Текст книги "Перпендикулярность (СИ)"
Автор книги: Анна Любарская
сообщить о нарушении
Текущая страница: 9 (всего у книги 12 страниц)
Глава 17
Вывод людей. 12 сентября 2072
– У нас есть время на подготовку и обсуждение? – мама стала серьезной, сосредоточилась.
– Мало. Я могу вести только по одному человеку. Нужно, чтобы этот свет окружал и меня и ведомого. Идти, возможно, придется долго, по примерным расчетам около пятнадцати – двадцати минут. Возможно, мне придется отдыхать между проходками. Выходить будем не в лабораторию, а в другом месте. Потом оттуда возвращаюсь по земле в Институт и иду за следующим. Именно здесь, в изолированном нормальном пространстве, мне нужно находиться как можно меньше. В нормальном пространстве мои нейроны будут каждый раз перестраиваться на старые пути, я могу отключаться.
– Дело в реакции мозга на аномалию? Изменение нейронных путей? – мама нахмурилась.
– Да, я единственный, у кого произошла адаптация, я получил нейронный ключ.
– Ладно, все выяснения потом. Говори, что нам делать.
– Все просто и сложно: я должен обнять человека так, чтобы свет окружил нас обоих. Выходим в направлении условного хвоста аномалии. Предположительно, это напротив того места, откуда я вошел сюда. Затем передвигаемся вдоль так называемого скелета аномалии. Выходим в другом конце аномалии, это в недостроенной высотке недалеко от нашего дома. Так – с каждым из вас.
– Ох ты ж, божечки-лекошечки, – пробормотала мама, со страхом глядя на него, – сына, а ты выдержишь это все?
– Должен, – он упрямо взглянул на нее, – я должен, больше некому.
Роман предупреждал, что проходя каждый раз через зону действия аномалии, Алексей будет восстанавливать нужные пути нейронов. Но когда он будет находиться в нормальных пространствах, нейроны будут возвращаться к прежним путям, и где-то он может отключаться. А значит, терять время и рисковать собой и другими.
И чем дольше он будет находиться внутри аномалии, тем больше новых сегментов аномалии, а значит и его копий, может появиться за это время. Правда, опасности они представлять не должны, и видеть их Алексей может только из-за своей трехмерной природы. Для него все сегменты аномалии – это один сегмент, вложенный матрешкой сам в себя. Но копии могут пугать и отвлекать, это нужно учитывать.
Леша кивнул в сторону Ильи:
– Он нарушил ход эксперимента? Это из-за него все?
– Да. Но мы не смогли ничего из него вытащить. Он впал в странное состояние, словно стал невменяемым. Если симулирует, то убедительно. Его очень важно вернуть. С ним должны специалисты поработать. Но я не представляю, как его вести. У нас уже закончилось успокоительное.
– У меня есть для него препарат.
– Отлично. Тебе нужно будет отдыхать, – мама не спрашивала, а утверждала.
– Да. Нужно договориться. Если меня нет больше получаса – это перерыв.
– Хорошо. Я, как единственный присутствующий здесь руководитель, уйду отсюда последней, – в ответ на протестующий жест Алексея, мама положила руку ему на плечо, – Не спорь.
Отвела его чуть дальше от остальных, и продолжила:
– Сын, я знаю, что это жестоко по отношению к тебе. Если ты не сможешь вытянуть всех, а я пойду последней, ты себе не простишь. Но еще знаю, что ты – сильный парень. И если я стану маяком, ради которого ты сможешь преодолеть то, чего не смог бы, будь я в безопасности, я побуду таким маяком. Очень надеюсь, что у нас все получится. Люблю тебя, – она обняла Лешу, поцеловала в щеку, и посмотрела внимательно в его глаза.
Он смотрел на нее, пытаясь справиться с обуревающими чувствами. Потом вспомнил о том, как много зависит от его мозга, а значит и эмоционального состояния. Каким-то новым усилием подавил все чувства, оставив место спокойной решимости. Это было что-то новое. Он не попадал в ситуации, когда от него зависели бы двадцать девять человеческих жизней, плюс мамина и его собственная. О жизнях тех, кто может пострадать, если он не выключит аномалию, он старался пока не думать. Они вернулись к остальным.
– Что с источником супер-аномалии? Вам удалось как-то его исследовать?
– Частично. Можешь это взять с собой? – мама протянула ему нано-флешку в виде кольца.
Леша помотал головой.
– Я не могу на себя ничего надевать, это может помешать работе модификатора. Кто пойдет первым, тот пусть возьмет с собой.
Мама кивнула, передав одной из девушек кольцо. Их разговор занял несколько минут. Леша быстро рассказал, что они будут делать дальше. Нужно было предупредить людей, что они увидят и почувствуют, чтобы никто не впал в панику. Еще несколько минут заняла подготовка. Леша показал на примере девушки, которой предстояло идти первой, как они будут двигаться, как он будет поворачиваться, чтобы продавливать границы объекта и прилегающей зоны. Все старались сохранять спокойствие, на измученных лицах появилась надежда. Некоторые даже тихонько шутили для разрядки.
– Пора, – Алексей посмотрел на часы.
Мама кивнула, и сотрудники лаборатории выстроились в спираль так, чтобы рядом с местом входа Алексея в их пространство находился тот, кого он должен забрать. Так, очередь будет двигаться с каждым возвращенным домой, а ему не придется ждать ни секунды. Решили, что первыми пойдут женщины, следом мужчины, причем, выстроились по возрасту – молодые впереди, старшие за ними. Четверым раненным парням предложили идти вначале, но они отказались, настояв на том, что пойдут в свою очередь. Мама, как и сказала, стала в конце. Уточнив, что даже Илью он должен вывести перед ней.
– Ну, поехали! – Леша развел руки навстречу светловолосой девушке.
Она повернулась спиной, он обнял ее, обоих охватило холодное свечение, они развернулись боком к месту выхода. Так, боком, им и предстояло двигаться, чтобы более-менее быстро передвигаться, не отделяясь друг от друга. Алексей сделал шаг в густую мутную поверхность, преодолеть которую до его прихода не смог никто из них. Вдавливая с силой себя и девушку, он почувствовал, что получается. За мгновение до того, как они оказались в густом тумане, Леша услышал радостные возгласы.
Их окружили синие и белые искры, тело стало колоть. Девушка вскрикнула, хотя он рассказывал, что так будет. Леша продолжал стремиться к движению вперед, за счет чего, похоже, это движение и происходило. В груди засбоило, но горячая волна от комбеза прекратила чехарду. Девушка на мгновение окаменела, и он успокоительно прошептал, что ничего страшного не происходит. Через секунду волна прошла через его руки, обнимавшие девушку – а значит и через ее сердце. Она чуть расслабилась, стало понятно, что сбой ритма, напугавший ее, исправлен тем же способом.
Внезапно они вывалились в странное пространство, где нельзя увидеть того, что окружает тело. Поискав глазами, он наткнулся взглядом на длинную цепь линий-плоскостей. Они странным образом выплыли, словно из ниоткуда. Создав противоречивое ощущение, что там и находились, но почему-то были невидимы. Форма плоскостей менялась в зависимости от угла обзора. Вся цепь колыхалась, двигалась, словно в невесомости, но расстояния между ее сегментами не менялось.
– Передвигаемся, как краб, боком, – прошептал Леша.
Они начали синхронно передвигать ноги в пустоте, хотя, как и по пути сюда, движение происходило каким-то иным образом. Это было скорее желанием идти. Но оно работало.
Они перемещались вдоль скелета аномалии в свечении модификаторной сети, постепенно ускоряясь. Леша даже заволновался. Через какое-то время линии скелета стали мелькать так, что слились в одну полосу. Девушка ойкнула, и он сказал успокоительно:
– Все хорошо, мне говорили, что перемещение по направлению к хвосту может происходить намного быстрее, чем рядом с источником аномалии, – голос звучал глухо, как сквозь вату, но по ее кивку он понял, что он не один слышит свой голос.
Девушка больше не издала ни звука, сжавшись в его руках. Леша был благодарен за спокойную реакцию. Может, она сейчас внутренне орет от страха, но ведь держится. Он бы тоже сейчас поорал. Вдалеке показалась белая точка. Она приближалась, превращаясь в плоскость. Но это не было частью скелета. Отдельная плоскость быстро заполнила собой все пространство, перпендикулярно их движению. Видимая граница аномалии изнутри?
Он мягко затормозил возле нее, снова использовав непонятное усилие, скорее мысленное, чем физическое, хотя тело напряглось. Леша узнал серую густую муть, плотный туман. Вновь повернулся боком и надавил на него. Туман вновь окружил их, девушка вздрогнула. Все вокруг заполнили белые и синие искры, пошли иголки по всему телу, сбой ритма – слабый, но заметный, прерванный горячим ощущением от модификатора к груди. Он продолжал движение, и внезапно вывалился в помещение высотки, освещенное розоватым светом. Девушка тяжело дышала, но на вопрос о самочувствии сказала, что в порядке.
Еще несколько минут они шли по обычному полу, и Леша чувствовал себя счастливым оттого, что вскоре окажется в нормальном мире. Прошли через невидимую границу, за которой уже ждали все. Свежий ветер взлохматил Леше волосы, он рассмеялся. Девушка всхлипнула, и он отпустил ее, а она его нет. Поцеловала в щеку, прошептала «спасибо», и только после этого отошла на пару шагов. Ее закутали в плед и отвели в сторону – к медикам.
Алексей смотрел в небо, и глупо улыбался: у них получается, и он по-прежнему не отключается сразу после выхода из аномалии. Чья-то рука легла на плечо:
– Ну как ты? Отдых нужен?
– Отдохну по дороге, – Леша кивнул в сторону электрокаров, ждущих их за периметром, – Как она?
– Осматривают, но в целом нормально. У нас получается, – Роман Сергеевич позвал нескольких военных, Ольгу и тех врачей, что сопровождали именно Лешу. Они пошли к транспорту.
В поездке к институту выяснили, что по Лешиному времени внутри аномалии он вел девушку десять минут. Это было лучшим результатом, чем они рассчитывали. Кольцо с флешкой Роман сразу забрал себе, установил беспроводное соединение с планшетом, и скачивал всю дорогу, пояснив, что там сотни терабайт. Модификатор снимать не было необходимости, и Леша опирался о спинку сиденья, прикрытый пледом, чтобы не замерз. Он старался расслабиться, и ни о чем не думать. А потом они подъехали к Институту.
День растянулся в вечность. Он раз за разом отказывался от отдыха, ему хотелось как можно быстрее хотя бы приблизиться к маминой очереди. Когда он начал выводить четвертую женщину, появилась его первая призрачная копия. Обогнала его, ведя в обнимку первую девушку. Вывод пятнадцатого человека – парня лет двадцати, сопровождался уже четырьмя копиями Леши, две из которых двигались позади него, а две других впереди. За двенадцать часов он вывел шестнадцать человек.
И когда решил пойти за семнадцатым, упал у входа в лабораторию, даже не потеряв сознание. Тело просто отказалось слушаться. Его бережно подняли, уложили на носилки и увезли в больницу. Всю дорогу он пытался убедить Ольгу и Романа, сидевших рядом, что ему нужно совсем чуть-чуть отдохнуть. Что не нужно в больницу. Зачем зря терять время? Но они были непреклонны.
Оказавшись в кровати, Леша сказал себе, что вздремнёт полчаса и встанет. И провалился во тьму.
Глава 18
Сердце аномалии. 12–13 сентября 2072
Вязкая тишина, мягкий дневной свет льется сверху. Хотя окон не видно. Светло-зеленый пол, покрытый матовыми плитами с еле заметными стыками. Аппаратура громоздится вокруг полой трубы. Ее окружность висит в метре от пола, закрепленная в полимерных держателях, погруженных в напольные плиты. От вспомогательного оборудования к трубе подходят металлизированные оболочки, внутри которых, наверняка, множество кабелей и проводов. Мини-коллайдер.
Значит, это лаборатория?
Только теперь он обнаружил, что над коллайдером висит оплывшая капля плотного тумана. Заметил, что не понятным образом видит каждую точку каждой поверхности окружающих его предметов. Понял, что должен решить головоломку. Как отключить супер-аномалию? Как вручную отключить коллайдер? И главное – почему это нужно делать вручную? Ведь все оборудование управляется с пультов, и они вон там.
Он проследил взглядом за собственной рукой. Вот в чем дело. Вместо стен с мониторами и пультами – серая муть, стена тумана, за которой плавают искаженные фигуры. Пульты управления в той части лаборатории, которая отсюда недоступна. Она в зоне действия аномалии, за видимой границей. И связи между этими частями помещения нет. А значит, коллайдер нужно отключать вручную. Влезть непосредственно в аналоговую панель управления, и выполнить ряд операций. Каких, нужно спросить у мамы, ее начальника, или у Романа Сергеевича. Но он здесь один.
– И как спрашивать будем? – поинтересовался он вслух.
– Да это и не важно. Нам нужно понять для начала, как достать до этой панели. Там этот туман. И он ведь погуще, чем граница аномалии, через которую ты так замечательно проходишь.
Леша медленно развернулся на голос, прозвучавший за спиной. Его копия. Только вполне реальная, никакой прозрачности.
– Ты, это я? – голос дрогнул.
Двойник неприятно усмехнулся и пригладил красно-рыжую шевелюру. Таким знакомым движением…
– Боишься, что вместо тебя в обычное пространство-время выйду я? И займу твое место? – повисла напряженная пауза, – Не бойся. Я знаю, что – ненастоящий. Исчезну, как только ты выключишь это, – он указал на каплю тумана, частично висящую над трубой, а частично поглотившую ее.
– А ты сам не боишься? Исчезнуть?
– Я – это ты. Ты останешься. Значит, и я останусь. В тебе.
– Ладно. И как мне победить эту штуку?
– Не знаю пока. Может, иглу сломать?
– Что? – Леша понял, что его двойник шутит, но в чем суть…
– Помнишь сказку о Кощее? Его смерть на конце иглы, та игла в яйце, яйцо в утке, утка в зайце, тот заяц сидит в каменном сундуке, а сундук стоит на высоком дубу…
– Ты мне сейчас устройство аномалии описываешь? Я уже заметил, что она похожа на матрешку.
– На много матрешек, слепленных друг с другом. И их количество постоянно растет. А источник здесь, в этой капле тумана, – двойник вновь махнул рукой в ее сторону.
– Хм. Может, прогуляться вдоль скелета из плоскостей? Вдруг там есть момент до начала испытаний? Найти его, войти внутрь экрана и предотвратить?
– Понимаю, искушение велико. Но это плохая идея.
– Почему? Я сделаю так, что аномалия никогда не возникала. Предупрежу об Илье. Мама и ее сотрудники остановят его. Разве не красота?
– Ты создашь парадокс в перпендикулярном потоке времени. Аномалия не могла возникнуть раньше, если сейчас у тебя получится предотвратить ее возникновение. Но возникновение чего ты предотвратишь? Если она не возникала? Этот парадокс, скорее всего, из второго потока времени создаст замкнутый цикл. А в основном потоке времени останется аномалия, существующая несколько минут, до формирования ею второго временного потока. То есть, возникнет дубликат перпендикулярного потока, не зацикленный на самом себе. Гравитационное давление на нормальное пространство-время удвоится. С последствиями.
– Ты это так описываешь, словно аномалии две: в нашем потоке времени и в перпендикулярном.
– Нет, аномалия одна, но существует в двух потоках времени. Понимаю, сложно понять разницу.
– А ты-то ее как понимаешь, если я не могу? – Алексей усмехнулся.
Двойник помолчал, сделал неопределенное движение плечами, и предложил:
– Попробуй зайти в это, и открыть панель коллайдера.
Алексей сжал зубы. Ладно, уговорил. Он двинулся к капле густого тумана, пронаблюдав по мере приближения, как она несколько раз увеличилась до размеров небольшого дома и уменьшилась в два раза от первоначально размера.
– Что это за…?
– Твое зрение и восприятие перспективы, размеров и расстояний во многом зависит от гравитации. Когда ты движешься навстречу феномену, то проходишь через его слоистое гравитационное поле. И твое зрение начинает сходить с ума.
– Много же ты знаешь, дружок, – прошептал Леша, оказавшись совсем рядом с каплей, вернувшейся к прежним размерам.
Опомнившись, он быстро осмотрел себя – на нем модификатор, паутинчатая световая сетка работает. Ну и где тут намек на возможность что-то отключить? Труба и труба. Полый бублик, только большой. Может, пообрывать ведущие к нему провода? Но их защитные оболочки выглядят очень крепкими. А у него нет инструментов.
– Вон там! – двойник мгновенно оказался рядом, и ткнул пальцем в ту часть агрегата, которая тонула в густой мутной поверхности каплевидной сердцевины аномалии.
Приглядевшись, Леша понял, что видит. Ниже трубы действительно находится короб, покрытый изоляционным материалом, усиленный каркасом из металло-полимера. Часть короба вполне доступна, а часть уходит дальше и скрывается в серой мути.
– Два электронных замка, нужен код, ты его знаешь. И один замок внутри сердца аномалии.
– Знаю код? – удивился Леша.
В голове вдруг всплыла строка из двенадцати чисел. Откуда? Он протянул руку к замку, прикрытому крышкой, поднял ее, увидел тактильную панель для ввода.
– Нужно набрать на обоих замках.
– Да понятно, – раздраженно бросил Леша, – И что сложного-то?
Дважды набрав комбинацию цифр на одинаковых панелях, он вздохнул. Начал протискиваться в густой туман, чтобы увидеть и открыть третий замок, который по идее должен располагаться не дальше полуметра от этих. И провалился в густую взвесь серых и белых точек, искры синего и белого света, нарастающую тупую боль во всем теле, и неровный сердечный перестук. Горячее ощущение, проникшее от модификатора к сердцу, вернуло ритм к норме, но остальное окружило его со всех сторон.
Леша попытался осмотреться – только густой туман и искры. Нужно наощупь, подумал он и протянул руки вперед, туда, где только что видел панель. Руки не ощутили ничего, кроме сопротивления густого тумана и глухой боли.
– Эй, друган, ты тут вообще⁈ – попытался крикнуть он, но звук был таким глухим, что он засомневался, услышал ли только что собственный голос.
Молчание. Леша вздохнул, и старательно не обращая внимания на тупую боль во всем теле, попробовал плыть в направлении трубы и панели с ручным управлением. Ничего, кроме тумана. Начал думать: когда он набрал код на панели, то поверхность капли была слева от него. Но он повернулся к ней лицом и вошел в ее поверхность практически в анфас, а значит, по правую руку, должна быть часть короба с панелью замка. И он правильно начал двигаться в этом направлении. Но когда он проник через границу капли, все вокруг занял туман. И он летит уже значительно дольше, чем визуальный диаметр чертовой «младшей матрешки». Он должен был уже достичь ее границы и выйти наружу, в изолированную часть лаборатории. Что тут с расстояниями⁈
Паника подкатила к горлу: а если он застрянет здесь? Если внутри капля размером с Луну, Землю или Юпитер? Он будет барахтаться здесь, пока не умрет от голода? Кстати, а чем он дышит? И достаточно ли здесь воздуха, хватит, чтобы дотянуть до голодной смерти? А его двойник? Он знал об этом? И направил его в ловушку? Зачем⁈
Леша затормозил, не понятно, каким образом. Впрочем, как ему удавалось перемещаться, он так и не понял. И почему он решил, что вообще перемещается? Может, стоит на месте. Или это капля перемещается относительно него. А что, если здесь нельзя умереть? Леша почувствовал, как ужас перед перспективой голодной смерти вытесняется страхом сойти с ума, оставшись навсегда в бесконечном тумане.
Рука сама потянулась к горлу, словно помочь сделать вздох, потому что воздух застыл в легких. Леша закрыл глаза, и сосредоточился на дыхании. Ему сложно дышать или это иллюзия? Воздух потек из легких, и обратно. С этим порядок.
Открыв глаза, он поморщился, убедившись, что туман и искры никуда не делись. Он не проснулся от кошмара в своей палате. И над ним не стоят врачи. Если не придумает, как выбираться, это может плохо кончиться. И если бы только для него.
Потерев ладони, и прикусив губу, Алексей попытался восстановить в памяти все свои движения. Чтобы вернуться как можно ближе к тому месту, где он пересек границу капли. Если тут можно употреблять слово «место». Потом воспроизвел по памяти в обратном порядке. Ничего не изменилось. Никаких границ. Только густой туман, мельтешение искр, и сдавливающая тело боль, которая напоминала, что он пока жив.
Что предшествовало его разговору с двойником? Он уснул в больнице! Все это не может быть ни чем иным, только сном! Но как же проснуться? Что-то говорило ему: если просто ждать пробуждения, ничего не произойдет. Но там, на обратной стороне сна, в реальности, ему не дадут умереть во сне! Врачи увидят, что он не просыпается сам, и разбудят. А если что-то будет не так с телом, определят по показателям.
А может… Леша почувствовал, как холодная струйка пота потекла между лопаток. Может, его уже пытаются откачать? Может, прямо сейчас аппаратура заходится в писке, означающем остановку сердца? Может, он умирает прямо сейчас⁈ И никто не сможет спасти маму и ее команду. Никто не остановит стремительно растущую супер-аномалию, и она уничтожит нашу планету гравитацией, вдавив в дно черной дыры и разорвав в клочья?
Сердце стало биться, как сумасшедшее. Сердце человека в сердце аномалии, которой нет никакого дела до его крохотных тревог. Она просто растет, потому что такова ее природа. Он должен исчезнуть отсюда! Вернуться обратно, в нормальный мир, исчезнув здесь. Прекратиться, прямо здесь и сейчас!
Что-то изменилось. Алексей не успел сделать очередной вдох, как его сжало со всех сторон. Остатки воздуха вышибло из легких со стоном. Модификатор засветился ярче, ослепляя, по груди разлилось ощущение кипятка, но сердце замерло, не в силах сократиться. В глазах стало темнеть. Боль затопила его.
Сквозь терзающую тело, скручивающую, разрывающую боль, сквозь душащую тьму, мелькало множество линий, форм, теней и световых пятен. Его куда-то тащило. Вверх? Вниз? В сторону? Заставив себя раскрыть глаза шире, он ошарашенно смотрел на хаос вокруг. Словно оказался внутри калейдоскопа, в котором рассыпались, ломались, взрывались миллиарды фигур, складываясь на едва уловимое мгновение в сложнейший величественный узор, и вновь рассыпались в хаос.
Ему вспомнились медитативные видеоролики, где трехмерные фракталы бесконечно трансформировались под космическую музыку. В младших классах он увлекался ими, чтобы расслабиться во время напряженных учебных будней. Шторм, происходящий вокруг сейчас, очень похож на эти фракталы. Только сошедшие с ума, и ускорившиеся в миллионы раз. Зрение не должно воспринимать такую скорость изменений, но он каким-то немыслимым образом снова видит каждую точку. И, кажется, его мозг вот-вот разорвет от переизбытка визуальной информации.
Когда это кончится! Нетерпеливая волна поднялась внутри, повергнув его в шок изумления: в нем еще остались силы для каких-то эмоций? Он еще в состоянии что-то чувствовать? Инстинктивно, Леша дал волне гнева и раздражения заполнить себя целиком.
На свободу!
Хаос замер, калейдоскоп дрогнул, и начал раскручиваться в обратную сторону. Фигуры, осколки, обрывки чего-то начали стремительно складываться, вкладываться друг в друга, упрощаться. Скорость движения нарастала, и в какой-то момент все слилось в разноцветную туманную массу. Не успел Леша додумать мысль о том, что туман может на самом деле быть совсем не туманом, как все исчезло.
В последний момент, его словно выбросило с силой куда-то в отсутствие всего. Этот миг растянулся в вечность. И он видел, как его тело превращается в бесконечную вереницу двумерных силуэтов, эта вереница извивающейся лентой выстреливает из темноты, которой еще совсем недавно была гигантская аномалия, в темноту, в которой ничего нет.
Горизонт, вдоль которого произошел этот выброс, осветился розоватым светом, перевернулся, и все поглотила тьма. А потом сквозь нее проступили звезды. Миллиарды холодных колючих звезд. И розово-фиолетовая туманность. Определить расстояние до нее невозможно. Но видеть звезды и туманность ТАК можно только в одном случае. Если вокруг – космос.
Что-то мелькнуло на краю зрения, справа. Плавно переведя фокус внимания он увидел… это может быть только космическим кораблем. Вытянутая, явно металлическая конструкция. Угадываются двигатели по бокам. Многочисленные выступы, какая-то аппаратура, антенны. Сверху, если это верх – сложная приплюснутая надстройка, по форме понятно, что у нее какое-то особое назначение. Он разглядел что-то вроде надписи на поверхности, свободной от выступов и оборудования. Буквы… но угадать алфавит не смог. Кажется, не похож ни на один из известных ему человеческих алфавитов.
Он не успел как следует испугаться того, что вокруг вакуум, что он видит технику явно более развитой цивилизации, как дух захватило: от корабля отделился мелкий объект, похожий на самолет. И направился к нему с огромной скоростью!
Мгновенный испуг захлестнул, и когда он открыл глаза в рассветный пейзаж за окном, который проглядывал сквозь пульсацию светящихся объемных геометрических фигур, то не сдержал стон облегчения.
Фигуры, пляшущие перед глазами, стремительно бледнели, а сон расползался в голове клочьями, превращаясь в туман. Через две секунды он помнил лишь о том, как застрял в тумане сердца аномалии, как боялся сойти с ума, и не мог найти путь обратно.
В палату почти вбежала Ольга со стаканчиком кофе в руке и печенюшкой в зубах. Что-то промычала, поставила стакан на подоконник, вынула печенюшку, и жуя, заявила:
– Так, молодой человек, вы сейчас выдали такую электроактивность своим драгоценным мозгом, что я чуть со стула не упала, – она направилась к монитору с показателями.
– Когда я расскажу о своем сне, то все тоже со стульев попадают, – жалостным тоном сообщил он, – сколько я спал?
– Восемь часов. Тебе нужен был полноценный отдых. Мы обследовали всех, кого ты успел вывести, есть небольшие физиологические изменения, связанные с нехваткой кислорода, вынужденной голодовкой и нехваткой жидкости. Несколько травм, вполне совместимых с жизнью. Ничего экстремального. В мозгу никаких изменений и странностей в поведении нейронов. Ты по-прежнему единственный обладатель нейронного ключа. Ну что, звоним Роману Сергеевичу? Сначала сон ему расскажешь, потом продолжишь вывод людей?
Леша кивнул, и завалился обратно на подушку, пытаясь удержать в памяти сон во всех подробностях. И не догадываясь, что многих подробностей уже не хватает. Еще он прислушивался к ощущениям. Там, во сне, казалось, что он умирает. Но сейчас никаких следов в теле не наблюдалось. Ничего не болело, не тянуло и не тряслось. Только осталась легкая тоска по чему-то утраченному. Будто часть его осталась там, в тумане. Или где-то еще…
Роман Сергеевич не заставил себя долго ждать. Он вошел, когда Леша допивал кофе, сидя на диванчике напротив кровати. Перед ним на приставном столике высилась горка шоколадных конфет, рядом лежала коробка с пирожными и печеньем.
– Ого! – руководитель сводной группы сделал удивленное лицо, и кивком поздоровался с Ольгой, которая стояла у окна, опираясь на подоконник.
– Я смирилась, мы вводим глюкозу внутривенно, но ему все равно не хватает. У него сейчас даже переизбытка сахара не возникает, контролируем каждый день.
Расположившись в кресле у окна, Роман включил диктофон на планшете с одновременной трансляцией своим сотрудникам, и кивнул Леше, чтобы рассказывал.
Когда он закончил, Роман кивнул:
– Очень хорошо, что ты прервался и смог увидеть этот сон. Твое подсознание, получив новый пакет информации, сумело увидеть опасность в той области, которая нами еще не изучена. Теперь мы сможем подготовиться. А ты пока действуй по намеченному плану и не вздумай подходить к этой капле наяву.
