Текст книги "Княжеская ворожея (СИ)"

Автор книги: Анна Перес

сообщить о нарушении

Текущая страница: 14 (всего у книги 17 страниц)

Чем дольше они шли, тем сильнее вбивался в нос запах сырости и гниения. Казалось, что он въедался в одежду, кожу и волосы. Спустя какое-то время они заметили отблески серебряных нитей на стенах. С каждым шагом тех становилось больше, словно они провалились в серебряный туннель.

Данияр вдруг усмехнулся.

– Всё же верно идём, – пояснил он.

Мелена вновь хотела попытать удачу и спросить про злотника, но услышала хруст под ногами. Она наступила на чьи-то кости, что сильнее вдавились от её тяжести в серебряную паутину. Дальше в паутине они замечали не только кости, но и башмаки, шлемы, перчатки и многое другое, что теряли прошлые гости.

Вдруг заклацали челюсти и повеяло смрадом. Мелена вздрогнула от испуга и выронила горящую ветку. У неё перехватило дыхание и сердце забилось быстрее. Перед ними предстал злотник. И по размерам намного больше обычной коровы. Высотой в два крепких жеребца, а шириной в три или даже пять аршинов. Тело с длинными ногами сплошь покрыты волосками, точно густой пепельно-серой шерстью. В чёрных глазах по размеру схожими с человеческой головой отражался ведьмовской огонь и два напуганных человека.

Данияр первым среагировал. Ловким движением вытащил из ножен блестящий меч. Мелена тут же отошла от ступора, поборола ужас, и начала шептать. Паук задёргался. Данияр воспользовавшись моментом, поднял клинок и ударил по первой лапе. Из глубокой раны посочилась тёмная кровь. Паук издал ужасающий вой, который не был похож ни на что иное, что слышала в лесах Мелена. Он молниеносным рывком оказался перед ней и швырнул в стену.

Она больно ударилась и не смогла сразу подняться. Мелена слышала лязг металла и пронзительный голос Данияра. Он звал к ней, кричал и приказывал подняться и бежать. Пульсирующая боль в виске – единственная отрезвляла. Рукой она потянулась к голове и почувствовала тёплую влагу. Перед ней всё плыло. Мелена даже не могла сказать точно, увидела ли на своих пальцах кровь или нет. Но в следующий миг провалилась в беспамятство.

И оказалась в полной темноте, шагала нагая по холодной воде, которая лишь доставала до ногтей на пальцах ног. Шла медленно, не зная куда именно направлялась. Спустя много шагов впереди показался дым. Приглядевшись, она поняла, что это туман. Мелену пробила холодная дрожь, ужас резанул в груди. Перехватило дыхание. Нет. Она только сейчас заметила, что не дышала.

Воспоминания прорезались, как молочные зубы у младенца, с плачем и криком. Её оттолкнул паук в стену. Неужели она там до сих пор и лежит? Вернее тело, а душа оказалась… В межмирье?

– Я умерла, – вслух произнесла с леденящим душу пониманием Мелена.

Слезы покатились из глаз. Тихие всхлипы перешли в громкие рыдания и привели к крику. Глубокая печаль с сжигающим гневом боролись в ней за главенство над душой. Мелена пинала воду, поднимая множества капель вверх. По щекам текли слезы, сопли и даже слюни.

Она была так уверена, что не умрёт. Даже мысли подобной не возникло. Какой же глупой она была. Или больше наивной. Думала, что справится. А в итоге? Рыдала в межмирье, кричала и поднимала воду. Чувство несправедливости с гневом к самой себе жгли изнутри.

Спустя какое-то время крик отчаяния затих, Мелена опустилась на колени, сжалась и пыталась унять содрогания. Тщетно.

И вдруг на плечо опустилась ледяная рука. Но Мелене казалось, что в груди от чужого прикосновения стало теплее и даже спокойнее. Она подняла голову и увидела знакомое овальное словно пшеничное зерно лицо, исчерченное тонкими и глубокими морщинами. Огненно-рыжие кудри спускались по плечам и прикрывали обнажённую грудь.

Мелена не верила глазам. Думала, что это морок. Болезненный и сладкий обман её ли неугомонной тоски или и вовсе нечистой силы, решившей подурачиться над человечьим горем. Но ей было всё равно. Мелена быстрым рывком поднялась и кинулась обнять наставницу. Яга обняла в ответ.

– Тише, тише, деточка… – шептала она, нежно гладя спину.

– Я… Я… – слов не получилось, лишь всхлипы и рыдания.

– Мизгирь укусил тебя, дорогая. У него в пасти есть один клык, и он ядовит. Сейчас скорее всего он обматывает твоё бездыханное тело своей нитью.

– Я не думала, что умру… Что так глупо!

– Так ты не умерла.

Мелена, негодуя, подняла на Ягу взгляд. Старая положила морщинистую руку на щеку молодой и погладила её.

– Ты такая дурёха, Мелена… Но я рада, что тогда спасла тебя. Ты стала мне, как дочь… И да, опаздывая, но я отвечу на твой вопрос. У меня было видение, где ты умерла от лап Мизгиря.

Если бы сердце Мелены билось, то пропустило бы удар. Если бы она дышала, то дыхание бы спёрло. Яга ещё тогда знала. Мелена хотела выбраться из объятий наставницы, хотела разозлиться, но не смогла. Она чувствовала себя преданной.

– Почему? Почему ты тогда не сказала⁈ – хотелось крикнуть Мелене. Но сил хватило лишь на тихое:

– Мы вместе теперь пойдём дальше?

Яга слабо и печально улыбнулась, изумрудные глаза блестели.

– Нет. Мой путь кончается здесь, но не твой.

Яга положила вторую руку на другую щеку Мелены, прикрыла глаза и что-то зашептала. Из-под сухих пальцев полился свет. Мелена чувствовала, как он теплом проникал сквозь кожу, смешивался с кровью, бодря и придавая сил. Когда свет погас, Яга открыла глаза и произнесла:

– Я отдала тебе свой дар к магии, что был у меня от рождения. Теперь моя душа переродится без него. И возможно следующая жизнь будет без магии легче. – она криво улыбнулась.

Мелена хотела о многом спросить, но Яга продолжила:

– Я слишком долго жила, много боли испытала. Но я ни капли не жалею об этом пути. Ведь у меня есть прекрасный сын и дочь, пускай и не моей крови.

На последних словах Мелена почувствовала, как сердце болезненно сжалось. Не только она чувствовала тепло и любовь, не только она за многие годы привязалась. Но и Яга. Глаза наполнились влагой. Мелена хотела сказать, что тоже любит Ягу, как родного родителя. И когда открыла рот, то очнулась под паучьими лапами.

Мизгирь не сразу заметил пробуждение жертвы. У Мелены онемело тело, с трудом получалось пошевелить пальцами. Во рту было сухо, голова и шея болели. Но самое неприятное было то, что она так и не сказала наставнице.

Веяло смрадом и были слышны шелест лап с паутиной. Полностью увидеть Мизгиря не получалось, в пещере было темно. Получится ли у неё одной магией его убить? Он не просто мужик, как тот, которого она свела с ума. При первой попытке на Мизгире обездвиживающее заклятие не подействовало должно. Она не смогла подчинить его своей воле. Так как ей одолеть его?

Она аккуратно шевелила пальцами рук и ног. Голова и шея болели. Яд Мизгиря в ней. И, возможно, тот уже одолел Данияра. От этой мысли по коже прошёлся холодок.

Мелена, шевеля губами, не издав и звука, зажгла огонь. Серебряные и золотые нити кругом загорелись странным зеленоватым пламенем. Над ней возвышался паук, выпуская паутину откуда-то из брюха.

Рука медленно и плавно потянулась к поясу. Туда, где был кинжал. Взявшись крепко за рукоять, Мелена вдохнула поглубже. И резким полным отчаяния рывком воткнула остриё в большой чёрный глаз. Мизгирь отшатнулся и утробно зарычал. Мелена тут же выпрыгнула из незавершённого кокона. Перед глазами в этот же миг всё потемнело, её замутило. Но она не останавливалась. Бежала вперёд, слыша за спиной жуткий не человечий крик и клацанье челюстей. Слышала, как Мизгирь быстро перебирал лапами. Тело била крупная дрожь. Мелена взяла первую попавшуюся кость из-под ног. Зажгла её и бросила в паука. Потом ещё и ещё. Но это его не брало, лишь замедляло. И даже шерсть его не загоралась.

Она, убегая, разбрасывалась заклятиями и поджигала серебряные нити. Надеялась, что яркие зелёные вспышки ослепят Мизгиря, что его шерсть всё же загорится. И вдруг в голову пришла идея.

Мелена, с трудом дыша, взяла нить из ближайшего кокона. И с огненным заклятием на устах рванула на паука. Перед его чёрными глазами зажглись язычки пламени. Она быстро его оббежала. Мизгирь пытался её поймать своими длинными лапами, пытался выбраться из-под чар, тряся головой. Голос Мелены переходил на крик. Она боролась не только с ним, но и с собственной болью. Осознание, что второй шанс на жизнь – подарок любимой наставницы – прибавлял сил. Разве она могла не бороться до конца? Она обязана была победить.

От слов, пропитанных магией, нагревалась золотая нить. Мелена не сбавляла скорости. Некоторые лапы Мизгирь поднимал, отчего избегал горячей нити. Он бился как больной в конвульсиях. И вертелся, и пытался вырваться. Мелена моргала, стараясь смахнуть слезы. Ладони ужасно жгло.

Мелене становилось хуже с каждого вдоха. Она чувствовала, как сил становилось меньше. Желание припасть к земле и отдохнуть – с каждым выдохом становилось сильнее и настойчивее. Но понимание, что второй раз её Яга не вернёт – немного отрезвляло.

В какой-то момент нить нагрелась до красна, и Мелена её отпустила. Мизгирь, почувствовав слабину, с новой силой потянулся вперёд и попытался освободиться. Мелена схватила скользящую от неё нить и потянула за неё. Мизгирь не остановился.

Мелена, задыхаясь, шептала и терпела. Она на чугунных ногах побежала и начала вновь заматывать лапы паука. Из глаз вырвались слезы, но она продолжала. В какой-то момент, когда боль стала ужасающей Мелена вновь закричала.

Нагретая нить тёрла до голой кожи его лапы и жгла шерсть, но не останавливала. Мизгирь пытался убежать, но с переплетёнными лапами ему это давалось тяжко. Мелена не могла больше его обматывать. Но предчувствие твердило, что ещё чуть-чуть и он упадёт.

Мизгирь пытался выбраться, он тщетно вертелся. И в голове блеснул кинжал. Мелена отпустила нить и прыгнула на него. По одной из задних лап начала забираться наверх. По шерстяному телу забиралась. Мизгирь в ответ на каждое её действие вздрагивал в попытке сбросить.

Взобравшись на голову, Мелена вытащила из глаза кинжал. Полилась кровь. Мизгирь громко закричал, завыл. Он начал скакать, как непокорный и буйный жеребец. И с новой неистовой силой пытался сбросить Мелену. Она взяла окровавленный кинжал в рот, схватила Мизгиря за шерсть, как коня за гриву, стараясь удержаться. Руки болели, а в груди поднимался пожар боли, дым которого проникал в горло, удушая. Она кашляла и плакала, покрепче вцепившись правой рукой в шерсть. Другой взяла кинжал, поцарапав себе лицо, и со всей дури воткнула в голову.

Мизгирь задёргался, сбросив Мелену вниз. Она, больно ударившись всем телом, подняла голову на него. Мизгирь пару мгновений сотрясался всем телом и бездыханно рухнул.

Мелена облегчённо выдохнула. Мгновение погодя, завертела головой, осматриваясь. Вокруг висело множество золотых коконов, что сверкали в зелёных огнях горящих нитей. Она с трудом дышала после схватки с Мизгирем. Старалась перевести дыхание, оглядываясь. Понимание, что Данияр находился в одном из сотни коконов пугало. А возможность того, что княжич уже не дышал приводило в ужас.

Тишина. Мелена старалась угомонить бешено бьющееся сердце. Пыталась придумать, как его найти. Бегать и открывать каждый – долго. Заклятие поиска – тоже не подходит. Ведь известные два таких заклятия держались на крови или вещи. У Мелены ничего из этого не было с собой.

Она потянулась к кулону Яги, в котором когда-то были остатки магии. Дыхание пришло в норму. Мелена прикрыла глаза и призвала силы в себе, мысленно перенаправляя их обратно в кулон. Ничего лучше, как создать маятник в голову не приходило. Она лишь слышала о подобном, но никогда не делала. Хоть такое простое заклятие почти не требовало сил, но даже оно могло не принести желаемых плодов. Для большинства людей – это магия, но для ведущих – детская забава. И в глубине души она боялась, что ничего не выйдет.

Грубые в своём звучании слова на старом языке доносились тихо и неприятно. Они не лились журчащим ручьём, а были похожи на обвал с горы, на камнепад. Это толком и не было заклятием. Мелена не знала старого языка, лишь те слова, которым обучала Яга. Она шептала нечто похожее на заклятие, направляя в надежде силы в кулон.

Когда он начал тихо раскачиваться, у Мелены перехватило дыхание. Но уже от радости и надежды. Думать о том, что это мог быть ветер – с упрямством не хотелось. Может пока она верила, что это магия, так и могло быть.

Ни один из коконов не выбивался, они все выглядели одинаково, как капли воды. Какой из них свежий, в котором был Данияр, не было возможности понять. Маятник вёл вперёд. И остановился у одного из коконов. Мелена на миг замерла.

Спустя мгновение пришла в себя и попыталась расковырять кокон. Золотые нити легко поддавались, они мялись и гнулись под её руками, но с трудом разрывались. Один слой шёл за другим, не прекращаясь. Разорванные нити царапали кожу.

Когда Мелена сделала маленькую прорезь, увидела в ней бледное лицо Данияра. Несмотря на боль, распространяющуюся по телу и всем мышцам, как пожар по лесу; несмотря на дрожащие руки с волдырями и пальцы, перепачканные кровью; несмотря на то, что дышать становилось сложнее – Мелена поднимала тяжёлые руки и продолжала увеличивать дыру в коконе.

Время текло отвратительно медленно, как тягучая смола, как пахучий гной из рваной раны. Голова кружилась, а во рту было сухо. В нос ударил смрад. И Мелене показалось, что её сейчас стошнит. Ей нужен был свежий воздух. Она содрогнулась, внутри волной прошлась боль, сжимающая органы. На пару мгновений она согнулась, пытаясь дышать глубоко. Пальцы потянулись к шее, где боль, казалось, обосновалась подобно раку отшельнику в новой раковине.

Рана. Небольшая, но глубокая и влажная. Мелена посмотрела на свои пальцы. Они были в крови и гное. Ядовитый клык – всплыло в голове. Мизгирь кусает своих жертв прежде, чем класть в коконы. Руки сильнее задрожали, она подняла взгляд на Данияра. Его грудь не поднималась.

Из последних сил она схватилась за него и рывком, полным отчаяния, вытащила из кокона. Они вместе рухнули на сырой камень. Она подползла к нему поближе, прикладывая ухо к груди. Тишина. Его сердце не билось.

17. Путь домой

У Мелены по коже прошёлся мороз. Тот, кого она думала убьёт, над кем шутила про убийство – мёртв. А ведь пару закатов назад она не пришла бы в такой неистовый ужас от этой мысли, от этой картины. Перед взором встала пелена слёз. Понадобилось мгновение на то, чтоб принять действительность. Второе, чтоб решиться. И третье, чтоб вспомнить заклятие, о котором рассказывала Яга в последний день жизни.

Когда Мелена привстала, то её стошнило. Она не чувствовала в себе сил. Мог ли такой сильный ритуал вновь её убить? И тогда жертва Яги была бы напрасной? Мелена сбивчиво и глубоко дышала.

Руки по-прежнему дрожали, а мысли не хотели собираться во что-то цельное и понятное. Когда она закрыла глаза, то почувствовала, как неприятно закружило.

Она наклонила голову, лбом ко лбу прислонилась и начала взывать к Хаосу. В точности, как и говорила Яга. Наставница привязала свою жизнь к жизни кошки. И Мелена собралась привязать свою жизнь и душу к жизни и душе княжича.

Кожей почувствовала холод, словно она стояла голой в самый снежный из зимних дней. Почувствовав, как воздуха стало не хватать, словно погрузилась в ледяную прорубь, позабыв вдохнуть поглубже. Почувствовала чьё-то незримое, но всеобъемлющее присутствие. Некто неуловимый и возвышающийся наблюдал за каждой капелькой, песчинкой её существа. Он видел насквозь её душу, её тело, её жизнь. Он ведал, он вызывал трепет и ужас. От него, казалось, веяло тем же холодом, как от Морены. И сильнее от него шла обречённость.

Данияр вдруг задышал. Она открыла веки и обомлела. На неё смотрели полностью чёрные глаза. Мелена попятилась, но Данияр до боли крепко схватил её за кисть.

– Есть учесть хуже смерти. – произнёс Данияр не своим голосом, сильно напугав Мелену. – И ты свой путь избрала.

И тут же замолк, опустил руку и прикрыл глаза. Мелена освобождённая отшатнулась. Какое-то время она смотрела на него, ждала. Но страх, сжимавшийся внутри, потихоньку таял, как лёд под солью. Усталость и боль накрывали тяжёлым одеялом. Хотелось прилечь и провалиться в сон. Мелена сдавшись прильнула к мокрому и холодному камню, чувствуя, как тот приятно охлаждал её разгорячённое и перевозбуждённое тело. Она от наслаждения выдохнула и потонула в беспамятстве.

Проснулась то ли от дурного сна, то ли от того, что её звали. Когда распахнула веки, не сразу сообразила, где очутилась. Но воспоминания о пути, о схватке с Мизгирем и разговор с Ягой отрезвили. Взгляд тут же метнулся в сторону Данияра. Он сбивчиво дышал, весь побледневший. Дрожал весь покрытый испариной. Мелена и сама дрожала от холода. На его шее красовалась рана, которая не хотела затягиваться. Она набухла и покраснела.

Мелена дотронулась до своей, прикосновение отозвалось резкой болью. И она тут же дёрнула рукой. Она понимала, что они оба слабы для несколько дневного пути. Она могла раньше очнуться, потому что в ней есть дар, она сильнее обычных людей. И значит ей придётся выхаживать Данияра. Она тяжело вздохнула.

Возможно, зря она оживила его и связала души? Но в то мгновение не думала, просто действовала. А может Яга и это видела? Думала, что, связав жизни, Мелена избежит одиночества? Она вновь глянула на спящего Данияра. Сама у себя или может у покойной наставницы спросила:

– С ним то?

И фыркнула. Они ведь странная парочка, да и по одиночке чудаки. Оба строптивые, как жеребцы. И как лисы игривые, но не любящие проигрывать и играть по чужим правилам. Оба готовые оскалиться, подобно волкам, в любой момент, как и напасть. Показать всем, что не стоит их недооценивать. А разве две такие личности могут быть вместе? Даже как друзья? Они же вечно будут цапаться друг с другом. Будь она такой же, как Татьяна – дело обстояло бы лучше. А сколько проживёт Данияр, привязанный к ней? Она ведь должница Хаоса, долгоживущая ведьма.

– Почему я всё делаю не так, как надо? – прошептала Мелена.

И обернулась. Лицо Данияра оставалось бледным с испариной, а дыхание слабым. Паучий укус не радовал – воспаление с отёком не проходило. Оставалось ухаживать за раной, за княжичем и ждать.

Она набрала дождевой воды, чтоб смачивать тряпку и протирать его лоб. Лошадей при помощи сахара загнала в пещеру. Вспыхнула молния в грозовых небесах и зарокотал гром, дождь перешёл в ливень. Финист с Белавкой перепугались и заржали, поднимаясь на задние копыта.

– Тише, тише! – попыталась успокоить лошадей Мелена.

Привязав лошадей к каменному выступу, Мелена направилась за Данияром. Золотой кокон, в котором был заточён княжич, она использовала как подстилку. И на ней приволокла Данияра поближе к выходу из норы Мизгиря. Из сумок достала покрывала и накрыла ими княжича. Набрала веток и сучьев, разожгла огонь. Тот горел плохо из-за сырости. В Данияровой сумке нашла последние остатки еды и съела их, чувствуя, что голод не проходил.

Смочив тряпку в холодной дождевой воде, она приложила её ко лбу Данияра. Рану промыла от гноя. Данияр кривился, но не просыпался. Свою рану Мелена так же промыла и села у огня, греясь.

Спустя какое-то время Данияр очнулся, Мелена дала ему воды, надеясь, что это поможет вывести остатки яда. Пусть лучше обмочит портки, чем снова помрёт – считала она. Жар не спадал, губы безмолвно шевелились. Открыв глаза, он не сразу заметил её.

– Данияр, – как можно нежнее позвала Мелена. – Ты меня слышишь?

– Ах, это ты… Берегиня моя, – с придыханием ответил Данияр, глядя мимо.

Мелена насупилась, не зная, радоваться ли бредням княжича или нет. Может остатки яда так действуют? Может это не плохой знак?

– Где ты? – тревожно спросил он.

– Рядом, – ответила она, прикладывая мокрую тряпку ко лбу.

– Ты меня спасла… Берегиня моя.

– Да, да, спасла.

В отличие от Данияра Мелена не испытывала радости от содеянного. Боялась, как разозлится княжич, узнай, что она сделала. А что скажет Ярослав, узнай, что его брата прокляли? А Татьяна после этого как посмотрит на неё?

– В тот момент передо мной не было человека. Передо мной появилась богиня сильнее Лады и Мокоши, подобна восходу солнца. Словно бы светилась, как само светило. А может ты вовсе божье дитя? Дитя Сварога…

Мелена испустила тихий смешок и пошутила:

– Ну наконец-то ты признал мою красоту.

Он нахмурился, продолжая смотреть вперёд.

– Я признал твою красоту ещё в тот миг, когда ты на меня налетела…

Мелена опешила, но Данияр ничего не заметил и продолжил:

– У тебя было забавное лицо. Сначала такая радость с возбуждённостью, а после недоумением. А потом ты и вовсе сбежала от нас.

Он тихо, но искренне рассмеялся. Мелена не знала, что и думать. Ей казалось, что Данияр не видел в ней красивой девицы. А лишь какую-то дрянь, которую Ярослав притащил во дворец, словно грязь с подошвы ботинок. И может быть, она даже могла бы его понять. Своевольная ведьма, которой благоволит князь и даже императрица, невеста князя, с ней дружбу водит. Да. Мелена с лёгкостью признаёт, что была подозрительной для Данияра. Но почему Ярослав ему ничего не рассказал?

– Я тогда подумала… Что ты разозлился.

– Почему?

– Слова Ильи о вашем братстве меня не малость удивили.

– Привычное дело.

– Я спутала тебя с ворожеем.

– С ним? – весело спросил Данияр, улыбаясь.

Мелена кивнула, продолжая наблюдать за Данияром.

– Когда он прибудет, посмотрим, будешь ли ты так дальше считать.

И тихо рассмеялся своим словам.

– Я его никогда не видела, – пожала плечами Мелена.

– Ну… Он сварливый, нелюдимый, часто не слушает указаний даже Ярослава. Не самый приятный мужик.

Мелена улыбнулась.

– Он похож на свою мать.

– Да и ты такая же.

– А как же слова о том, что я необычайно красива и прекрасна?

– Я такое говорил?

– Да. И берегиней меня называл.

Однако Данияр ничего не ответил, уснув. Но Мелене казалось, что он так просто решил уйти от разговора. Может и правда остатки яда выходят, и он более трезв становится? А ведь она могла о многом у него спросить. Хотя может он, проснувшись, останется разговорчивым? Оставалось надеяться и ждать.

Она поднялась и направилась из пещеры. Когда вышла, то вдохнула свежего воздуха. В нём чувствовался недавно прошедший в лесу дождь. Трава уже где-то была рыжая, но всюду с маленькими блестящими капельками воды. Мелена сделала пару шагов вперёд, дыша полной грудью. Ветер холодными порывами ласкал кожу и забирался под одежду. Она поёжилась. Под некоторыми деревьями уже лежали хрустящие желтоватые листья. Стволы с ветвями с западной стороны были позолочены закатными лучами.

Подняв голову к небу, она искала взглядом птиц. Луком со стрелами или тем же мечом она не владела. Но встретив лесную живость лёгким заклятием его обездвижит и убьёт. Потом кинжалом снимет шкуру и разделает. К тому времени может и Данияр вновь проснётся. Мелена так и решила, пустившись на поиски еды.

Лес приветствовал знакомой мелодией, проносящейся блуждающим ветром меж берёз и елей. После дождя в воздухе витали свежесть, запах сырой древесины и сладковатый аромат елей. Порой улавливались благоухание трав и запах грибов. Шелест трав и ветвей успокаивал, как и пение птиц. В пещере Мизгиря, в межмирье и в Вечном тумане была мёртвая пугающая тишина. Солнечные лучи пробивались сквозь листву, играя на голой земле и пушистом мхе. Мелена подставляла уходящему светилу лицо, греясь, купаясь в тепле, радуясь жизни.

И всё же досада, подобно занозе, беспокоила. Яга всё знала. Знала, что случится с Меленой. И ничего не сказала. Почему? Хоть Мелена не могла понять поступок наставницы, но признавала, что это плевок на богов. Яга осмелилась умереть, убежать от Морены в её же владениях. Она бродила всё это время в Вечном тумане, прячась от Смерти и выжидая, когда видение превратится в явь. Она ожидала Мелену, чтоб вернуть обратно. Но зачем было молчать? Почему не сказать? Мелена тряхнула головой, прислушиваясь. Желудок болезненно свело. С пустыми руками уходить не хотелось.

Когда они оба набрались сил, прошла пара тройка дней. Данияр взял серебряных и золотых нитей, замотав их в клубки. И вырезал ядовитый клык Мизгиря на память. А на рассвете следующего дня они оба сели на лошадей и направились во дворец. Данияр прибывал в хорошем расположении духа, в отличие от Мелены. Он не помнил того, что умер. А она всё не знала, как сказать. Что оживила его, что связаны их жизни и, возможно, судьбы. Она сама не сильно была рада такому обстоятельству. Но что ей оставалось делать? Оставить его там? Что бы сказал Ярослав? Приказал бы её казнить? А поверил бы, что это не она его брата убила?

Она устало выдохнула, облачко пара тут же рассеялось. Утро стояло прохладным, она поёжилась. Данияр мельком на неё глянул.

– Ты же не думаешь, что выполнила свою часть уговора и теперь свободна?

– Что?

– Мне нужна была живая нечисть, поэтому нам придётся ещё раз выйти на охоту.

И улыбнулся, Мелене казалось искренне. Она опешила. Затем разозлилась. Она из-за этого идиота умерла. Он сам умер. А теперь жаждет повторения? Да он в своём уме? Мелена было хотела открыть рот, как злость тут же обернулась тревогой. И она ничего не ответила, решив дождаться, когда они прибудут во дворец. И это мысль слегка волновала, но приносила облечение. Она скажет всю правду, но позже. А пока могла попытаться обмануть себя и Данияра, сказав:

– Хорошо.

* * *

Во дворце их встретили радушно. Ярослав в тот же день приказал накрыть стол. Харина с Татьяной дотошно расспрашивали её о путешествии. И на удивление Мелены довольно дружно. Даже Илья не прошёл мимо по их прибытию и поздоровался. Данияр же, как радостный лис крутился и хвалился собой и добычей. Да говорил больше, чем его спрашивали. И Мелена даже благодарила его за это. Чем больше он привлекал к себе внимание, тем незаметнее становилась она. С празднества тихо ушла в свои покои. Ничего с последнего дня не изменилось.

Мелена села у окошка, наблюдая, как золотистая луна поднималась в сером небе. Её свет лился на облака, покрывая лёгкой позолотой. Сон не приходил. Какое-то время так и сидела, пытаясь подобрать слова, с которых начнёт. Вдруг Мурлыка забралась на ноги и свернулась калачиком. Мелена погладила кошку, задумавшись. А станет ли Данияр таким, как Мурлыка? И ужаснулась.

Донёсся стук, она вздрогнула. Мурлыка недовольно спрыгнула на пол. Дверь тут же открылась. Вошла Чернава, мельком глянув на Мурлыку. Мелена думала, что та пришла с едой или кувшином воды, но руки служанки были пусты.

– Данияр звал тебя, – почти с самого порога сказала она.

– Зачем?

Чернава пожала плечами, загадочно улыбаясь. Мелена поняла, что девушка знала или хотя бы догадывалась, но почему-то решила умолчать. И это не нравилось.

– И где он?

– В своих покоях. Помнишь дорогу?

– Нет.

– Пойдём, я тебя провожу.

Мелена нехотя поднялась, понимая, что настал тот момент. Шла за Чернавой, чувствуя, как перехватывает дыхание. Пыталась себя успокоить. Может, быть проклятым ему покажется лучшим исходом, чем умереть по глупости?

Перед дверью в покои княжича, Чернава оставила Мелену, продолжая странно улыбаться. Стражи не было, что удивляло, но и радовало. Вдохнув поглубже, она набралась сил и постучала в дверь.

Она распахнулась. Перед ней оказался Данияр в чистой чёрной рубахе и штанах, вьющиеся волосы были слегка влажные. Он выглядел румяно и свежо, будто какое-то время назад вышел из бани. Рана на шее выглядела лучше, она затягивалась, что не могло не радовать.

– Удивительно, – слегка нахмурился он.

– Что?

– Я попросил, чтоб ты пришла. А ты и правда пришла.

Мелена закатила глаза, а Данияр, улыбаясь, пропустил её внутрь. Комната была знакома, в ней остались плохие воспоминания. Тот жгучий гнев, который вызывал княжич. Та всепоглощающая боль от потери Мурлыки.

– Зачем ты меня позвал?

Данияр посадил Мелену на кровать, сам отвернулся и достал что-то из сундука. Сердце бесновалось. Она боялась, что правда выльется, стрелой вылетит изо рта от нетерпения. Данияр сел рядом. Мелена уловила лёгкий аромат можжевельника, исходивший по её мнению от княжича.

– Держи, – на удивление ласково произнёс Данияр, протягивая лакированную шкатулку с резными листьями. – Это мой тебе подарок.

Мелена недоумённо уставилась на него. Неужели он помнил, что умер? И понял, что она его воскресила? Может тогда и рассказывать про ритуал не стоило?

– За что? Я же…

– Возьми, – твёрдо произнёс он, перестав улыбаться.

Мелена взяла шкатулку. Вновь поглядела на Данияра, тот ожидал. Она вдохнула и открыла шкатулку. В ней лежали самые простые на вид агатовые бусы. Мелена выпустила облечённый выдох. Она ожидала нечто драгоценное.

– Они простые на вид, да и для всех это просто агатовые бусы, но для меня это ценность, поэтому я попрошу тебя их беречь.

– Ты даёшь мне нечто ценное для тебя? – удивлённо спросила Мелена.

– Ты не обязана была идти, не обязана была меня выхаживать… Но всё равно это сделала. И я это ценю, – ответил Данияр, глядя прямо в глаза Мелене.

От его пристального взгляда ей стало не по себе. Она отвернулась, снова поглядев на бусы.

– Эти бусы любила моя покойная матушка. Она любила агат, всегда сравнивая его со мной. Не такой красивый, как блестящий изумруд, не такой яркий, как рубин, но всё равно драгоценный и по-своему прекрасный. Я понимал, что она так пыталась меня утешить.

Мелена не ожидала подобного от Данияра, смутившись.

– Я не могу принять твой подарок, – произнесла Мелена, отдавая шкатулку.

– Но почему?

– Я… Ты… – она не знала, что сказать. Слова с трудом выходили. – Мизгирь убил нас двоих.

Данияр явно не веря улыбнулся.

– Странная шутка, но…

– Это правда! Когда мы его увидели, моё заклятие на него не сработало. Он швырнул меня в стену, и я ударилась головой.

По лицу Данияра прошла тень понимания. Он вспомнил.

– И я тебе кричал, а потом… Ты не просыпалась. И я бился один с злотником, и… Умер. Но как?

Он с неподдельным ужасом поглядел на неё.

– Я привязала твою жизнь к своей, чтобы вернуть. Это тёмный ритуал Хаоса. О нём мне рассказала моя наставница. Так она привязала к себе Мурлыку.

– Если ты умрёшь, то умру и я?

Мелена кивнула и добавила:

– И наоборот, если умрёшь ты, то я следом.

Данияр долго молчал. Мелена напряглась, ожидая. Каждое мгновение тянулось подобно смоле. Она чувствовала, подобно мелкой мошке застряла в ней. Казалось, что и дышать она перестала.

И он усмехнулся, сильно удивив Мелену. Но мысль о том, что он разозлится, не уходила и по-прежнему пугала.

– Я теперь и не знаю, что делать. Запереть тебя в укромном месте или всегда держать при себе.

– Ты же сам понимаешь, что не сможешь меня запереть.

Он улыбнулся, а в глазах блеснул озорной огонёк.

– Это малость за спасение жизни. Я бы отдал и половину княжества, да только у меня его нет.