Текст книги "Золотые нити сердца"

Автор книги: Анна Михалевская

сообщить о нарушении

Текущая страница: 2 (всего у книги 21 страниц)

ГЛАВА 4

По большому счету Миа была готова к чудесам, сам факт их существования не удивлял и не вызывал у нее никаких сомнений. Ее скорее удивило бы их отсутствие. Например, девочка упорно не желала соглашаться с тремя вещами: что она умрет, что она проживет несчастливую жизнь, и что какое-то из ее желаний не исполнится. И если для того, чтобы избежать этих недоразумений понадобится чудо, значит, оно должно произойти! Но одно дело рассуждать о чудесах, а совсем другое – самой участвовать в них душой и телом.

С Марком все было иначе. Ни на какие такие чудеса он не рассчитывал, не думал о них, и, более того, всегда исключал из разряда того, что с ним, Марком, может случиться. Поэтому он все еще находился в лихорадочном поиске «логического» объяснения этим нелепицам, происходящим вокруг него последние полчаса, час… Марк уже не мог определить и этого. Время, казалось, изменило свой ход, а его наручные часы служили теперь лишь украшением левого запястья – они остановились еще когда он шел за Миа по площади Сен.

Теперь он злился на себя, что не отправился домой тотчас же, как проводил Миа, да еще и оглянулся напоследок. И уже не смог больше никуда двинуться. Тоненькая фигурка Миа выглядела такой беззащитной и хрупкой, что, казалось, если он перестанет смотреть, то она исчезнет вовсе, и Марк ее больше никогда не увидит. Первая дурацкая мысль, которая привела вот к каким последствиям… Но судя по тому, что происходило сейчас, его предчувствие было оправдано. Тогда же он просто решил не переставать на нее смотреть, дождался пока девочка снова выйдет из дома и шел по пятам, шел прямиком до этого странного места.

Он раньше никогда не преследовал Миа, но сегодня вечером это показалось мальчику очень важным. Если уж чего-то ему и не стоило делать с самого начала, так это влюбляться в нее. Но на что была бы похожа тогда его жизнь? Марк не мог похвастаться ни закадычными друзьями, ни настоящими увлечениями, ни большой семьей. Мальчика воспитывал дедушка – родители погибли в автокатастрофе, когда он был еще совсем маленьким, и дед старался изо всех сил, но заполнить пустоту в душе Марка так и не сумел. Марк рос замкнутым и необщительным, но однажды впустил Миа в свою жизнь – целиком и безоговорочно, будто по-другому и быть не могло. А потом Марк влюбился. Знал, что вряд ли Миа разделит его чувства, но на всякий случай был рядом. Был рядом, как и сейчас. Не был с ней, но был рядом. Такая вот логика…

– Не надоело еще стоять? – приятный голос, знакомый для Миа, неожиданный для Марка.

– Располагайтесь, мои юные гости. Смелее! – подбодрила друзей незнакомка.

Сегодня она была одета в светло-голубые свободные брюки и такого же цвета облегающий свитер. Русые волосы гладко зачесаны и собраны на затылке. Теперь Миа могла рассмотреть ее лицо – каким же красивым оно было! Гордые изгибы бровей над яркими цвета неба глазами, светлая, почти прозрачная кожа, губы с чуть приподнятыми кверху уголками – все черты такие милые и знакомые, что Миа вдруг подумала: «Ах, если бы это была моя мама!» Или ей вдруг показалось, что незнакомка в каком-то смысле действительно была ее мамой.

Тем временем дети уже сидели в мягких креслах цвета топленого молока – каждый устроился в своем как на маленьком троне – и ждали, что же произойдет дальше.

– Меня зовут Аль, – представилась незнакомка, которая только что перестала быть таковой.

– Миа, – девочка чуть кивнула. И так как Марк молчал, внимательно рассматривая свои туфли, ей не оставалось ничего другого, как представить его тоже. – А это Марк, мой друг. У нас ведь было два билета, – будто оправдываясь, добавила она.

Марк неуверенно улыбнулся, но почему-то так и не поднял глаза на Аль. Аль, казалось, не замечала такого его поведения, и нисколько не беспокоилась по этому поводу.

– Ну что ж, я вижу, вы оба уже умеете принимать важные решения. А это было САМЫМ важным в вашей жизни!

– Но я… – начал было возражать Марк, однако Аль закончила фразу сама:

– Не принимал никаких решений, хочешь сказать? Насчет кино не принимал, верно. А вот, что последуешь за Миа повсюду, однажды решил.

Марк, порывавшийся было сначала возразить, должен был признать все же, что Аль права.

– А что же решила я? Мое решение тоже было не про кино??? – Миа очень нравилось, когда ей объясняли значение ее же собственных поступков.

– Твое как раз было про кино, – Аль широко улыбнулась и пояснила, – ты всегда хотела попасть в свои любимые истории, и тебе всегда было жаль уходить из кинотеатра, когда в зале включали свет.

Миа ничего не ответила. Ей, как и Марку, тоже поначалу хотелось что-то возразить. Вот только что? Да и зачем?

И Миа все же кивнула в знак подтверждения догадки Аль, если это вообще было догадкой.

– То, что вы здесь – это большая удача, но и серьезное испытание одновременно. Отсюда вы выйдете только победителями, или не выйдете вообще. – Глаза Аль сверкнули стальным блеском, но лишь на мгновение. – Запоминайте мои слова, они вам потом пригодятся!

Миа и Марк, казалось, утонули в мягких подушках обволакивающих кресел. Их испуганные лица стали совсем детскими – в этот миг оба почти пожалели, что вообще принимали когда-либо какие-то решения, не говоря уже о важных. Ни на какие такие испытания они, честно говоря, не рассчитывали, но уже очень хорошо понимали, что вряд ли с ними через пять минут распрощаются, и они как ни в чем ни бывало снова пройдут по знакомой площади Сен.

Аль тем временем начала свой рассказ. Она говорила спокойным ровным голосом. Но что она говорила! Миа даже подумала, что если рассказать такое своим подругам, утром окатившим ее ледяным презрением, то сейчас бы они преисполнились к ней сочувствием. Но девочке к этому было не привыкать. Часто ее планы и идеи выглядели для других сумасшедшими и невыполнимыми. Окруженная насмешливыми улыбками, она и сама, бывало, переставала в них верить. А вот теперь, теперь ей было страшно и радостно одновременно – теперь она могла с чистой совестью сказать: «и все-таки она вертится!» Ее Земля, которую она изобрела, открыла, на которой жила – со всеми до недавних пор ей одной известными законами и правилами – вовсю вертелась в этой неестественно пастельной комнате в присутствии загадочной Аль.

И вот что она рассказала:

…Мир, в котором вы привыкли жить, выглядит очень настоящим – и школа, и друзья, и учителя, ваши родители и воскресные вечера – все ОЧЕНЬ реально. Но есть и мир, вернее даже миры, о которых вы не знаете, а скорее не помните. И они такие же настоящие, как и ваш. Многие миры довольно опасны – там люди охотятся на людей, и никто наверняка не может сказать, не получит ли он вскоре полю в лоб от лучшего друга; некоторые опасны забвением – ваш как раз из этого числа – тут людям свойственно забывать, кто они есть, и лишь с болью смерти вспоминать об этом. Есть места во Вселенной, которые выглядят очень красочно, но вам никогда не выбраться оттуда без помощи извне, так называемые застревающие миры – побывавшие там еще несколько поколений страдают сильнейшей ленью. Можно попасть и в высшие миры, если захотеть, но там нужно мало делать и много думать – не все на такое способны, поэтому о них пока умолчим.

Однако есть нечто, лежащее за пределами бесконечных вселенных и одновременно принадлежащее каждой из них – это Золотые Нити Сердца. Некоторые люди могут чувствовать их, но никто и никогда не сможет их увидеть. Так решили зальи, хранители Золотых Нитей. Последние, как и положено любым нитям, соединяют миры гигантскими стежками; через них, например, в ваш мир приходят необычные волшебные истории; кажется, вы называете их сказками? Соседние вселенные получат по этому же каналу историю про вашу жизнь, которая для них будет выглядеть не менее удивительной…

И тут мы подходим к самому главному. Все дело в зальях, хранителях. Эти существа вполне реальные, такие как мы с вами. Но только в своем мире, в мире Ангарон. Пока вы живете здесь – зальи вас беспокоить не будут, но стоит только вам начать путешествия по соседним – вы неминуемо попадете в их власть. Они не плохие и не хорошие, они просто делают свое дело. Любое путешествие между мирами лежит через Ангарон – так уж все устроено – там вы должны пройти проверку на готовность увидеть новое. Если вы не готовы, зальи в лучшем случае вышвырнут вас обратно домой. Отделаетесь лишь продолжительным испугом. В худшем – останетесь в их заложниках и скоро, вероятно, умрете, так как Ангарон мало пригоден для жизни человека.

Но есть исключение и в этом правиле. Раз в семнадцать миллионов лет и девять месяцев рождаются существа, которые могут скользить по Золотым Нитям и без разрешения залий. Не боги, не ангелы, не духи, внешне мало отличные от своих собратьев, они обладают таким редким качеством. И, как правило, у таких существ есть выбор. К ним приходят посланники и рассказывают то, что я сейчас рассказываю вам. Им предлагают возможность уйти в любой мир, самый фантастический, какой они только захотят (благо у вселенной нет недостатка в разнообразии), но там они должны кое-что сделать. Если у них не получится, то они потеряют свой исключительный дар и зальи их уничтожат в мгновение ока, даже быстрее…

Рассказ Аль закончился. Дети понимали, что они должны дать ответ. Формально у них был выбор, или какое-то его слабое подобие, но фактически все присутствующие знали, что где-то очень далеко и давно все уже решено за них. Каким бы страшным не было задуманное путешествие, но отказ от него смахивал на предательство, позорное и недопустимое, особенно для детей, которые еще не научились мыслить полутонами взрослых.

И Миа решилась:

– Мы согласны, – не сказала, прошептала она.

– Да, мы согласны… – будто эхо повторил Марк.

– Вы все еще можете уйти… Но не уйдете, я вижу это! – голос Аль звучал даже весело, как будто она говорила про прогулку в парк или посещение каруселей. – Напоследок несколько подробностей: через пару минут за вами придет Ше, и скоро вы окажетесь в новом мире. Ты давно его выбрала, Миа, и мы знаем твой выбор!

И действительно, Миа так часто представляла себя там, что ошибки быть не могло. Иногда ей казалось, что она родом оттуда, из того, придуманного мира, а сюда забрела не помнит как и осталась здесь не знает почему. Иногда, наталкиваясь в книгах на его описание, или узнавая в фильмах его обстановку, она плакала оттого, что не может вернуться туда, не знает как это сделать, и, возможно, не узнает никогда!

– Марк, дорогой мой, тебя ждет сюрприз! Ты последуешь за Миа, сомнений быть не может. Но встретитесь вы не сразу. Будь готов к этому!

Аль подошла к Марку, и внимательно посмотрела ему в глаза. Марк, казалось, был где-то далеко. Более того – он и выглядел по-другому! Замкнутый в себе, сутулящийся, угловатый подросток вдруг превратился в мужчину с отважным лицом. Спокойным и отважным. Да, он действительно сделал свой выбор, когда последовал за Миа в это странное место. Он хотел быть с ней рядом. И если ее не будет здесь, то зачем ему этот мир? В тринадцать лет все случается только раз и навсегда, и именно этот раз и есть последний. Он не верил, что Миа можно кем-то или чем-то заменить. Так какая разница, в каком именно мире он найдет ее или окончательно потеряет???

– Я согласен, конечно! – и чуть тише, как будто говорил самому себе, – Я смогу, обещаю, у меня получится!

Аль кивнула и без предупреждения исчезла. Да, да, именно исчезла. Вот сейчас она была здесь, рядом, и в следующий миг ее не стало. Одновременно с ее исчезновением на столик приземлился сложенный в несколько раз листик в клеточку, будто только что вырванный из обычной школьной тетрадки. Миа развернула его, и к своему удивлению обнаружила, что лист был совершенно чист.

Дети недоуменно переглянулись, но даже и слова не успели сказать, как в дверь вежливо постучали. Миа машинально сунула листик в карман, в этот же миг дверь сама собой отворилась и они увидели Ше, на сей раз одетого в костюм дворецкого. На его голове, однако, красовался совершенно неуместный разноцветный клоунский колпак. Ше подчеркнуто церемонно поклонился, важно поджал губы и жестом предложил детям следовать за ним. Клоуну действительно удалось почти полностью «переродиться» в дворецкого (за исключением выдающего его с головой – в прямом смысле слова – колпака), и это выглядело бы смешно, если бы Марк и Миа были в настроении смеяться.

Они вновь следовали за Ше по бесконечному залу меняющихся узоров. Только если в начале пути калейдоскоп окружающих их рисунков был апельсиново-желтых тонов, то теперь они продвигались по синему полу, обходили синие колонны, со стен на них смотрели чудо-существа пронзительно синими глазами. И эта синева грозила перерасти в фиолет, а фиолет и вовсе в темноту в самые ближайшие десять шагов.

– Уважаемые дамы и господа, берегите ноги! – начало фразы у Ше получилось произнести в довольно приличном и даже где-то подобострастном тоне, но ее окончание он уже выкрикнул голосом пьяного грузчика. И вместе с этим забавно подпрыгнул вверх, поджав под себя ноги и расправив руки, будто так и собирался планировать на корточках в полуметре от пола всю оставшуюся жизнь.

Не успели дети открыть рот, чтобы задать свой любимый вопрос «зачем», как они уже копировали движения Ше, полностью отдаваясь ощущению полета.

Все втроем одновременно выпрямились на ногах, наклонились вперед и стали похожи на лыжников, мчащихся по невидимой снежной горе. Они летели в темноте навстречу такой же темноте, и их головы были пусты, а глаза широко открыты. Был ли виноват в этом ужас или восторг – автору остается неизвестным.

Последнее, что увидел Марк в их сумасшедшем полете – это удивительно красивую взрослую Миа в ярком солнечном свете, странно контрастном окружающей тьме. Она улыбалась Марку и что-то говорила ему, но что именно, он не расслышал.

ГЛАВА 5

– Мисс Мэрилин, мисс Мэрилин, ну где же Вы???

Миа ясно слышала этот голос сквозь пелену тумана, застилавшего ее глаза и сознание тоже. Сначала она воспринимала его как досадную помеху ее плавному покачиванию на волнах забытья. Потом появился странный вопрос: кто такая Мэрилин, и почему ее так долго зовут? Прошло еще несколько минут, прежде чем она осознала, что речь идет о ней.

Наконец-то Миа открыла глаза и сделала глубокий вдох. Ее укрывало синее-пресинее небо, пожалуй, чуть более яркое, чем то, к которому она привыкла. И лежала она в стоге сена. Сладко пахнущем и очень приятном, но совершенно обычном. Пожалуй, ошибки не было. Аль действительно знала, куда она должна попасть.

Миа осторожно попыталась сесть. После такого путешествия ей было немного не по себе – одолевала странная слабость, да и тело плохо слушалось. Вскоре причина стала ясна – у Миа было новое тело! Очень похожее на прежнее, но заметно повзрослевшее. Худенькая девочка с озорным лицом приобрела довольно аппетитные формы! И все это за какие-то десять минут безумного полета! Если бы так могли все, то пластические хирурги остались бы без работы. Но, к радости последних, все так не могли. Ну что ж, в приключениях, кроме рисков, несомненно были и приятные стороны!

Девушка с интересом рассматривала новую себя. На ней красовалось длинное платье с пышными юбками и глубоким вырезом. Платье цвета неба очень шло ее загорелой коже. Прикоснулась к волосам – они были уложены в замысловатую прическу. Наверное, смотрелось симпатично!

Миа была бы почти довольна своим «рождением» в новом мире, если… если бы не это одиночество. Впрочем, как и везде… От таких мыслей сердце сжалось. Что же сталось с Марком? Обычно быстро надоедавший ей воздыхатель теперь оказался единственной константой, – страшно подумать, что и с ним что-то могло случиться. Кроме того, Марк повел себя на удивление мужественно. Ведь у него ничего в жизни не было, кроме объективной логики, да и с той все же пришлось попрощаться. И помчаться неизвестно куда вслед за Миа. Только для того, чтобы быть с ней рядом. Даже не быть, а иметь возможность когда-то потом быть с ней рядом. Пока лишь возможность – Миа чувствовала, что до их встречи с Марком пройдет еще много дней.

– Мисс Мэрилин!!! – голос раздался совсем рядом, и молодая девушка поспешила подняться на ноги, чтобы достойно встретить своего первого знакомого в новом мире.

Этим первым знакомым, а точнее совсем незнакомым, оказался молодой человек с глупой, но искренней улыбкой. Он был одет в простую добротную одежду, и лицо у него было таким же – простым и добротным. Как будто Бог, работая над ним, задумался о чем-то приятном и забыл добавить окончательный штрих.

– Мисс Мэрилин, рад Вас видеть! – житель нового мира, судя по всему хорошо ее знавший, слегка поклонился, и после того, как с недолгими церемониями было покончено, принялся без умолку тараторить, – Сильвио знает, где искать мисс Мэрилин! Вы ему только скажите, и он сразу ее отыщет! Мисс Мэрилин никуда от него не скроется! Вот и сейчас, когда мне миссис Чилия сказала «ступай, приведи юную мисс», я знал, куда мне идти. И еще миссис Чилия добавила, что мисс Мэрилин все ждут (как всегда ждут!) и очень невежливо с ее стороны вновь опаздывать…

Сильвио так бы еще долго рассказывал о какой-то строгой миссис Чилии, если бы Миа не прервала его болтовню очевидным, но неожиданным для молодого человека предложением:

– Так чего же мы ждем, Сильвио, пойдем к ним!

Девушка решительно направилась… только вот куда? Этого она не знала. Миа просто шла по направлению к большому дому. Смешно, конечно, но дом ей тогда напомнил небывалых размеров пряник, испеченный к какому-то празднику исполинским печником. Таким он был белым, чопорным, аккуратным, и даже вкусным на первый взгляд!

Она легко поднялась на крыльцо, немного постояла перед закрытой дверью, удивительно похожей на другую – из переулка Лонгвэй. На этот раз девушка не стала звонить в колокольчик, а просто легонько толкнула незапертую дверь, за которой, по словам Сильвио ее давно уже все ждали.

ГЛАВА 6

Миссис Чилия была строгой матроной в возрасте и в достатке. Ее муж когда-то давно погиб в войне за независимость (кого от кого она точно не помнила) и оставил Чилию самостоятельно разбираться с их двумя дочерьми и другими скучными вопросами повседневной жизни.

Однако Миссис Чилия вскоре смирилась с неизбежным и стала с энтузиазмом заправлять большим домом и вести хозяйство. У них появилась целая армия слуг – рабочих, гувернанток, кухарок, прачек, обслуживающих ее семью и бесконечную вереницу гостей тоже. Да, да, миссис Чилия очень любила гостей, или другими словами – боялась тишины – поэтому она радостно привечала всех, кого мог вместить их дом.

Откуда взялся капитал, необходимый для всей этой роскошной жизни, оставалось неизвестным. Миссис Чилия никогда не заводила разговоров на эту тему, да и окружающих скорее интересовали уютные комнаты, безмятежный отдых и вкусная еда, чем какие-то там причинно-следственные связи. Да и кому, скажите, нужно думать над закономерностями возникновения чего-то хорошего, если оно и так уже есть?

Дочери миссис Чилии росли сами по себе. Конечно же, у них были лучшие гувернантки и самые красивые платья, но чего-то очень важного им все же не хватало. Ариэль и Мэрилин, погодки, внешне очень похожие, характерами были так далеки друг от друга, что у их матери иногда возникало навязчивое желание «перемешать» дочерей и превратить в одного «нормального» по ее мнению человека.

Ариэль, младшая из сестер, постоянно находилась в движении – и если она не могла сейчас же реализовать только что придуманный план (надо отдать ей должное – такое случалось очень редко!), в ее голове уже зрел новый, намного более интересный замысел.

Мэрилин, внешне спокойная и собранная, почти не доставляла хлопот своей матери. Вот только иногда миссис Чилии трудно было выдерживать взгляд своей старшей дочери, – она не могла в равной степени ни объяснить, ни просто привыкнуть к его существованию… Из всего этого миссис Чилия делала вывод, что всегда исполнительная Мэрилин – большая обманщица, и никогда ей, разумной и практичной женщине не разобраться в мыслях, скрытых за непроницаемой завесой серых спокойных глаз. Даже если Мэрилин все подробно ей объяснит и расскажет, даже если повторит несколько раз – все равно скроет что-то важное, даже не скроет, а скажет вскользь, и мисс Чилия сойдет с ума и так не поймет своего странного ребенка.

Несмотря на разность характеров, Ариэль и Мэрилин были очень дружны – они доверяли друг другу свои самые важные секреты и строили самые грандиозные совместные планы. Ариэль обычно была зачинщицей таких событий, как розыгрыш занудной тетушки Эмили с фейерверками из-под подушек и прочими неожиданностями, или переворотов на кухне, когда соль пересыпалась на место сахара и мука мешалась с манкой. Мэрилин не останавливала сестру в таких ее благородных порывах, иногда даже давала несколько дельных советов, как поинтересней все обустроить, но никогда не участвовала в этом сама. Роль стороннего наблюдателя ей была куда более интересна. Природа вокруг куда более разнообразна, чем развлечения, которые могут себе выдумать люди. А набегающие на гладкую полосу прибоя волны куда более непредсказуемы, чем проделки Ариэль.