Текст книги "Перпендикулярность (СИ)"
Автор книги: Анна Любарская
сообщить о нарушении
Текущая страница: 1 (всего у книги 12 страниц)
Перпендикулярность
Глава 1
Дом. 5 сентября 2072
Резко открыв глаза, он судорожно вдохнул. Сфокусировал взгляд на матово-белом потолке. Выдохнул. Снова этот неприятный сон. Расслабив мышцы спины и шеи, зарылся в подушку, закрыл глаза и попытался задремать.
Но сон оказался назойливым.
Асфальт внизу, метрах в пятидесяти. От высоты дыхание перехватывает. Между ними – прозрачный, пронизанный золотистым светом, воздух. Алексей видит каждую точку серой поверхности внизу, каждую пылинку, зависшую в воздухе, и сверкающую в солнечном луче.
Ветер треплет волосы, и несет звуки города. Слышится шум транспорта с автомагистрали, обнесенной шумоподавляющим забором. И свист маглева в прозрачной трубе: поезд на магнитной подушке мелькает в отрезке тоннеля, который вынесен над землей. Странно, обычно все эти звуки не долетают до жилой застройки.
Почему-то нет зеленой полосы кленов, давно вымахавших выше пятого этажа. Есть только асфальт под домом, который в какой-то момент вдруг начинает сближаться с его лицом.
Вот, он стоит на крыше двенадцатиэтажного дома.
Секунда – несется вниз перпендикулярно серой гладкой поверхности.
Он знает – это не его выбор, лететь вниз, с крыши, обдуваемым ветром. И еще знает, что должен сейчас разбиться.
Но асфальт принимает его вязкой упругой волной, погружая внутрь серой массы. В голове бьется странная мысль: «Перпендикулярность – в ней можно застрять».
Вздрогнув, проснулся и решил просто полежать с закрытыми глазами. Но холодный шершавый нос обнюхал его лицо, еще более шершавый язык лизнул пару раз щеку, отчего Леше захотелось смахнуть с себя лекошку. Сдержавшись, он лишь проворчал:
– Дуська! Ну, шесть утра, мама уже тебя накормила! Дай поспать еще полчаса!
Над ухом раздалось фырканье, хлопанье крыльев, обдавших ветерком, и с груди исчез трёхкилограммовый вес, сконцентрированный в четырех точках – лапах. Открыв глаза, он успел увидеть, как Дуська зависла в метре от потолка, над ним, выпустив когти.
– Ты мне угрожаешь, фрикадель летающая? – Леша сделал вид, что собирается кинуть подушку и Дуся отлетела к шкафу. Обычно лекошка не летала в помещениях, маловато места для размаха крыльев. Но иногда по утрам ее тянуло играть и охотиться. Значит, этой ночью Дуська спала вместо того, чтобы гонять по полу игрушки в коридоре и гостиной, которые по ночам держали для нее открытыми.
Теперь охотница сидела под потолком на шкафу, вылизывая переднюю лапу так, словно делала это все утро, и уже подустала. Сложенные за спиной крылья слегка прикрывали кошачью голову своеобразным капюшоном, не доставая до торчащих вверх ушей.
– Вот чего тебе не спится? – парень вздохнул, поняв, что и сам теперь не уснет.
Мордочка цвета кофе с молоком любопытно уставилась на него. Лекошка застыла, держа лапу на весу, посидела так и, словно очнувшись от короткого сна, продолжила процедуру. Он понаблюдал за ней еще: ведет ли себя как обычно, или есть признаки беспокойства. Никаких. Что ж, последний раз Дуся «включила» тревогу два года назад. Тогда она учуяла появление крохотной аномальной зоны в четырех километрах от города, на высоте тридцати метров.
С десяток экзотических частиц, в объеме пространства меньше кубического миллиметра. Их не стали испарять, а заперли в экранированном контейнере. И институтская лаборатория, где работает мама, исследует эту экзо-материю вместе с той, которую получила раньше из других мест.
Леша сел на кровати, не откидывая одеяло. Достал из-под подушки электронную книгу с закладкой на середине одной из любимых книг. Роман «Робот, не опустивший руки» он перечитывал уже в третий раз. Прислушался. С кухни доносятся звуки готовки и запах кофе. Это мама. Из комнаты младшей сестры доносится тишина. Ксюшу лекошка не будит, сестренка-второклассница отсыпается по полной каждый день. В школу ей во вторую смену, к двум.
Ничего, в следующем году достроят новую, через три квартала, часть учеников перейдет туда, и соне придется вставать раненько утречком, – злорадно подумал он, усмехнувшись перед зеркалом в ванной. Умылся прохладной водой, расчесал рыжие, почти красные волосы. Бесполезно, без геля торчат, имитируя взрыв на макаронной фабрике. Леша одевался, размышляя о городе, в котором родился.
Население Технограда скачкообразно увеличилось три года назад, с открытием нескольких учебных заведений и исследовательских институтов, и теперь только продолжало расти. Сюда охотно ехали жить и работать семьи с детьми, взрослые специалисты, подростки на учебу. Многие знакомились и создавали семьи после переезда, появлялись дети. Муниципалитет зашивался стройками детских садов, школ, поликлиник и жилья. Правда, нынешние способы строительства позволяли за год-два выстраивать целые микрорайоны, а свободных территорий еще достаточно. Климатические технологии постепенно давали эффект, климат смягчался: зима становилась короче, лето теплее.
Одевшись, Леша прошел на кухню, слыша за спиной быстрый топот.
– Тоже мне, охотница, – прошептал он, улыбаясь, – раскормили тушку…
Дуська забежала под стол, и уселась на одну из лежанок. Леша сел на диван и, нагнувшись, почесал ее за ухом. Погладил затылок и одно из крыльев, покрытое более короткой шерстью, чем остальное тело лекошки. Та обернулась, посмотрев на него огромными изумрудными глазищами, и вежливо сказала «Мяв». В тени стола кофейный цвет шерсти казался почти черным, и Алексей прошептал в ответ: «Чернушка!».
Дуся интеллигентно поелозила попой по лежанке, встала, покрутилась, потопталась, и как всегда, плюхнулась на нее, подобрав лапы. Крылья накрыли ее полукуполом.
– Завтрак готов! – сказала мама, развернувшись к сыну. Сдула с лица черную прядь волос, которая выбилась из хвоста, и мотнула головой в сторону плиты.
На большой сковороде исходил паром высокий омлет, начиненный зеленью, помидорами и кусками размягченной феты. Мама привычными движениями разделила его на три части лопаткой, переложила одну для сестры в герметичный контейнер, и оставила на кухонном столе рядом с плитой. Ксюше даже греть не придется, не остынет.
Алексей закинул в комбайн овощи на салат, подставил миску и наблюдал, как они ссыпаются в нее одинаковыми кубиками. Добавил зелень, заправил маслом, соком лимона и горчицей в зернах. Принял от мамы тарелку с подоспевшими тостами. Себе намазал маслом, маме – паштетом, Ксюше шоколадной пастой.
Мама уже наливала дымящийся американо из встроенной в гарнитур кофемашины, ей скоро уходить. А Алексей не спешил делать кофе, он полюбил брать стаканчик на вынос в кофейне на первом этаже и идти так в школу.
Суть была не в том, чтобы подойти к школе со стаканчиком кофе в руке. А в бариста. Улыбчивая девушка, недавно переехавшая сюда из Сургута, теперь частенько занимала мысли Алексея. А иногда и сны.
Сны… Парень поморщился, вспомнив о сегодняшнем. Впрочем, он видел его и на прошлой неделе несколько раз. Почему ему так упорно снится эта белиберда? Попытался вспомнить, когда увидел этот сон впервые – в прошлый понедельник. Он запомнил, что в этот день мама попросила сводить Ксюшу в поликлинику, сдать анализы для бассейна. И он, по пути туда, озадаченно думал об этом сне, пока сестра не отвлекла какими-то детскими вопросами.
– Что, голова болит?
От мамы ничего не скроешь, она же спиной стоит, устанавливает режим посудомойки.
– Нет, все хорошо.
– Ладно, – она щелкнула кнопкой, и в машину с тихим гудением пошла вода, – сегодня у нас ответственное испытание, буду поздно – отчеты.
– Понял.
Алексей задумчиво провел рукой по волосам, почесал веснушчатый нос:
– С папой ведь сегодня должен быть сеанс связи?
– Да, но я вряд ли успею. Передай ему привет и скажи, что на следующей неделе обязательно буду в это время. И еще скажи, что я очень его люблю.
Мама улыбнулась, и Алексей почувствовал легкое головокружение, как всегда, когда родители говорили о своих чувствах друг к другу. Он как-то признался лучшему другу – Димке, что испытывает такие ощущения, когда папа с мамой обнимаются или говорят о любви, а тот рассмеялся и сказал, что это не головокружение, а счастье.
Леша смущенно улыбнулся маме в ответ и подумал: «Может и правда – счастье. Просто тело так реагирует на него. Интересно, а что будет, когда я сам влюблюсь – в обморок буду падать?».
Неожиданная мысль застала врасплох, и он чуть не выплюнул кусок омлета на тарелку. Ярко представил, как от взгляда на хохотушку-бариста заваливается на пол кофейни, сбивая барные стулья. А потом она будет делать ему искусственное дыхание…
Пульс пошел вразнос, и Дуся, видимо почувствовав что-то, громко мявкнула, и, прижав крылья плотнее к спине, встала. Заскочила на сиденье, взгромоздилась на колени, голову уложила ему на грудь, и протянула лапу к плечу, слегка царапнув мочку уха.
Алексей, сдерживая смех, обнял лекошку одной рукой, второй погладил нос и усы.
– Сочувствуешь дурачку, да? – шепнул ей в ухо.
Дуся не удосужилась ответить. А мама уже переодевалась в родительской спальне, так что некому было слушать их разговор.
Глава 2
Семья. 5 сентября 2072
Их мама – Инна Сергеевна, заместитель начальника Лаборатории по изучению экзо-материи в Областном Технологическом Институте. Она руководит почти всеми испытаниями и исследованиями, должна писать отчеты, и вносить сводные предложения от их коллектива руководству по результатам. Начальник, Игорь Дмитриевич, уже не раз прочил ей свою должность после того, как допишет докторскую и пойдет на повышение. Правда, работа над докторской затянулась. Отец – Олег Вадимович, старший инженер Орбитальной группировки станций Высота-2. Уже полгода на орбите, и срок его командировки закончится через полгода, в феврале. Сеансы связи с ним в обычной обстановке проходят раз в неделю, по средам. Бывало, они откладывались из-за солнечного ветра или испытаний оборудования.
Родители познакомились на конференции по использованию углеродных нанотрубок в строительстве орбитальных городов. Мама любила рассказывать, как папа, проходя мимо, уронил флешку в открытый аквариум с тропическими рыбками. Потом, когда она в порыве сочувствия помогала ее выуживать, разговорились. Следом была одна из лекций, на которую папа опоздал, потому что сдавал пиджак в сушку. И мама поделилась с ним записью выступления профессора Коршнева, ставшего потом основойдля десятков научных трудов по этой теме…
Одеваясь в школу, Алексей осознал, что дико соскучился по живому общению с отцом. Еще целых полгода… Нахмурившись, собрался, не хватало словить низкий балл. Как потом с папой разговаривать?
Слегка пригладив торчащую огненную шевелюру ладонью, чуть смазанной гелем для укладки, оделся в школьную форму песочного цвета из слегка эластичной ткани. Удобные брюки, рубашка и спортивный пиджак в сафари стиле. В начале каждой четверти им предлагали форму в разных стилях на выбор, и он второй год подряд выбирал именно этот.
Стукнул пару раз в дверь сестринской комнаты. Раздался сонный стон.
– Соня! Восемь! Подъем, завтрак на столе! – мимолетно заглянул в комнату, глянул на Ксюшу, выставившую один глаз из-под одеяла, хмыкнул, и закрыл дверь. Сестра в сознании, дальше сама соберется.
Мама уехала полчаса назад на служебном электрокаре, а им до школы десять минут пешком. Сестра обычно выходит в полвторого, пообедав дома. А вот обратно идет с одноклассниками или едет на школьном электробусе, развозящем желающих по домам.
До школы Ксюша гуляет с Дусей, надев на нее лекошачью сбрую, к которой прилагается магнитная перчатка для управления дальностью и направлением невидимого «поводка». Потом Леша возвращается и они «сменяют караул» – он с Дусей дома, занимается уроками или своими делами. А если хочется куда-то пойти, то приходится придумывать, как это сделать вместе с животным. Мама обычно свободна по выходным, но когда папа в отпуске, конечно, всем легче.
Строго говоря, Дуся не просто животное. Она – ДНК-химера. Летающих кошек создали российские генные инженеры в 2064 году. Спустя пять лет после обнаружения на Земле первых аномальных зон с экзотическими частицами. Ученые, изучая крохотные аномалии, предположили, что такие зоны будут появляться в воздухе, а не в твердых объектах. Уловить их аппаратурой практически невозможно, слишком мелкий размер. Игнорировать – не только опасно, а и глупо. Явление, не имеющее видимых причин, порождало экзотические частицы с непредсказуемыми свойствами. Например – антигравитация, отрицательная масса, обратный спин. Сколько нового можно узнать, изучив эти частицы и их взаимодействие⁈
Леша вернулся мыслями в настоящее. Убедившись, что сестра завтракает, прерываясь на сюсюканье с лекошкой, махнул ей: «я пошел». Зашел в лифт, придерживая рюкзак, нажал иконку первого этажа, и через десяток секунд был на улице. Свежий ветер принес ароматы осенних роз и прелых листьев. В этом году листва рано облетела.
Кофейня расположилась с обратной стороны дома. Нужно было выйти со двора, мимо клумб с розами, детских площадок и скамеек, стоянки электрокаров, через небольшой сквер. Потом пройти по пешеходной дорожке вдоль дома, с обратной стороны которого было несколько магазинчиков, парикмахерская, зоомагазин и кофейня.
Кофейня «Будильник» начиналась с винтажной вывески со старинным круглым будильником. Внутри – барная стойка с высокими стульями и пара низких столов, витрина с десертами, стены, обклеенные снимками города в ретро-стиле. Городские ландшафты разных годов, включая фото с маминым Институтом, их школой и филиалом МедАкадемии, куда хотела поступить сестра. Правда, еще полгода назад она хотела стать учительницей, до этого космонавтом, а еще раньше – режиссером компьютерных игр. Так что, пока Ксюшино будущее выглядело расплывчато. Но у нее есть время, только во второй класс пошла.
Зато Алексей к своим пятнадцати годам определился: будет поступать в Российскую Космическую академию, на факультет космической медицины. Папа предлагал поразмыслить над инженерными космическими специализациями, мама – обратить внимание на Технологический Институт, что было естественно для родителей. Время от времени он раздумывал и над этими направлениями. На самом деле, что там, что там было непаханое поле для работы, исследований и открытий.
Алексей мотнул головой, сосредотачиваясь, и вошел в ставшую любимой кофейню. Ника колдовала над напитком для худого парня в очках с нечёсаной шевелюрой. Леша невольно растянул губы в улыбке до ушей, любуясь, как ловко девушка управляется с кнопками и рычагами кофемашины. Она была сделана в ретро-стиле и ничем не напоминала современные автоматы обтекаемого дизайна.
Запах кофе сшибал с порога, и Леша на секунду зажмурился от удовольствия. Худощавый парень получил свой латте, и пошел к столику, а Алексей приблизился к стойке и оперся локтями. Ника смахнула светлую челку со лба, обернулась, улыбнулась в ответ, и что-то сказала. Что, Леша не расслышал из-за гула в ушах и ощущения, будто земля чуть качнулась, готовясь уйти из-под ног. Он глубоко вдохнул и сделал попытку успокоить сердцебиение.
– Леша, тебя же так зовут? Пять минут, полет нормальный? Как слышно меня, прием? – Ника рассмеялась.
– А! Да! Привет! Мне капучино с собой, как обычно.
«Да, очнись ты уже!» – обратился к себе Леша мысленно, и постарался незаметно потрясти головой, чтобы мозг встал на место. Незаметно не получилось, что вызвало новый приступ хиханек у Ники. И так каждый раз. По ночам, засыпая, он представлял, как ведет с ней умные разговоры о космо-биологии, как они гуляют по парку, взявшись за руки, он целует ее, она отвечает на поцелуй, и как они…
Но до разговоров и прогулок было как пешком до Луны, а пока он чувствовал себя идиотом, и не мог выдавить ничего умнее «Спасибо, классный кофе». Ника улыбалась, отдавала ему чек, подшучивала, предлагала приходить еще. А он даже не мог взять и пригласить ее в кино или на прогулку.
Алексей вышел из кофейни со стаканчиком капучино в руке, отхлебнул горячий напиток, подышал. Почувствовал, как сердце замедляется, возвращаясь к обычному ритму. Надо что-то с этим делать. Купить заранее билет в кино, или нет, сначала спросить, какие фильмы ей нравятся. Нет, про то, как она вообще любит отдыхать. Или поинтересоваться, есть ли у нее парень? А если есть, то что? Отползти в кусты? Или побороться? Ну почему так сложно⁈
Если бы папа был здесь, посоветовался бы с ним. Но обсуждать такое по видеосвязи совсем не хотелось. Может, с мамой? Она-то рядом. Леша помассировал шею и решил – завтра поговорит с ней. На смех точно не поднимет, это же мама. Но при мысли о том, что он поделится таким, возникло неуютное чувство. Он что – маменькин сынок? Разве недостаточно вырос, чтобы самому справляться?
Глава 3
Звонок. 5 сентября 2072
Противоречивые мысли и чувства раздирали, когда Леша подошел к школьному порогу. И осознал, что пора включиться в настоящий момент. Хотя бы затем, чтобы не налететь на кого-нибудь.
– Ты сегодня особенно задумчив, – за фразой последовал дружеский легкий тычок в плечо, и справа из толпы выплыло усмехающееся Димкино лицо. В светло-русых коротких волосах проглядывала узкая дужка наушников. Из кармана куртки выглядывал смартфон – слушал музыку по дороге в школу.
Друг взял Алексея под локоть, и направил правее по коридору, чтобы разойтись с щебечущей стайкой первоклассниц. Допив кофе, парень выбросил стаканчик в урну.
– Наверное, дальше будет только хуже, если не решусь с ней нормально заговорить, – признался он.
– Обсуждали же, продумываешь заранее несколько тем, пробуешь первую, если ей не интересно, переходишь на вторую… Что-нибудь заинтересует. А потом сам не заметишь, как вместе погружаетесь в книгу или игру, и деретесь из-за разницы мнений, – Дима хохотнул, – мы с Сашкой постоянно устраиваем спарринги: она за синих, я за белых.
Сашка, или Александра – девушка Димы из параллельного класса. Оба увлекаются игрой «Консул Российской межзвездной федерации», только она играет за синих – Конфедерацию разумных осьминогов, а он за белых – Империю не менее разумных медуз. А поскольку Саша – мастер спорта по докаратосу, Димкины слова о спаррингах не совсем шутка.
Рассеянно улыбнувшись, Леша поправил рюкзак и ответил:
– Когда я пытаюсь сказать Нике что-то новое, после «спасибо за вкусный кофе», у меня перехватывает дыхание, а сердце пытается выскочить из горла прямо на стойку. И мозг забывает, что такое речь. А она еще и прикалывается надо мной. У тебя вот так бывало хоть с кем-нибудь?
Дима стал серьезней. Они подходили к классу, мимо широких окон вестибюля, за которыми золотилась уже прореженная листва деревьев.
– Ну, вот прямо так – ни с кем. Но и ты ведь раньше не терял дар речи в общении с девчонками?
– Не терял. И сейчас не теряю, с остальными. А с ней…
– Ну, друг. Наверное, тебя в этот раз не просто стрела Амура пронзила, а целое копье! – Дима рассмеялся и хлопнул Алексея по плечу.
Они вошли в класс и прошли к своей парте. Одноклассники – девочки и ребята уже рассаживались по местам. У большого монитора, висящего на стене перед партами, задержался дежурный по классу, протирая пыль специальной салфеткой. Шум пока не стих, и Алексей отвлекся на класс, краем уха прислушиваясь к разговору Димы с Аленой, сидящей за соседней партой в левом ряду.
Та скороговоркой трещала про многодетных Сенчюковых. Они недавно усыновили пацана из интерната, его определили в их класс, завтра придет на уроки. Логично, раз здесь учится его сводный брат. Хотели раньше усыновить, еще год назад, но не получилось с квартирой. А в прошлом месяце получили новую, двухуровневую, и теперь на всех хватит места.
Слушая, Алексей отрешенно наблюдал за классом, как обычно, чтобы сосредоточиться перед уроком. Мельтешение лиц, рук и шум голосов парадоксально помогали ему вспомнить тему, мысленно пробежаться по выполненной домашке, и создать рабочий настрой.
Прозвучал звонок – начало урока. В класс вошла Мария Даниловна, преподаватель геоэкономики. Дверь закрылась, шум стих, все расселись по местам и закликали учебными планшетами. Они продолжали изучать тему «Экономический разворот двадцатых годов». Алексей с головой погрузился в перипетии перехода на новый мирохозяйственный уклад во время и после Российской СВО. Смена направлений импорта-экспорта, перестройка финансовых потоков, падение мировых валют, и переход на национальные, создание новой системы…
Это увлекало, словно детективное расследование, поэтому он не сразу понял, что чувствует вибрацию смартфона, поставленного на беззвучный режим. С удивлением достал его из рюкзака и замер. Мама? Она же знает, что он сейчас на уроке. Да и в дни испытаний она не звонит. Стало тревожно.
– Мария Даниловна, извините, мне нужно выйти, – он уже выбегал из класса, когда учительница поспешно кивнула, провожая его удивленным взглядом.
Леша попытался успокоиться, мало ли что могло произойти? Испытания могли отменить или перенести. Может, мама что-то важное вспомнила, и воспользовалась свободной минутой. Он нажал иконку ответа.
– Да?
Слышимость была странной. Помехи? Нет, не похоже. Это не посторонний шум и не искажение звука. Мама говорила что-то, он узнавал ее голос. Но предложения громоздились одно на другое, смешивались, переплетались, словно он слышал одновременно несколько звуковых дорожек. Слух выхватывал части фраз, отдельные слова, в которых смысл то угадывался, то нет.
С трудом разобрал, как она взволнованно говорит что-то об аварии и спрашивает, слышит ли он ее. И вместе с этим разобрал фразу о необходимости сводить Ксюшу в поликлинику на анализы для бассейна. Это же было неделю назад! Еще расслышал что-то о втором потоке. А потом возглас: «Илья, отмени задачу!».
Леша мотнул головой, набрал воздуха в грудь и выкрикнул:
– Мам! Ты где? Что случилось? Авария на испытаниях?
Новые потоки ее речи, причудливо переплетаясь, вынесли за пределы неразборчивых звуков отдельные фразы:
– Ты попал в аварию⁈ Своди Ксюшу в поликли… Отмена! Отмена!.. Почему ты молчишь? Мы попали… Зона расши… Это поток…
Это стало нестерпимо, он не мог ничего понять, какафония звуков усилилась, и вскоре стало невозможно что-либо разобрать. А потом связь прервалась.
Он очнулся, осознав, что стоит в вестибюле, в трех метрах от двери в класс, сердце выколачивает выход из груди, а телефон вот-вот выпадет из руки. Из двери выглянул Димка, и испуганно замерев, уставился на него. Потом зашел внутрь, что-то быстро сказал, наверное, Марии Даниловне, схватил свой и Лешин рюкзаки и вышел к нему.
– Леха! Что стряслось? С мамой что-то?
Он не мог ничего сказать, пытаясь сделать вдох, и Дима обнял его за плечи, сжал, встряхнул.
– Леш! Говори! Куда бежать?
– Я… Я ничего не понял. Что-то со связью. Звонила мама, словно сразу несколько разговоров с ней, да еще в разное время. Какая-то каша. Но я уловил что-то про аварию, какой-то поток, Ксюшины анализы, какого-то Илью. А когда я спросил, случилась ли авария, она стала меня переспрашивать так, словно это я первый об аварии сказал. Димка, я не понимаю! Нужно перезвонить ей сейчас, а если не ответит, в институт, начальнику – спросить, как у них обстановка, да?
Дима напряженно кивнул, и Алексей набрал мамин номер подрагивающими пальцами. Нет ответа. Он отыскал телефон ее начальника, который она давала ему на всякий случай. Снова нет ответа.
Лихорадочно зашел в поисковик, перебрал новости Технограда – ничего. Никакой информации о происшествиях, включая мамин институт.
– Леш, пошли на воздух? – предложил Дима, – подождешь минут пять и позвонишь снова.
Алексей торопливо кивнул. Неплохая мысль, воздуха ему сейчас не хватает. Да и говорить посреди урока в вестибюле… Может выйти кто-нибудь из учителей, начнут спрашивать, что случилось. А он сам ничего не понимает.
Они вышли на школьный двор, отгороженный фигурным забором и клумбами, сели на скамейку в небольшом парке. Сначала сидели молча. Леша поглядывал на часы в смартфоне каждые десять секунд, пока Дима не придавил его ладонь с гаджетом к скамье. Минуты тянулись мучительно, словно сквозь вату доносился щебет птиц, голоса людей с улицы…
