Текст книги "В магический дом требуется … ДОМОВАЯ (СИ)"

Автор книги: Анна Леденцовская

сообщить о нарушении

Текущая страница: 12 (всего у книги 17 страниц)

Глава 22
Как выглядит зло?

Пыхтя от натуги под увесистым мешком, Поль целенаправленно топал вдоль лужайки к боковой калитке. Так как их дом был угловым на перекрестке двух улиц, то на одну из них сделали калитку, чтобы кухарке было ближе ходить к торговым рядам и рынку. Парадный же выход с воротами вел на улицу, которая из широкой аллеи переходила в городскую гордость – небольшой, но тщательно оберегаемый парк. Все, что могли себе позволить городские власти и жители.

Совершенно не обращая внимания на сидевшую у клумбы в обнимку с куклой младшую сестренку, он почти прошел мимо, когда вопрос, заданный ей, заставил его круто развернуться на месте.

– Поль, а наши цветочки не заболеют, как у соседей? – Лисика, посверкивая чуть испуганными глазками, покрепче вцепилась в куклу и вопросительно смотрела на брата.

– Ты видела, как у соседей заболели цветочки? – тут же среагировал парень. – Расскажешь? Надо ведь знать, как они заболели. Тогда будет понятно, заболеют наши или нет, – стараясь выпытать увиденное малышкой, важно заявил он.

– Там сначала красиво было, я из-за забора смотрела, – стала рассказывать девочка, – а потом стало все некрасивым и серым, а из калитки тетя выскочила в шляпе набекрень и вся растрепанная. Она ботинком махала, и лицо у нее было злое, а цветочки на заборе почернели. – Девочка, видимо смущаясь, прикрыла рот ладошкой и, сделав таинственные глаза, негромко добавила: – Тетя, наверное, больная.

– Почему ты так решила? – Поль уже не сомневался, что сестра видела злодейку, но вот выводы девочки его удивили.

– Ну… – Лисика чуть покраснела. – Про леди так не говорят, но тебе я скажу по секрету, если отдашь мне свои пирожные! Мы с Мими будем играть в чаепитие, но играть без пирожных и гостей неинтересно. А может, ты поиграешь с нами и ореховые трубочки поделим поровну?

Поль, поставив тяжелый мешок на дорожку, присел рядом с сестренкой и, протянув ей коробочку со сладостями, стал объяснять:

– Понимаешь, Лисика, у соседей большая беда, и папа отправил меня за едой. Вот пирожные для тебя и Мими, но играть мне сейчас некогда. Потом, когда все наладится, я позову Элию, и мы вместе с ней поиграем с тобой в чаепитие. – Парня нисколько не заботило, что он пообещал сестре, не спросив при этом саму Эльку. Зато Поль очень надеялся, что обещание сразу двух участников для игры поможет ему узнать еще какие-нибудь подробности.

– Ну ладно. – Забрав из его рук коробочку, маленькая лакомка тут же выудила из нее пирожное и запихнула в рот, благо оно было не слишком большое.

– Лисика, ты обещала рассказать про ту тетю, если получишь пирожные! – строго напомнил ей брат. – Надеюсь, она тебя не заметила?

– Фе фаметила, – с полным ртом пробубнила малышка, мотая головой и торопливо прожевывая и проглатывая. – И Мими не заметила, мы вон там за столбиком были. – Она ткнула в столбы ограды, на которой висела калитка. – А тетя точно болела! У нее животик болел, потому что она сильно напукала у соседей! И еще лицо было такое… – Сестренка махнула рукой и наморщила лоб, пытаясь описать лицо вышедшей от соседей «больной» тети, – ну, не такое, как когда она заходила. Когда заходила, то была нормальная, только старая, почти как мама.

– А как она выглядела? Сможешь рассказать? – с надеждой поинтересовался Поль.

– Ну-у… шляпка у нее была с перышками, – задумчиво начала описывать сестренка, косясь на пирожные в коробке, – платье такое темно-синее, с блестящей брошкой из камешков под воротничком. Еще в руках альбом, наверное, был. – Девочка сколупнула орешек с трубочки и сунула в рот. – А еще волосы кудрявые и черные, – завистливо добавила она, сдув со лба светло-рыжую прямую челку.

Видимо решив, что рассказала достаточно, Лисика, посадив к себе на колени свою Мими, стала «кормить» ее, размазывая по кукольному личику крем и налипающие на него крошки.

Вздохнув, Поль встал и, вернувшись к мешку, снова закинул его на спину. Описание злодейки могло совпадать с половиной дам их городка, и он уповал только на то, что, возможно, Элька догадается, кто это мог быть.

В это же самое время в ветхом домике «ведьмы» Лукерья уговаривала пришедшую в себя Арину выйти к людям.

– Пойми ты, упрямая женщина! – горячилась она. – Тебя обманули, чем-то опаивают под видом сокрытия от магов, живешь в грязи, и неизвестно, что за зелья по заказу этих своих «спасителей» варишь! Никто тебя жечь не будет!

Нахохлившаяся, как старая ворона, Арина, бледная, с трясущимися руками, медленно цедила из кружки укрепляющий отвар, поданный ей заботливой домовой, и упрямо твердила:

– А ты почем знаешь? Жилье дали хоть какое-то, еда есть, работой обеспечили! Да и зачем каким-то злодеям старая женщина?

– Да? А как же тогда я? Я, значит, злобная нечисть и подлежу уничтожению? – Домовушка классическим жестом русской бабы уперла руки в боки. – Ты со своим советским восприятием совсем ничего вокруг не видишь? Есть где спать, есть что есть, а значит, и так хорошо? Давай тогда ботинок мой, сама пойду помощь искать. Мне к моему дому и семье вернуться надо, я им нужна.

Арина неуверенно сунула руку в торбу. Она как-то уже даже успела порадоваться, что у нее завелась домовая. Причем не какая-то там, а та, которая ее знала еще с Земли. Женщина уже надеялась, что энергичная крошка останется при ней, тогда будет не так тоскливо сидеть в этом старом доме. За зельями к ней ходили раз в неделю, да вот еще башмак принесли. А в остальном все одна да одна. Страшно ведь! На Земле хоть соседи были, в магазине опять же можно языком почесать, а летом еще и постояльцы комнату снимут, всегда на людях. Тут же из дома вечером за травами как тать выскальзывала, не дай бог заметят! Донесут!

Старушка, пряча увлажнившиеся глаза, сунула ботинок в требовательно протянутую ручку домовой.

Только вот незадача: выйти Лушка с башмаком за порог не смогла! Кошкой сама выскочила, но ботинок к порогу как приклеился!

– Что еще такое творится? Веком такого не было! – возмутилась она и горящим взглядом хищника оглядела избу. А изба-то, как выяснилось, была непростая. Она, казалось, просто пестрила какими-то заплесневелыми пятнами и мазками, словно выведенными корявыми символами из ядовито-зеленых подтеков.

– И как я раньше-то не заметила? Арина, а ты сейчас на крылечко выйти можешь и ботинок мне вынести? – попросила она бывшую хозяйку.

Та, лишь пожав плечами, встала и, с трудом доковыляв до двери, шатаясь от слабости, подняла башмак и попыталась выйти.

– Ничего не понимаю. – Женщина словно уперлась в прозрачную преграду. – Может, из-за ботинка?

Но и без башмака выйти из дома Арина не смогла.

– Видимо, это специально, чтобы если ты днем захочешь выйти, то не смогла! – догадалась Лукерья. – Ты же дом никогда днем не пыталась покинуть? Выходит, все же я права! Не хозяйка ты тут и не работник, а пленница. Сидишь как в тюрьме, запуганная, и только ночами работаешь на злыдней, чтобы кормить не перестали!

– Да как же так! – Тут уж советское воспитание не подвело. – Я ж не скотина бессловесная, чтоб меня взаперти держать!

– Так потому и держат, что спросить можешь да правду узнаешь! – ехидно поддела ее домовая. – Теперь-то хоть понимаешь, что никто тебя не спасал, а просто глупостью твоей воспользовался да растерянностью от попаданства!

– Вот кур-р-рва! – Пожилая женщина сжала кулаки. – Вот я до властей-то доберусь! Найду управу! Ежели затянули в свой мир, так нечего обманывать и эксплуатировать! А еще приличная дама казалась, при шляпе, в перчатках. Я еще удивилась, что в таком виде по деревне ходят.

– Дама? – Интуиция Лукерьи взвыла сиреной. – Какая дама?

– Так та самая, обманщица! – рассердившуюся Арину было не унять. – Как ведь ловко меня провела и обсказала. Дескать, ей тут наследство от тетушки досталось и она так удачно меня встретила. Мол, сама чуть-чуть магичка и зельем этим спасается, вот и домик не продает. Варит тут его и помогает бедным женщинам, кого, значит, создатель проклял и магией наградил! А мне так повезло, тем более что я еще и без документов, вообще неизвестно кто! Тут, говорит, разной нечисти было много, и хорошо, что извели. А меня ведь могли за нечисть принять, без бумаг! Во как!

– А давай-ка чайку с нашей настоечкой, помнишь? – вдруг предложила домовушка. – Я тут к одному трактирщику попасть собиралась, прихватила для дела. – Она достала из кармана фартука плоскую чекушку «коньячка». – Тебе ведь выговориться надо, видимо, мой отварчик прочистил тебя от последствий всякой дряни!

– А давай! – Лихо тряхнув седыми волосами, Арина махнула рукой. – Хоть и противно в этом гадюшнике, но мы, даст бог, к ночи выберемся. А потом я ей устрою, «спасительнице бедных женщин»! Я ей космы-то повыдерну, не посмотрю, что моложе меня!

Казалось, что сила духа жаждущей мести русской женщины влила в «ведьму» дополнительные силы, а уж наркомовские сто грамм окончательно привели в норму.

«Что ж я Мозерсу „коньяка“ не налила? – про себя сокрушалась Лушка, видя, как порозовели щеки и прояснился взгляд бывшей хозяйки. – Хотя он мужик, может, и не помогло бы».

А Арина меж тем рассказывала про аферистку и интриганку поганую:

– Эта ж фифа, ты только представь себе, мне сразу отварчик под нос и сунула! Пей, говорит, скорее, а то набегут маги, и обе погибнем. Зелье-то запрещенное! О как.

– А ты прям сразу поверила и выпила? – поразилась такой глупости Лушка.

– Да куда там, – отмахнулась пожилая дама. – Я ж сначала вообще решила, что это какая-то блаженная косплеерша в роль вошла, на солнышке фоткаясь. Да только как на дороге разглядела, какое чудище телегу тащит, так и сомлела. А она мне пузырек в нос сует и торопит: «Щас схватят, щас схватят!» А потом у ближнего дома из калитки дите вышло и как гусев тоже каких-то страхолюд хворостинкой погнало. Ну я и выпила на нервах.

– А потом? – Лукерья, кошачьими глазами наблюдая за изменениями в ауре женщины, уверенно налила ей еще пятьдесят.

– А потом она мне всего наговорила, в избу эту поселила, еды оставила. – Арина подперла щеку рукой, вспоминая. – Сказала, что просто так скрывать меня не сможет. Не богатая я, говорит, а компоненты для зелья стоят дорого, или надо самой собирать. А ей некогда, она в городе на важную шишку работает. Ну я и скажи, что сама травница. Да сдуру и травки свои отдала, и серьги сняла, и цепочку. Баба-то черноволосая, как цыганка, задурила меня.

– Опоила она тебя, а не задурила, – фыркнула домовая. – Не выпей ты тогда непонятное зелье, так быстро бы сообразила, что что-то много совпадений. А потом ты, дурища, сама себя уже поила. И кстати, – домовушка прищурила кошачьи глаза, – ты ведь и правда магичка. Причем сильная. Только вот магию как будто выпили почти, на самом донышке плещется. Пожалуй, это нам пригодится в дороге, мало ли что. Я вдали от дома силы не имею, а ты не молодая девка, даже убежать не сможем, случись чего.

– Так я ж ничего не умею, – недоверчиво заявила ошарашенная «магичка», почему-то начав ощупывать себя за грудь. – И где ты во мне магию углядела?

Лушка, прыснув веселым хихиканьем, шлепнула ее по рукам.

– Где надо углядела! А испугаешься, так смагичишь чего надо. Не сомневайся! Давай лучше еще травок заварим да едой озаботимся. На сытый-то желудок тикать сподручнее.

Франц сэн Хейль сидел у койки своего дворецкого в городском лекарском центре. Облепленный артефактами Мозерс еще не пришел в себя. Франца разрывало на части беспокойство за дочь и невозможность оставить без присмотра верного слугу и, похоже, единственного свидетеля. Вдруг ему показалось, что губы Леви шевельнулись, словно он что-то говорил. Даже склонившись ухом к самому лицу пожилого мужчины, разобрать слова Франц не смог. Лекарь, зашедший в палату, чтобы поменять артефакты и попытаться напоить больного через специальное приспособление, удивленно вытаращился на эту картину. Еще больше он был шокирован, когда солидный мужчина сорвался с места и внезапно выхватил из его кармана простенький артефакт для прослушивания частоты сердечного ритма.

Вместо того чтобы приложить его к груди больного, спятивший господин запихал его чуть ли не в рот лежащего старика!

В тишине палаты раздался отчетливый шелестящий, словно умирающие листья, жуткий шепот:

– Забытушки, забытушки, забы…

– Простите, что происходит? – Лекарь наконец пришел в себя и возмутился непонятному непотребству.

Но хорошо одетый господин, сунув ему обслюнявленный артефакт, достал из кармана и надел на глаза дорогущий прибор, о каком целитель даже мечтать не мог. Внимательно оглядев лекаря, мужчина наконец представился:

– Франц сэн Хейль.

– О-о-о! – было все, что смог выдавить из себя целитель. Посвященные люди, к которым персонал лечебниц тоже относился, фамилию сэн Хейль знали, а еще об их семействе ходили странные и весьма противоречивые слухи.

– Вы остаетесь здесь и делаете все возможное, чтобы мой дворецкий выжил! Никто, кроме вас, входить сюда не сможет, я поставлю особый доступ на дверь и заблокирую окна. Лучше всего вам тоже отсюда не выходить! Запаситесь всем, что надо, хотя бы на неделю и дежурьте круглосуточно.

– О-о-о… – Лицо целителя вытянулось от такой перспективы, но ему в руки шлепнулся увесистый мешочек с монетами.

Сэн Хейль стремительно вышел, а буквально через несколько минут непонятные люди в одежде лекарского персонала стали затаскивать в палату какие-то ящики.

– Как вас зовут? – Вернувшийся сэн Хейль подошел к окну палаты, и то словно накрыла прозрачная искрящаяся пелена. Случайный жучок, влетев в нее, сгорел за секунду.

– Младший лекарь Ксиш Томецкий, – немного испуганно выдавил целитель, прижимая к груди мешок с деньгами, равными его полугодовому жалованию.

– Никому не доверять, лечить, никуда не выходить! А главное – не давайте выйти ему, если очнется! – сурово приказал сэн Хейль и уже из-за поставленной на дверной проем защиты добавил: – Докажете свою компетентность – станете старшим.

В шоке от возможной блистательной карьеры Ксиш сел прямо на пол и, продолжая обнимать мешок, с любопытством ждущего очередной подарок ребенка уставился на ящики. Он заподозрил, что его не совсем добровольное заключение в качестве сиделки будет потрясающе комфортным!

Глава 23
Сверим факты

Перед тем как заскочить домой и предупредить, что срочно уезжает, Франц сэн Хейль заехал к себе в контору.

– Абигейль, мне надо опять уехать по делам. – Он почти с головой занырнул в сейф и, вытащив нужную папку, принялся перебирать листы в поиске нужных сведений. – Кстати!

Обернувшись, он смерил взглядом стоящую у своего стола в ожидании указаний женщину.

– Вы приносили ко мне домой бумаги, которые я просил?

– Простите, господин сэн Хейль, – секретарша скромно потупила глаза, – но я не успела. Вы же сами сказали, что собираетесь по делам с дочерью. Я сразу хотела выходить, – оправдывалась она, – но сначала доставили почту, которую надо было принять, потом зашел господин Поздняковский и принес новые договоры для согласования. Я надеялась, что, возможно, вы, вернувшись…

– Все, я понял, – жестом остановил он нервно комкающую платочек женщину. – Вы поняли, что не успеете, и было много работы. Давайте документы и те договоры, что Поздняковский принес. Посмотрю в дороге.

– Вы опять уезжаете? – Абигейль чуть приподняла в изумлении тонкие черные брови. – Если пропустите торжество, которое устраивает Поздняковский по случаю юбилея супруги, то он может обидеться, я обещала ему, что непременно вам напомню.

Франц поморщился, представив себе этот курятник девиц на выданье, супруга Поздняковского спит и видит, как он женится на их Басечке. Как партнер и прикрытие основного рода деятельности для непосвященных Ежи Поздняковский был неплох, но в присутствии своей супруги мог только согласно поддакивать и преданно заглядывать ей в глаза.

– Переживет, – отмахнулся он. – Всплыли новые обстоятельства, и дело не терпит отлагательства. Тем более что пострадал мой дворецкий.

– Бедный господин Мозерс, что с ним? – тут же ахнула секретарша.

– Никто не знает. Он без сознания и не приходит в себя. Я его изолировал до своего возвращения и велел никого к нему не пускать! Так что извинитесь перед Ежи, он поймет.

Собрав в папку все нужные бумаги, Франц пошел на выход, отдавая последние указания:

– У меня еще есть личная просьба, позаботьтесь о документах для школы. Я решил, что дочери стоит больше общаться со сверстниками. Вернусь из Забытушек, сразу этим займусь, надо успеть пройти тесты, чтобы она смогла вернуться в свой класс.

Секретарша проводила начальника странным взглядом, а потом проследила в окно, как мужчина садится в экипаж.

В это время в особняке сэн Хейлей Поль, отыскавший Эльку в библиотеке, выпучив глаза, возбужденно твердил:

– Ты даже не представляешь себе, что я узнал! Ты…

– Погоди чуть-чуть! – Элия, высунув от усердия язык, выводила на ботинке очередную руну, сверяясь с рисунком в тетради. – Мне нельзя сбиваться, а то все испорчу!

Рыжик в нетерпении нарезал круги вокруг корпящей над рисованием девочки, понимая, что она права, но новости просто вертелись на языке, не давая ему покоя.

– А мой отец где? – вдруг спохватился он, убедившись, что старший сэн Рэн в библиотеке отсутствует. – И куда мешок с едой? В буфетную?

– Мешок с едой в буфетную, – кивнула Элька, приступая к следующему знаку и сдувая упавшую на глаза прядку волос, выбившуюся из прически, – а господин Карл ушел в кухню смотреть через артефакт на Лушенькину магию. Нам же надо все сделать как тогда, но Луша сказала – в кухне специальная магия для ремонта! Вот я пока готовлюсь, – она повертела ботинок, проверяя симметричность рунной вязи, – а папа твой сказал, что посмотрит, что можно сделать! Не мешай пока, тут сложное сочетание. – Девочка опять склонилась над работой.

– Ага. – Поль, слегка досадуя, что его такие важные сведения даже рассказать некому, потащил провиант в буфетную и, оставив прямо в углу, даже не подумав разобрать, потопал на поиски отца.

Только до кухни он дойти не успел и был остановлен в холле вернувшимся хозяином дома.

– Поль, где Карл? – Нервный и раздраженный господин сэн Хейль ухватил парня за рукав. – А Элия? С ней все в порядке?

– Папа где-то в кухне, Элия готовит башмак к ритуалу, я почти выяснил, кто забрал ботинок и пытался испортить ваш сад! – скороговоркой выпалил рыжик все, что знал.

– Я же не предупредил Карла про кухню, – метнулся было в ту сторону сэн Хейль, но замер, опять вцепившись в Поля. – Что значит – Элия готовится к ритуалу? – А потом, видимо сообразив все окончательно, потащил парня за руку в кухню. – И откуда ты можешь знать про преступника? Карл! Карл, ты где? Что опять вообще здесь творится⁈

Поль торопливо топал за хозяином дома и, светясь гордостью, делился добытыми сведениями:

– У меня сестра через ограду видела, как из вашего дома выбежала женщина с башмаком. Я у Лисики все узнал, и вы даже не представляете, чем мне пришлось пожертвовать, чтобы она все рассказала.

– И чем же?

Ехидную иронию господина сэн Хейля невозможно было не заметить.

– Обещал прийти на кукольное чаепитие вместе с вашей дочерью, – насупился парень. – И поверьте, это жутко нудное мероприятие!

– Если в ее словах было хоть что-то полезное, я сам с вами в чаепитие поиграю, – горячо пообещал господин Франц. – Карл! Вот скажи мне, почему, оставшись присмотреть за детьми, ты торчишь тут? В то время как моя дочь занимается ритуалом, а твой сын выясняет личность проникшей в мой дом злодейки?

Вышедший на крики из двери кухни артефактор, не снимая с глаз очков, прислонился плечом к косяку.

– Мой сын был отправлен к своей матери за едой, знаешь ли. Ты вряд ли подумал о том, что нас, не говоря уж про твою дочь, надо кормить. – Карл перевел взгляд на сына. – Однако, судя по пустым рукам Поля, он решил кормить нас всех слухами.

– Да в буфетную я отнес еду, – обиделся парень, – а тетку эту с ботинком Лисика видела. Тетку, может быть, и придумала бы, но вот про ботинок вряд ли! Лисика точно знает, что леди делать не должны, ей тоже Клодетта нравоучения свои читает!

– А давайте-ка пока вернемся к Элии в библиотеку, – внимательно глядя на сына и хозяина дома, предложил артефактор, – надо бы во всем разобраться!

– Некогда! Мне надо срочно уехать, и я надеялся, что ты присмотришь за Элией, раз все так получилось, – нахмурился Франц. – Мне удалось кое-что узнать, и это надо проверить.

– Думаю, что несколько минут погоды не сделают. К тому же не стоит уезжать, не объяснив все дочери, ты же только вернулся. Я, конечно, пригляжу, устроим ее в комнате для гостей. – Карл сэн Рэн пожал плечами.

– Карл! – вскипел хозяин дома и кивнул на открытую дверь в кухню: – Ты же уже догадался! И Эльке из дома лучше не выходить! Вам с Полем придется пожить здесь пару дней, я надеюсь, твоя супруга меня простит.

Они пошли в сторону библиотеки, не дав Полю сунуть на кухню свой любопытный веснушчатый нос.

В библиотеке Элька, почти закончившая рисунок, не преминула похвастаться вернувшемуся отцу своими художествами и заодно поделиться планами на ритуал.

– Я ведь все как тогда сделала, – гордо заявила она. – Еще вот тут пара закорючек – и готово. Господин сэн Рэн, а мы можем прямо сейчас попробовать? Что там на кухне?

Артефактор с любопытством проследил, как после добавления «закорючек» ботинок словно наполнился магией, и, сняв артефакторские очки, покосился на приятеля.

– Может, все же им лучше знать? Для их же безопасности? К тому же если что-то пойдет не так, то мы проконтролируем.

Франц сэн Хейль, только что присевший в кресло, тут же раздраженно вскочил.

– Как ты не понимаешь⁈ Мне надо уезжать, некогда контролировать. Кто-то имел доступ в мой дом, влиял каким-то образом на моего дворецкого и к тому же смог забрать отсюда ценную вещь, утянув домовую аж из центра города! Значит, этот кто-то знает про ритуалы, и наверняка побольше нашего! А если он может на них влиять? Ты же видел? – Мужчина кивнул в сторону кухни. – Понял, что там?

– Не он, а она! – недовольно перебил его Поль. – Я же говорю, что это была женщина! Лисика ее описала, как смогла. Волосы черные, шляпка и синее платье, еще брошка у шеи, башмак и какая-то папка.

– Абигейль любит брошки, и у нее черные волосы, – вспомнила Элька, – и Мозерс ей бы дверь открыл.

– Только вот метки ордена на моей секретарше нет, и сад она так потравить не в состоянии, – парировал предположение дочери отец. – Тем более я только что был в конторе. Она сказала, что не смогла привезти бумаги, вот они, – Франц продемонстрировал папку с документами, – а Леви прекрасно воспитан и поэтому, думаю, раз это была дама, просто не смог не открыть, чтобы поинтересоваться, что ей нужно. К тому же Абигейль уже давно на меня работает.

– А с ней не могло случиться что-то как с Леви Мозерсом? Может, тоже какое-нибудь воздействие? – выдал предположение сэн Рэн.

– Выглядела она нормально, из конторы никуда надолго не отлучалась, судя по датам договоров, которые делала для Поздняковского, и горе приглашений на мероприятия, что попыталась мне всучить. – Франц сэн Хейль был недоволен тем, что вместо того, чтобы торопиться в клятые Забытушки, он пытается представить злодейкой свою секретаршу. Пунктуальная и во всех отношениях педантичная барышня очень дорожила своим местом, никогда не задавала лишних вопросов и не пыталась лезть в те дела, которыми он на самом деле занимался.

– Значит, ты опять уезжаешь? – Элия едва сдерживала слезы. – Луша пропала, теперь ты! А я?

– Эличка, детка, – Франц шагнул к девочке и крепко обнял, – я надеюсь, что там, куда я еду, я как раз и найду твою Лушу и ее похитителя.

– Конечно! – Девочка вывернулась у него из рук и разрыдалась. – Ты так же говорил, когда мама пропала, а сам на месяц уехал.

Прижав к груди ботинок, Элька кинулась к себе в комнату, Поль по знаку отца побежал за ней, а Карл сэн Рэн хмуро поинтересовался у закаменевшего после выкрика дочери мужчины:

– Ты уверен, что именно это сейчас надо делать?

– Уверен, это единственный след, и он ведет опять в то самое клятое место! А значит, все неспроста! Присмотри за домом и Элией! Надеюсь, ты не дашь ей наделать глупостей! Алтарь ордена не та вещь, которую я бы хотел иметь в доме, да еще и в качестве игрушки для моей дочери!

Мужчины переглянулись и, молча покинув библиотеку, двинулись на выход из дома.

– Вечереет. Франц, ты уверен, что стоит соваться в эту глухомань на ночь глядя? – опять осторожно поинтересовался артефактор у мрачного хозяина дома.

– Без разницы. Главное – как можно быстрее. Может, если бы я тогда узнал все раньше, то успел бы… смог бы…

Сэн Хейль отмахнулся от соседа, после этих слов сочувствующе похлопавшего его по плечу, и, отвернувшись, чтобы скрыть гримасу душевной боли, торопливо вышел и направился к экипажу.

– Я точно тебя отыщу, ведьма! – прошептал он, кидая документы на сиденье и настроив экипаж на маршрут. – Шмыргова дыра! Туда даже дороги напрямик нет! Надеюсь, Элия в кухню не сунется.

Пара подростков, затаившись у окна буфетной, проводила взглядом удаляющийся экипаж.

– Надо как-то отвлечь твоего отца, и я смогу туда попасть. – Элька умоляюще смотрела на рыжего соседа. – Я чувствую, что могу спасти Лушеньку, все получится.

– Ты моего отца не знаешь, – тяжело вздыхая, опустил глаза Поль. – Он очень ответственный. Если решил, что туда нельзя, то проконтролирует, чтобы мы точно туда не попали!

– А почему ты считаешь, что я разделяю мнение Франца? – неожиданно раздался от двери в буфетную голос господина сэн Рэна. Дети не слышали, как он вошел, и дружно вздрогнули, а Элька уронила ботинок.

– Ну вот, – Поль окончательно сник, – отец все слышал.

– Конечно, слышал, а если бы и нет, то нетрудно догадаться, что мисс сэн Хейль упрямством пошла в отца и все равно не оставит попыток. – Артефактор прошел в комнату и, подобрав ботинок, присел на диванчик, еще раз осмотрев художества девочки. – В отличие от твоего отца, Элия, я считаю, что вам лучше все рассказать. Тем более у меня есть мнение, что и твой ритуал с призывом, и появление огородника стали возможны лишь из-за того, что находится на кухне вашего дома.

– И что же там? – скептически наморщила носик девочка. – Спрятанный склад духов-хранителей или портал в другие миры?

– Ты почти угадала, – похлопал ботинком по ладони господин сэн Рэн. – Там алтарь.

Поль, открыв рот, подался вперед и от волнения побледнел так, что даже веснушки почти потеряли цвет.

– Тот самый? Пропавший давным-давно в войне? Но тогда тут очень опасно, ведь хоть орден и развалился, но, кажется, его главу так и не поймали. Хотя кто может жить столько лет? – тут же перебил он сам себя. – Значит, не очень опасно. Но ритуал призыва выдернул мадам Лукерью из другого мира.

Отец согласно кивнул.

– Вот этого я тоже понять не могу. Огородник, скорее всего, как-то выбрался из алтаря, но как образовалась брешь в тканях мироздания, чтобы притянуть оттуда домовую, мне самому пока непонятно. Может, где-то еще кого-то перенесло или что-то, – задумался он, – но мне бы сообщили. Хотя, думаю, такое маловероятно.

То, что ее перемещение какой-то местный артефактор считает маловероятным, Арину точно не заботило. Сначала смирившись со своей участью скрывающейся попаданки, теперь она изо всех сил рвалась легализоваться.

Почти наступил вечер, и они с Лукерьей, собрав пару котомок, надеялись, что вот-вот смогут выбраться наружу. Ботинок пожилая женщина спрятала в торбу, для надежности присыпав травами. Лушку в виде кошки взяла на руки.

– В это время я уже выходила, а то не разглядишь, если совсем темно, ни травинки, – сообщила она шепотом полосатому зверьку.

Кошка, соглашаясь, дернула ухом, и они снова отворили дверь для очередной попытки побега.