Текст книги "Перпендикулярность (СИ)"
Автор книги: Анна Любарская
сообщить о нарушении
Текущая страница: 11 (всего у книги 12 страниц)
Глава 20
Выключение. 14–15 сентября 2072
Леша любовался модификатором. После дополнительных проверок и испытаний тот выглядел новее, чем вначале использования. Роман Сергеевич пояснил, что его мощность в разы увеличена, вместе с защитой всех узлов и их дубликатов. Леша уже полюбил это устройство, и даже почувствовал мимолетное сожаление о том, что надевает его, скорее всего, в последний раз. Вряд ли потом его дадут просто поносить.
Улыбаясь, парень покрутился перед зеркалом, удостоверившись, что все работает как надо. Свечение пока было не ярким, но он помнил, что оно меняется в ответ на условия среды. Поездка к высотке прошла в молчании, все инструкции прозвучали раньше. Он попросил маму не провожать его, а ждать звонка от Романа Сергеевича дома с Ксюшей.
Войдя в зону действия аномалии, спокойно двинулся к ее поверхности, отбросив мелькнувшую где-то на краю сознания мысль: «Интересно, аномалия знает, что я собираюсь сделать?». Вспомнил разговор с Романом о возможной разумности феномена.
Тот полностью опроверг это, сказав: «Леша, это в старинных глупых фантастических фильмах герой просыпается без памяти в космическом корабле. И потом выясняет, что в управляющий кораблем ИИ вселился злой дух, который собирается сожрать экипаж всеми возможными способами. Аномалия – не существо, а четырехмерный объект. И не хочет жрать. Она просто растет».
– Вот, сейчас и проверим, – прошептал он, – подходя к знакомой мутной поверхности.
Перед тем, как начать продавливать туман, оглянулся и отметил, что от аномалии до стен дома осталось чуть больше половины метра. Вернулся вниманием к мириадам точек, засасывающих взгляд. А потом – продавливание границы, искры, терпимая, но так надоевшая боль, возвращение сердцу нормального ритма. Пока все по плану – отметил он, вывалившись в странное пространство, к скелету из плоскостей, уходящему в темноту.
Подлетел к ближайшей плоскости, которая по времени возникновения как раз и была последней. Всмотрелся в пустую лабораторию и каплю над трубой. Все как во сне. Повис примерно там, где должна появиться новая плоскость. Подавил ручейки ужаса, которые начали просачиваться откуда-то из глубины. Выровнял дыхание. Довольно долго ничего не происходило, и он уже засомневался, не зря ли ждет. Завел разговор с собой:
– Так, Леха, не хватало еще снова сюда возвращаться, если в этот раз я заскучаю долго ждать. Надо будет…
Уши заложило от ощущения предзвука – оглушающий взвизг, от которого заныли зубы – мерцание еще не оформившейся плоскости по сторонам – жутковатое ощущение, словно его тело начинает разделяться пополам – ослепляюще-яростная вспышка модификатора – легкий гул, переходящий в пугающий электрический треск.
В голове помутилось, сознание словно расщепилось на сотни потоков, и в каждом жил страх исчезновения. Он оказался одновременно во всех своих копиях, живших внутри сегментов аномалии с первого захода внутрь. Они замерли, дыхание и биение сердец синхронизировалось. Каким-то образом осознал, что одной копии не хватает. Она осталась там… В космической бездне, где привлекла внимание звездолета с названием на неизвестном языке. В том самом месте, о котором он почему-то забыл. И в месте ли? Или в моменте времени?
Леша потянулся всеми копиями себя, всеми синхронизированными потоками, и попробовал нащупать недостающую часть. Ему почему-то захотелось убедиться, что все они исчезнут вместе с аномалией, что останется лишь он – единственный оригинал Алексея Горского. Это вдруг стало очень важным.
Потянулся, но вместо ощущения тепла и зеркальных черт, дыхания и биения сердца, которые ощущались у других копий, почувствовал лишь пустоту и холод, продирающий до костей. И гигантское расстояние, и растянутость во времени. Непредставимые, нечеловеческие, в них терялось всякое ощущение его личности. Он рассеивался в пыль. А потом пришло чувство утраты. Он ясно ощутил, что та копия, что оказалась так далеко, погибла. Ничего иного и не могло произойти с человеком, оказавшимся в вакууме. Но ведь то был сон? Или нет?
Ни он, ни сотрудники сводной группы не задавались вопросом о природе его копий. Не до того было. Однако, сейчас это стало важным. Эта потеря что-то значила. Возможно ли, что сон для него был реальностью для его копии? Во сне его копия попала в сердцевину аномалии, а из нее в реальный космос. Он чувствовал во сне свою копию собой, он дышал, ему было больно и страшно! И он погиб! Оставшись жить.
Личность рассеивалась, размывалась, пульсировала множеством огней. Чувствуя, что окончательно потеряет всего себя через секунду, он остановился. Сосредоточил внимание на желании остаться собой. Это длится, длится, длится, и вот – он снова ощущает целостность личности. Медленно возвращает ощущение тела. Мысленно перебегает от одной части тела к другой, удостоверяясь, что чувствует его. Открывает глаза.
Он все еще жив⁈
Свет уже не слепит, а мягко обволакивает его. Мерцание по бокам прекратилось. Леша поднес руки к глазам, рассмотрел, опустил взгляд на туловище, ноги. Он все еще жив! Но что-то продолжало меняться.
Он почувствовал, будто проваливается куда-то. Его потянуло вперед, к далекому источнику аномалии. К институту. Ну, уж нет! Оттолкнувшись – отлетев от плоскости, Леша развернулся обратно, к видимой границе аномалии в высотке, яростно вломился в нее, протискиваясь изо всех сил. На удивление, это оказалось легче, чем раньше. Хватка тумана ослабла. Леша даже вывалился из аномалии в помещение высотки, не рассчитав силы, ударился о стену и упал на колени. Но не стал мешкать.
Роман Сергеевич предупреждал, что когда аномалия начнет выключаться, это будет выглядеть, словно каждый ее сегмент проваливается внутрь себя и исчезает. И сама аномалия, состоящая из маленьких спиралей-сегментов, будет проваливаться внутрь себя. Новые сегменты будут проваливаться в старые.
А значит, хвост аномалии, находящийся в высотке, исчезнет раньше, чем ее головная часть в институте. В процессе исчезновения силы сопротивления будут слабеть в хвосте, и нарастать в голове. Ему нужно быстро выскочить из высотки, это физически будет легче. Но есть риск не успеть до исчезновения прилегающей зоны и невидимой границы аномалии. Он может исчезнуть вместе с ними.
Леша подскочил с пола, и рванул к выходу изо всех сил по окружности между стеной высотки и стеной тумана. Но его скорость замедлялась, как в страшном сне. Последний шаг, пересекающий невидимую границу аномалии в двух сантиметрах от выхода наружу, длился несколько долгих мгновений. Еще один шаг, выносящий его за пределы высотки, тянулся, медленно, медленно, медленно…
И вдруг все ускорилось. Он вылетел из здания, в руки ждущих его людей, в мамины объятия. Успел увидеть напряженного Димку и Нику, смеющуюся сквозь слезы.
И провалился в так надоевшую тьму, задавшись вопросом, не умудрился ли он помереть на пороге победы.
Первыми вернулись тактильные ощущения: кто-то ласково гладит его ладонь. Потом звуки – уже знакомые мерный писк и гудение больничных приборов. Голоса, среди которых и мамин. Тепло легкого одеяла. Сочетание запахов: лекарств, чистоты, фруктов и корицы. Темнота превратилась в приглушенный теплый свет. Он открыл глаза.
Мама – сидит возле него на мягком стуле и держит за руку. Рядом стоят врачи – Ольга и Сергей. Дальше, у окна, за которым золотится солнечный день, Роман Сергеевич с традиционным стаканом кофе в руке. Увидев, что он очнулся, мама радостно сжала его ладонь. Ольга улыбнулась, подойдя ближе к терминалу с показателями. Роман Сергеевич покачал головой и сообщил:
– Ну, герой, с возвращением. Признаться, я себе уже присматриваю путевку в санаторий, потому что нервы стали ни к черту за эти дни, – он иронично усмехнулся.
– Получилось⁈ – выдохнул Леша, приподнявшись на подушке, преодолевая мгновенное головокружение.
– Да. Аномалия исчезла. Процесс длился четыре дня. Ты не приходил в себя, заставил нас поволноваться. Но гипотеза, что ты очнешься, когда феномен перестанет существовать, только что подтвердилась.
– А вы записывали процесс исчезновения?
– Да, но это ведь не то же самое, что смотреть на нее из четвертого измерения во сне. Это выглядело наверняка не так впечатляюще и красиво. Я покажу тебе записи, позже, когда будем разбирать полеты. А сейчас откланяюсь. Тебе нужно восстановиться.
Роман Сергеевич помахал кофейным стаканчиком, и направился к выходу.
– Я хочу все знать, имею право! – крикнул Алексей вслед.
Тот, обернувшись в двери, серьезно пообещал:
– Не сомневайся, ты заслужил допуск. Но и ты, надеюсь, поделишься, как там все произошло, что чувствовал и видел. Нам еще предстоит поработать вместе.
Оставив Лешу раздумывать о том, что конкретно значит последняя фраза, Роман Сергеевич ушел. Ольга и Сергей еще похлопотали над ним, и тоже ушли. Мама осталась. Свернувшись клубком, он положил голову на ее ладонь и так заснул.
А утром проснулся оттого, что четыре лапы, несущие трехкилограммовый вес, встали ему на грудь, потоптались и, вздохнув, улеглись мягкой тушкой. Не веря счастью, Леша открыл глаза, приподнял голову, и ткнулся носом в лекошачью мордочку. Встретился глазами с завораживающим взглядом огромных изумрудных глаз.
– Дуська! – шепнул он, жмакнув ладонью по шерстяной жопке, – Фрикадель летающая, ты вернулась⁈
Та терпеливо вынесла неподобающее царственным особам обращение и зевнула на него, клацнув зубами в лицо. Без всяких намеков, просто зевота разобрала. Он сел, сграбастал лекошку вместе с крыльями, и, стараясь не придушить, сжал в объятиях. Та возмущенно мявкнула, но, понимая ситуацию, лизнула Лешу в нос.
– Ага, проснулся, – мама вошла в палату со стаканчиком кофе в руках, – А я вот, взбодриться захотела.
– Ты со мной всю ночь сидела? – с укоризной спросил Леша, – сама бы поспала…
– Ну что ты глупости говоришь, сына, я бы не смогла спать, – ответила мама, на бабушкин манер певуче растягивая слова, – Вот сегодня ночью уже отосплюсь. С папой связь через час, позавтракаешь пока?
– Да!
– Я скажу медсестре, – мама вышла, оставив их с Дусей наедине, чем Леша не преминул воспользоваться.
Опрокинул лекошку спиной и крыльями себе на колени. Та взметнула лапы кверху, в привычном игровом движении. Леша поинтересовался:
– Ты ведь тоже получила нейронный ключ? Только не смогла обработать, да?
Лекошка позволила почесать себе пузико, и снова мявкнула.
– Если бы ты могла говорить… – прошептал Леша, перебирая мягкие подушечки на лапах.
Дуся вздохнула.
Мама вернулась, и через пятнадцать минут Леша наслаждался завтраком. Пока она тихо разговаривала по телефону, видимо со своим начальником, он умял гречку с куриной котлетой, свежие овощи, и приступил к десерту: пирожному с кофе.
– Шоколада бы еще, – мечтательно прошептал он, думая, что мама не услышит.
Но она как раз закончила разговор, и удивленно подняла брови:
– Ты вроде не был сладкоежкой. Но Ольга предупредила, что тебе будет нужна глюкоза сверх обычного еще какое-то время. Ее все эти дни капельницей вводили, но видимо недостаточно.
Леша посмотрел на сгиб локтя, и правда, след от иглы. Дуся воспользовалась тем, что он отвлекся от нее, сползла с колен на кровать, и улеглась под боком, растянувшись во всю длину, и собрав крылья в полукупол.
– Очнулась сразу, как только аномалия исчезла, – сказала мама.
– Тебе уже рассказали все подробности?
– Да. Но я и без подробностей знаю о том, какой ты у нас молодец, – подошла и погладила его по щеке.
– Ну, мам, – капризно протянул Леша, – хватит уже этих нежностей, я про научное объяснение этого всего, – однако лицо не отодвинул, а наоборот, поверх ее ладони положил свою, и закрыл глаза. Когда еще он размякнет настолько, чтобы позволить маме гладить свое лицо?
Она рассмеялась и чуть более серьезным тоном ответила:
– Научное объяснение сейчас формируется, я уже приняла участие в нескольких совещаниях, на которых исследуются собранные данные и предъявляются гипотезы. Мы собираем все в кучу, анализируем, спорим, отсекаем лишнее и выстраиваем более-менее стройную теорию. Процесс пока идет. Но в любом случае, многие вопросы упираются в экзо-частицы, о происхождении которых науке до сих пор мало что известно. Немало вопросов и о последствиях.
– Последствиях?
– Мы сомневаемся, что такое событие в жизни нашей планеты и трехмерного пространства-времени пройдет бесследно. Пытаемся рассчитать возможные последствия существования перпендикулярного потока времени и супер-аномалии, чуть не ставшей черной дырой.
– Блин. А я думал, выключу ее, и на этом все.
Мама потрепала расстроенного Лешу по красным вихрам.
– Ты спас всех. Вообще – всех, понимаешь? А последствия… Мы узнаем, что с ними делать. Ты дал нам время на обретение этого знания.
Воспряв духом, он отвлекся на Дуську. Та даже не отбрыкивалась, явно соскучилась по играм и телячьим нежностям.
Вскоре привезли Ксюшу, и после обнимашек и тисканья брата вместе с лекошкой, она угомонилась, облюбовав диван напротив кровати. Так они и сидели: он в постели с Дуськой под боком, мама в кресле у окна и Ксюша на диване. А потом принесли планшет с гибким монитором. Наступило время разговора с папой. Сгрудившись вокруг Леши на кровати по бокам, они разговаривали вчетвером долго, минут сорок. Впервые сеанс связи длился столько в истории орбитальной группировки. Но и такой повод возник впервые.
Отец с трудом сдерживал слезы, а мама и Ксюша даже не пытались. Леша был единственным, кому хотелось смеяться, а не плакать. Зачем же плакать, думал он, когда так радостно и спокойно на душе?
На следующий день к нему приехали другие гости – Дима с Сашей, и Ника с младшим братом – Даней. Леше уже разрешили вставать, и они пошли гулять в парк, собирать осенние листья, сидеть в кафе, наслаждаясь десертами и кофе.
Димка радостно бузил и смеялся, Саша пыталась его приструнить, Ника подшучивала над Лешей чаще обычного, на что он слегка неуклюже шутил в ответ. А Даня с Ксюшей на другом конце стола о чем-то перешептывались. Время от времени в их разговоре проскальзывали математические термины, которых Леша не слышал даже в страшных снах. Зато Ксюша смотрела на Даню восхищенными глазами.
Улучив момент, Леша взглядом показал Нике на сестру, и поиграл бровями. Та рассмеялась, тут же зажав рот ладонью, и указала на безымянный палец правой руки. Мол – свадьба не за горами. Леша поднял глаза к потолку, вызвав у Ники новый приступ хиханек.
Вечером позвонила мама, не пытаясь скрыть радость:
– Леш, мы с папой говорили, его смогут заменить. Ради него сейчас готовят внеплановый запуск. Он будет с нами через неделю. Я даже попыталась отговорить, уже все спасены, зачем ему дергаться. А он сказал, что и так уже дерганный, куда дальше то, и хочет побыть с нами.
– Здорово! Мы же так соскучились!
– Нужно будет еще дедушкам и бабушкам позвонить. Предложить внепланово погостить. Кто-то приедет к нам, кого-то навестим мы. Обдумаем на досуге. Ладно, не буду тебя отвлекать. Позвоню завтра, обнимаю!
Леша положил смартфон на столик и задумался, улыбаясь, глядя в темноту за окном. По другую сторону стекла с шелестом облетали сухие листья на усилившемся ветру, верещала стайка школьниц, проходившая мимо больничного забора, возмущенно тявкала маленькая собачка, и трещали сороки, не поделив ветку.
Отойдя от окна, он устроился на диване, погрузившись в чтение с планшета. Потянуло на постапокалипсис, и роман «Бессонница» обещал не только увлекательную историю, но и сложные моральные выборы героя, живые характеры и жутковатую атмосферу. Для контраста, самое то.
Глава 21
Илья. 15 октября 2072
Синий или красный? Леша держал в левой руке синий лаковый комбинезончик, а в правой красный – из эко-кожи. Дуся ничем не помогала, делая вид, что это ее не касается. Выбрать предстояло самому.
Обычно одевает лекошку Ксюша, но она на трехдневной экскурсии с классом в Москве, гуляет по художественным выставкам. Леша вздохнул с легкой завистью, он не был в столице около полугода, с удовольствием побродил бы по московским улицам и музеям. А вместо этого должен мучиться и страдать. Решать, во что одеть девчонку – и ради этого он жизнью рисковал?
– Если бы ты была лекотом, мне было бы легче, – сообщил он Дуське, продолжающей отрешенно любоваться видом из окна.
Вид не особо радовал: темно-серые тучи угрожают дождем, температура плюс три, безжалостный ветер. Арматуру не колышет, но в некоторых местах сбивает прохожих с ног. А без прогулок, даже в самую мерзопакостную погоду, Дуся начнет вредничать.
Может, и удалось бы пару дней переждать дома, подкупив ее любимыми вкусняшками, но вчера позвонила Ольга. Сообщила, что Роман Сергеевич дал добро на посещение того самого пациента. Через неделю его переведут в специализированную клинику ФСБ, и тогда посещения станут проблематичными. Хоть Роман и подтвердил, что Алексей получит второй уровень допуска ко всей информации, связанной с аномалией. Но он предпочитал увидеть пациента до перевода.
Так и пришло решение совместить прогулку с лекошкой, и посещение закрытого отделения больницы, в которой он сам провел почти две недели в сентябре. Отец с мамой на несколько дней поехали в Ижевск, навестить ее родителей, пока они не сорвались в очередной турпоход по Алтаю. Папины родители ждут их всех на Новый год в Ярославле.
– А мы пока прогуляемся по нашим важным делам, – пробормотал Леша, остановившись на синем.
Лаковой одежка была лишь снаружи, а внутри утепленная фибра и регулирующая температуру полимерная паутина. Дуська не особо боялась холода, но все же ей предстоит летать, на высоте гораздо холоднее.
В целом день не обещал стать особо приятным, но завтра его ждала прогулка в кино с Никой, и это грело душу. Они встречались уже месяц, но каждый раз Леша с замиранием сердца ждал новой встречи. Словно первое свидание было на прошлой неделе.
Когда он поделился этим с Димкой, тот хохотнул в своей манере, хлопнул по плечу и сообщил вкрадчиво, что волнение будет настигать еще не раз. Мол, девчонки такие создания… Стоит решить, что отношения стабильны и можно чуток расслабиться, как они выкидывают такой фортель, хоть стой, хоть падай. И начинается заново – волнения, переживания, которые хоть и прячешь глубоко, чтобы весь такой крутой-герой перед ней, но чувства никуда от этого не деваются.
Дуся встрепенулась, вырвав Лешу из раздумий, соскочила с подоконника, чуть спланировав крыльями, и подбежала к нему. Присев на корточки, он начал одевать комбинезон на лекошку, стараясь не запутаться в молниях, позволяющих надеть вещь на крылатое четырехлапое животное. Все это время животное игриво норовило укусить его за палец, делая вид, что оно очень дикое и не цивилизованное. Спустя несколько минут и легких укусовзастегнул сбрую поверх комбика.
Сам быстро натянул джинсы, джемпер, теплую куртку, зимние кроссовки. И перчатки, дополненные устройством магнитного поводка. Использовать можно было обе одинаково, неважно, правша ты или левша. Последним пунктом утеплил голову серой вязаной шапкой, и поманил лекошку к двери.
Отъехавшая в паз подъездная дверь впустила вихрь, пахнущий прелыми листьями и приближающейся грозой. От резкого напора ветра даже слегка перехватило дыхание, но Алексей упрямо шагнул за порог. Жаловаться не на что, каких-то двадцать лет назад здесь было бы минус двадцать и снег до подбородка. Климатические технологии медленно, но верно делали свою работу. Быстрее нельзя, нарушение хрупкого баланса в природе, даже на небольшом участке, чревато катастрофой планетарного масштаба.
На скамейках даже сидело несколько старичков, молодая пара и пацан из соседнего подъезда, любящий читать на улице. Кто знает, почему. Может, семья большая в ожидании расширения жилплощади, или просто любовь к свежему воздуху и большим пространствам. Но точно не сосед-скрипач, звукоизоляция в современных домах давно оставила в прошлом эту проблему.
С деревьев почти все листья осыпались, их остатки, пока не убранные дворниками-роботами закручивались в крохотные смерчи и рассыпались под ногами. Дуська сразу же бросилась их гонять, взметнувшись на пару метров вверх. Потом переключилась на голубей и начала метаться между деревьев. Она не нападала на птиц, лишь преследовала. Но, вполне возможно, какой-нибудь молодой голубь мог получить психическую травму.
Клумбы с розами уже накрыты прозрачными полимерными сферами с вентиляцией и поддержкой постоянной температуры. Это было нужно не столько для обогрева, розы переносят холод, а для защиты от ветров.
До условленного времени было два часа. Леша с Дусей успели обойти и пролететь пол парка рядом с домом, выпить горячий кофе, погоняться за мячиком, и поохотиться на ежа (ни один еж не пострадал). За пятнадцать минут до встречи он жестом показал лекошке, что пора закругляться, и вызвал такси.
Больница встретила облетевшими листьями в парке и опустевшими скамейками. Пациенты и посетители теперь предпочитали гулять во внутреннем крытом дворе из пяти уровней. Ольга ждала в вестибюле. Помогла устроить Дусю в мини-гостинице для родственников пациентов, и поручила одной из медсестер с ней побыть. Леша сделал Дусе внушение: «Рита – друг, слушайся Риту». Та не кивала, но слушала вполне осмысленно. Оставив девушке номер телефона, на случай, если лекошка будет плохо себя вести, он пошел следом за Ольгой.
Обменявшись нейтральными новостями по пути к лифтам, они доехали до закрытого отделения на восьмом этаже. Пройдя пункт охраны на входе, зашли внутрь.
Пока шли по коридору с уютным бежевым цветом стен, небольшими проемами для диванов и столиков у окон, он задался вопросом, для чего в больнице закрытые отделения. Пока лежал здесь, вопрос не приходил в голову, не до того было. Белые двери в палаты и кабинеты врачей, процедурные. Почти нет отличий от других отделений, насколько он помнил их по изученным на сайте больницы фотографиям. Только укрепленные окна, больше камер, и охраняемый вход. Возможно, остального просто не видно.
Ольга пригласила его в небольшую переговорную, предложила кофе-чай-печенье.
– Сначала я тебе расскажу, что мы узнали, потом пройдемся к нему.
Леша согласно кивнул, выбрав черный чай и несладкий бублик. На сладкое уже не тянуло недели две.
– Медикаментозное лечение начало давать результаты со второй недели, психотерапия с третьей. Для таких психических повреждений – это отличный результат. Наш ведущий психиатр считает, что пациент желает выздоровления, поэтому лечение идет хорошо.
– Он не может симулировать, чтобы притупить бдительность?
– Мы же на уровне физиологии все проверяем. Нет. Первые дни пришлось посвятить выяснению, какие вещества к нему применялись. Никаких следов, разумеется, в организме не осталось, это было двадцать лет назад. Пришлось делать микро-пробы и наблюдать реакцию клеток. Выяснили – боевая запрещенка, не применяется нигде уже более тридцати лет.
– Но она не причинила ему физического вреда?
– Причинила, он с детства имел проблемы с почками, но они замаскировались под обычную болезнь. А по приезду сюда почки ему вылечили – медпакет для переселенцев по научной квоте.
– И как в целом выглядит его история?
– В семье граждан патронатной территории, так называемой «серой зоны», рос мальчик. Он с раннего детства проявил большой талант к физике и математике. Учился сначала в обычной школе, потом поступил в класс с математическим уклоном. На репетиторов у родителей средств не было. После поступления в этот класс, его стали приглашать на «дополнительные» уроки, якобы по математике. А там промывали мозги с применением боевых психотропных препаратов. Сделано это было очень профессионально. На его поведении никак не сказывалось. Потом родители оформили переезд к нам по научной квоте, семья была принята. Им предоставили работу, мальчику должное образование.
– Ребенка обрабатывали боевыми психотропами?
– Да. Ему внушили ненависть к нашему государству и населению, а потом привязали на бессознательном уровне эту ненависть к любви. Любовь к математике стала для него частью ненависти к нам. Но ненависть зашили глубже, и заставили о ней забыть до определенного момента. Поэтому, до этого момента, он искренне испытывал позитивные чувства к стране, давшей ему после переезда сюда благополучие и признание, образование на высочайшем уровне, и возможность развиваться в науке.
– И что это был за момент?
– Выход на новый уровень в изучении экзо-частиц. Когда в нашем Технологическом институте разработали новую систему экспериментов, повышающих их управляемость и информативность. Наш пациент был запрограммирован сложным алгоритмом. По принципу: когда произойдет то – делай это, если получится это – иди туда – если не получится – делай то… Для него скачок в изучении экзо-материи стал таким пунктом, который запустил механизм вскрытия участков памяти, содержащих ненависть и побуждение вредить. С этого момента он начал чувствовать раздвоенность воспоминаний, чувств, отношения к окружающему.
– Его никак нельзя было вычислить?
– Он не проходил никакую спецподготовку, как диверсанты, шпионы или военные. У него не было никаких связей с теми, кто запрограммировал его за несколько месяцев «уроков». Они исчезли из его жизни навсегда. Он не получал никаких финансовых средств, информации, приказов со стороны. Не встречался с курьерами или кем-то подобным. Не искал в интернете и других местах информацию о способах причинения вреда и диверсиях. Ни с кем и никогда не говорил на такие темы. Не проявлял признаков агрессии в поведении. Даже признаков недовольства жизнью не проявлял. Наоборот.
– Получается, те, кто его запрограммировал, создали «бомбу замедленного действия», даже не зная, сработает ли она, когда и каким образом?
– Верно. Вполне возможно, что этих людей уже и нет. За последние двадцать лет уровень безопасности вырос в разы. В том числе путем борьбы с остатками враждебных сил. Даже не повернется язык назвать эти силы государствами, ведь они сами себя уничтожили. Оставив массы людей без работающих институтов власти и хотя бы базового обеспечения.
– Как он сумел обойти защиты лаборатории?
– Частично участвовал в создании этих программ, знал принципы их построения и работы. А нехватку той части информации, к которой не было доступа, перебил мощным вирусом, повредившим связь между блоками защит.
– Разве не понимал, что его действия могут повлечь планетарную катастрофу?
– Он не думал о последствиях. Алгоритм на это не был рассчитан. Главная задача – при обнаружении возможности причинить большой вред, использовать ее. Потребность выполнить задачу приобретает характер одержимости. И повышает способность скрывать цели и направленность действий – чтобы никто не помешал.
– Но разве ему не приходилось делать какие-то расчеты или симуляции с ИИ, чтобы понять, какое действие принесет нужный результат? И это могли бы засечь…
– Никаких симуляций он не выполнял, расчеты вел на домашнем планшете, не подключенном к интернету. И до конца их не довел. Нашел, как нужно изменить ход эксперимента, чтобы понеслось, а результаты уже не высчитывал. А это была самая сложная часть расчетов. Вот для этого ему понадобились бы уже совсем другие мощности. Потому и получил результат, неожиданный для самого себя.
И насколько я поняла из объяснений Романа Сергеевича, не полная изученность экзо-частиц несет определенные риски. Не всегда можно просчитать, как они себя поведут при каком-то воздействии. Поэтому их распределили по большому числу научных организаций, чтобы в одной не было большого их количества. И даже это нас не оградило, – Ольга развела руками.
– Он мог преодолеть заложенную в себя программу?
– Чтобы преодолеть, нужно о ней знать. Он не знал до момента ее «вскрытия», а потом импульс к действию был слишком мощным. Он перебивал чувства самосохранения, благодарности, здравомыслия. У него не было времени и ресурсов, чтобы ослабить воздействие программы и попытаться ее перебороть.
– Что ж, – Леша отставил чашку, – пообщаюсь с ним.
– Десять минут, – Ольга встала, махнув рукой на дверь.
Несколько метров по коридору, еще один пункт охраны, второй коридор с металлическими дверями, выкрашенными в серый. Здесь уже нет уютных диванов и столиков. Нет и окон. Леша поежился.
Войдя в палату, он удивленно застыл. Не ожидал, конечно, увидеть что-то вроде грязной тюремной камеры из старого кино. Но палата больше напоминала небольшой номер в гостинице. Она была оборудована даже чуть лучше, чем та, в которой лежал он сам. Единственное – без окна и приятных мелочей вроде фотографий на стенах, посуды на тумбочке и коврика под ногами.
Часть палаты, ближе к двери, была отделена прозрачной композитной стеной. Тонкой, как стекло, но гораздо прочнее. Леша понял это по крохотному числовому коду, пропечатанному на равных расстояниях одной тонкой строкой от пола до потолка. Илья сидел в кресле и читал с гибкого планшета. Увидев Лешу, отложил чтение и подошел к прозрачной преграде.
– Решил меня навестить? – в голосе совсем не осталось сумасшедших ноток, только грусть.
Звук шел из небольшого динамика под потолком.
– Да. Как идет лечение?
– Я чувствую себя не таким разделенным. Но меня еще мучает то чувство, которое я никогда не хотел испытывать. Мне его навязали. Словно воткнули в мозг ржавый гвоздь.
– Думаю, оно исчезнет со временем. Чем занимаешься?
– Читаю научные статьи. Не могу без этого.
– Тебе разрешают работать?
– Только заниматься теорией, эксперименты мне больше не доверят никогда, – Илья печально улыбнулся, – Возможно, разрешат заниматься обучением.
Леша развел руками:
– Ты такое отжег, что пускать тебя в какую-нибудь лабораторию было бы слишком.
Они поговорили еще минут пять об Институте, о сотрудниках. Было видно, что Илья чувствует вину и беспокойство за их судьбу. Но время от времени вдруг проскальзывала неадекватная злость и обида за то, что не дали довести до конца «шикарный эксперимент».
Ольга при разговоре не присутствовала, но Леша догадывался, что все записывается. Что ж, теперь вокруг Ильи будет очень много мер предосторожности. Даже когда они будут уверены, что он полностью излечился.
Леша зашел к Ольге попрощаться, забрал Дуську у Риты, выслушал вдогонку комплименты лекошке, и просьбы заходить еще. С ней, разумеется. Медсестричке понравилось играть с животинкой. Надо же, не подвела, не опозорила!
– Это вы еще не попадались ей, когда она в фазе охоты, – пробурчал под нос Леша, заходя в лифт в обнимку с крылатой, чтобы слегка сгладить волну умиления. А то стоит расслабиться, как эти девчонки…
Дуся внимательно посмотрела ему в глаза, чувствуя, что речь о ней. А может, поняла, что он слегка не в духе. Встреча с Ильей произвела тягостное впечатление. Те, кто ненавидел его Родину, взяли и ради мести или не понятно чего еще, поломали жизнь талантливого человека, и подвергли опасности всю планету. Сделали это жестоко, цинично, и глупо. А ведь повод мстить у них был лишь самим себе.
