Текст книги "Золотые нити сердца"

Автор книги: Анна Михалевская

сообщить о нарушении

Текущая страница: 19 (всего у книги 21 страниц)

ГЛАВА 42

В отличие от повеселевших пленников Вневременья Ягла, Марк и Тэнг не могли похвастаться хорошим настроением. Каждый шаг пути давался с трудом, любая искорка надежды казалась наведенной галлюцинацией. Пещера больше не радовала путников разнообразием – все те же мрачные скользские стены, сырость, лабиринты туннелей. Правда, откуда-то сверху игнорируя все ожидания здравого смысла так и продолжал пробиваться хоть и тусклый, но настоящий солнечный свет.

Разделенные неудачами, путешественники отгородились друг от друга, и сразу приобрели в свое пользование каждый по несчастливому герметичному миру. Ягле нестерпимо хотелось вернуться обратно, к тому входу в пещеру, и никогда в нее не входить. Ну неужели нельзя было тогда повернуть домой, и просто заботиться о Юме, пусть даже под надзором Враски? Марк рвался только вперед – побыстрее завершить, доделать, что требовалось, и отправиться искать Миа. В какую сторону бежать, и что делать – не важно, лишь бы не стоять на месте. Тэнгу хватало терпения подумать и даже сделать выводы, но ему было все равно. Он потерял то, что уже никогда не найдет – веру и любовь, и теперь не имело никакого значения, где он проведет остаток своих лет – в правом или левом крыле этой необъятной пещеры.

Тут бы Зервану и явиться во всей своей красе и растащить троих в разные углы Вневременья. И работа бы нашлась каждому – а хоть и траву с небом раскрасить! Но великому и всемогущему кандидату во властелины мира было не до этого. Расстроенный и обескураженный Зерван терял свой стратегический гений. Злость закипала и шипела в нем, как плохое масло; его внешний облик менялся, то переходя все мыслимые границы, то сжимаясь до размеров червяка. Наконец Зерван остановился на какой-то отвратительного вида рептилии с маленькими тупыми глазками и лязгающей пастью. В таком виде он плюхнулся в сразу же подросшее кожаное кресло и глубоко задумался.

Все, кто могли ему помочь, либо сбежали – ну и пусть, он усмехнулся, подумав об Ир-Даре, его побег был ценнее, чем сотни донесений, либо захвачены им в плен, и теперь бесполезны… Одна недостижимая Враска гуляет где-то на грани, обманщица, но ловка же! Откуда ей было известно, но знала она, что Зерван в ее дикий мир ни ногой, вот и творила, что хотела! Но и ей недолго осталось… не хотелось ему посылать туда Толстяка и Брюнета, мелочные неуклюжие людишки, все сделают наперекосяк, но пусть, пусть учатся работать… И как он сам вообще попал сюда? Зерван не помнил. И это было самое неприятное во всей истории.

Он очнулся в этих промозглых пещерах с совершенно чистой памятью и множеством неприменимых здесь знаний. К концу второго дня интуитивно нашел выход во Вневременье и больше уже не возвращался в пещеры, зачем? Он помнил, что пустота – это единственная ценность, потому что ее еще можно наполнить, в том числе и собой. И Зерван с усердием принялся за дело. Вскоре к нему пришли светящиеся люди и предупредили, он не послушался, и его предупредили еще раз. Он только больше разозился – они говорили с ним так, будто знали, кто он, и потешались над его забывчивостью! Мог многое, а вспомнить о себе не смог! Тогда его ограничили и посадили в эту пустую клетку, – мол эксперементируй, но отдельно от нас. И это презрение было самым оскорбительным!

Зерван уставился в одно из странных окон, которые он захватил еще уходя из пещеры. Окна были плоские – задняя сторона прикрыта листом из однородного материала, а спереди они выходили на несколько зал пещеры, а в некоторых и вовсе светились другие миры. У Зервана в голове всплывало незнакомое слово «экраны», но это ему ни о чем не говорило, и он предпочитал называть их все же окнами. Иногда удавалось «открыть» новое окно в жизнь тех людей, которые больше всего интересовали Зервана, иногда окна сами закрывались, а некоторые и вовсе были непригодны, показывая лишь слабую рябь. Чего больше всего хотел Зерван – подсматривать за светящимися людьми, у него не получилось, но вот шпионить за Враской не составляло большого труда.

Он знал, что она каждый день навещает ребенка, знал, в какое время, и уже свыкся с определенным ритмом жизни своих подопытных. А сейчас там было что-то не так. Он не видел ничего из ряда вон выходящего, но чувствовал, что что-то изменилось. И женщины за окном вели себя беспокойно. Это могло быть в одном случае – появился кто-то третий, и этот третий был под защитой светящихся людей – его, как и их он увидеть не смог.

Уф, Зервану показалось, что он немного успокоился, ну что ж, это и к лучшему, ждать долго было опасно, и он отдал приказ Толстяку и Брюнету. А тем в свою очередь понадобилось проверить всего несколько дверей, прежде чем нырнуть в нужную.

В это же время Марк остановился и помотал головой. Истерическое желание бежать вперед, пока не упадешь, наконец-то прошло; окружающий мир снова стал его интересовать. Вовремя же он опомнился! Он почти потерял друзей из вида! Ягла плелась где-то позади – очень злая и расстроенная. Тэнг вообще куда-то пропал.

В два прыжка преодолев расстояние между ним и Яглой, он схватил ее и что было мочи встряхнул – уговаривать и увещевать вышло бы слишком долго. Это подействовало, и Ягла глянула на него уже вполне осмысленными глазами. Он крепко взял ее за руку и увлек за собой на поиски Тэнга.

«Что же это за чертова пещера, где ты не принадлежишь сам себе, и думаешь, что идешь, а на самом деле топчешься на одном месте!» – на бегу бубнил себе под нос Марк, чтобы не сойти с ума. Тэнга нигде не было видно. Кажется, они его потеряли!

«А мне всего тринадцать лет – снова подумал Марк, – и зачем такое на мою голову, что я вообще здесь делаю?» Ответы остались без вопроса, не помогли даже мысли о Миа.

– Стой! Марк! – подала голос Ягла, и Марк не стал спорить. Он был рад хоть какому-то предлогу, чтобы прекратить этот бессмысленный бег.

– Тэнг ушел, он что-то вложил мне в руку, я сразу не поняла… забыла…

Марк не дослушал и выхватил белый клочок бумаги из рук Яглы. И где же его хорошие манеры и вежливость? Он никогда бы не позволил себе так обращаться с девочками… девушками… ох, нет, он запутался окончательно.

«… я больше не могу обманывать себя, это бесмыссленно, я должен вернуться и все рассказать Враске, воронка оказалась недалеко… ваш Тэнг»

Ну вот, теперь он остался без друга, единственного, наверное, в своей жизни… Нет, сейчас не время горевать – прервал сам себя Марк, – мы его обязательно найдем!

– Вспомни, где именно он отдал тебе записку! Это важно! – Марк почти кричал, но Ягла не обиделась.

– Вон за тем поворотом – неожиданно четко ответила девушка, – Мы пошли сюда, а он в соседний тоннель.

– Так почему же ты ничего не сказала?

– Я… мне было как-то все равно…

Марк промолчал, потому что вспомнил, что какие-то три минуты назад ему тоже было все равно. Он всегда в жизни боялся неудачи, но оказывается, надо было бояться безразличия.

Тем временем они уже дошли до развилки – если Ягла что-то не напутала, и Тэнг каким-то немыслимым образом не убежал вперед по их дороге, то он действительно мог уйти только через этот тоннель. Сам тоннель казался посветлее и потеплее, и естественным желанием любого человека было бы заглянуть туда ну хоть не надолго – да, Марк мог понять своего друга, сбежавшего от их скучной компании.

И вот они уже сами шли по тоннелю, впервые за долгое время чувствуя облегчение, которое неизменно испытывает путник, увидивший знакомые кроны деревьев на подходе к своему родному городу. Они просто шли и молчали, слишком уставшие от плохих сюрпризов, чтобы еще что-то обсуждать, проникшиеся странным доверием к своей новой дороге.

И очень скоро белым блеском их встретил хрустальный грот. Да, Тэнг пришел именно сюда, это было ясно. Успел вернуться, вручить Ягле записку и воспользоваться воронкой… слишком быстро! Или, напротив, шли они слишком медленно… но все же он не должен был сильно отдалиться, и если найти воронку, они еще успеют его нагнать…

Так думал Марк, старательно обходя сталагмиты и поглядывая по сторонам, чтобы ненароком не пропустить воронку, или возможно знак, который им мог оставить здесь Тэнг. Он не сразу понял, что Яглы рядом с ним нет, а когда осознал это, внутри будто что-то оборвалось, и он заспешил вперед, кляня и ненавидя все эти ненормальные миры, где ни одно правило не работало больше пяти минут.

Ягла стояла, опершись спиной на то ли накапавшую сверху, то ли наросшую снизу ледяную колонну, глаза удивленные и испуганные смотрели куда-то сквозь Марка. Марк обернулся назад и тоже замер. В глубине грота за его спиной блестела и переливалась всеми цветами радуги похожая на яйцо капсула, и будто в испорченном проекторе на нее накладывался еще один кадр. И чем больше он смотрел на тот другой кадр, тем сильнее желал наконец-то проснуться от дурного сна, слишком долгого тяжелого сна…

ГЛАВА 43

Сильвио махнул рукой и сестры вышли из комнаты Мэрилин в пустоту. Из поваренка получился неплохой заговорщик, и они со спокойной душой доверяли ему самую ответственную работу. Ариэль, например, была уверена, что точки дверей в пустоте, не различимые обычному глазу, он запомнит лучше их двоих с Мэрилин вместе взятых. Так и произошло. Девушки просчитали безопасный для прогулок час, и Сильвио вызвался проверить, как работают двери. С первого же раза он нашел ручку, и дверь открылась. Поваренок туда только заглянул, и, недовольно поморщившись, сразу же закрыл. Как потом выяснилось, это были окрестности замка Джо. Возвращаться туда явно не хотелось. Еще несколько попыток Сильвио увенчались успехом, и девушки поздравили первооткрывателя с победой!

Ариэль не верила, что сразу попадет в город залий, но все же надеялась на лучшее. Она внутренне настроилась на их мир, Сильвио же пошел вперед искать двери. Он открывал и закрывал их одну за другой, но за каждой был лишь ветер и пустота.

– Зерван издевается над нами! – шепотом сказала Мэрилин.

Ариэль была с ней согласна. Но обратно возвращаться она не собиралась. И предупреждал же ее Даниэль о чем-то, связанным с обратной дорогой, но так до конца и не успел все сказать… Что же это могло быть? Как Ариэль не старалась, ничего путного в голову ей так и не пришло.

А тем временем Сильвио продолжал свои поиски. Мэрилин заметно нервничала. Вдруг ей стало очень беспокойно за Альтара, и она уже было начала злиться на Сильвио, на Ариэль, на саму себя… И чтобы процесс пошел скорее, она принялась тоже открывать и закрывать двери – благо найти их оказалось не так уж и трудно! Ариэль молча плелась за ними и слушала, как хлопает ветер. Она смотрела впереди себя невидящими глазами, и все пыталась разгадать загадку Даниэля. Машинально подражая движениям других, она тоже потянула за какую-то ручку, и уже было собиралась так же бездумно захлопнуть дверь, как вдруг поняла, что что-то изменилось.

И точно, не было звука ветра! Только слабый аромат цветов уже знакомых Ариэль деревьев! Девушка быстро заглянула за дверь – да, без сомнения, это была земля залий! Как же она раньше не догадалась! Только она сама и могла найти и открыть нужную дверь!

– Сюда! – крикнула она друзьям, – я нашла!

Они подбежали к ней, но так и замерли на пороге. Пустота вокруг ожила, она стала набирать краски и приобретать очертания.

«Не успели!» – как-то обреченно подумала Ариэль не в силах двинуться с места. А Мэрилин, напротив, было не остановить. Она все бежала и бежала, пока сама не стала частью ожившей пустоты.

ГЛАВА 44

Зерван степенно прошествовал к заветной двери с золотыми украшениями, любовно погладил витражи из цветного стекла, немного отступил, полюбовался тонкостью работы дверных дел мастера, и взялся за ручку.

Но потом решил не спешить. Если уж идти к конкурентам, то при полном параде! А то, что через эту дверь он попадет именно к ним, сомнений у Зервана не было. В конце концов, все получилось как нельзя более удобно. И Зерван намеревался воспользоваться этим шансом. Светящиеся люди – тоже не боги – они могли его изолировать, но только не ограничить свободу воли. И он сразу догадался, что обязательно должна быть лазейка, лазейка, которая позволит ему осуществить свои планы. Однажды из тайников своей памяти он выудил информацию, что ему нужен ребенок, и начал свою охоту. По дороге Зерван придумал историю про то, что воспитает из него принца. Гм, тогда бы он отпраздновал полную победу, но главное все же было не в этом. Голос внутри говорил ему, что ребенок покажет путь на свободу, и он даже не сообразил сразу, что это случится так быстро. Он еще и не держал человеческого отпрыска на руках, а его импульсивный родитель уже позаботился о том, чтобы Зерван не заблудился. И стоит ему только туда попасть, как… Что он сделает потом, Зерван еще не придумал. Он вдохнет воздух свободы и начнет творить! Возможно, миролюбиво пообщается с занудными старейшинами, если те его встретят. Наверняка встретят, не смогут же они пропустить такой визит! Он не сомневался в том, что его не отошлют обратно, снова изолировав от всего мира – раз смог вырваться внаружу единожды, значит разгадал секрет, понял смысл! Что и требовалось доказать! К тому времени по его следам подоспеют помощнички… мда, с ребенком на руках он будет просто непобедим!

Так, осталось подобрать костюмчик. Свободные белые одежды, длинные волосы, борода, ореол над головой – пожалуй, будет выглядеть слишком пафосно… Черный фрак, белая рубашка, бабочка, зализанные волосы, лукавые глаза, копыта… хвост – гм… нет уж, грубовато. А может… Зерван фантазировал, примеряя на себя то внешность полуголого индуса с обвисшими ушами и улыбкой Монны Лизы, то свирепого ацтекского вождя с короной из перьев какаду. В зеркале мелькали важные мужи, разодетые в пышные воротники, цветные панталоны и смешные башмаки с бантами, и румяные купцы, и удалые молодцы косой сажени в плечах, однажды даже зарделась премиленькая девушка с хрустальной деадемой на голове, но тут же уступила место суровому викингу в рогатом шлеме… Образы менялись, а Зерван все никак не мог остановиться. Наконец, он возродился во плоти и крови существа с собачьей головой, да таким и остался. Выглядел он теперь внушительно, если не сказать страшно, тело было крепким, голова при случае могла и покусать – Зервана все устраивало!

Ничто не держало Властелина Пустоты в его просторной темнице, и он с радостью толкнул дверь.

* * *

Толстяк старательно перебирал маленькими ножками – то ли бежал, то ли катился, пытаясь не отставать от спокойно отмеряющего свой шаг Брюнета. Они не смотрели по сторонам – окружающие виды их мало интересовали. Хотя они сами наверняка должны были бы если и не вызвать интерес, то по крайней мере ввести в некоторую оторопь любого проходящего мимо. Оба в нелепых помятых шляпах, странных узких брюках – на каждом колене по огромной заплате, у Брюнета оба башмака зияли открытой «пастью», у Толстяка – бережно перевязаны разноцветными ленточками, застегнутые как попало пуговицы на их куцых сюртучках дополняли картину. Однако оценить неординарность их внешнего вида было некому.

Парочка уверенно двигалась по лесной тропинке, будто совершали они такую прогулку каждый вечер перед сном. Так же бодро они прошагали Пирамиду, которой тоже не посчастливилось попасть в круг их интересов, но через несколько десятков шагов замерли на месте.

– А дорога-то закончилась… – ехидно заметил Брюнет, пиная рваным туфлем камешки на тропинке.

– М-да, закончилась… – промямлил Толстяк и весь съежился, будто ожидая, что его сейчас начнут бить.

Но пинков не последовало – Брюнет был слишком занят умозаключениями:

– Так, значит, все-таки закончилась… и где теперь его искать??? Я же говорил, надо было брать карту – у шефа их вон сколько валяется повсюду! А ты – прорвемся, только с пути не сворачивать!

– Так это ж я для бодрости духа такое сказал… – Толстяк снова утопил шею в плечах. – А карты так они все испорчены – ну знаешь, как у нашего бывает – отправишься за королевой, идешь по пунктиру, на всех поворотах аккуратно сворачиваешь, и в искомой точке лягушку находишь, шутник…

– Я тебе дам лягушку, нам ребенок нужен! – Брюнет потихоньку закипал. – А этот шутник, и тебя в упыря превратить не прочь, если обстоятельства к тому сложатся. Откуда, думаешь, у него армия серых тварей взялась!

– Ох, и правда! Плохи наши дела! – и Толстяк скривил лицо, выдавив откуда-то из недр своего существа скупую слезу.

Брюнет, успокоившись, внимательно на него посмотрел и серьезно сказал:

– Неплохо… еще немного порепетировать и можно милостыню просить, но Его этим не возьмешь, дурак ты безмозглый…

Последние слова были сказаны уже почти нежно. Вдвоем они опустились на траву и замолчали. Трудно сказать, чем были заняты их головы в это время, но через полчаса Брюнет объявил, что выход есть!

ГЛАВА 45

Враска не могла найти себе места. С тех пор, как она спрятала Юма у Фэнны, каждая ночь ей давалась с большим трудом. Испытанное вначале облегчение быстро растаяло, уступив место глухой тревоге и еще, пожалуй, раскаянию. Новое и непонятное это чувство выворачивало ее наизнанку и лишало былой самоуверенности. Теперь ее воровство не казалось такой уж блестящей идеей, в конце концов, она очутилась между двух огней. Зерван обязательно явится за добычей, если только старейшины не подошлют своих людей, чтобы опередить его. А куда было деваться ей? Ее страсти, которыми она так отчаянно пылала раньше, внезапно потухли, и из едва остывших углей полезли полчища страхов. И тут Враска оказалась бессильна. Ни один внешний враг не мог сравниться по силе с ее кровожадным внутренним миром, и что могло быть глупее, чем бороться с самой собой?

Такой соблазнительный трон на вершине горы, о котором она давно грезила в своих снах, казался ей сейчас сидячей могилой, олицетворением беспросветного одиночества. Не составляло труда всех ненавидеть и обвинять в своей неудавшейся жизни, но что она знала о себе самой? Ничего, кроме того, что угодила в свои же собственные сети.

Солнце уже давно зашло, а Враска все расхаживала по пустым залам Пирамиды, своей золотой тюрьмы. Время, казалось, намеренно мучает ее – оно замедлило свой ход и устало плелось вслед за хранительницей Пирамиды. Скоро стрелка переползет поближе к двенадцати, и ей станет совсем тошно. Нет, она должна что-то сделать, чтобы остановить этот страшный сон, ставший почему-то ее явью. Она должна что-то сделать… только вот что…

Погруженная в раздумья, Враска и не заметила, как вышла из Пирамиды, и машинально пошла в сторону домика Фэнны. Так же не отдавая себе отчета она старательно обходила редких прохожих, завидя их еще издалека. Прохладный воздух действовал успокаивающе, и Враска постепенно приходила в себя. К тому же она приняла решение, и ей стало намного легче. Может, прежняя Враска сказала бы, что это глупость несусветная, но ей теперешней уже не было дела до мнения той выскочки, которая довела ее до такой жизни.

Итак, она… Стоп! Враска вдруг почувствовала, что что-то изменилось в пространстве. Чье-то незримое присутствие заставило ее оглядеться по сторонам, но, увы – разведка не дала никаких плодов. Тем не менее, ощущение, что за ней следят, не ушло. Это было скверно. Она почти уже приблизилась к дому Фенны, и ей очень не хотелось, чтобы кто-то вмешался именно в тот момент, когда Враска решилась на доброе дело.

Она так и осталась стоять посреди дороги, в который раз прислушиваясь к своим ощущениям, желая убедиться, что на сей раз тревога была ложная. И когда она уже почти уверилась, что причина всему– нервное перенапряжение последних дней, откуда-то сверху послышалось вежливое покашливание.

Враска задрала голову и опешила. Вот только их сейчас не хватало! Крепко прижимаясь к стволу невысокой акации, словно странные гротескные птицы, сидели двое ее хороших знакомых, Брюнет и Толстяк. Они явно не стремились призывать Враску к ответу или совершать насилие, напротив оба выглядели интеллигентно, и даже немного жалко. Но от этого Враске сделалось совсем не по себе – значит, эти двое не сомневались в успехе своего дела, а, значит, она уже его проиграла. Слуги Зервана могли, конечно, просто оказаться беспросветными тупицами, но на это лучше было не надеяться.

– Кхе, кхе, – еще раз прокашлялся Толстяк и выразительно посмотрел на Брюнета.

– Мы собственно хотели поинтересоваться… вопрос крайне важный… где тут можно раздобыть детей, не подскажете? – хорошо поставленным голосом спросил Брюнет.

«Кажется, действительно, безмозглые» – с облегчением подумала Враска. На хитрый трюк все же было не похоже, уж больно лица простецкие у этих остолопов. Хотя, от Зервана…

Но не додумать мысль, не дать достойный вопроса Брюнета ответ, Враска не успела! Странный, ненормальный, не укладывающийся ни в какие рамки этой тихой ночи крик разрезал пополам пространство, и Враска побежала, побежала прямо к дому Фенны, зная, чувствуя, что теперь она действительно опоздала.

Не отставая ни на шаг, за ней рысцой припустили помощники Властелина Пустоты.

– Ну и что же твое гениальное решение? Говорил, если спросить, обязательно ответят! А она убегает! – укоризненно вещал Толстяк на ходу.

– Раньше помогало, отвечали… а теперь мир стал какой-то безразличный, глухой к проблемам ближних своих, – оправдывался Брюнет.

Спотыкаясь на ступеньках, Враска взобралась на крыльцо и распахнула входную дверь. Фигуры Брюнета и Толстяка тут же выросли за ее спиной.

* * *

Альтар терпеливо ждал полуночи. Он выбрал это время для решительных действий не случайно. Немногие знали (но он был среди их числа), что временные воронки наиболее активны в полдень и в полночь. Правда Аль всегда его предостерегала против полуночных путешествий, однако, при его образе жизни без них было не обойтись. Он часто проделывал подобые эксперименты раньше, и отличались они только тем, что неминуемо вели все дороги через Ангарон, но Альтару было к этому не привыкать.

Стало совсем темно, окна домика осветились тусклым огоньком свечи, и оттого он показался единственным источником уюта и тепла в этом диком краю. Где-то далеко пылали костры, раздавалось гиканье местных жителей, так разительно отличавшихся от скучнолицей хозяйки дома.

«Почему же она другая? И пять воронок рядом… совпадение?» – размышлял Альтар, наблюдая за пляшущим в окне огоньком. Почему-то этот вопрос волновал юношу все больше и больше, но время подходило к двенадцати, и странная паника не давала сосредоточиться на нем. В конце концов, Альтару удалось справиться с внутренней дрожью, и свой первый шаг по направлению к заветной двери он сделал уже в состоянии полной боевой готовности.

Прошло не менее получаса с того момента, когда везде погас свет, и Альтар решил, что он уже никого не потревожит своим вторжением. Да и трудно было назвать вторжением бесшумное «просачивание» сквозь полуоткрытую дверь, которая к счастью, не издала ни одного скрипа. Альтар огляделся – он очень хорошо видел в темноте, и то, что он увидел, ему не понравилось. Колыбелька мерно покачивалась, хозяйская же кровать была пуста, и самой хозяйки нигде не было. Вернее, она без сомнения была здесь, но, против всех ожиданий, не спала, а подкарауливала, его, Альтара, где-то в укромном месте. Жаль, что ему не довелось додумать свою мысль о непохожести этой женщины на других до конца, возможно, он был бы более осторожным. Но сейчас размышлять об этом уже некогда – единственное преимущество, которое у него оставалось – это скорость реакции, и он собирался использовать его вовсю. Их многому обучили прежде, чем дать разрешение для таких трудных путешествий, и умения эти были не под силу обычному человеку. Видеть в темноте, двигаться с опережением времени, выполнять сложнейшие акрабатические трюки, даже читать мысли противника, или заживлять раны, если только не задето сердце – после многочасовых тренировок все это оказывалось само собой разумеющимся. Ну что ж, пора!

Альтар прыгнул и одновременно замедлил время. В эти пару секунд он успел сделать почти все – одно сальто и юноша оказался у кроватки ребенка. Он схватил и крепко прижал к себе Юма, молниеносный разворот, после которого Альтар услышал душераздирающий вопль, но даже не повернулся на него (да и зачем – несколько мгновений и они уже будут лететь в воронке) и в пять огромных шагов он уже стоял на пороге, но тут дверь распахнулась сама… и время приняло свой обычный ход.

А потом сразу же стало очень неудобно дышать, будто во всем мире закончился воздух. Каких-то пара вдохов и он бы смог добраться, вот только бы Юм не был таким тяжелым! Но на пути Альтара снова выросла эта женщина… С нее начались и ею закончатся все его беды… А Юма все равно во что бы то ни стало надо донести… Теперь она была даже красива, эта Враска… В глазах боль и скорбь, и еще понимание, словно потеряла она что-то безвозвратно, но и смирилась с этим, и потому засветилась…

Альтар как-то странно улыбнулся и стал валиться вперед, и Враска еще успела подхватить ребенка из его слабеющих рук, когда земля начала дрожать мелкой дрожью, а в пространстве вокруг появились дырки.

За спиной Враски разинув рты стояли Толстяк и Брюнет. Безошибочное чутье подневольных душ подсказывало, что чтобы они уже не сделали, все равно будут битыми либо своими, либо чужими, поэтому спешить им было особо некуда.

– Зачем это, Фенна? Зачем? – часто повторяла Враска словно безумная, а та стояла прямая и неподвижная, зажав второй нож в поднятой руке, только прикажи и заколет – себя, других, не имело значения…

Воздух колыхался и вместе с этими волнами в комнатушке Фенны появлялись и исчезали знакомые и незнакомые лица. «Они вернулись, чтобы отомстить мне, ну и пусть…» – с каким-то странным облегчением подумала Враска и стала ждать.