Текст книги "Перпендикулярность (СИ)"
Автор книги: Анна Любарская
сообщить о нарушении
Текущая страница: 6 (всего у книги 12 страниц)
Глава 12
В лаборатории. 8–9 сентября 2072
На этот раз он пришел в себя через шесть часов. В палату заглядывала луна, заливая пол серебристым светом. Роман Сергеевич связался с ним сразу, как только врачи убедились, что Леша способен общаться.
– Ты молодец, все сделал правильно. У нас есть запись с камер, куча данных для анализа. Живой и почти здоровый ты.
– Почему почти, смотрите, как я быстро очнулся⁈ Хоть сейчас могу в Институт пойти!
– Нет. Это сделаем завтра. А пока нам предстоит бессонная ночь обработки и анализа данных. А тебе нужно отсыпаться. Восстанавливай силы для завтрашнего дня. Там, скорее всего, будет сложнее.
– Почему сложнее? Потому что там источник супер-аномалии?
– Ее причина, да. Оборудование, над которым утерян контроль, и которое теперь производит экстремальное количество экзо-частиц, выводя аномалию на макроуровень все в большей степени. Но это пока гипотеза. Завтра нужно будет получить данные, чтобы мы могли лучше понять, как вывести людей и выключить аномалию.
– Она опасна не только для тех, кто внутри, да? – Леша до последнего надеялся, что это не так.
– Сочетание двух факторов: четырехмерный растущий объект и перпендикулярная направленность второго потока времени, в котором он существует одновременно с нашим временным потоком. Все это может коллапсировать в черную дыру. Надо говорить, что будет дальше?
Леша мотнул головой, похолодев. Но почувствовал благодарность за то, что Роман не стал скрывать от него правду.
Он долго не мог заснуть. Мысли вились в голове взбудораженным роем. Под одеялом стало слишком жарко. Без него холодно. Он не мог найти удобную позу и ворочался с боку на бок. Голова начала болеть. Прошла. Потом стало слишком тихо. Это раздражало. Зачесалась ладонь.
Леша поднял правую руку, чтобы почесать левой и застыл. Под ногами серый асфальт и ступени, чуть дальше. Он стоит и держит руки полусогнутыми, ладонями к лицу. Подняв взгляд, обнаружил, что стоит перед входом в Технологический институт. Откуда он знает, что это институт, хотя никогда не приходил к маме на работу? Ведь на фотографиях пятилетней давности вход выглядит по-другому. Все такое реалистичное, объемное. Только людей нет.
Леша поднялся по невысокой лестнице, подошел к металлическим дверям, они раздвинулись, открыв широкий светлый вестибюль с заросшими плющом стенами. Вдоль стен уютные диваны и столики. Кофе-машины, автоматы со съедобной мелочевкой. Откуда-то льется мягкий дневной свет, хотя окон не видно.
Куда теперь? Задумавшись о направлении, он прошел несколько раз по окружности, заглядывая в светлые коридоры и на лестницы, нашел две лифтовые шахты. Поколебавшись, выбрал одну из лестниц, и побежал наверх. Сколько там этажей? Мама никогда не говорила, на каком их лаборатория.
Но он ясно почувствовал, что ему нужен второй. Вышел в серый коридор с чередой белых дверей. Везде замки, которые открываются нажатием пальца, с одновременным проведением карты через щелевой сканер. Но у него нет карты, да и отпечаток явно отсутствует в базе допусков. Нужная дверь оказалась в конце коридора. Как определил, что именно она? Мысленно пожав плечами, Леша просто толкнул, дверь открылась и, зайдя внутрь, он замер в немом изумлении.
Огромный зал, высотой метров десять, заполненный оборудованием, в некоторых местах почти доходящим до потолка. По краям зала, вдоль стен, металлические лестницы и мостики в три этажа. Под потолком три металлических моста делящих зал на три части, с поднятыми сейчас кранами для перемещения грузов.
Часть зала отведена под трубу, замкнутую в окружность, диаметром около пятнадцати метров. Мини-коллайдер? Рядом, в полимерных кожухах, аппараты, похожие на систему охлаждения. Множество компьютерных мониторов по всему периметру зала. На офисных столах и на стенах. Аппаратура, где электронные панели с иконками соседствуют с механическими рычагами, винтами, кнопками – аналоговое дублирование систем?
Мониторы на высоких стенах черны, смотрятся, будто прямоугольные иллюминаторы на космическом корабле. Только звезд не хватает. Это ведь мамина лаборатория? Но почему нет людей? Где все?
Он топтался в центре зала, недоуменно оглядываясь, как вдруг что-то неуловимо изменилось. Зал наполнился звуками: ходьба, разговоры, дыхание, сигналы аппаратуры. Мониторы на стенах и столах засветились, наполнились графиками, схемами, текстами, формулами. В следующее мгновение появились люди. Тридцать человек одновременно. Все сотрудники лаборатории.
Леша начал искать глазами маму, и обнаружил ее наверху, на втором этаже мостика, который опоясывал зал по периметру. Она говорила с пожилым мужчиной, который показывал ей что-то в планшете.
Никто его не замечал. Интересно, если позвать маму, она его увидит, услышит? Он уже хотел крикнуть, но со стороны коллайдера послышались новые звуки. Гудение, писки, ритмичное потрескивание. Убедившись, что все спокойны, Леша подошел ближе. Вокруг трубы собралась группа из десятка человек, видимо, готовятся к запуску. Остальные распределились по залу: одни сели за столы с мониторами, другие расположились вдоль стен, глядя на ожившие «иллюминаторы».
Снова посмотрев на маму, Леша заметил, как она удивленно смотрит на телефон, подносит его к уху. Подбежав под мостик, на котором она стояла, успел услышать:
– Ты попал в аварию⁈ Леша! Почему ты молчишь?
Со стороны раздались крики. Дернувшись, он обернулся. Что-то произошло. По всей лаборатории пронеслась волна вскриков, несколько человек метнулись к столам с мониторами.
Сверху донесся мамин крик:
– Илья, отмени задачу! Отмена! Отмена!
Она торопливо спускалась с лестницы, вслед за ней пожилой мужчина. Телефон выпал из руки на ступеньку, но она не обратила внимания.
Леша посмотрел туда, куда испуганно смотрела мама. Двое парней подбежали к третьему, сидящему за самым дальним от коллайдера столом. Крики, грохот. Между этими тремя возникла потасовка, полетели стулья и тяжелые папки со столов. Звуки сдвигаемой мебели и падающих предметов наполнили зал.
Этот парень, похоже, делал все, чтобы не подпустить двоих к своему компьютеру. Он дрался, как сумасшедший, с ним никак не могли справиться. Зал наполнился сигналом тревоги, за дверями в коридоре послышался топот бегущих ног.
А дальше Леша словно разделился, и видел теперь одновременно три потока событий.
Первый: над коллайдером возникает туманное облако, от него через зал проходит воздушная волна со звуком хлопка. Облако быстро растет, уплотняется и формируется в оплывающую каплю трехметрового диаметра в самой объемной части. Людей, стоявших рядом с коллайдером, в момент хлопка отбрасывает на несколько метров. Несколько человек поднимаются и пытаются подойти к туманной капле и панели ручного управления коллайдером, но их отбрасывает, снова и снова.
Второй: с пространством лаборатории что-то происходит. В пяти метрах от стен, по неровной окружности вокруг коллайдера и капли, возникают искажения в воздухе. Под потолком тоже. Дверь распахивается, и в зал вбегает группа людей в серых защитных комбинезонах и дыхательных масках. Но пробежав около пяти метров вглубь зала, они сталкиваются с невидимой преградой. И остаются снаружи образовавшейся зоны действия аномалии.
Третий: к двоим, дерущимся с третьим, на подмогу бежит несколько мужчин. И мама. Им удается скрутить его и силой усадить на стул. Мама кричит:
– Илья, ты с ума сошел⁈ Что ты применил⁈ Как защиты обошел? Ты понимаешь, что у нас взрывной рост экзо-материи? Это катастрофа! Как отключить твою хрень⁈
Черноволосый мужчина лет тридцати, сидящий на стуле с заведенными за спину руками, странно улыбается. Взгляд слегка расфокусирован, голова покачивается. Он не в себе, отрешенно думает Алексей. Похоже, к такому выводу приходит и мама. Смотрит на него еще пару секунд, потом бросает:
– На успокоительное его! Двоим дежурить рядом. Руки связать, со стула не поднимать.
Она оглядывает зал, видит, что происходит над коллайдером, и за невидимыми стенами. Там, кроме спецов в сером, уже толпа из других сотрудников и охранников. Пройти дальше невидимой границы никто не может. Несколько сотрудников по эту сторону общаются знаками и наспех написанными записками с теми, кто снаружи. Граница между ними быстро становится мутной, начинает искажать изображения. Общаться становится невозможно.
Мама оглядывает мониторы, что-то быстро обсуждает с остальными. Бежит к лестнице, находит телефон, звонит кому-то. Видимо, безуспешно. Звонит снова:
– Леша! У нас авария! Это второй поток времени. Мы не можем прервать рост экзо-материи, ее гравитация формирует отдельный временной поток. Слышишь? Леша! – она умолкла на пару секунд, и снова заговорила:
– Зона расширяется! Свяжись с Игорем, мы не можем! Это поток времени, он изолирует нас. Нужно остановить рост экзо-материи, мы отсюда не можем подобраться к источнику…
Со стороны слышится странное хихиканье. Леша смотрит на Илью, тот продолжает хихикать и вдруг заявляет:
– Я не думал, что это сработает так мощно. Перестарался. Теперь всей Земле конец!
Все исчезло.
Леша открыл глаза в темноту, резко сел в постели. Сердце стучало где-то в горле. Перед глазами снова пульсировали светящиеся объемные фигуры, постепенно затухая. Он всхлипнул и прошептал: «мама…».
Торопливо вошедшая в палату Ольга включила свет и застала его сидящим на кровати. Парень сгорбился, закрыл лицо руками и тихонько стонал. Измерив резко изменившиеся показатели электрической активности мозга, она села рядом и попросила объяснить, что случилось.
Через полчаса в его палате был уже Роман Сергеевич и несколько сотрудников сводной группы. Шел шестой час утра. Попытка захода в зону институтской аномалии была назначена на девять. Но теперь им нужно обсудить новые данные. Все расселись, кто на стульях для посетителей, кто на небольшом диванчике. Пили кофе, чай, помечали что-то в смартфонах, планшетах, иногда шепотом переговаривались.
Роман Сергеевич, расположившись на стуле у окна, пил черный кофе из стаканчика. И рассказывал Алексею:
– Все эксперименты и испытания, которые проводятся в лаборатории, сначала имитируются Искусственным интеллектом в симуляциях. Так стараются предусмотреть разные варианты развития событий. От рискованных разрабатывают защиту, обычно в несколько ступеней. Самая мощная защита – одновременно самая простая, прекращение эксперимента. Для микро-масштабов это работает идеально. Прекращается поддержка существования экзо-частиц. Они испаряются или аннигилируются. Это ведет к существенным финансовым убыткам, конечно, но лучше, чем техногенная катастрофа.
– Как мог один человек отключить все защиты? Что он сделал такого, из-за чего десяток частиц вырос в монстра?
– Мы не знаем, что он применил. Исходя из твоего сна, можно предположить, что работал над этим какое-то время, ничем не выдавая своих намерений. Такие вещи не создать за день.
– И его не вычислили?
– Нам уже точно известно, что Илья переехал сюда из серой зоны в подростковом возрасте, с родителями. Там учился в обычной школе, не имел никаких связей с подозрительными структурами и личностями. Здесь хорошо учился, пошел в науку. Никаких связей с кем-то из-за рубежа не имел. Никакой подозрительной активности за все время жизни у нас.
– Серая зона? Какая из них?
– Бывшая Франция.
– Она же под нашим патронажем?
– Верно.
– Это ведь был не совсем сон? Как я мог увидеть все это, не присутствуя там физически? Как мог оказаться в лаборатории в день эксперимента? Я что, умер и отправился в прошлое?
Вмешалась Ольга:
– Точно могу сказать, что ты не умирал, мы фиксируем твое состояние круглосуточно. Электрическая активность мозга изменилась, пульс увеличился, но ничего подобного клинической смерти ты не переживал этой ночью.
– Знаешь, как мы видим? – неожиданно спросил Роман Сергеевич.
– Что? Какое отношение… – Леша прервал себя и подумал, – Ну, глаз получает уменьшенное изображение в перевернутом виде и мозг обрабатывает его.
– Назовем эту сложнейшую обработку мозгом поступающей зрительной информации интерпретацией, – предложил Роман, – А новые вводные для нейронов, которые ты получил, когда вошел в зону аномалии в момент ее расширения, назовем нейронным ключом.
Алексей хмыкнул и кивнул. Нейронный ключ – подходящий термин.
– Наш мозг получает зрительную информацию в перевернутом виде, в уменьшенном размере, из двух глаз, которые совершают сверхбыстрые движения – саккады, – Роман Сергеевич постучал кончиком указательного пальца себя по лбу:
– Но в результате видим мир не перевернутым с ног на голову, а нормальным. Окружающие предметы соответствуют своим размерам. Мы воспринимаем расстояния, объем и глубину. Получаем единую картинку, не разделенную надвое. И она не трясется каждые восемьдесят миллисекунд. Все это, благодаря интерпретации мозгом полученной информации. И не только от глаз.
Роман сделал глоток, секунду помолчал, и продолжил:
– Мы предполагаем, что получив нейронный ключ, твой мозг смог интерпретировать информацию, полученную из второго потока времени, от супер-аномалии. Поскольку он перпендикулярен нашему, информация поступила в спрессованном, сжатом виде. Твой мозг частично интерпретировал ее, частично расшифровал, разложил на части хронологически, и как бы развернул параллельно нашему потоку времени.
Алексей мысленно представил стрелу основного потока времени, потом короткий перпендикулярный ей отрезок. Представил, что основание короткого отрезка – это тот момент, когда он вбежал в высотку и получил нейронный ключ вместе с «пакетом» информации. И развернул перпендикуляр, параллельно основному потоку. От точки, где было его основание, назад, в прошлое.
– Получается, что в процессе интерпретации мой мозг получил информацию о будущем из второго потока времени?
– Ну, для второго потока эта информация не была будущим, она была настоящим. А твой мозг развернул ее в прошлое. И ты, в прошлом, когда увидел первый сон о падении в мягкий асфальт, получил эту информацию в иносказательном виде. Подсознание часто сообщает нам что-то метафорическим языком.
– Разве это не нарушает все эти принципы… Причинно-следственных связей, невозможности возникновения временных парадоксов?
– Второй поток времени вмещает сразу все события на собственной линии, когда проецируется на нашу линию в виде точки. Произошедшее и не является парадоксом. Ты получил информацию о будущем из второго потока времени, а не из нашего. А мы теперь знаем о возможностях человеческого мозга намного больше, чем раньше. Хотя, у меня появилось ощущение, что мы обнаружили в хорошо освещенном и известном нам помещении еле заметную дверцу. Приоткрыли ее – а там гигантский темный зал, размером с неисследованную планету.
Леша почувствовал холодок затылком, и поежился. Спросил:
– Ладно, допустим, мой мозг получил так информацию о будущем, и что-то мне заранее показал в зашифрованном виде. А что произошло сегодня? Я каким-то образом оказался в лаборатории, в которой в реальности никогда не был. И увидел то, что видеть никак не мог!
– Спокойно, – Роман Сергеевич примиряюще поднял ладони перед собой, – Ты сейчас во сне и наяву решаешь одну задачу – как спасти маму. Думаешь об этом, когда спишь или когда тебе кажется, что отвлекся на что-то другое. Твой мозг занят этой задачей круглосуточно. Не удивительно, что он стремится использовать все возможности, даже вновь открытые. Вероятно, мозг не только способен интерпретировать спрессованную информацию из второго потока времени, и развернуть ее параллельно нашему. А еще и проделать обратную операцию. Создать информационную копию тебя и отправить ее в перпендикулярный временной поток с задачей увидеть самому, что случилось.
– А что происходило со связью? Почему я не мог ей дозвониться, а она мне смогла? И почему она не могла дозвониться до своего начальника? А этот, первый звонок⁈ Я видел, как она взяла трубку и спросила, попал ли я в аварию! Но я же не звонил ей первым! Наоборот!
– Ты видел, как она набирала твой номер, прежде чем заговорить с тобой об аварии?
– Мм, нет, кажется. Она посмотрела на телефон, словно увидела мой вызов, и ответила.
– Да, с этим пока не понятно. Насчет остального: она смогла дозвониться до тебя после, потому что искажение пространства-времени на тот момент было не достаточным, чтобы помешать этому. Но его уже хватило, чтобы она не могла дозвониться начальнику, и чтобы для тебя на этот разговор с мамой наложились остальные разговоры. Звонок прервался, когда вторая линия времени полностью оформилась и изолировала часть лаборатории. Мы пока точно не знаем, из-за чего такие искажения свойств связи. Это как раз выяснится, если тебе удастся добыть данные институтской аномалии. Предположения есть, конечно, но говорить о них еще рано.
– Пока мы тут думаем, может с ними что-то… – Леша не смог продолжить, и ожесточенно потер лоб.
– Понимаю, – сочувственно произнес Роман Сергеевич, – но мы не можем действовать еще быстрее, и так рискуем. Если наши предположения верны, твоя мама и сотрудники лаборатории находятся в относительной безопасности, и время еще есть.
Глава 13
Супер-аномалия в Институте. 9–10 сентября 2072
До начала замеров в Институте Леша поспал пару часов. Хоть он и чувствовал себя немного не выспавшимся, врачи решили, что никаких бодрящих препаратов принимать нельзя, это может повлиять на поведение нейронов. Экипировку оставили прежней, но без троса.
На этот раз решили обойтись без встреч с ребятами и сестрой, разговоров с отцом. Они спешили, да и не хотелось, чтобы какая-нибудь сильная эмоция выбила Алексея из колеи. Ему предстояло не только пройтись с чемоданчиком от входа в лабораторию к сфероиду-аномалии. Нужно было повторить эксперимент с прикосновением к ее поверхности. И провести замеры в этот момент не только среды, но и реакций своего организма. Чтобы минимизировать воздействие на сердце, под одежду налепили внешний водитель ритма, для нормализации сердцебиения, при необходимости. Это было важным этапом, который поможет понять, сможет он войти в саму аномалию в имеющейся экипировке или это смертельно опасно.
Леше так не терпелось приступить, что на завтрак он не смог затолкать в себя ничего, кроме плитки горького шоколада. К институту подъехали на трех электробусах и двух электрокарах. Прошли через три охранных периметра. Экипировку на Алексея надевали уже в пятидесяти метрах от центрального входа. В процессе он оглядывался по сторонам, дав волю любопытству. Территория института оказалась довольно большой. Дальше располагалось несколько других корпусов, трех и пятиэтажный. Основной корпус, где была мамина лаборатория, представлял собой длинное здание в четыре этажа, окруженное парком с зонами отдыха.
Вокруг основного корпуса не наблюдалось никаких странностей вроде тех, что он наблюдал из недостроенной высотки. Вместе с небольшой группой сопровождения, остальные остались снаружи, Леша вошел внутрь институтского корпуса. Вестибюль ничем не отличался от увиденного во сне. Разве что теперь здесь были люди, вошедшие вместе с ним.
Они поднялись на второй этаж по одной из лестниц, лифты были отключены одновременно с сигналом тревоги, еще пятого сентября. Коридор с серыми стенами и белыми дверями, еле слышное гудение потолка, вся поверхность которого испускала мягкий дневной свет. Эхо от их шагов, дыхания, тихих разговоров.
Роман Сергеевич повторял указания о том, что он должен сделать и как себя вести, особенно в случаях плохого самочувствия или непредвиденных происшествий. Выбор был не большим, но Алексей внимательно слушал и кивал, не позволяя себе расслабиться и отнестись к чему-то несерьезно. Слишком многое от него зависит, чтобы включать строптивого подростка или рассеивать внимание.
Они зашли в зал лаборатории, убедились, что зона действия супер-аномалии начинается в пяти метрах от входа. Группа сопровождения – Роман Сергеевич, Ольга с двумя врачами, и двое уже знакомых военных в форме ВКС, остались у дверей. Один из военных начал снимать происходящее на камеру, один из врачей расставил горкой несколько белых боксов, видимо с аптечкой и аппаратурой для приведения его в порядок, в случае чего.
Леша отвел взгляд от реанимационного бокса, тот выделялся соответствующими значками. Собрался с мыслями и, после подтверждающего кивка Романа, прижал чемоданчик к себе, и прошел через невидимую границу. Обернувшись, увидел, как снова следом за ним попробовал войти один из военных. Не вышло.
– Стабильность… – прошептал себе под нос, и поставил чемоданчик на пол, нажав иконку начала работы.
Пока аппарат собирал пробы, делал измерения, ловил частицы и волны, а датчики, которыми облепили его тело, фиксировали показатели, Леша осмотрелся. Он уже не удивился, поняв, что помещение лаборатории ничем не отличается от увиденного во сне, как и вестибюль. Также помещение было похожим на то, что он видел в мутном нутре аномалии, в высотке. Там его изображение было искаженным, сложно различимым, поэтому говорить можно только об общем сходстве. Но оно есть.
Внимательно осматриваясь, Леша вернулся мысленно к сновидению. Разница с увиденным во сне была лишь в том, что часть лаборатории теперь занимал огромный сфероид неправильной формы, расширенный книзу. Такая же, как и в высотке, мутная поверхность супер-аномалии, в которой возникали грани. Сначала острые, затем оплывающие и переходящие друг в друга, танцующие на поверхности объекта свой невозможный танец. От их мельтешения начинали болеть глаза и голова.
Собравшись с духом, он всмотрелся внутрь аномалии. Ощущения повторились. Только сильнее, ярче. Он будто исчез, перестал чувствовать тело. Его окружил мир бесконечного числа точек, каждую из которых он видел каким-то невозможным образом. Словно луч его внимания умножился бесконечное число раз, сосредоточившись на каждой точке. Подавив панику, и дождавшись, когда биение сердца выведет его из состояния, похожего на транс, он продолжил всматриваться. Наслоения искаженных и уплощенных интерьеров с людьми просматривались и здесь. С трудом, сквозь муть и странную трансформацию перспективы. Словно сквозь толстый слой ваты послышался писк. Совершив усилие, скорее интуитивно, чем понимая, что именно делает, он вырвался из иллюзорного плена.
Чемоданчик подал сигнал готовности, и втянул в себя многочисленные зонды, щупы и мини-антенны. Леша взял его в руку и шагнул на полтора метра вперед. Здесь расстояние от стен до невидимой границы объекта было около пяти метров. А до видимой поверхности сфероида от стен было метров пятнадцать. Поставив чемоданчик на пол, стал ждать готовности. Десять метров до поверхности супер-аномалии, через каждые полтора нужно провести измерения. Семь подходов.
Роман Сергеевич объяснил необходимость делать замеры таким образом. Они предполагают, что аномалия – четырехмерный объект, две части которого пересекают наш трехмерный континуум. А прилегающая зона действия аномалии, та, что пускает внутрь себя Лешу и больше никого – своеобразное поле, окружающее объект. На свойства этого поля влияет расстояние от источника аномалии.
Им нужно подтвердить или опровергнуть эту гипотезу. С помощью таких пошаговых измерений они смогут выстроить четырехмерную модель объекта, точнее, его голографическую проекцию на наши три измерения. И попытаться понять, какие законы, в какой части объекта работают.
Последний замер нужно сделать непосредственно рядом с аномалией. И потом, самое опасное – прикосновение. Пока Леша шел от входа и занимался рутинными действиями, мысли об этом удавалось гнать из головы. Но сейчас они нависли над ним, сдавили голову, вызывая страх. Руки начали подрагивать. Он поймал себя на мысли, что ему хочется, чтобы прибор брал пробы помедленнее. Леша закрыл глаза и попробовал успокоиться.
Ольга предупреждала, что волнение может охватить его непосредственно перед экспериментом с поверхностью аномалии. Подсказала несколько дыхательных упражнений и фраз, которые нужно повторять, чтобы взять себя в руки. Он выполнил все, что запомнил, пульс немного успокоился, но легкий мандраж остался.
– Ты как в космос летать собрался? – проворчал он вслух, – там, вообще-то перегрузки, невесомость, перепады гравитации и много всякого…
Чемоданчик пискнул, втягивая инструменты. Леша глубоко вздохнул – пора. Оглянулся на вход в лабораторию: у дверей стояли те, кто готовил его к этому. Вроде бы спокойные, смотрят на него, снимают на камеры. Роман Сергеевич кивнул, сдержанно улыбнувшись. Видно их было неплохо, словно сквозь едва наметившийся туман.
Подошел почти вплотную к видимой поверхности супер-аномалии, не всматриваясь в ее глубину. Постарался не задерживать дыхание, как рекомендовала Ольга. Но рефлексы оказались сильнее, в момент касания ладонью поверхности, он все-таки забыл сделать вдох. Пронзившее руку ослепительно белое острие боли прошло через все тело. Стало темно или он зажмурился? Кажется, вскрикнул. Почувствовал второй укол, но уже слабый, в груди. Водитель ритма сработал? Темнота начала рассеиваться. Все-таки, он не закрывал глаза. Обнаружил себя лежащим на полу, на боку, в позе эмбриона. Третий укол, видимо, сердце все еще пытается сбиться с ритма, и водитель удерживает его в норме.
Прислушавшись к ощущениям, Леша с удивлением понял, что в целом чувствует себя нормально. Мгновенный испуг прошел, дрожь в теле быстро унялась, сердце бьется привычно. Он поднялся и снова посмотрел на наблюдающих. Было заметно, что они переживают, и когда он поднялся, облегчение явственно проступило на лицах. Роман Сергеевич, кажется, даже слегка позеленел. Или это так свет преломляется в легком тумане?
Леша махнул рукой. И придвинул чемоданчик вплотную к поверхности аномалии, чтобы сделать измерения непосредственно в ней. Некоторые щупы, которые до этого свободно проникали внутрь стен и пола, не смогли преодолеть мутную поверхность и не погрузились в нее. Другим для измерений было достаточно прикосновения.
Теперь он почувствовал легкое покалывание в теле и странное ощущение, то ли в ушах, то ли в голове. Ощущение предзвука. Ничего еще не было слышно, а он почувствовал давление на перепонки и внутри головы, словно сейчас станет очень громко. Внутренне сжался, готовясь к чему-то новому. Несколько секунд ничего не происходило, а потом раздался взвизг, от которого мурашки пошли по всему телу, во рту появился железистый привкус, а в ушах закололо.
– Ччерт! – прошептал он, нетерпеливо глянув на чемоданчик. Если этот звук начнет повторяться…
К его облегчению, пока повторения не последовало, и аппарат подал сигнал о готовности. Леша осторожно отодвинул его от аномалии, взял в руку, и торопливо пошел к выходу. Ему хотелось поскорее убраться отсюда и отдохнуть, от напряжения начало ломить затылок и спину. К стыду своему, он даже отодвинул мысли о спасении мамы куда-то в глубину сознания. Прямо сейчас не хотелось лезть никуда, кроме кровати, стоящей в любом месте нормального пространства-времени. Пусть даже где-нибудь в диком лесу с ежиками.
Но как только он двинулся в обратном направлении, покалывание в теле усилилось, а идти стало сложнее. Если на пути к объекту он не чувствовал сопротивления воздуха, то сейчас все изменилось. Воздух словно сгустился, хотя визуально все осталось по-прежнему. Появилось сопротивление, стало тяжело переставлять ноги, вдыхать воздух, держать чемоданчик. Но Леша упорно шел, напомнив себе, что если лечь на пол отдохнуть, за ним никто не придет. Перпендикулярность – в ней можно застрять.
Что за сила мешает идти? Гравитация? Легкий, еле заметный туман? Или это иллюзия? Может, мозг сейчас получает сигналы от объекта, убеждающие в том, что среда стала густой? Как асфальт. А может, действительно стала? Он отвлекал себя размышлениями, чтобы не впасть в панику, потому что идти становилось все труднее, а до выхода оставалось еще два метра.
– Ты же не позволишь себе помереть в метре от свободы? – прошептал он в пространство. Этот вопрос становится, похоже, традицией.
Напротив, у выхода, возник его двойник. Он заслонил бы ждавших по ту сторону людей и свет, падающий из коридора, но полупрозрачность не позволила. Леша запнулся и замер от неожиданности. Не смотря на то, что двойника он видел и в высотке. Копия поставила на пол чемоданчик и обернулась к людям снаружи.
Роман Сергеевич резко взмахнул рукой, привлекая его внимание, и жестикуляцией показал, чтобы он ускорился. Поколебавшись мгновение, решился, сделав шаг навстречу своей прозрачной копии. Та как раз подняла аппарат и двинулась навстречу. Леша с трудом заставил себя не зажмуриться, когда прошел двойника насквозь, ничего не ощутив, кроме все того же сопротивления.
Обняв чемоданчик двумя руками, Алексей надавил всем телом на прозрачную границу зоны аномалии. Сопротивление чего-то густого, поддающегося с трудом. Он продолжал выдавливать себя из вязкой границы, и, наконец, вышел наружу. Покалывание в теле прошло, но в глазах потемнело, и он упал в чьи-то руки. Почувствовал еще, как кто-то вынимает из рук чемоданчик, и провалился в темноту.
Через некоторое время темнота изменилась. Он висел в пустоте, не видя и не чувствуя своего тела, и смотрел на что-то странное. На длинную цепь из вертикальных светлых линий в темноте. Они мерцали, светились, ничем видимым не были связаны друг с другом, но держались рядом, словно их удерживала какая-то сила.
Ему захотелось рассмотреть цепь с разных сторон, мерцание ее линий-сегментов вызывало неприятное чувство незавершенности. Он посмотрел вправо: цепь линий уходит вдаль, теряясь в темноте. Посмотрел влево: цепь уходит вдаль, плавно изгибается, и в почти неразличимой глазу дали закручивается в подобие спирали.
Захотелось рассмотреть линии поближе, и он приблизился к цепи. По мере сближения линии стали расширяться, превращаясь в плоскости. Словно сначала он видел их боковую часть, а теперь наблюдает в анфас. Внутри плоскостей оказались изображения лаборатории и людей внутри. Без всякой мути, искажений и размытости. Так, словно он смотрел передачу о лаборатории на большом экране. Только этих экранов было очень много, и они складывались в длинную цепь.
А потом все исчезло.
Леша открыл глаза: больничная палата, розовый рассвет в окне и желтые листья деревьев пропускают золотые солнечные лучи. Привстал на локтях и осмотрелся. На диванчике напротив кровати – Димка и Ника. Друг облокотился на спинку и спит. Ника забралась на диван с ногами, и читает что-то с экрана смартфона. В кресле ближе к окну – Ксюша. Свернулась клубком, как кошка, и тоже спит.
