Текст книги "В магический дом требуется … ДОМОВАЯ (СИ)"

Автор книги: Анна Леденцовская

сообщить о нарушении

Текущая страница: 9 (всего у книги 17 страниц)

Глава 16
Что-то здесь нечисто…

Разговор в библиотеке начался не сразу. Хозяин дома только и успел, что открыть какую-то потрепанную книгу в затертом кожаном переплете, искрящуюся магическими запорами, как сейф в банке.

Страница, на которой развернулась книга, была почти без текста, зато картинки на ней имелись, и сунувший в нее свой любопытный нос огородник внезапно выпучил глаза, тоненько взвизгнул и осел на пол без чувств.

– Да что ж такое делается? – Домовая, всплеснув руками, захлопотала вокруг обморочного мужичка. – В саду же работает, там жуков, козявок всяких тьма. А тут какого-то таракашку увидел и так напугался⁈

Сама Лукерья в цветных изображениях ничего для себя интересного не увидела. На одном листе была схематично изображена корявая усатая букашка в пентаграмме, а на другом – странная скульптура, словно из камня, дерева и со встроенным внутрь фонтанчиком. Перекошенные лица то тут, то там выступали из материала и призваны были, наверное, символизировать какую-то борьбу. После работ земных авангардистов, которые ее последняя хозяйка, разглядывая на ноутбуке, хихикая, комментировала: «Что в хозяйстве не пригодно, соберу в один комок, назову все как-то модно, и получится шыдевр!», домовую сложно было таким удивить. Видимо, и в этом мире есть любители, которые, ничего не умея, воображают себя гениальными художниками.

Подкопайло, придя в себя, дергано сжался и испуганно шарил вокруг глазами. Сунутую в руки стопку чистого спирта проглотил словно воду, потом крякнул, расслабился и горько заплакал, размазывая слезы и сморкаясь в собственную шляпу.

– Так это же ж не сон был вовсе, – бормотал он сквозь слезы, – меня ж как сорняк огородный выдернули и в черенок засунули, а мою Полю-Полюшку с полянки за домом – в веточку, прутик махонький. Как же ж нас там всех крутило, словно в жерновах мололо, а силы – что ручеек вокруг в реку вливается, а все мимо нас. Сухо, как в пересохшем колодезе, и засыхаешь, словно кустик умирающий. Я ж жениться планировал, семью завести… – Подкопайло рукавом смахнул слезы. – Слышал, что хозяева ту поляночку хотели к моему огородику присоединить да садик сделать махонький. Ну я и…

– Значит, в алтарь вы все же попали. – Господин сэн Хейль, хмурясь, постучал пальцем по «авангардной скульптуре». – Вопрос в том, как выбрались. И где сам алтарь? Может, его можно как-то разрушить, освободив заключенных духов-хранителей?

– Полюшку мою? – Бородатый мужичок вмиг подхватился на ноги и решительно нахлобучил на голову засопливленную шляпу. – Как – не знаю и не ведаю, но ежели чего, то живота не пожалею!

Лушка незаметно почистила воинственного Ромео от последствий горьких воспоминаний и более внимательно присмотрелась к рисункам.

– Алтарь, как я понимаю, вот эта уродливая штуковина, а козявка с усами в пентаграмме – это что? – с недоумением поинтересовалась она.

– О-о-о! Это не просто козявка, это знак посвящения. Такие рисунки имели все члены ордена Источника, и мне очень хотелось бы знать, не было ли на ведьме из сна моей дочери такого знака? – Карие глаза мужчины с беспокойством вглядывались в растерявшуюся домовую.

– Да я даже и сказать ничего не могу. – Присев на скамеечку для ног у обитого синим сафьяном дивана, домовушка призадумалась. – Элия ничего такого не говорила, да и, по ее словам, темно было в той старой избе. Напугалась девонька, да и где у старухи знак-то мог быть намалеван? Не на личико его всяко ставили, а бабка в своем углу не голяком сидела.

Подкопайло, пришедший в себя и сурово-задумчивый, что-то пытался сообразить. Шевелил губами, пальцами крутил, словно «кошачью колыбельку» плел, потом сплюнул и сказал:

– Так я думаю, нету у ведьмы знака-то! По всему, ведьма, даже ежели самой черной души, она природой рожденная. А посему хоть зло творить может, но силу духов-хранителей отымать не посмеет, да и на злое дело нашу силу пустить не выйдет! – Огородник разлегся на ковре, чтобы не видеть книги с рисунками, и, разглаживая корявыми пальцами узоры на ворсе, продолжил: – Надо, стало быть, думать, зачем этим Источникам наша сила-то понадобилась. Да еще столько, чтоб, почитай, в целом мире духов-хранителей извести.

Франц сэн Хейль, пролистав несколько страниц, вчитался в какие-то строчки и, ткнув в них пальцем, авторитетно заявил:

– При допросах все как один твердили о захвате мира лучшими представителями, о господстве над низшими и прочие бредни сумаcшедших фанатиков.

– Тю, так нет в духах магии, чтоб людей подчинять и мир захватывать, – засмеялся огородник. – Даже у самой презлобненькой кикиморки, ежели к ней с бусиками да платочком прийти, сердце мягчеет. Да и нечего с людьми им делить, разве што напакостить со скуки али в отместку. Это они и правда сумасшедшие были, ваши эти фантутики.

Только Лушку все эти рассуждения встревожили, ведь неспроста так считали. Много чего на Земле-матушке в книгах люди напридумывали. И ужасы фантастические, и Годзиллов всяких китайских. Захват мира и низшие… а если…

– Остаточки духов-хранителей ведь из этого мира куда-то ушли? – медленно, словно боясь того, что ее догадки могут подтвердиться, проговорила она.

– Да, – кивнул сэн Хейль, – и после их ухода алтарь ордена внезапно исчез, что стало началом конца фанатиков. Только вот, судя по всему, исчез он из резиденции ордена, а не из нашего мира. Его кто-то ищет, а значит, поймали не всех.

– Так, скорее всего, главного самого не поймали, – тут же подскочил Подкопайло. – Прошляпили, значится, и головешку этого сброда не отрубили. Получается, он все еще гадости свои замысливает и алтарь ищет да всякий сброд посулами соблазняет. Надо бы найти этот корешок гнилой, выдрать да на щепу порубить и в компост его, жука навозного, в компост, шоб польза была, значится!

Домовушка сидела, не слушая и пытаясь сообразить про все странное, что чудилось в этом. Дом, словно пытаясь помочь, что-то нашептывал, рождая в голове смутное понимание.

– Он не из этого мира! – наконец тихонько высказала она сформировавшуюся мысль. Мужчины, рассуждавшие, как можно вычислить гада, которого ищут уже сотню лет и безуспешно, переглянулись.

– Ась? – Огородник приподнял кустистые бровки. – А пошто он к нам тады пришел и магию захапать решил? Людей вона перебаламутил. Попросил бы по-доброму, раз попал и вернуться не смог, мы бы сообча подмогнули.

– Вот именно! – Лукерья, вскочив, заметалась вспугнутой птицей. – Магия ему нужна для портала! Только не хочет он вернуться, а своих сюда приведет! Захватчиков! Власть над низшими, над этим миром!

– Мне надо немедленно связаться с руководством! – кузнечиком подскочил маг.

– А они, эти ваши, без насекомышевой печати? А то, мабуть, у кого стоит печатка на ж… э-э-э… седалище, значится, под портками, а никто и не в курсах! – ощетинился огородник. – Так опять меня в сучок законопатят, а Лукерью…

«Башмак!!! – сиреной завыло в голове у домовой. – Надо к дому привязаться, а у меня все еще привязка на башмак!»

– Хозяин ласковый, будь добр да милостив, – запричитала она в торопливой панике, – позволь в дому твоем хранителем быть, оберегать и помогать, хозяйству пользу приносить.

Вконец замороченный новой версией старого дела, агрессивной недоверчивостью огородника к тому, чтобы посвятить в эти обстоятельства руководство, и в панике причитающей домовой, хозяин особняка только рукой махнул.

– Да, конечно, будь, хозяйствуй, храни.

Только домовая, побледнев, впала в еще большую панику. Домик, милый и ласковый, казалось, плакал вместе с ней, но соединиться и привязаться не мог. Что-то мешало на пути исконной и вековечной связи дом – хранитель.

– Не могу, не пускает. – По круглому личику домовой скатилась, искрясь, прозрачная слезинка. Капелька отчаяния домового, но бездомного духа капнула на ковер и, как живая, вспыхнула зеленым огнем. Змейкой заскользила к дверям, оставляя светящуюся тонкую ниточку, за которой побежали все.

Недавно покинутая кухня встретила их укоризненными пятнышками немытых тарелок на белой скатерти, хлебными крошками и огромным неровным светящимся пятном на месте бывшей стертой пентаграммы, куда, как магнитом притянутая, влетела слезинка.

Упавший на табурет хозяин дома вцепился в собственные волосы и застонал, качаясь из стороны в сторону:

– Все-таки он здесь! Это не ошибка!

Мужчина в отчаянии смотрел на ничего не понимающих духов-хранителей.

– Алтарь ордена где-то в фундаменте дома. Подвалов там нет, я точно знаю. Значит, он каким-то образом, пропав из резиденции ордена, влился в фундамент этого дома.

– Спрятался? – предположила домовая. – Домик я сразу почуяла, что не обычный. Будто живой. Может, мы достать сможем и духов-хранителей освободить?

– Ага! – Подкопайло, казалось, готов был кинуться на всех с кулаками. – Один своим непонятным кому с печатями али без них говорить бежит не проверимши, а вторая, ничего не знаючи, щас всех выпускать почнет! А потом нас гадина та древняя переловит опять по одиночке, и усе? Совсем ополоумели! Ладно, та баба, но ты-то маг! Ты о дитенке своем подумал?

– Подумал! – Голос сэн Хейля звучал глухо и зло. – В дом никого постороннего не пускать! Попытаемся сами разобраться. Тварь эта наверняка сюда попасть захочет.

– Не попадет! – Лукерья вмиг перекинулась в кошку с горящими глазами и шипя понеслась по дому, задрав хвост трубой.

– Это она счас везде пробежит, там даже малой щелки для мошки не будет, чтоб без ведома домовой проникнуть, – пояснил Подкопайло. – Я там в саду тоже пошуршу, никто не пройдет, а всех подозрительных мы пометим!

Он вытянул шею, прислушиваясь, и, напрягшись, обернулся к сэн Хейлю.

– Господин маг, а дочка-то ваша с парнем тем соседским какого-то старика в дом ведут. Похоже, больного. Подозрительно это! Может, это гадина та коварная и есть. Детишек разжалобила и тепереча крадется, чтоб в дом попасть?

Вернувшаяся полосатая кошка, устало прислонившись у косяка двери, чихнула и, обернувшись маленькой женщиной, покачала головой.

– Дом его пропустит, этот человек отсюда. Старый мужчина, который долго здесь жил.

– Мозерс! – Франц сэн Хейль, встав, поспешил к входной двери, не зная, что сказать неизвестно куда пропавшему и внезапно вернувшемуся дворецкому.

Огородник недовольно фыркнувшим ежиком убрался в сад, решив скрывать, сколько возможно, свое присутствие, а Лушка, убрав со стола, поставила чайник. Кипяточек всегда пригодится и здоровым, и больным.

Это действительно оказался Леви Мозерс. Изможденный и нервничающий дворецкий, увидев на пороге хозяина дома, едва не упал, так ноги подкосились.

Очнувшись на постоялом дворе, он не мог понять, как там оказался, а сообразив, что отсутствовал не один день, потребовал немедленно подать ему какой-нибудь транспорт, чтобы вернуться.

Правда, уже недалеко от дома, где его высадили из ездушки, увидев вприпрыжку бегущую от соседей Эльку в сопровождении молодого господина сэн Рэна, он чуть успокоился, что с малышкой все в порядке. Зато Элия, вывалившая на него за пару минут ворох новостей, чуть не заставила его старое сердце остановиться. Милая приветливая Журетта с пышными формами оказалась расчетливой воровкой с подельницами, девочка чуть не погибла от голода в пустом доме, а сейчас вернулся хозяин и интересуется, почему его, Леви Мозерса, нет на службе.

Все остальное, про какую-то Лушку, молодежный клуб, лисипеды и прочее, дворецкий пропустил мимо ушей, прижимая сухую сморщенную ладонь к зачастившему сердцу. Соседский парнишка с конопушками на лице шикнул на болтающую без остановки девочку и подставил старику плечо. Медленно они пошли к крыльцу сквозь заросшую неизвестно откуда взявшимися лианами калитку. Примолкшая Элька семенила следом, выглядывая в кустах Подкопайло. Хотела передать спасибо от мамы Поля.

На крыльцо вышел мрачный хозяин дома и, подскочив, подставил старику второе плечо.

– Простите, господин сэн Хейль. Я… не знаю, как так и вышло, я… простите…

– Тихо, тихо, Леви. Разберемся. Не волнуйся, со всем разберемся, – аккуратно заводя ослабшего дворецкого в дом и ведя его в его комнату, успокаивал хозяин.

Глава 17
Добра или худа ждать, и откуда?

Войдя в дом, Элия по привычке отправилась на кухню поделиться новостями, но, к ее удивлению, домовушка, встретив девочку на пороге, в помещение не пустила.

– Домик наш оживает, жильцов прибавилось, да и ремонт тут затеять решили, – завела речь Лукерья, сунув в руки не успевшей и рта раскрыть Эльки чайник с кипятком и повесив ей на локоть пару чистых полотенец. – Надо бы уже в столовой, наверное, трапезничать, а то даже гостей сюда водим, как будто одна комната в доме. Непорядок!

Сама домовая, подхватив тяжелый, собранный наспех поднос с травяным отваром, бульончиком, тарелкой с хлебом и пирожками, помогая себе магией, поспешила увести девочку от кухни. Они заторопились по коридору к комнатам прислуги, которые находились на первом этаже сбоку, ближе к черному ходу, вместе с хозяйственными помещениями.

– Вот тут Подкопайло мне травок принес заварить, специальный сбор, укрепляющий. Дворецкому вашему сейчас в самый раз бы попить. Видать, худо ему пришлось, еле шел, болезный. Да и покушать горяченького ему бы не помешало. А мы потом столовую посмотрим. Есть ведь у вас в доме столовая?

Озадаченная Элька, послушно держа за ручку и специальное донышко горячий чайник, шла рядом с домовой, на ходу пытаясь ответить на вопрос.

– Столовых у нас две, малая и парадная для торжественных приемов, а еще есть буфетная. Только их вроде давно не открывали. Папа, когда дома был, в кабинете перекусывал, а мне с Леви Мозерсом и учителями накрывали в классной комнате, заодно обучая этикету и сервировке. Остальные, наверное, на кухне ели. – Девочка поморщилась, вспомнив, как застала такие посиделки и чем все это закончилось.

Миновав главный коридор и не дойдя до выхода на террасу, дамы, открыв неприметную дверь, свернули в полумрак небольшого прохода. По обе его стороны располагались двери, а в конце виднелась самая массивная – дверь черного хода с небольшим, забранным фигурной решеткой окошечком, дававшим слабое освещение. В этом полумраке глаза домовой засветились, как у кошки.

– А свет-то здесь как включается? – поинтересовалась она у Эльки.

Отвечая на ее вопрос, девочка просто сделала несколько шагов вперед, и под потолком, несколько раз мигнув, стали загораться маленькие магические светильники. Правда, кругленькие шарики светили не очень ярко, да и зажглись, освещая только полметра впереди.

– Они потом дальше тоже зажгутся, а за нами погаснут, – объяснила Элька, поудобнее перехватывая тяжеленький чайник и прижимая к боку норовящие соскользнуть с худенького локотка полотенца. – Я маленькая раньше любила тут бегать туда-сюда. Махала руками, играя в магичку, управляющую светильниками, воображая, что это звезды. А на самом деле тут просто стоит артефакт, который включает свет, когда надо. Проще заряжать один артефакт, чем постоянно подзаряжать много пусть и маленьких светильников.

«На Земле электричество экономят, тут магию, – усмехнулась про себя Лукерья. – А вот с механизмами, видимо, здесь не очень. Магия тут всегда была, ее двигателем прогресса и сделали изначально, а у нас, пока до электричества додумались, чего только не наизобретали! Видать, потому и нет здесь велосипедов».

Они уже подошли к двери в комнату дворецкого, старенькой и слегка потертой, с отполированной ладонями бронзовой ручкой. Лушка, балансируя подносом в одной руке, потянула ее на себя и, покосившись через плечо на Эльку, все же решила прояснить для себя еще один вопрос.

– А чем буфетная отличается от просто столовой?

– Там вроде шкафы были с посудой, такие, со стеклянными дверцами, – попыталась вспомнить девочка, – но стол там тоже есть.

Войдя вслед за домовой в комнату, она с облегчением поставила на комод у стены чайник и сунула полотенца в руки оказавшемуся рядом Полю.

На стук двери оглянулся отец, склонившийся над кроватью, куда уложили дворецкого.

– Элия? Не думаю, что тебе здесь стоит находиться! Погуляйте пока с Полем в саду. Мне надо позаботиться о Мозерсе. Мадам Лукерья, вы мне поможете?

– Ну папа! – Эльке даже стало немного обидно. Конечно, жаль доброго Леви. Видно, что ему очень плохо, но отец опять разговаривает с ней как с ребенком! А она, может, тоже хочет помочь, а еще рассказать о том, что сказал господин сэн Рэн! Он даже помещение под их дело нашел и почти все бумаги подготовил.

– Элия, я освобожусь, как смогу. А пока не капризничай и покажи Полю сад.

Мисс сэн Хейль только хмыкнула про себя, надувшись. Да рыжий сосед в их саду лучше ориентируется, чем она. Что ему там показывать, тем более тут наконец можно узнать, где пропадал господин Мозерс!

– Вот что, ребятки, – строго посмотрела на любопытных до чужих тайн неслухов домовушка. – Тут ваша помощь не требуется, а вот вечерний чай к серьезному разговору организовать надо будет. Кухня у меня сейчас специальной магией перед ремонтом чистится, и туда ходить не стоит! – Она погрозила пальцем оживившемуся конопатому толстячку-соседу. – Испортите все, а у меня на это много сил ушло. Поэтому сходите-ка в столовую и буфетную да разберитесь, где трапезничать будем. Ну и порядок хоть какой-то там навести не мешало бы, раз помещения не открывались давно.

Бледный, словно высохший седой мужчина, пластом лежащий на кровати, дернулся, пытаясь встать.

– Там вроде убирали раз в неделю, серебро столовое чистили, чехлы защитные на мебели недавно должны были поменять на новые, а старые выстирать.

– Вы лежите, уважаемый. – Домовая аккуратно поднесла к губам Мозерса кружку с отваром. – Вот выпейте. Сама травки заваривала, должно чуток полегчать.

Напоив дворецкого, Лушка взяла полотенце, чтобы вытереть у него со лба испарину, выступившую от резкого движения, и еле слышно шепнула Полю:

– Серебро столовое заодно посчитайте!

Серьезно кивнув, паренек подхватил под руку не особо довольную таким раскладом Элию, которую все-таки мучило любопытство, и, что-то начав рассказывать про планы на «лисипед», вывел из комнаты.

Хозяин дома опять склонился над старым слугой, надев свои магические очки и даже понажимав на них кнопки, а домовая, обтерев лицо Леви Мозерса, взяла миску с бульоном.

– Вот, попробуйте немного поесть. Вам надо набраться сил. Вы, видимо, последние потратили на возвращение домой! Поглядеть – так словно все эти дни себя голодом и жаждой морили. – Крошечная женщина в розово-лиловом фартучке с оборками начала с ложечки кормить больного бульоном.

Дворецкий с трудом жадно проглатывал предложенное и между ложками пытался объясниться:

– На постоялом дворе, где я очнулся, сказали, что я за эти дни ничего не заказывал. Ни еды, ни воды. Ночевал в снятой комнате, ходил куда-то, и никто не придавал этому значения, пока я не потерял сознание посреди обеденного зала на глазах у постояльцев. А я, представьте себе, ничего не помню! Очнулся от беспамятства – и сразу, как смог, попросил доставить меня сюда.

Маг, наблюдая, как домовушка кормит мужчину, еще что-то подкрутил в своих окулярах и медленно, подбирая слова, осведомился:

– А зачем ты вдруг вообще из дома уехал? Да еще за город? И наверное, стоило хотя бы меня предупредить? – Он всматривался в лицо слуги, анализируя его ауру и потоки магической энергии дома, крутящиеся вокруг больного.

– Так ведь не собирался я никуда уезжать! – отведя руку Лукерьи с очередной порцией бульона и приподнявшись на локтях, стукнул себя в грудь дворецкий. Закашлявшись и снова упав на подушки, он торопливо заговорил: – Пальто я в чистку сдать вышел. Лето, конечно, но свежо по вечерам, а у меня суставы крутит. Мало ли зачем сбегать понадобится. Да еще и Журетта, будь она неладна, просила к бакалейщику зайти договориться. Список дала, чтобы потом с посыльным заказ прислали. А вон оно что вышло-то… – Дрожащая рука слуги нервно скомкала край одеяла.

– Ох, лышеньки! Зачем так волноваться и нервничать⁈ – Домовая поправила подушку. – Господин сэн Хейль во всем разберется, а вам бульончик надо доесть, да и поспать не мешает!

– Ох, душенька, – неожиданно для всех сипло хохотнул Мозерс. – Иногда стоит, наверное, поболеть, чтобы тебе на старости лет такая красотка подушку поправляла. Только вот я еще на постоялом дворе належался, да и не нравится мне все это! Неспроста меня из дома-то выманили в отсутствие хозяина. Хорошо хоть, беды не случилось.

Лукерья вспыхнула от неожиданного комплимента, ведь доброе слово всем приятно, будь ты хоть дух, хоть домашняя нечисть. А вот господин сэн Хейль, сняв очки, потер глаза и нахмурился, отчего улыбка дворецкого мигом увяла.

– В твоей правдивости, Леви, никто не сомневается, но мне не нравятся странные остаточные следы магии в твоей ауре. Что за магия, понять не могу, но, похоже, именно она вызвала болезнь.

Чуть напугав и заставив вздрогнуть от неожиданности обоих мужчин, Лушка трансформировала зрение, как ренгеном просветив желтым горящим взглядом ошарашенного Мозерса.

– И здесь ведьма! – вынесла она вердикт. – Порча на здоровье, хоть и недолгая, кажется. Видимо, вы что-то съели или выпили. Правда, очень странно, что вы не помните, зачем за город уехали и куда ходили. Такое воздействие обычно сильные привороты имеют, но на вас его вроде как нет.

– Я, конечно, еще о-го-го, – опять попытался пошутить чуть расслабившийся слуга, – но настолько, чтобы меня привораживать, мной никто не интересовался.

– Я бы предположил, что это случайное совпадение, – хозяин дома подошел к столу и, вытащив под возмущенным Лушкиным взглядом из тарелки с хлебом румяный мини-пирожок, закинул его в рот, – но что-то эта ведьма мне покоя не дает.

– Думаю, пока господина Мозерса надо оставить отдыхать, а нам попить чайку с детьми. Нечего таскать еду у больного! – Домовая неодобрительно покачала головой, глядя, как исчезает во рту мага еще один пирожок. – Тем более вы обещали ответить на мои вопросы касательно вашей семьи.

Франц сэн Хейль вздрогнул и, убрав руку от тарелки, вздохнул:

– Думаю, сначала стоит все же выслушать новости от соседей, а поговорить о таких личных темах можно и позже. Все-таки не может же соседский мальчишка проторчать у нас до ночи.

Лукерья, сплетя пальцами «паутинку дремы», мизинцем отправила ее в сторону наблюдавшего за разговором дворецкого. Глаза Леви Мозерса начали слипаться сами собой, и пожилой мужчина погрузился в спокойный глубокий сон.

Оставив на прикроватной тумбочке кувшинчик с отваром, чай и тарелку с пирожками, Лушка щелчком отправила на кухню поднос с грязной миской и чайник. Маг только удивленно хлопнул глазами на такой точечный бытовой портальный перенос без применения артефактов.

Впрочем, расспросить о магии домовой можно было после, а пока следовало найти детей и посмотреть, чем они занимаются.

Эльку с Полем они нашли в так называемой буфетной. Девочка, чуть шевеля губами, пересчитывала серебряные чайные ложечки, а парень под руководством вездесущего Подкопайло снимал последний пыльный чехол с маленького диванчика в углу.

К изумлению Лушки, почему-то считающей, что буфетная должна быть чем-то вроде хранилища для посуды, уставленного шкафами, комната оказалась довольно просторной и светлой. Небольшой стол в углу окружали восемь мягких стульев, вдоль стен шли шкафчики с застекленными дверцами вверху и просто деревянными внизу. В одном шкафу, у которого стояла мисс сэн Хейль, снизу находились ящички. Приятные обои нежно-салатового цвета с тонкими беленькими веточками, простые полотняные бежевые шторы на окнах и тот самый диванчик в углу рядом с массивной прямоугольной тумбой.

– Тут за стенкой парадная столовая, – кивнул в сторону господин сэн Хейль, – поэтому буфетную и разместили рядом. Насколько я знаю, здесь стоят готовые блюда перед подачей, а стулья для слуг, которые их разносят. Все же для прислуги все торжество на ногах – это непросто.

Он прошел к тумбе у диванчика и показал домовой выдвижную панель с рисунком.

– Вот здесь магический артефакт подогрева, чтобы горячее не успело остыть. А внизу встроен артефакт переноса сюда прямо из кухни.

– Замечательно! – Домовушку очень порадовало увиденное. – Думаю, тут как раз и можно будет накрывать к столу. Вы, ребятки, ведь эту комнату выбрали? – обратилась она к девочке.

– Ага. – Элия, положив в ящичек последнюю ложечку, повернулась к Лукерье. – Серебро все на месте, кажется. Потом еще господин Мозерс проверит.

– Апчхи! – звонко чихнул Поль, сворачивая последний чехол и складывая к остальным. – А это вот куда?

Лушка посмотрела на пыльные чехлы, на дорожки от следов ребят на полу, подозрительный налет на шторах и попросила всех выйти.

– Умойтесь сходите, а я пока доубираю и стол к вечернему чаю накрою.

– А Подкопайло предложил наловить жуков и устроить жучиные бои в клубе, – азартно поделился Поль, идя к двери.

Домовушку нервно передернуло от упоминания жуков.

– Думаю, не стоит мучить насекомых. У меня есть идея получше, но участникам игры придется потрудиться, – загадочно улыбнулась она.

– Фу ты, ну ты! – возмутился огородник. – Чой-то прямо и мучить. Мои жуки, и, может, им за радость ребятишек развлекать! Посмотрим, чего ты там надумала, могет, еще и не понравится им.

Но уходить, конечно, хитрый бородач не торопился. Чай с вкусняшками и разговоры с новостями – одна из немногих радостей, которые делали жизнь домового духа интереснее и лучше.