? Зная лес и имея красивое лицо – голодной не останется. А умея колдовать не позволит никому обидеть себя.

Первым взяла льняной мешочек и положила туда кости Мурлыки. Не забыла про имеющиеся деньги, их было немного. Но лучше, чем ничего – размышляла Мелена. На первое время немного еды. Глядела на крапивную нить. Это уже был хороший оберег. И будь у неё чуть больше времени, она смогла бы сделать браслет. Только наставница решила всё сделать по-своему. Сложила нить и тоже убрала в сумку.

В вещах Яги нашла тот самый кинжал, которым убивала русалок. Рядом заметила золотой медальон. Его прежде она не видела. Когда достала, то смогла разглядеть рисунок. Нарисована девушка, а рядом волны. Мелена попыталась его открыть, но, казалось, его заклинило. Кое-как открыв медальон кончиком кинжала, на Мелену тут же направились чёрные ручейки дыма. Она вздрогнула, выронила украшение и отступила на шаг. Дым, словно впитался в кожу, вырисовывая чернильные знаки, а потом те исчезли. Мелена почувствовала, как внутри всё закололо. У Яги в последний день русальной недели она видела те же знаки. И тут же поняла, что это сила тех русалок.

Подняла медальон, пальцем погладила, вспоминая наставницу. Если Мелена захочет, то сможет жить также долго, как и она. И вдруг в голове возник вопрос.

А знала ли Яга, что молния пригодится убежать от Морены? И следующий. А знание о русалках для того, чтобы жить дальше?

Последние её «хитрости». Мелена горько усмехнулась, сдерживая ком в горле. Спустилась вниз, собрав все вещи.

Осматривая знакомую и опустевшую кухню, накатывала тоска. Она вдыхала знакомый запах древесины, пытаясь хорошенько запомнить аромат дуба. Успокаивающий, а теперь ещё и вызывающий тоску. Мелена понимала, что не сможет жить, как раньше тут, но уже одна.

Яга была ведуньей. Может она знала, что Мелена отправится в путешествие и готовила её к этому?

Она прошла Всемил и отправилась вдоль дороги за солнцем. На границе с Темным лесом решила пойти на юг, потому что знала, за лесом владения Проклятого Князя. В деревнях по пути расспрашивая про направление в главный город Ревмиры. Так она и шла несколько дней, что перетекали в недели.

В деревнях обменивала еду на травы и отвары, знания использования их для лечения, реже на монеты. Надолго не останавливалась, уходила в леса обратно. Спала под открытым небом. Подальше от людей, она отдавалась своим мыслям. Щебет птиц, стрёкот насекомых, шум ветра, журчание воды – язык леса, который она понимала. Он не пугал и не отвлекал.

Мелену съедали собственные мысли и домыслы, точно падальщики. То есть подготовить к жизни одной Яга могла, а вот заранее сказать, что решила уйти, то тут промолчала. Мелену переполняла злость, перекрывающая скорбь.

Вдруг, вырвав от размышлений, в небо поднялась стая крупных птиц иссиня-чёрных с красными головками и нижними белыми перьями в крыльях. Мелена сразу узнала тетерев, смекнула, что те не просто так взмыли вверх.

– Охота.

Поняла, что охотники находились близко. Стоило обойти тех и побыстрее. Но опустив взгляд, заметила одного из них. Высокий, широкоплечий мужчина в расписном ярко-алом кафтане с блестящими золотыми пуговицами застыл. Светлые волосы обрамляли вытянутое лицо с недлинной бородой, придававшей мужественности, но не забиравшей красоты молодости. Острые черты лица придавали суровости ему. Во взгляде изумрудных глаз читалось немое восхищение.