Текст книги "В магический дом требуется … ДОМОВАЯ (СИ)"

Автор книги: Анна Леденцовская

сообщить о нарушении

Текущая страница: 8 (всего у книги 17 страниц)

Глава 14
Переговоры

Неторопливое накрывание на стол немного успокоило нервничающую непонятно с чего домовую. Лукерья прислушивалась к звукам, доносившимся из сада, и аккуратно расставляла на яркой клетчатой скатерти все, что успела наготовить за ночь. Прикрытые особой домовой магией блюда были словно только сейчас вынуты из духовки или сняты со сковороды. Любой земной подросток, глянув на это изобилие, сразу бы вспомнил меню своих любимых кафешек и закусочных. Только в отличие от заведений общепита тут все было свежее, приготовленное из натуральных продуктов заботливыми ручками домовушки, пусть кое-что и с применением ускоряющей процессы магией. Да еще, наверное, цветовая гамма порадовала бы не ценителей кулинарного искусства, а, скорее, художников-авангардистов и импрессионистов. Запеченная под сыром картошечка своим серо-голубым цветом не сильно гармонировала с наггетсами из местной птички бледно-лилового оттенка. Хотя эту психоделическую картинку холодных тонов немного разбавлял ярко-оранжевый томатный соус в белоснежном соуснике.

Зато пирожками домовая была довольна во всех отношениях. Они получились точь-в-точь как земные, румяные и красивые. Крошечные, немного больше пельмешки, печеные скороспелки и жирненькие, золотисто-коричневые, масленые, как оладушки, жареные.

В холодильном ларе в красивых кувшинах дожидались своего часа кисель и квас. А на столе, блистая хрустальными гранями, гордо возвышался среди продуктового изобилия прямоугольный штоф с домашним «коньяком».

Лушка с гордостью оглядела прозрачную посудину с жидкостью цвета крепкого чая и довольно улыбнулась. Не зря она тогда, учуяв у старичка травника знакомый запах, соскочила с плеча сэн Рэна и всеми лапами вцепилась в мешок за прилавком. В мешке в большой баклаге оказался чистейший спирт. Цену травник заломил немаленькую, бурча, что это запас для настаивания травок и изготовления притираний, припарок и мазей. Домовушка горестно взвыла кошкой, про себя ругая старого жадного мухомора и понимая, что столько денег у нее нет. Артефактор дернулся, посомневался, нахмурился, но, видимо, авантюризм Поля был наследственной чертой – рыжий сосед, махнув рукой, выложил на прилавок монеты из своего кармана и забрал у довольного старикашки мешок с баклагой и вцепившейся в него кошкой.

– Учтите, барышня, – выговаривал он потом в экипаже, – если то, что вы собираетесь сделать, мне понравится, то можете долг не отдавать. Сделаете мне отдельно. – Он хитро сверкнул глазами. – А если ваша авантюра не удастся, то придется должок вернуть.

С одной стороны, его требование было справедливо, но вот на наивный вопрос Эльки: «Как?» – господин сэн Рэн, повернувшись к девочке, пожал плечами и спокойно заявил:

– Думаю, ваш долг я спрошу с твоего отца. Это ведь его дом, и домовая при доме, значит, отвечать за долги своих домашних должен хозяин.

Девочка с сомнением глянула на Лушку, ища поддержки. Уверенно кивнув маленькой хозяюшке, кошка-домовушка на ее руках успокаивающе замурчала, но про себя вредно решила: «Вот распробует, а долг деньгами получит! Все продадим, а он пусть потом у трактирщика с переплатой покупает. Будет знать, как ребенка родным отцом пугать!»

Сейчас, глядя на штоф с «коньяком», Лукерья даже не сомневалась, что трактирщик придет в восторг и сделает все, чтобы заполучить рецептик, а господин сэн Рэн забудет о долге.

«Интересно, этот артефактор действительно думает, что мы можем, договорившись с Полоцкими, лишить его сына возможности подзаработать? – Домовая сменила цвет фартучка на нарядно-оборчатый розово-лиловый и чуть нахмурилась. – Поль нам так помог и даже стал Эличке настоящим приятелем, которого девочке так не хватало. Конечно, я позабочусь, чтобы у ребятишек были свои заработанные деньги на карманные расходы. Ну и пора, наверное, что-то сделать для общения подростков в этом городке. А то, кроме школы и домашних посиделок, им и развернуться негде, только по чужим садам лазить да по рынку слоняться».

– Лушенька! – Элька влетела в кухню с огромным букетом. – Там так красиво теперь! Прудик просто светится, и в нем какие-то цветные червячки плавают. И ягод мы набрали вон сколько! Дядечка Подкопайло так куст тряхнул, что ни одной ягодки мимо не просыпалось, все в корзинку попали.

Счастливая девочка обернулась на Поля с этой самой корзинкой в руках. К удивлению Лукерьи, от мелких, как горошинки, белых ягодок шел потрясающе знакомый вишневый аромат.

– Это специально для мамы Поля, и цветы тоже. – Элька сунула пареньку букет. – Беги отнеси быстренько.

Парень, разглядывающий накрытый стол, довольным не выглядел. Домовушка хмыкнула и, выразительно приподняв бровь, посоветовала:

– Беги, беги! Нам еще план надо составить, ассортимент обговорить, а то обведут нас вокруг пальца эти кузены. И отца веди, бумаги лучше заранее подготовить. Будешь у нас первым руководителем молодежного клуба. Хотя пока только закусочной, но, думаю, пару-тройку развлечений добавить можно будет. Все же не салон для леди и не трактир, вы так просто сидеть не сможете, все егозистые да барагозливые.

– А руководителю деньги платят? – с надеждой встрепенулся пухлый рыжик.

– Так кто ж забесплатно работать будет? – удивилась странному вопросу Лушка. – Оформим все на семьи, вашу и сэн Хейль. Пусть школяры и прочая молодежь подрабатывают. Денежка-то всем нужна, не только взрослым. Зови уже отца, а то не успеем до обеда.

Окрыленный перспективами мальчишка убежал, а на окошке опять примостился зеленый еж.

– Вот и зачем ему руководить при такой кормежке? – разворчался он. – Мне вона в саду помощник бы пригодился! Я его уже, можно сказать, сманил к себе, а ты! Тьфу, одно слово – баба! Он у тебя так шариком рыжим станет, а мужику надо силу. Мне бы земельку копал, кустики стриг за пару корзин ягод – и польза саду, и фигура, и денежка, если ягоды не слопает, а продаст!

– Ах ты ж, старый пенек интриганистый! – Домовая, схватив полотенце, шлепнула наглого зверька по морде. – Значит, решил добро хозяйское раздавать за то, чтоб самому не работать? Я вот тебе устрою! Попьешь ты у меня квасу, лодырь, поешь пирогов!

Ежик, свернувшись колючим шаром, свалился с подоконника в траву и, спрятавшись в кустах, забубнил:

– А я че? Я ниче. Парню надо настоящей работой заниматься, пока рубаха на пузе не лопнула, а вы все кормите! Его так и девки любить не будут, даром что рыжий и в крапинку! А работу я свою знаю и квас свой честно отрабатываю, хозяюшка видела, не даст соврать!

Ушастый колючка обиженно утопал вглубь сада, а Элька широко распахнутыми глазами наблюдала за этой маленькой ссорой.

Как-то запали Лукерье в душу слова огородника, и она исподтишка полдня разглядывала Поля. Все время, пока расписывала старшему сэн Рэну идею закусочной для молодежи, и даже начало обеда с кузенами Полоцкими.

От раздумий ее отвлекли ехидные вопросы прилизанного Леопольда. Трактирщик после рюмочки «коньячка» для аппетита глядел на граненый штоф маслеными глазками, как на любимую женщину, а пекарь сидел с разломленным крошечным яблочным пирожком и силился понять, что добавлено в начинку. Сладкий шоколадный вкус никак не ассоциировался у него с горьким настоем для «мужской бодрости».

– А с чего вы взяли, что мы будем что-то поставлять в ваше заведение? – Тощая пародия на Кларка Гейбла облизала ложечку из-под мороженого. – Зачем нам конкуренты? Да и мои уникальные добавки к вашему так называемому мороженому не подойдут!

– Ну, во-первых, к нему отлично подойдут любые ягоды, а во-вторых, его можно подавать к выпечке! – парировала домовушка, демонстративно улыбнувшись враз насторожившемуся пекарю. – Например, к вафлям или блинчикам. К тому же как можно назвать конкурентами еще одну точку сбыта? И еще, насколько я знаю, молодежи ваши сладости фактически недоступны. Если только родители купят.

– Естественно, – вредный кондитер задрал нос, – у меня элитное заведение, а не забегаловка для кого попало.

Сидевший до этого спокойно Карл сэн Рэн медленно поставил чашку с чаем и просверлил глазами этого «таракашку в сиропчике».

– То есть вы, господин Полоцкий, считаете, что если мой сын зайдет к вам в лавку без меня или моей жены, то он сразу перейдет в разряд кого попало? И то, что он еще учится и не зарабатывает, делает его нежелательным клиентом? Думаю, эта информация будет интересна моей жене и ее подругам!

Добряк Стешек укоризненно глянул на стушевавшегося и растерявшего свой апломб кузена и, подсуетившись, налил артефактору рюмочку.

Господин сэн Рэн с удовольствием выпил и расслабленно откинулся на спинку стула. Ради такого случая Поль и Элька принесли их для гостей, взяв в одной из комнат.

– А знаете, – усмехнулся он, – если это будет предприятием и моей семьи, то, думаю, моя супруга вполне справится с мороженым и парой несложных десертов. Тем более такой престиж! Быть единственной дамой в городе, умеющей готовить подобную экзотику с другого континента. Это ведь не очень сложно, мадам Лукерья?

Лушка, поставившая перед трактирщиком еще одну порцию наггетсов, улыбнулась.

– Так если старание да желание иметь, даже ребятня научится! Хитрости там есть небольшие, чтобы получилось как надо. А сложного и дорогого ничего нет. Обычное молоко, не из гусениц всяких. Ежели господин Леопольд не хочет сотрудничать, так ведь никто и не заставляет, сами справимся. Невелика хитрость.

Леопольд Полоцкий, конечно, подобного не ожидал, к тому же новость, что мороженое сделано не из сливок калемов, была крайне неприятной. Он-то думал, что туда просто добавлен необычный ингредиент, а оказалось, что это действительно абсолютно новый, неизвестный и, похоже, очень выгодный рецепт. Скорчив снисходительную мину, кондитер уже собирался согласиться и сделать им одолжение, но его опередили мужланы кузены.

– Думаю, наш «сахарок» обойдется своей лавчонкой, – обронил раскрасневшийся от еды и парочки рюмашек Стешек. – Я вот такое буду готовить у себя, и для молодежи, конечно, не против. – Мужчина, пригладив бакенбарды, ткнул пальцем в картошку и наггетсы. – Опять же крекеры те ваши могу, если Яцек не возьмется. Мне бы только вот той настоечки рецептик. Молодым это не полезно, это для взрослых, а напиток на яблоках, думаю, всем по вкусу придется.

– Нет, нет! – заполошно взвился Яцек. – Рецепт луковых печенек мой, тебе тоже достанется. Ну и пирожки. Мадам Лукерья, – жалобные глаза фаната-пекаря смотрели прямо в душу, – умоляю, если еще есть что-то необычное, что пекут у вас в Фелоне… – Он вздохнул. – Вы же понимаете, как сложно творить у печи.

Не ожидавшая такого Лушка кивнула, и обрадованный господин Полоцкий вдохновенно продолжил:

– Я вот дочу могу прислать на обучение. Наталка у меня магией вряд ли будет владеть, а школу-то скоро окончит. Она у меня прилежная.

Элька тут же скуксилась, а Поль, оживившись, заерзал на табурете.

– Послушайте, гос…

– Яцек, для вас просто Яцек, – перебил домовую пекарь.

– Хорошо, Яцек, – согласилась Лукерья, – не думаю, что господину сэн Хейлю понравится, что я обучаю кого-то в этом доме, кроме его дочери. Вот откроем заведение – и там все желающие смогут чему-то да поучиться.

– Значит, меня вы со счетов уже сбросили, – неожиданно прошипел змеюкой до этого молчавший и размышлявший про себя Леопольд. Его, маэстро десертов, не сочли нужным даже уговаривать и продолжили обсуждать свою мерзкую забегаловку для нищих балбесов-школяров. – Ваша затея провалится! – Вскочив, кондитер ринулся к дверям. – Я позабочусь, чтобы ни одна почтенная мадам не разрешила своим детям переступить порог вашего заведения.

– Как чувствовал, что это неудачная идея – позвать Леопольда, – расстроился Яцек Полоцкий.

– Думаю, это я возьму на себя, – ухмыльнулся артефактор. – Мадам Лукерья показала нам, что может предложить, и подала отличную идею. Дело за документами, договорами и арендой. Вы ведь не возражаете, если это возьмут на себя мужчины в нашем лице?

Элька, ничего особо не понявшая из всего услышанного за сегодняшний день, оглянулась на домовушку. Лушка же, оглядев всех присутствующих, посмотрела на Поля.

– Не возражаю. Вот заодно и мальчонку научите, что там да как. Да и персонал нам нужен молодой. Можно школяров, пока каникулы, или студентов каких, если захотят. Да помимо зарплаты пообещать еду со скидкой для своих. Думаю, желающие найдутся. А Поль, возможно, многих знает и сможет про них рассказать.

Старший сэн Рэн встал и с гордостью приобнял тоже вскочившего сына.

– Не сомневаюсь, что Поль быстро всему научится и наконец-то займется делом. Очень надеюсь, сынок, что ты понимаешь, какую берешь на себя ответственность? Мы, конечно, поможем и бумаги оформим на семьи, но у всех своя работа, так что тут вы с мисс сэн Хейль сами. Под присмотром мадам, конечно! – Его рука потянулась к початому штофу. – Долг я, конечно, не потребую, думаю, что проект блестящий и точно будет успешным!

– Минуточку! – Трактирщик подскочил как мячик и, опередив его, схватил бутыль и нежно прижал к груди. – Это я покупаю. Сейчас! Весь долг мадам оплачу и еще добавлю. И рецепт!

– Рецепт после подписания всех документов, – погрозила пальчиком домовая, – а штоф с «коньяком» берите, только потом сам верните пустой. – И с легкой долей ехидства добавила для артефактора, помня о крошечной мести: – Чье предложение выгоднее, тому и достается.

Карл сэн Рэн сумел скрыть досаду, вежливо откланялся и, прихватив сына, отправился домой, сообщив оставшимся двоим кузенам, что ждет их завтра у себя.

Велеречиво попрощавшись и рассыпавшись в комплиментах кулинарному мастерству домовой, Полоцкие тоже отправились восвояси. Пекарь бережно нес в обнимку пакет с пирожками, а трактирщик любовно поглаживал прижатый к груди штоф.

Именно в тот момент, когда Полоцкие выходили из калитки, на другом краю улицы показался экипаж господина сэн Хэйля. Мужчина, управляя транспортом, с удивлением наблюдал, как из его дома вышли городской пекарь и трактирщик, причем не с пустыми руками.

Изумленный владелец особняка даже не обратил внимания ни на оплетшие калитку лианы, прыснувшие при его приближении в разные стороны, ни на спрятавшуюся в кустах остроносую обиженную зеленую мордочку, пробубнившую:

– А вот не предупрежу! Будет знать, как полотенцем…

Франц Бернард Марк сэн Хейль вихрем влетел в дом и, услышав на кухне звонкий голос дочери, поспешил туда за разъяснениями.

Глава 15
А что папа?

Франц сэн Хейль понимал, что Элия разговаривает не сама с собой и, судя по тому, что успел рассказать ему Карл сэн Рэн по связи, не с нечистой на руку прислугой. Стараясь сдерживать нетерпение и ступать неслышно, он торопливо прокрался к полуоткрытой двери в кухню.

– А это еще что? – Глаза мужчины удивленно округлились. У плиты он увидел зависшую в воздухе маленькую женскую фигурку в лилово-розовом фартучке с оборками. Незнакомка методично что-то помешивала в кастрюльке и с теплой улыбкой качала головой, выслушивая восторженные предположения его дочери.

Элька, сидя на табуретке с поджатой под себя ногой, болтала другой в воздухе и жевала здоровенный кусок жареного хлеба с какой-то начинкой. В раковине, чуть позвякивая, мылась посуда от недавнего застолья, а по столу, оставляя мокрые разводы, неторопливой улиткой ползла тряпка, собирая крошки.

– Лушенька, а папа разрешит мне тоже поработать? – Звонкие вопросы девочки заставили брови отца почти слиться с прической. – Мне, может, тоже хочется собственных денег, и я ничем не хуже пекаревой Наталки, хоть магия во мне и проснулась.

– Думаю, если ты сможешь объяснить ему, зачем тебе все это, то, наверное, разрешит. – Домовая деловито осмотрела почти дошедшее до готовности яблочное повидло, в которое добавила тех самых беленьких ягодок с вишневым ароматом. Ягодки были без косточек, а при варке совершенно обесцветили джем до состояния прозрачно-золотистого студня. Теперь Лукерья задумчиво решала, оставить все и разложить по банкам или попробовать зажелировать на мармелад?

«А может, зефир? – Она подцепила ложкой немного массы и, остудив магией, причмокнула. – Определенно это будет еще одним камешком в огород Леопольда! Зефир – это советское лакомство, всякие импортные маршмеллоу и рядом с ним не стояли! Да и красивое к тому же!» – решила она.

О приходе стоящего за дверью хозяина ей сообщил встрепенувшийся радостью дом, ну и ворчливый Подкопайло, мелькнувший среди зелени за окном, тоже просигналил, хоть и не собирался.

«Хочет таиться – пусть таится и присматривается. Нам скрывать нечего», – рассуждала про себя домовушка.

– Я хочу попросить, чтобы Поль мне тоже «лисипед» сделал. – Элька, доев сэндвич, облизала пальцы. – На детальки всякие деньги нужны. Папа, конечно, даст, но я сама хочу. Может, Поль даже помогать тогда разрешит, это же так интересно! А чем у вас там на Земле такие, как я, девочки занимаются? Петь и танцевать смешно и по-всякому могут, это я поняла, а еще? Вот у нас в клубе этом молодежном какие развлечения будут?

Откровенно говоря, Лушка и сама пока все не успела обдумать. В голове мелькали дартс и бильярд, но как-то она сомневалась. Вспомнились «мафия» и «монополия», но займут ли такие игры шебутных подростков?

Именно в этот момент господин сэн Хейль и шагнул наконец в кухню.

– Папа! – Счастливая Элька в полотняном кухаркином фартуке повисла у него на руке. – Ты вернулся! Вернулся! А у нас тут такое! Господин Мозерс пропал, а Журетта и Иренка с Маженой оказались злыми и нехорошими. А еще у нас теперь есть Луша! Она настоящий домовой дух!

– Да уж вижу! – негромко и веско обронил мужчина, обняв дочь и рассматривая ничуть не смутившуюся под его пристальным взглядом домовушку. – С прислугой я потом разберусь, а вот откуда в нашем доме появилась эта домовая мадам, мне все же хотелось бы узнать поподробнее. Да еще и посторонних почему в дом пускаешь? И что за нелепости с «поработать»?

Лукерья, до этого молча и спокойно разглядывавшая мужчину, с достоинством плавно повела рукой в сторону стола. Имея полные закрома запасов и большое количество магии вокруг, сотворить чудо было совсем не сложно. Обычное бытовое чудо для вернувшегося из дальней поездки голодного и уставшего мужчины.

Тряпка испуганной мышью ускользнула со стола, на котором, как парадная дорожка, расстелилась белоснежная накрахмаленная скатерть. На ней, как засуетившиеся лакеи, занимали места тарелки, приборы и бокалы. Внушительно, как барыня, заняла место в центре сыто булькнувшая полным нутром наваристых щец фарфоровая расписная супница, а вокруг приживалками, мамками-няньками закружились корзинка с хлебом, тарелочка с тонко порезанным копченым мясом, несколько соусников и крошечные горшочки с сухими специями. Как на параде, чуть поодаль встали запотевший графин с квасом и небольшая стеклянная четверть с остатками «коньяка», на всякий случай. Добавив в этот натюрморт тарелку с пирожками, домовая, сверкнув желто-зелеными, как у кошки, глазами, проговорила певуче и с улыбкой:

– Вам с дороги да в доме родном отдыхать и трапезничать, а уж нам ответ держать и обсказывать, что да как в отсутствие хозяина тут творилось да как дело повернулось.

Элия такого масштабного колдовства домовой еще не видела и восхищенно потащила отца за стол, на ходу уговаривая:

– Точно, пап, ты же, наверное, долго ехал и ничего давно не ел. Ты покушай, Лушенька вкусно, вкусно готовит. Лучше противной Журетты. И меня учит, а еще Поля! Представляешь, нам Поль лук чистил и продукты покупал, а еще холодильный ларь открыл. Кухарка его заперла, и мне нечего было есть, но там все равно ничего не было почти. – Тараторя и перепрыгивая в разговоре с пятого на десятое, девчушка уже сноровисто налила отцу полную тарелку наваристых, духовитых щей и сунула в руки жареный пирожок с помидором и сыром.

Немного даже растерявшийся от такого напора мужчина машинально откусил кусок и, зачерпнув ложкой суп, отправил его в рот. Эля, нисколько не сомневаясь в своих действиях, налила еще тарелку и подскочила к домовушке.

– Лушенька, и ты садись поешь! Ты же всех покормила, а сама не ела. Садись, садись.

За окном раздалось ежовое фырканье и глухой кашель «непокормленного» огородника. Отец отложил ложку и открыл рот, чтобы все-таки услышать ответы на свои вопросы, но, видимо, к Эльке пришла вся столетняя мудрость родного дома.

– Кушайте, кушайте. И Подкопайло сейчас налью, он тоже не обедал. А я как раз и расскажу. Папа же хотел про то, как Луша в дом попала? А это же из-за меня! Точнее, я все сделала.

Отец на такое заявление поперхнулся пирожком и нервно дернулся от похлопавшей его по спине лианы, появившейся из окна. А когда по зеленому стеблю как ярмарочный эквилибрист прошествовал ушастый зеленый еж и, примостившись на свободный табурет, превратился в лохматого, крошечного, как домовая, бородача в ободранной шляпе, то и вовсе дернул со лба на глаза специальные магические очки.

К слову сказать, эти окуляры разительно отличались от рабочих очков артефакторов. Толстые переливающиеся стекла в защитном, плотно прилегающем к глазам кожухе выглядели очень внушительно. А еще на них блестели отполированные частым прикосновением пальцев небольшие квадратные металлические кнопки непонятного назначения. Лушка, даже не зная их функции, понимала, что очки артефакторов рядом с ними – как лупа рядом с микроскопом.

– Доброго здоровьечка, хозяин, да отменного аппетиту, – сняв шляпу с кудлатой головенки, вежливо поклонился Подкопайло. – Я огородником у вас тут хозяйничаю, садик, значится, в порядочек привожу. Чищу, ращу да урожай тоже, стало быть, ну и вот маленькая хозяюшка кормит. Заслуживаю, стало быть! – Ухватив краюшку хлеба, огородник зачерпнул щей и, отправив в рот, довольно зачавкал. – Кто работает, тот ест!

– Да и вы кушайте, кушайте, – поддакнула Лукерья, подвигая к господину сэн Хейлю беленький соусник. – Вот сметанки добавьте, свежая.

– Настоящий мужчина щи с горчицей ест, – буркнул огородник, черпанув пол-ложки ярко-салатовой смеси из другого соусника и булькнув ее в суп, – и с хреном!

На кусок хлеба щедро была намазана ядрено-острая масса и с блаженной миной запихнута в рот.

Хозяин дома снял очки и потер глаза. Взгляд остановился на довольном личике сияющей улыбкой Эльки. Привычное в этой мешанине непонятностей зрелище лица дочери его несколько успокоило. Покосившись на огородника, он все же добавил в свою тарелку предложенную домовушкой сметану и попросил у девочки:

– Элечка, ты мне рассказать хотела, как тут домовой дух появился, да и еще огородный, смотрю, тоже в наличии. Их в нашем мире уже столетие, а то и два не было. – Отец, не сводя с дочери глаз, продолжил трапезу. Грех такому обеду остывать. Домовая, не домовая. Дух, не дух, а готовит эта магически одаренная дамочка действительно волшебно.

Девочка ничуть не смутилась под внимательным взглядом, как сделала бы раньше. Видимо, общение с Полем и все произошедшие события пошли на пользу, сделав мисс сэн Хейль гораздо увереннее в себе.

Спокойно и обстоятельно, «по-взрослому», Элия рассказала про подслушанный разговор прислуги, про свое бедственное положение и про идею, пришедшую к ней в минуту отчаяния.

– Понимаешь, папа, – серьезно говорила она, – мне Луша уже объяснила, что я поступила очень необдуманно. Что угодно могло вылезти из моей пентаграммы, и это было опасно. Но тогда я лишь думала, что бы сделала мама, и вспомнила ее рассказ про то, как они с подругами хотели домового духа вызвать. Ну и тоже… вот решила. Им не надо было, и потому дух не пришел, а мне очень надо, и все получилось! А Подкопайло сам откуда-то тут появился, мы его поймали в саду.

– Это чегой-то поймали-то? – возмутился бородатый любитель острой пищи. – Я, можно сказать, осматривался спросонья, а тут на-ко те! Налетели ловить! Сад, значится, бесхозный, значит, я тута нужон! И точка! Сам пришел, сам дело делаю. Спал я!

Лукерья, уловив момент, когда ложки заскребли по дну тарелок, подала жаркое, магией сменив почти все накрытое на столе. Лишь огородный успел ухватить судочек с хреном, да квас с «коньячком» остались нетронутыми.

Хозяин, как ищейка, дернулся за потоками магии, что-то высматривая и опять натягивая на глаза свои странные очки.

– Пентаграмма, пентаграмма… – пробормотал он себе под нос и, словно попал сюда впервые, принялся внимательно осматривать кухню.

Дочь положила ему на тарелку исходящее парком жаркое, домовушка плеснула в фужер яблочного кваску, а Подкопайло важно и со смаком сдобрил блюдо хреном, напрочь игнорируя нахмурившуюся Лукерью и с испуганным весельем вытаращившуюся на это безобразие Эльку.

– Да быть того не может!.. – Господин сэн Хейль содрал с головы очки и шлепнул на стол, чуть ли не в собственную тарелку. – Но как⁈ В моем доме! Это немыслимо и… – обведя всех глазами, мужчина остановил взгляд на любопытном личике девочки, – очень, очень опасно! Если кто-то узнает…

– Что? Что узнает? – Элька рядом с отцом не боялась никакой опасности, а поняв, что папа в их доме обнаружил что-то необычное и наверняка страшно интересное, просто подпрыгивала на месте от нетерпения и потянулась к очкам на столе, посмотреть. – А к нам Поль с папой придут, и еще кузены Полоцкие, и, наверное, еще Наталка. А если опасно, то, может, Наталке сказать, чтобы не приходила? Все остальные тут были, и с ними все в порядке. – Девочка с сожалением смотрела, как широкая ладонь отца накрыла очки. – Луша пусть меня учит, а не Наталку. Пока школы нет, я ведь смогу поработать? И денег на «лисипед» сама себе заработаю.

Вздохнув с облегчением, что дочь сама подбросила отвлеченную тему, Франц сэн Хейль встретился с понимающим взглядом домовушки.

– Ну-у, пока все точно не известно, – вывернулся он. – Насчет работы я сказать не могу. Надо обсудить все с господином сэн Рэном. И лучше это обсуждать у него дома.

– Чтобы бумаги туда-сюда не носить, – подсказала Лукерья и улыбнулась.

– Вот-вот. Сходим к ним с визитом и все обсудим. А тут… – он оглянулся, прошелся взглядом по кухне и остановился на взломанном холодильном ларе, – тут надо ремонт сделать. Для комфорта домового духа кухня в доме очень важна!

Мужчина надеялся, что сообразительная домовая дамочка поддержит его идею, но, к его изумлению, дочь, счастливо взвизгнув, повисла у него на шее.

– Я знала, папа, знала! Луша говорила, что надо печку. Поль не знает, как их делать, и мы хотели пекаря спросить, только забыли. Там господин Леопольд шипел и плевался и говорил, что ничего не выйдет у нас с клубом и мороженым. А ты сразу понял, что надо. Можно мне к Полю сбегать рассказать? Что мы сами потом придем и про ремонт? Можно?

– Можно, – улыбнулся отец в ответ на восторг девочки.

– Беги, егоза, – кивнула Лукерья. – Только недолго, и пусть потом Поль тебя проводит. Проследил бы? – намекнула она жующему Подкопайло, когда за Элькой захлопнулась дверь.

– Да чего там, – отмахнулся тот. – Дом-то ж рядом.

Но, взглянув на неожиданно покрасневшего, со слезами на глазах хозяина, обернулся ежиком и кубарем выкатился в окно вместе с лианой.

– Батюшки-пирожки, никак полную ложку хватанули? Вот паразит бородатый! Ужо я ему устрою! Нет чтоб чуток и с края, видать, от души приправил! – Домовушка ткнула в руки мужчине фужер с квасом, который тот выпил залпом и выдохнул, вытирая слезы.

– Все хорошо, хорошо, – замахал он рукой. – Ядреная штука, аж до костей продирает. Неожиданно просто, но мне понравилось.

– А я говорил, что для настоящих мужчин! Токмо ежели еще под настоечку, то совсем отдохновение души получится! И не шуми. – Остроносая мордочка опасливо показалась в окне, косясь на суровую Лукерью. – Девочку нашу проводил. Приняли ее тама, в дом пригласили. Только и ты хороша! Отправила, а фартук-то снять не сказала! От там все сейчас в шоке-то от гостьи. Одна надежда на рыжего пузана. И чегой-то он такой плотный? Шустрый же парень.

– Вот что, господа хорошие, – господин сэн Хейль чуть хлопнул ладонью по столу, – у вас есть вопросы, да и у меня тоже их немало. Пойдемте-ка в библиотеку. Там я вам кое-что покажу, вас послушаю, да и на вопросы отвечу. – Он, усмехнувшись, посмотрел на ежика, украдкой тянущегося к его тарелке когтистой лапкой, пока Лушка наливала новую порцию кваса. – Могу и про Поля рассказать.

– А про то, где остальные родственники и почему девочка одна с такими плохими людьми в доме оказалась, тоже расскажете? – Домовушка с вызовом глянула на хозяина дома.

– А это не слишком ли? – Напускное веселье с сэн Хейля как ветром сдуло.

– Не слишком! – припечатала домовая. – На нее какая-то ведьма во сне права предъявила! Моя защита без кровной поддержки может долго и не выстоять. Я ведь не знаю, что ей от вашей дочери надо.

– Лишь бы у нее знака не было! Идемте! – Франц сэн Хейль бегом кинулся в библиотеку.

Лукерья поспешила за ним.

Зеленый ушастый еж, с наслаждением слизывавший подтеки хрена с мяса, фыркнул и неторопливо потопал за ними, цокая коготками по полу темного коридора.

– Побегли, торопыги. До ночи время есть, куды торопятся, – философски ворчал он. – Чему быть, того не миновать, а разговор минуты не решают.

Где-то в пригороде на постоялом дворе бледный мужчина с морщинистым лицом открыл глаза, лежа на кровати, и, с трудом шевельнув рукой, прохрипел:

– Пить…