Текст книги "Княжеская ворожея (СИ)"

Автор книги: Анна Перес

сообщить о нарушении

Текущая страница: 11 (всего у книги 17 страниц)

– А ты не перебивай и дослушай.

* * *

На столах было множество угощений, которые Чернава видела и на других праздниках, но некоторые блюда повара готовили лишь в ореховку. Морковный крем-суп с яблоками и пекан-орехом, ягодные пироги с ореховой крошкой. Белые грибы, фаршированные кедровыми орешками, шалфеем и клюквой и густая заправка из перца и ореховой смеси. Жареная курица с чесноком и каштанами, запечённая красная рыба с крошкой из лещины. А на десерт морковный торт и хлеб с орехами и семечками.

Каждый раз от ломящихся от угощений столов у Чернавы бегали блестящие глаза и болел желудок. Она всегда либо под конец, либо в момент, когда все гости отвлекутся, брала кусочек съестного и прятала в мешок. Лично она может в любой момент поесть незаметно, а вот сестре приятно будет – прямо с царского стола булочек отведать.

Князь знал о подобном, но не ругал ни её, ни прочих смелых, но не наглых. Понимал, что всё то не съесть, а еде пропадать было нельзя. Чернаве нравился такой подход, да и сам князь не похожий на противного Данияра или некоторых бояр. Справедлив и щедр к слугам, против был лишних порок и старался обходиться без жестоких наказаний. И хорошо относился к заморской женщине, ни смотря на её веру.

Поэтому Чернава не сомневалась в том, что будет ему служить верой и правдой. Может она и слишком молода, чтоб судить, но предчувствие подсказывало, что верно всё. И только выбор жены князя вызывал сомнения. Какая из Светки княгиня?

Та вечно недовольная ходит, сморщив нос, всеми командует. Вечно ей все не так, да не эдак. Чернава так же слышала, что та и служанок не прочь наказать. Да так, что те с красными щеками ходили от звонких пощёчин. А порой с тонкими и многочисленными следами от прутиков, смоченных в соленной воде. И за что? Что служанка чашку уронила? И став княгиней, да распробовав подобную власть, Светка станет опаснее, понимала Чернава.

А её отец? Ведь не для кого не станет секретом неумолимый аппетит Адара. И сам князь это знал. Так почему медлил? Были мысли у Чернавы и даже вполне разумные, но она молчала и ожидала. Неспроста же князь целыми днями сидел в своем кабинете и отправлял кому-то гонцов.

– Ты что пригорюнилась, – послышался шёпот у самого уха, отчего Чернава вздрогнула.

За спиной стоял Агап, улыбаясь.

– Извини, не хотел тебя напугать.

– Я не пригорюнилась, – тихо ответила Чернава, разглядывая гостей.

В их сторону никто не смотрел. Да и кому надо на слуг глядеть?

– Хочешь потанцевать? – спросил Агап, лукаво улыбаясь.

Глаза его блестели, как два драгоценных камня. Белое личико смазливое, румяное. Переодень его в девичье платье, то вылитая девчушка. И даже так он нравился многим, а Чернава раньше и мечтать не могла о его любви. И лишь Мелена подтолкнула её. Под ложечкой неприятно засосало.

Чернава отвернулась от возлюбленного.

– Давай в следующий раз.

– Тебя точно что-то расстроило, – сказал Агап, насупившись. – Та ведьма? Или может княжна?

– И как ты угадываешь мои мысли постоянно?

Агап довольно улыбнулся.

– Так мы давно знакомы. Мне не нужно слов, лишь взгляну на тебя и всё ясно становится.

Чернава залилась румянцем, а губы растянулись в улыбке.

– Так подаришь мне танец? – нежно прошептал Агап, взглянув так, что Чернава не могла ему отказать.

Улыбаясь, протянула руку и тихо сказала:

– Пошли.

Они плясали, отдаваясь музыке. Агап нежно и крепко подхватывал Чернаву, а та была не против обжигающих касаний возлюбленного. Он смотрел лишь на неё. Такой красивый, такой влюблённый. И в кого? В такую дурнушку, как она? Сердце рядом с ним билось быстрее, а губы не переставали растягиваться в улыбке. Повороты и хлопки, снова повороты и хлопки. Прыжок и выпад вперёд, левую ногу в левую сторону, и хлопок, а потом тоже самое с правой. Дыхание перехватывало то ли от быстрого темпа танца, то ли от близости партнёра.

Один танец. И так быстро закончился. Чернава хотела дальше плясать и плясать с Агапом, но быстро устала. Агап увидел румянец на лице, заметил приоткрытый рот и понял все. Улыбнулся, да отвёл Чернаву в сторону.

– Всё хорошо? – спросил нежно Агап.

– Да, мне лишь дух перевести нужно.

Агап улыбнулся, взглянул через плечо. Чернава заметила Илью, что манил рукой друга.

– Мне…

– Иди, – выдохнула Чернава.

– Да ему опять какая глупость в голову пришла. Я скоро.

И кивнув напоследок, Агап ушел. Музыка продолжала литься потоком, поднимая гостей или словно заставляя танцевать. Чернава стояла в тени и выравнивала дыхание. Воспоминания еще были яркими, как Агап кружил её и кружил, отчего в груди делалось тесно. А ведь он принадлежал ей. И не верилось в это. А может когда-нибудь и они сыграют свадьбу? А не погадай Мелена ей, то решилась бы Чернава тогда поцеловать Агапа? Она знала ответ, хоть и не хотела его принимать. Ведь понимала, что без гадания, не рискнула бы.

Музыка стихла и все танцующие присели, так же переводя дыхания после бурной пляски. Из-за стола поднялся Адар, довольно улыбаясь, говорил что-то. Поздравлял молодожён. Но слова струились мимо Чернавы, как ручей, на который не смотришь и не прислушиваешься, размышляя о своём.

Мелена убила Сирин. Может и правда у неё была на то причина? Какая-нибудь ведьмовская? Ведь она спасла Татьяну от заговорщиков? И при этом свела с ума того мужика так, что ничего от него не допросишься. Но ничего плохого больше не делала. И даже после слов Чернавы, когда князь узнал про то, что Мелена ведьма, ничего не стал делать. Словно знал уже это или может понимал, что та ещё понадобится?

Адар сел обратно, и поднялся уже Илья. Голос его звонкий ласкал слух. Чернава постаралась перестать думать о Мелене, вслушиваясь в тост.

– Дорогие гости, я хочу поднять бокал за замечательного брата и нашего любимого князя. Мало, что я могу добавить к словам Адара, но всё же постараюсь. Пусть ваш брак будет крепким, как камень, и счастливым, как в сказке. Пусть ваш дом будет наполнен любовью, уважением и взаимопониманием. Живите долго и счастливо!

– Илюша, братец! Как всегда, добр ко мне! – князь с гостями выпил. – Но в зале присутствует человек, от которого я бы так же хотел услышать поздравление. Татьяна, поздравишь меня?

Чернава и остальные взглянули на императрицу. Та грациозно поднялась, сохраняя каменное выражение лица. Но женское чутьё подсказывало, что Татьяна гневалась в глубине души, но сохранить важный вид было важнее всего. Не будь она иностранкой, может и правда была бы хорошей княгиней – признавала Чернава.

– У князя Ревмиры всё есть, – спокойно и твёрдо произнесла императрица, поднимая бокал. – Ум, красота, верность поданных, а теперь и хорошая жена под боком. Желаю, чтоб судьба не отвернулась, чтоб и дальше всё было так, а не иначе.

Она отпила вина, все последовали её примеру. Во взгляде князя мелькали непонятны искры, то ли гнев, то ли разочарование. И всё же Чернава не понимала его. Что такого привлекательного в императрице? Почему эта женщина его завлекла? Но теперь сколько не думай об этом, уже было неважно.

Тишина быстро развеялась, гости перешёптывались. А Чернава тихо стояла в стороне, как и положено служанке. Наблюдала и ждала того, о чём предупреждал князь. Видела, как Данияр стремительно вышел из зала, и как никто на это не обратил внимания. Только она. Чернава чувствовала напряжение, как перед грозой. Нутро подсказывало, что должно произойти нечто неприятное и может даже ужасное. Но что?

Татьяна по-прежнему с непоколебимым видом сидела на месте почётного гостя, коим и являлась. Хоть и никому она по вкусу не приходилась, но князь ею дорожил, как диковинной заморской пташкой. Которой так и хотелось отрезать крылья, чтоб она не смогла улететь, сидела бы у него в золотой клетке и радовала хозяина.

С императрицы Чернава метнула взгляд в сторону Адара. Может он что удумал? Не только она знала его намерений расширить принадлежащие ему территории. Но и сам князь. Отец Светы сидел на почётной месте среди других бояр, лучезарно улыбался и болтал. Гриша и Евсей сидели поодаль, почти в конце широкого стола, но вместе. Пили и наслаждались праздником. По ним троим и не сказать, что заговорщики. Но только если князь знал, что они виноваты, что они хотели убить Татьяну и подставили Харину, то почему ничего не сделал? А тот поход Ильи в дальние земли? Когда младшего княжича чуть не прикончили наёмники. Ведь и её Агапа могло в ту ночь не стать. Может и то рук дело Адара и его прихвостней?

Внутри Чернавы всё больше прорастал корень сомнения, оплетая органы, сжимая до боли их. Почему князь просто сказал быть начеку? Может что задумал? А почему только сейчас?

Оторвав от размышлений, шумно открылись двери и в зал пёстрым потоком влились скоморохи. И мужчины, и женщины в яркой и многослойной одежде, танцевали, а их многочисленные украшения звякали. Гладкие и морщинистые лица улыбались, голоса сливались в задорную песню. За разноцветным вихрем последним ступил в зал Данияр, хитро и довольно улыбаясь.

Чернава знала, что при всех сплетнях и перешептываниях про Данияра, князь тепло относился к брату. И всё же средний княжич многим не нравился. Некоторым из-за такой отличительной внешности, совсем уж не похожей на княжескую. А другим был неприятен из-за дурного характера. Но князь за него заступался, да и сам Данияр был верен брату.

Как, впрочем, и Илья. Чернава посмотрела в сторону младшего княжича. Подобное было крайней редкостью. Братья обычно дрались за место князя. Об этом рассказывала ей ещё мама. Как прошлый князь подстроил смерти братьев своих, чтоб на трон сесть. И Чернава каждый раз думала, что Данияр воткнёт нож в спину князю. Приглядывала за ним, но ничего такого не было. Это не должно было расстраивать, но напрягало. Как и сам Данияр.

Актёры тут же остановились, как по команде, лицом к князю, глубоко поклонились. Вперёд выступил худой, как молодая берёзка, мужчина сухой, морщинистый и с белой короткой бородой. Он стоял прямо, не колеблясь, в золотом кафтане, алых штанах и золотых чоботах. Воцарилась тишина.

– Для меня и моей труппы честь выступать перед князем, – хрипловато произнёс артист.

– Да брось ты эту напыщенную почтительность! Сегодня праздник, а вы мои гости.

– С пустыми руками мы не пришли, княже. Наш подарок – выступление, радость твоя и гостей твоих.

– Хорошо говоришь. Так удивите нас! – довольно произнёс князь, широко улыбаясь, словно знал, что за выступление подготовили скоморохи.

– Как прикажешь княже!

И актёры забегали, занимая свои места. Гости притихли. Перед ними развернулся невероятный спектакль. Чернава сразу поняла, какая разыгрывалась история. О царе и красивой заморской принцессе…

Жил-был в одном далёком царстве царь. Правил он мудро, да всё в делах был, времени на женитьбу не было. Время шло, а царь не молодел. Когда седина прорезала золотые волосы, задумался он.

– Пора подумать о наследниках! – произнёс старик в золотом кафтане.

И тут к царю подбежали его верные чины. Один круглый, как пень, с блестящим от масла лицом, точно блин, только убранный со сковороды. Второй же высокий худой и с длинной рыжей бородой. И говорит он им:

– Жениться мне пора!

– Мудрое решение, царь-батюшка! – в унисон произнесли два мужичка.

Они покинули царя, отправившись ему на поиски жены. Первый, которого звали Гриша, дальше своего дома не ушёл, оглядел дочурку. Круглолицая, курносая с хорошим аппетитом, да только нечистоплотная и грубая девица точно свинка. Но Гриша подумал иначе.

– А чем плоха для царя? – произнёс вслух он, поедая вторую куриную ножку.

И задумался, как станет зятем правителю. И так понравилась ему эта идея, что он сам себя похвалил. Да только кого приведёт второй боярин?

А второй, его звали Лад, знал, что в королевстве за морем жила принцесса, красивая и чистая, как лунный свет, и вздумал привести её в царство своего царя. Он отправился за принцессой, которой рассказал про заслуги царя, про его ум и верность государству, и как люди хорошо жили при нём. И так была тронута принцесса, что отправилась с Ладом на смотрины к царю.

Да только Гриша разузнал за кем отправился соперник. Разозлился, топнул ногой, да задумался. И решил, что обманом получит желаемое. Обратился к старой ведьме, и та превратила принцессу в дурнушку, а его дочь сделала красивой и обаятельной.

Когда принцесса прибыла в царство, все удивились, какая она дурная, а дочь Гришина расцвела прекрасным цветком. Царь назначил время для выбора невесты, и все бояре приглашены были на бал.

Но в ночь перед балом зарокотал гром, да ливень забарабанил по крышам домов и замка, а в окнах сверкали молнии. В замок, спасаясь от непогоды, пробралась чёрная кошка. Боярская дочь испугалась и выгнала её из своих покоев, а принцесса дала ей молока и рыбки. А кошка была непростой, волшебной, сразу разглядела следы магии. Когда принцесса уснула, превратилась кошка в прекрасную девушку, да начала ворожить.

И на утро вернулась красота принцессе. Она сама ничего не заметила, но вот остальные удивились. Сам же царь от придворных был наслышан про красоту боярской дочери, про уродливость принцессы. И обомлел, когда воочию увидел девушек.

– Лгут слова, да глаза не обманут! – мягко произнёс царь, любуясь принцессой.

А та улыбалась, как лисица, да соколиные глаза карие сверкали. Брови соболиные, ресницы длинные. Кожа белая, нежная, а коса под платком длинная густая. И платье синее с самоцветами точно небо, усеянное звёздами.

Но царь был не так прост, не из тех, кто на красоту ведётся. И решил он испытать кандидаток. То вышивать заставит, то приготовить съестного. Принцесса на удивление всех справлялась с заданиями, а вот дочка Гриши совсем нет. Ни вышивать, ни готовить та не умела. Излюбленной родителями выросла, избалованной заботой, палец о палец обычно не приложит.

А после царь загадывал загадки. И такие сложные, что придворные дивились, как девицы решат их. Но принцесса снова показала, что не так проста, да отгадала все.

Принцесса могла и стряпать, и вышивать – хорошая хозяйка. Была добра и мудра – хорошая правительница. И царь выбрал её, да сказал:

– Я с выбором определился! Сыграем свадьбу!

Но коварный Гриша решил убить царя, чтобы занять его трон. Во время свадьбы он аккуратно подмешал яд в царский бокал. И только он хотел отпить, как послышалась дивная музыка. Дудочка. И чёрная кошка превратилась в девушку, но никто не заметил. Все отвлеклись на дивную мелодию. Она быстренько поменяла бокалы местами и лишь принцесса заметила это. Царь выпил вино, а Гриша выпил яд и погиб. Все перепугались, а принцесса тут же рассказала про случившееся.

Тело предателя вынесли, да продолжили пить и веселиться.

Скоморохи, улыбаясь, поклонились гостям и князю, тот ответил улыбкой и поднял высоко свой бокал.

– Надеюсь, что не только в сказках добро восторжествует, но и в нашей жизни! Выпьем же!

Все радостные подняли бокалы, а князь следил за гостями, чтоб все сделали глоток. И заметил, как и сама Чернава, кто не отпил. Адар и некоторые другие. Она хмыкнула. Да кто из заговорщиков после подобного спектакля захочет? И только кто не захочет подозрительным будет казаться.

– Желаешь меня обидеть, тесть?

У князя сверкали смарагдовые глаза с опаской, а губы растянулись в хищной улыбке больше похожей на оскал.

– Что ты, княже, – заискивающе произнёс с улыбкой Адар, отпив.

Князь, удовлетворившись, отвернулся от боярина и посмотрел на остальных гостей. Взглядом медленно блуждал по залу, ненадолго останавливался на каждом из присутствующих.

– В такой светлый праздник все мои гости должны пить за моё здоровье! – сказал князь, поднимая бокал, и добавил, оглядываясь на Свету. – И за наш брак, и за то, чтоб Ревмира была непоколебима! И чтоб наше великое государство не распалось из-за козней грязных ублюдков.

На последних словах все присутствующие напряглись, замокли. Чернава испугалась, почувствовала, как сердце в этот миг забилось быстрее. А князь довольно отпил из своего бокала. И вдруг послышался кашель.

Чернава завертела головой. Адар, Евсей и Гриша кашляли, да и ещё пара бояр. Они хватались за горло, словно их душили. Или может в горле у тех застрял орешек? Они пытались откашляться, но тщетно. Чернава сглотнула ком, догадавшись. Перехватила встревоженный взгляд Агапа, потом посмотрела на князя.

Он твёрдо возвышался над всеми, глядел свысока, как хищная птица на жертву. Не читалось в нём удовольствия от происходящего, лишь холодные решимость и принятие.

Заговорщики покраснели, а потом замертво упали, перепугав всех. Света тут же подбежала к отцу, начала его трясти. По её бледному лицу потекли слёзы.

– Отец, батюшка, очнись же… – а голос срывался, делался тихим, как шёпот, а потом и вовсе его перекрыли рыдания.

– Сказка вымысел, да в ней намёк. – звучно и совсем бесцветно произнёс князь. – Миша и Дима собрали доказательства измены. Сам Олег, сын Адара подтвердил желание отца меня убить после того, как Света бы понесла ребёнка.

– Нет, нет, нет! Это не правда! Отец не мог так поступить! Он бы…

– Ты не знала про заговор? Не была участна в нём?

– Я… – Света беспомощно подняла красное от плача лицо. – Нет, я ничего не знала.

Лгала ли она? Чернава не знала. Её сердце бешено колотилось в груди. Теперь то она всё поняла. Князь не просто так ждал, терпел, да только, чтоб доказательства собрать. Она поразилась. И всё же Ярослав заслуживал место князя, который просто так не лишил бы жизни. Но дрожь в теле не уходила.

– Твой отец был главным среди них, – добавил князь. – Я поверю тебе, что ты не причастна, сохраню жизнь, но женой ты моей больше не будешь. Отправишься домой, брат за тобой присмотрит.

Света молча коротко кивнула. Чернава испытывала жалость к боярской дочке, хоть и понимала, что та её не заслуживала. Случись горе у кого из слуг, ей было бы плевать. Да и не опасно ли её так отпускать? Всё же любимого отца убили. Не возжелает ли Света мести?

Тела вынесли, Света последовала из зала. Ни у кого больше не оставалось настроения веселиться. Все сидели напряжённые, думали о своём, о случившемся.

14. В путь за чудовищем

Когда Мелена проснулась за окошком уже вовсю щебетали птицы и мирно расстилался солнечный свет по полу, нагло залезая на кровать. Она отвернулась от светила и занырнула в мягкие подушки поглубже. Сон не возвращался, но и желание вставать не появлялось. Через какое-то время находясь в полудрёме, она услышала дверной скрип и тихие шаги, а потом, как залегла тишина. Открыв глаза, Мелена заметила плошку, из которой валил пар, рядом ложку, крынку, скорее всего с молоком, ломоть белого хлеба. Желудок предательски заурчал. Она давно не ела. С того вечера, как Данияр посадил в темницу.

Поднявшись, Мелена глянула на изножье кровати, там на покрывале лежали кости Мурлыки. Если Данияр и правда что-то с ней сделает, то мало не получит. Мелена корила себя за слабость. За то, что не расцарапала до красна лицо княжичу. Или лучше бы содрала его кожу живьём. И что с того, что он лишь зло пошутил над ней? В тот момент она искренне верила, что осталась одна.

В плошке была горячая манная каша с топленным маслом и посыпанная сахаром. Мелена ела не спеша, дуя на каждую ложку каши и закусывая вкусным хлебом. Перед глазами стоял образ Сирин бесконечно печальный и одновременно радостный. Тогда от неё лилось лёгкое свечение, как от одинокой свечи в ночной мгле. Кому была нужна божья вестница? И кого Данияр собирался поймать на этот раз? И ей придётся помогать?

Поев, Мелена отодвинула посуду, но не перестала думать о произошедшем. Выглянула в окошко. Небо было чистым, а светило грело своими яркими лучами. Поистине летняя погода, но Мелена чувствовала, как пройдёт ещё пара тройка дней, да ступит Сива во владения Яви. Как распишет всё рыженой, и как после всё начнёт гнить и дожидаться зимы.

Послышался стук, Мелена вздрогнула. Обернулась и увидела, как тут же распахнулась дверь и внутрь быстро зашла радостная Харина. Молодая боярыня подбежала к Мелене и заточила в крепкие объятия, отчего та слегка опешила.

– Я так переживала, когда узнала!

Когда Харина оторвалась, то присела на стул напротив Мелены и продолжила:

– Я до последнего не желала верить, что это ты убила ту чудо-птицу.

– А потом поверила?

– Я не знаю, так ли это иль нет, – замедлила Харина, закусив губу, – но если и так, то думаю, что так нужно было.

Мелена лишь хмыкнула, не открывая рта для объяснений. Всё уже сами себе все напридумывали. К чему их разубеждать?

– Я так хотела к тебе прийти, да разузнать, как ты и что произошло на самом деле, но в темницу меня не пускали. Данияр всем запретил к тебе ходить.

– Во-от как.

Сейчас думая о том, что произошло, Мелена могла даже усмехнуться. Она любила злые шутки и когда так же шутила над деревенскими, то не считала, что поступала как-то неправильно. Но разве можно сравнить её козни с поступком княжича? В тот миг, когда Данияр её обманул, внутри Мелены всё содрогнулось и разбилось. Она и раньше прекрасно понимала, что никому на всём белом свете не нужна. Сварливая наставница и проклятая кошка – вся её семья. И даже долгожданный ворожей не исправит ничего.

Может, не будь слова Данияра правдой, она бы просидела в той темнице настолько дольше, чтобы уснуть и не проснуться. Потеряться на том душистом от дождя поле из воспоминаний с Ягой и Мурлыкой. И никто больше ей не был бы нужен. Ни Татьяна, Чернава или Харина. Ни тот же Ярослав.

Взгляд случайно упал на кости в изножье кровати. Мелена выдохнула и нехотя тряхнула головой. Мурлыка жива, а она сама не в темнице. К чему тогда подобные плохие мысли?

Мелена подняла голову на Харина, та весело, как со старой подружкой щебетала. Мелена не очень внимательно слушала. Что-то про Илью, про Чернаву и Агапа. Про князя и прошедший праздник. Но заметила, как Харина умолчала про смерти заговорщиков и ссылку Светланы.

– Разумеется, все недовольно перешёптываются о свадьбе князя и Татьяны, но мне кажется, она состоится не так скоро.

В тоне Харины чувствовалось, как той это не нравилось. И Мелена понимала, почему Татьяна многим не нравится.

– И как только князь возьмёт её в жены! Она же не отвернётся от своего мнимого бога! Не примет наших!

– А ты принимаешь наших?

– Разумеется! Идти против богов – идти против природы, против судьбы, против жизни и смерти.

Мелена усмехнулась, вспоминая болезненно белый лик Морены, её ядовитую улыбку. Тонкие пальцы, что потянулись к Мелене. Вспышку пойманной молнии, их с Мурлыкой побег.

Рассказы Яги про богов, про Перуна или Мокошь зазвучали в голове. Про их силы, которыми они могут управлять природой, вызывать дожди и грозы, сносить деревья и сжигать посевы. Про их нравы, что так похожи на человеческие. Мелена понимала, что и Яга могла быть наравне с богами. Да и сама Мелена случайно вызвала грозу. Так чём она отличалась от богов? Природой сил? У светлых богов они от прародителя Света, а у тёмных от Хаоса. Так и у Яги они такие же, и у Мелены. Разница ли в их количестве? Или ещё в чём-то?

– Мелена, ты меня слушаешь? – обиженно спросила Харина.

– А-а, да… Прости, но после заключения я ещё не пришла в порядок, чувствую себя плохо.

– Ой, это ты прости меня тогда! Я совсем не подумала об этом. Я тебя доконала?

Харина насупилась, отчего меж рыжих соболиных бровей залегла тонкая морщинка. И как у неё так быстро и резко меняется настроение? Только вот весело болтала о какой-то ерунде, а затем почти обиделась, что её не слушают, а теперь вот беспокоится. Мелена слабо улыбнулась.

– Я бы хотела немного отдохнуть, Харина.

– Хорошо-хорошо! Прости меня ещё раз, я правда не хотела тебя мучить. Просто так была рада, что тебя отпустили.

– И почему же?

Харина опешила от Мелениного вопроса, словно та глупость сказала.

– Так мы… Я думала, что подруги.

От услышанного Мелена удивилась, не зная, что и думать. Как было легко, однако, жить по Харининым рассуждениям. Пара встреч, немного поболтали и всё не разлей вода, как два воробушка на ветке.

– Ты хочешь быть моей подругой?

– Почему нет?

– Я ведьма, а также убила чудо-птицу. А ещё мне кажется, что про меня и другое интересное говорят.

Харина нахмурилась.

– Ты грубая, своенравная и высокомерная. Это я и так поняла, немного пообщавшись с тобой. Но ты не злая ведьма, как о тебе говорят. И да, я знаю, что о тебе ещё твердят. И всё это неправда! Я знаю, что ты спасла ту же Татьяну, с которой сдружилась. Ты гадала Чернаве и мне. Ты знаешь, что мне нравится Илья и я ему. Тогда на пиру ты поступила, как старшая сестрица, что беспокоится обо мне. И тогда… Я не так как надо оценила твой поступок, но если бы Илья и правда был не таким порядочным, то может твои слова и стали бы правдой. Может и меня ты обманываешь. Может все слухи о тебе и правда, но я это не вижу. И пока ты не появилась, я дружила лишь с Чернавой, потому что здесь не так много ровесниц непохожих на Свету.

Мелена удивилась каждому слову Харины, не зная, что именно стоило спросить. Про сплетни за спиной? Про то, как она всё же оценила её поступок на медовке? Или почему Харина сказала, что она высокомерная?

– Понятно.

– Да что тебе понятно! Ты не воспринимаешь мои слова всерьёз! – недовольно надулась Харина, отчего Мелена выпустила тихий смешок.

– У меня никогда не было подруг, Харина. Потому что я грубая и своенравная, а ещё ведьма. В деревне никто не хотел меня принимать, как подружку. Ко мне приходили за гаданиями, а после на базаре те же девки меня сторонились. Я брала вместо денег, косы юных красавиц…

Харина в ужасе ахнула, непроизвольно дотянувшись до своих рыжих кудрей, убранных в добротную косу. Мелена вновь улыбнулась.

– Если тебя это уже испугало, то не буду говорить, что я ещё делала.

– Нет уж! Рассказывай, раз начала!

– Не боишься? А вдруг узнаешь, что я ещё та злодейка.

– Ну ты же не просто так брала их косы, так ведь? Значит, если и сделала что-то нехорошее с другими, то они этого заслуживали.

Мелена не могла понять, откуда в этой молодой девчонке столько наивности. Или может веры в неё? Хоть Яге она постоянно и твердила, что обидчики заслужили все тягости, но порой из глубины души выбиралось сомнение в правильности действий. Оно пробивалось тонким лучиком подобно солнечному из тёмных готовых разверзнуться дождём туч.

Рассказала про того мужика, что подглядывал за ней у озера. Про то, как набросился и попытался насильно овладеть ею. И как она его утопила, отчего в этом озере теперь сидит болотник. Рассказала про изменщика, которому открыла не только свои секреты и переживания, но и вручила хрупкие доверие и сердце. И то, что тот кобель даже не на следующий день, а в тот же вечер после признания в любви, пошёл на сеновал с другой девкой. И как простила это, и как он снова её предал. Рассказала, что плакала, но потом превратила того в осла. Сильным заклятием, из-за которого после пару дней лежала в кровати. И как про это узнали деревенские, как хотели её смерти, извести её со свету. Но не смогли, боялись гнева лестной ведьмы, наставницы Мелены. И как каждый раз, когда кто хворал бегали к ним в избу на дереве за лекарствами, а потом забывали про доброту.

Харина молча слушала, не перебивая. По её лицу были видны все испытываемые девушкой эмоции, от ужаса до сочувствия. Под вечер, когда Мелена рассказ свой закончила, Харина нехотя ушла. И Мелена осталась наедине с собой, с остатками своих и Харининых слов. Она устало улеглась на кровать, но ко сну так и не перешла.

Послышался стук в дверь. Мелена недовольно простонала в подушку. Дверь со скрипом прикрылась и в комнату зашла Чернава с подносом еды. Миска с горячими щами, рядом соленная сельдь с маринованной свёклой, на тарелке золотые котлеты и булочки. Крынка с молоком, несколько кусочков чёрного хлеба.

– Как хорошо, что ты ещё не спишь. Я тебе поесть принесла.

Чернава поставила перед Меленой еду. Нос улавливал аппетитные дразнящие ароматы съестного, а желудок тут же требовательно заурчал. Чернава ушла, а Мелена стала есть не спеша. А она даже не помнила, а что давали из еды заключённым? Ведь в темнице не просто не ела, а даже на еду не смотрела.

Через какое-то время пришла Чернава, положила таз и поставила кувшин с водой, убрала посуду. Помогла Мелене умыться и начала расчёсывать волосы. Мелена и сама могла с этим справится. Она не боярыня, не княжна и тем более не императрица. Волосы сама может причесать, да и другие дела сделать. Но прогнать Чернаву не спешила, сама не понимая почему. Может из-за слова Харины? Может не только она видела в Мелене подругу? Татьяна видела, да только к чему это привело? Она снова брошенная.

– Извини, – внезапно произнесла Чернава. – Я не знаю, почему ты убила чудо-птицу, но ко мне ты была добра. И когда тебя заковали в темнице, я даже не удостоилась прийти к тебе хотя бы…

– А зачем? Ты ничем не смогла бы помочь, даже если бы пришла. Ты не должна чувствовать себя должной мне. Я тебе гадала в плату сохранения секрета, а добра была, потому что злой не видела смысла быть, да и не хотела.

Руки Чернавы остановились. Она молчала. Мелена ждала, почувствовав, как девушка напряглась.

– Я в первую очередь служу при дворе, – тихо начала с трудом Чернава. – И… Если я могу помочь князю, то я это сделаю. Потому что верю в него. В его доброту и справедливость. Когда я узнала, что ты ведьма, то пошла и рассказала ему.

Мелена усмехнулась от неожиданности, а потом и вовсе беззвучно рассмеялась. На Чернаву она и не думала, что может и было глупо. Тот караульный, тот засланный убийца или сама Татьяна. На крайней случай Харина проболталась бы.

– Почему ты в него веришь?

– Он хороший князь. Не такой злой хозяин, как Светка или Адар. Даже в пылу гнева руки на слугу не подымет. Даже императрице ничего дурного не скажет про её бога. И нам, ничего не имеющим смертным ничего не скажет, узнав о краже крохе крошек с пира… Когда тебя привели, все были в ступоре. Непонятная девица из леса похожая на ведьму. Само собой разумеющееся, что ты была подозрительна.

– А Данияр? Он разве не подозрителен?

– Подозрительный! – резко ответила Чернава, но, выдохнув, продолжила спокойнее:

– Он брат князя… И на удивление даже хороший.

Мелена фыркнула, а Чернава пояснила:

– Он не ругает слуг почём зря, принимает даже Татьяну, как следующую княгиню. Пожалуй, если бы не лицо и скрытный характер, то вылитый княжич.

– Что ты ещё можешь о нём рассказать? – спросила через силу Мелена.

Хотелось не слушать о Данияре, не видеть его, не помогать. А может даже и просто придушить его. Злость не уходила, как это обычно бывало. И Мелена не понимала, на кого сильнее злилась. И это тоже досаждало. Все мысли и чувства переплетались в уродливом и большом узле, который внутри всё перетягивал и вытеснял. И ей хотелось что-то сделать.