Текст книги "В магический дом требуется … ДОМОВАЯ (СИ)"

Автор книги: Анна Леденцовская

сообщить о нарушении

Текущая страница: 11 (всего у книги 17 страниц)

Глава 20
Ведьма?

Пока домовая застыла в шоке, пожилая и какая-то неопрятная женщина, в которой она узнала свою бывшую пропавшую хозяйку, взмахнув кочергой, ловко подцепила башмак.

– Будешь тут барагозить, сожгу обувку! – пригрозила она полосатой кошке, смотрящей на нее круглыми желтыми глазами. – Я про тебя все знаю. Детей по ночам мучаешь, в доме пакостишь! А еще домашняя нечисть называется. Взялась не пойми откуда! Не было в этом мире нечисти, так и хорошо, а откуда ты вылезла, и разбираться не буду.

Женщина завернула ботинок в тряпицу и сунула в холщовую торбу, висевшую у нее на боку, как сумка деревенского почтальона.

– Чего таращишься, хвостатая? – продолжила она свою отповедь. – Не ожидала? Я, конечно, не чета магам, но кой-чего умею! Только вот изничтожить без повода не могу, но ты только дай… – Она хмуро разглядывала домовую. – Поэтому баловать не советую! Давай прими другой вид да объясни, пошто детей изводишь, как какая-то кикимора.

Лукерья аж содрогнулась от отвращения.

Ее, потомственную домовую, с болотной грязавкой сравнивают. С пакостницей криворукой, какой еще свет не видывал! И это ее-то, хозяюшку да рукодельницу! А ведь и правда, чего это она кошкой расселась? Хочет бывшая хозяйка беседы, так получит! И у нее, Лукерьи, есть что предъявить! Ишь, ведьмой заделалась на старости лет!

Кошка вмиг оборотилась крошечной женщиной с чуть лохматыми темными волосами, круглолицей, в аккуратном фартучке с оборками.

Севшая в продавленное старое кресло у печки Арина с недоверчивым любопытством вглядывалась в невиданное раньше чудо. Чистенькая и опрятная домовушка не выглядела зловредной и мерзкой нечистью, как ей расписали. Она хоть и не особо приветливо смотрела на пожилую женщину, но злых чувств, кажется, к ней не питала, что было странно для насильно пойманного существа, которому грозили смертью.

– Ну здравствуй, Аринушка, – певуче заговорила Лукерья. – Уж не знаю, как ты с нашей Земли-матушки сюда попала, но ведь и вернуться тебе некуда будет. Председатель-то наш домик продал какому-то коммерсанту заезжему, хозяйство растащили, а я чуть с избой-то и вовсе не сгинула. Только не судьба, видно, была. Тоже в этом мире понадобилась, да только в отличие от тебя меня сюда слезы детские привели. Почти сиротинки голодной да в пустом доме брошенной! А ты? Меня обвинять удумала, а сама кем стала? Ведьмой! Зачем тебе девочка? Отвечай!

Пришел, видимо, черед Арины, задохнувшись от неожиданного напора и новостей, схватиться за сердце.

«Что может знать про меня нечисть? – лихорадочно перебирала она в голове всякие деревенские байки и попавшиеся когда-то на глаза строчки в книгах или интернете. – Имя? Я не говорила, но допустим, она могла как-то угадать. Что с Земли, почуять. Но председателя нашего, козла редкостного, так просчитать, что сразу дом продавать побежит, как только меня искать перестанут?.. Мерзавцев и скопидомов полно, конечно, их везде хватает, но тут…»

– Все такой же рыжий и худой наш Иваныч? И усы такие же длинные? – равнодушно, как ей казалось, спросила она домовушку, пристально всматриваясь в нее из-под ресниц, полуприкрыв глаза, чтобы та не заподозрила подвоха.

– Окстись, Арина! Семеныч он. И усов у него ни в жисть не было. Наш Петухов, как председателем-то стал, растолстел, а плешь на всю голову ему женка еще по молодости проела. Да и пацаном он белесый был, как солома сушеная, наш Пашка-горлопан, – фыркнула домовая. – Али думала, что я случайно тут угадываю? Так я и жильцов наших всех помню, и как к тебе Федька-комбайнер по первости сватался, и когда ты чашку свою разбила любимую с розами и незабудками! Я ж с тобой в том доме прожила, как ты к нам с бабкой Софьей поселилась да до пропажи твоей.

Лушка покачала головой и, неожиданно припоминая, опять перекинулась кошечкой, только не полосатой, а черно-белой, с аккуратными носочками на передних лапках и лихим, как у одноглазого пирата, белым пятном-блямбой на правом глазу.

– Матрешка! – охнула вконец растерявшаяся старуха и дернулась с кресла, чтобы подхватить свою любимицу, с которой вместе переживала смерть Софьи.

– Лукерья я, – домовушка проворно увернулась, вновь став женщиной, – домовая твоя бывшая. Так как ты до вот этого докатилась? – Она, сморщив нос, оглядела заваленную хламом грязную комнату с низеньким дощатым потолком. – У нас-то в избе пол был светленький, дорожками домоткаными яркими стеленный. Ты ж сама этой грязи не терпела! А тут посмотри? На себя глянь! Чисто какая бомжа! Тьфу! Да и постарела, как будто не несколько десятков дней не виделись, а, почитай, лет пятнадцать, – окончательно припечатала она, всем видом давая понять, что, пока бывшая хозяйка-землячка не расскажет ей все, нипочем с ней общаться не станет!

Неопрятная старуха, которая, по земным воспоминаниям Лушки, была раньше довольно моложавой и крепкой пожилой женщиной, как-то беспомощно оглянулась вокруг, словно не узнавая, и с ужасом уставилась на свои руки. Сморщенные и покрытые пигментными пятнами, которых у нее на Земле почти не было, с набухшими, как пиявки, сине-черными венами и толстыми, по краю обломанными ногтями, словно пустые скорлупки-панцири каких-то насекомых.

Силясь понять и вспомнить, как же так случилось, она, будто боясь опоздать, заторопилась, объясняя себе и домовой, словно пыталась оправдаться:

– Я не сразу поняла, что не на Земле. – Арина снова опустилась в кресло, пряча руки в подоле. – Травки собирала и присела у болотца передохнуть. Думаю, пора бы и обратно, набродилась, и травы перебрать еще да пучками на чердаке развесить надо. Солнышко светит, лес шумит, и вдруг потемнело в глазах на минутку, а на болоте вроде как страшное что-то привиделось. – Вспоминая, она устало потерла глаза и, опять с отвращением оглядев свою руку, продолжила: – Я как подскочила и с испугу-то помчалась оттуда напрямик. Через кусты, дурная, ломилась, как лось, наверное, так сердце-то захолонуло от страха. Уж что мне привиделось, не помню, но как к деревне выскочила, то поняла, что не наша она. Столбов нет электрических, дома низенькие, да и огородов вокруг нет. Есть поля вдалеке, но на них машин нет, а сама знаешь, у нас как раз жатва шла.

Она потянулась к тяжелой темной кружке, стоящей рядом на лавке, но домовая, поведя носом, выхватила посудину у нее из рук.

– А это что за зелье? – Принюхиваясь к травянисто-кисловатому запаху, Лушка с недоумением вглядывалась в глубину темного отвара. – Никак еще и с плесенью! Фу! – Она скривилась, заметив у краев сизо-зеленоватый налет, и, безошибочно найдя в комнате ведро для помоев, отправила туда все отвратительное содержимое. – Водички вот попей!

Довольная домовушка подала старушке другую кружку, чистую на вид, с колодезной водой, которую черпанула из ведра у печки.

– Ох, что ж ты наделала, – жалобно выдохнула Арина. – Меня ж теперь найдут! Найдут проклятые маги и на костер потащат! Нельзя женщине колдовскую силу иметь в этом мире. И знания иметь нельзя, даже о травах! Сразу найдут и изничтожат. – Женщина сжалась в своем углу в комок. – Я же специально варила, чудом рецепт-то мне достался. Хорошо, как из лесу вышла, не поймали. Люди добрые помогли, укрыли да научили.

Тряся головой, она в отчаянии перебирала пальцами в подоле и монотонно забубнила под нос, пытаясь вспомнить:

– Лапки паучьи еще были, смаженник найду, моховые спорыши тут, если что, недалече набрать можно…

Домовая с недоумением слушала перечисление по большому счету неприятных, а иногда и неизвестных ей ингредиентов.

– Я же зелья варю и на продажу, – жалилась ей бабка, – а иначе как жить-то? За рецепт зелья скрывающего да за науку, как варить и где все для этого добывать, все, что имела, отдала. И травы земные, и серьги, что у меня были, и цепочку сняла с кулончиком, что Софья мне дарила. Ты же мне поможешь? – Ставшие слегка безумными от накатывающей паники перед неведомыми магами глаза старухи впились в лицо домовой. – Страстоцвет у меня закончился, нету его. А мне надо всего стебелек. На поле он туточки, рядом. Но мне туда нельзя днем, увидят.

Страстоцвет в зелье, скрывающем магию, Лукерью озадачил. Да и как Арина тут живет и кому зелья готовит, если местным не показывается? И какие зелья? И что там за пакость с плесенью, что она вылила? Как-то не верилось домовой, что бурда та магию в бывшей хозяйке прятала.

– Арина, никто не будет тебя ловить и жечь. Женщины тут тоже магами бывают. И учатся, и работают потом. Я-то тут не сиднем сидела и пряталась, а с людьми общалась разными. И с магами, и с немагами. Обманули тебя!

– Неправда! – Бабка ловко сцапала ее за руку. – Сама как появилась, так с ходу обвинять начала и «ведьма» сказала! Помогать за просто так не хочешь.

Старуху уже трясло. Она побледнела и неожиданно обмякла в кресле, потеряв сознание. Вспыхнувшие в полумраке кошачьим огнем глаза настороженной Лукерьи вдруг уловили знакомые мутные зеленоватые мазки на ауре женщины.

«Ведьма, да не та, – сообразила домовая. – Припоминаю, у нашего дворецкого видела я тоже эту плесень болотную, и бледность, и потерю сознания. А Арину, видать, для прикрытия своих темных делишек держат. Только вот я-то тут зачем?»

– Ведьма! Опять эта хтангова ведьма! – Потемневший лицом Франц сэн Хейль стоял у двери собственного дома, сжимая кулаки.

Как только домовая исчезла посреди городской улицы, вдруг охнул, скорчившись калачиком на газончике палисадника, Подкопайло.

– Дома-то у нас бяда-а-а, – жалобно застонал он, прижимая к животу почему-то посеревшие ладони. – Садик мой, садик мой, палисадничек миленький. Не дайте пропасть от злого ворога, там и след искать… – бормотал бородач, покрываясь обильным потом.

Карл сэн Рэн, подняв с земли огородника, прыжком подскочил к своему экипажу, а Франц сэн Хейль, бросив хозяину арендуемого заведения: «Приезжайте дня через два с бумагами в мой особняк», мигом схватил за руку заплаканную дочь и растерянного рыжего Поля и потащил их к своему транспорту. Карлу, выглянувшему, чтобы позвать сына, хватило взгляда на эту картину. Магические машины сорвались с места почти одновременно, на их счастье, народу на улицах было немного.

Калитка с почерневшими и покрытыми серым пушком гнили лианами встретила их, распахнутая во всю ширь. Вдоль дорожки к дому, словно накрытый шерстяными ковриками, серел такой же газон. Только вот запах стоял совсем не шерстяных изделий, и летали над обезображенным палисадником совсем не бабочки и даже не моль. Мерзкие и пузатые, как дирижабли, откормленные мухи-гнильцоеды роились, радостно жужжа от такого праздника, на который их внезапно пригласили.

Огородник на руках артефактора горестно взвыл.

– Траншеи надо рыть, шоб не расползлась пакость-то, а моченьки нету, – всхлипывая, шептал он. – Да и землицу всю снимать порченую и подальше куда, в какую ни на есть каменную пустошь на солнце. Шоб отраву-то изничтожить!

Посадив хнычущего Подкопайло рядом со сразу склонившимися к нему детьми, господин сэн Рэн размял пальцы и начал споро, один за другим, вытаскивать из своей артефакторской сумки все, что могло бы помочь.

– Как знал, что может пригодиться, – бормотал он себе под нос, торопливо перебирая содержимое и изредка кидая взгляды на крыльцо, куда, отойдя от первого ступора, буквально в несколько прыжков переместился хозяин дома.

На крыльце, словно в попытке догнать или что-то кинуть, тряпичной куклой валялся дворецкий. Мужчина слабо дышал, одна нога его, неловко вывернувшись, застряла в щели полуоткрытой входной двери. Бледная рука сжимала кусочек шнурка.

– Леви! – Хозяин, натянув на глаза очки, внимательно осмотрел старого слугу. – Что здесь произошло?

Он сунул руку за пазуху и, достав связку артефактов, нашел единственное, что могло сейчас помочь получить информацию.

Из своего металлического хранилища на ладонь вывалилась пилюля, чуть светящаяся тускло-красным цветом.

– Держись, Мозерс, старина! – Чуть поколебавшись, мужчина сунул капсулу в приоткрытый рот дворецкого и, заученным жестом проведя рукой по его гортани, одним импульсом активировал препарат. – Надеюсь, я не угроблю тебя этим, но нам больше некого спросить!

Глаза старика открылись, и он прохрипел, с трудом проталкивая слова вперемешку с рваными вздохами:

– Она пришла. Я знал, что придет, и ждал, чувствовал. Я нашел, что она хотела, но мне казалось это неправильным. Не хотел отдавать. – Он надсадно закашлялся, смотря пустыми глазами в небо.

– Кто «она», Леви? Как она выглядела⁈ – Франц еле сдерживался, чтобы не начать трясти и так полуживого мужчину. – Что ей было надо?

– Башмак, – прошептали сухие бескровные губы, – неправильно это. Вырвала, но цветы не давали выйти. Из нее что-то полилось, и все стало гибнуть.

Шепот затих, и Мозерс, содрогнувшись всем телом, скорчился. Изо рта полезли клочья пены, а по лицу и рукам стала расползаться сетка черных вен.

– Хтангова ведьма! – Франц не сомневался уже, что это была та самая, о которой предупреждала домовая. И больше всего он боялся того, что эта неуловимая тварь почему-то охотится за его дочерью, будто ему орденских фанатиков мало!

Взвалив слугу на плечо, господин сэн Хейль кинулся обратно к экипажу, с облегчением заметив, что дети и Подкопайло находятся под надежным присмотром сэн Рэна, а испорченную землю и растения как будто выскребли огромной лопатой.

Артефактор держал на вытянутых руках толстую граненую полусферу и сосредоточенно наблюдал, как, вращаясь над ней, сжимается все меньше и меньше воняющий гнилью шар из земли и растений. Как скорбящие родственники, над мерзким шаром висели мухи, жужжанием оплакивая пирушку.

– Присмотрю! – не отрывая глаз от работы, кивнул приятелю Карл. – До твоего прихода буду в доме! Артефактами обложу все, что только можно!

Огородник после очистки сада пришел в себя и, оплетя за хозяином калитку уж совсем чудовищными прутьями с сантиметровыми частыми шипами, обернулся привычным ежиком, но затем вдруг раздулся в размерах и стал похож на гигантский ушастый кактус с зубастой мордочкой и острыми когтями на длинных, как ветки, лапах.

Страхолюдина, подхватив под мышки взвизгнувших от неожиданности детей, кинулась к двери, обнюхала косяк и, сунув нос внутрь особняка, поставила Эльку и Поля на крыльцо. Впихнув ребят в дом и ощетинившись колючками, еже-кактус рявкнул артефактору что-то, по-видимому, благодарное и, зловеще оскалившись, потопал в сад – судя по всему, выращивать оборону.

Закончивший с гнилью сэн Рэн тоже зашел в особняк и совсем не ожидал, что подростки, вместо того чтобы ждать его у порога, успели куда-то уйти.

– Надеюсь, здесь все же безопасно. – На всякий случай активировав пару сюрпризов незваным гостям, если таковые заявятся, мужчина двинулся на поиски. – Вряд ли ставший вдруг жутким существом огородник спятил, чтобы запихивать детей в ловушку.

Глава 21
Дети и что они могут

Ребятня, к удивлению господина сэн Рэна, нашлась в библиотеке. Его собственный сын недоверчиво крутил в руках какой-то старый ботинок, а худенькая дочка соседа тыкала ему под нос потрепанную тетрадку и доказывала, что что-то там написанное непременно обязано сработать еще раз!

– Но это уже другой ботинок, – тряс башмаком Поль, наморщив веснушчатый нос, – на него может вылезти все что угодно! Ты же говорила, как про это мадам Лукерья рассказывала.

– Так он же пара тому, и если они связаны, то можно из того в этот Лушеньку обратно переместить! – сердито настаивала девочка, кривя опухшее от слез лицо и стараясь опять не разреветься.

Мужчина, неслышно ступая по ковру, подошел к спорщикам и ловко вытащил из рук ойкнувших подростков предметы дискуссии.

Оглядел башмак и, сунув его под мышку, пробежал глазами написанное на развернутой странице, с недоумением разглядывая руны и схему пентаграммы.

– А не просветите ли вы взрослого и далеко не глупого человека, к тому же, не побоюсь признаться, не последнего в нашей стране артефактора, что все это значит и что вы тут затеваете?

Элька, пряча глаза, затеребила поясок на платье и, видимо в надежде убедить хотя бы отца рыжего скептика, начала рассказывать, как ритуалом из маминой студенческой тетради призвала к ним в мир домовую нечисть.

– А этот ботинок папин – пара тому, в который я Лушеньку призвала, – ткнула она пальцем в обувку под мышкой артефактора, – и если с ним попробовать сделать то же самое, то, может, удастся вернуть нашу домовую.

Сэн Рэн, оглядев спорщиков еще раз, подошел к креслу и, опустившись в него, положил на стоящий рядом журнальный столик тетрадь с ботинком. Сложив руки на груди, он откинулся на спинку и, чуть нахмурившись, серьезно произнес:

– В разных ритуалах я, конечно, не силен, поэтому буду исходить из общих принципов того, что мне известно о магии. Этот ботинок, – артефактор постучал пальцем по носку башмака, – в отличие от того сейчас совершенно обычный. Они уже изначально разные!

Поль только рот открыл, чтобы заявить, что он так и говорил упрямой девчонке, как отец жестом запретил ему высказываться и продолжил:

– Но опять же, исходя из теории Менска-Лихтица о создании парных артефактов для какой-либо цели, невозможно одновременно сделать два артефакта! Один всегда изготавливается первым! Поэтому я не исключаю, что, сотвори мы с этим башмаком то же, что и с первым, они могут стать взаимосвязанными.

Надежда, вспыхнувшая, как прожектор, в глазах Элии, заставила его на мгновение запнуться. Но господин сэн Рэн был честным человеком и никого не собирался обманывать.

– Элия, ты должна понимать, что этого может и не произойти. Или ботинок, став парным, обретет не те свойства, что были у первого. А может произойти и так, что он действительно опять притянет кого-то из того мира, причем, возможно, это будет совсем не добрая домовая. – Артефактор устало помял переносицу и, горько усмехнувшись, вспомнил, как связался со всем этим под нажимом фанатичного пекаря из-за луковых печенек. Кто же предполагал, во что все это может вылиться?

Поль, ковыряя носком ботинка ковер и задумчиво размышляя, смотрел в окно и, неожиданно встрепенувшись, предложил:

– А может, нам Подкопайло поможет? Он же должен что-то про духов-хранителей знать? Давайте его спросим!

Элия, словно обезумев, сорвалась с места и со всех ног кинулась из библиотеки в коридор, а оттуда на террасу и в сад.

– Подкопайло! – разнесся по саду жалобный и звонкий голос девочки. – Подкопайло, помоги нам!

Мужчины семьи сэн Рэн поспешили за ней. Они вроде и доверяли огороднику, ибо вреда он никому не причинял, а сам артефактор еще и сад от заразы помог ему очистить, но то монструозное существо, в которое превратился маленький ушастый ежик, все же вызывало у рыжих соседей закономерное опасение.

Впрочем, тревога оказалась напрасной. Они появились в преобразившемся саду как раз тогда, когда растерянная девочка доставала из-под куста маленького зеленого зверька. Колючий шар сопел и пофыркивал во сне, иногда грозно рявкая и подергивая торчащими лопушками ушей.

– Как же так? – Элька, жалобно глядя на Поля, протянула ему маленького огородника. Старший сосед меж тем бегло оглядел сад и, поразившись увиденному, пробормотал:

– Да уж! С такой защитой, пожалуй, сюда никто не проникнет. Это не безобидные лианки и не парализующие до прибытия стражи артефакты.

Милый до этого садик ближе к забору щерился шипами-пиками, по периметру, словно праздничные гирлянды, висели набухшие бутоны багрово-фиолетового и ядовитого желто-зеленого цвета. Артефактор не сомневался, что лопни они при появлении нарушителя – и тому совсем не позавидуешь. Саму ограду за всей этой растительной обороной видно не было, но деревья в том районе сада отливали металлическим блеском и казались чем-то обильно смазанными.

Ребятня пыталась хоть как-то привести огородника в чувство, но ничего, кроме сердитого ворчания и напружинившихся в предупреждающей угрозе зеленых иголок, им добиться не удалось. В итоге Поль под разочарованные вздохи Эльки снова водворил ежика под куст, заботливо выбрав травянистую куртинку помягче.

– Еще и в кухню Луша ходить не велела, – вздохнула девочка. – Папа придет, а у нас даже чая нет.

Элия хорошо запомнила наставления про «сначала накорми, а потом спрашивай» и понимала, что у уставшего и перенервничавшего от всего случившегося отца разговор о непонятном ритуале на голодный желудок может вызвать только отрицательную реакцию.

– А что с кухней не так? – удивленно вскинул брови артефактор. – Мы же еще вчера там с Полоцкими дела обсуждали?

– Да папа с Лукерьей ее к ремонту готовят и мне сказали туда не ходить. Там какая-то особая домовая магия, – пожала плечами девочка.

Артефактор задумался.

«А если домовая прятала что-то важное или опасное? Возможно, и ботинок там находился, – размышлял он, – а значит, дворецкий, скорее всего, забрав его оттуда, нарушил магию. Только пока не разберусь, что к чему, детям об этом лучше не говорить».

– Думаю, что ты, Поль, можешь быстренько сбегать домой, – предложил он сыну, пытаясь решить вопрос с помощью соседям. – Скажешь матери, что я просил собрать еды, и бегом с провизией назад! Не думаю, что наша семья кого-то интересует… но вот на всякий случай.

Достав из сумки браслет, отец защелкнул его на правом запястье парня.

– Так-то я тебе его на день рождения делал, – улыбнулся он. – Тут обездвиживатель примерно на пять минут и капсула «второго дыхания», чтобы быстро убежать или уплыть, если ты в воде. И еще вот! – Сняв со своей шеи шнурок из кожи вертохватки с застежкой-бусиной, он надел его на сына. – Если что-то случится, я сразу узнаю!

Поль, окрыленный доверием и гордый таким «опасным» поручением, потопал в дом, чтобы выйти через парадный вход, где до калитки их соседнего участка было метров пять от силы, стоило только завернуть за угол ограды.

– А нам, Элия, возможно, стоит подготовиться к ритуалу, – задумчиво еще раз оглядев зеленый кустик, под которым сладко сопел еж-огородник, обронил он.

– Разумеется, чтобы его провести, если понадобится, в присутствии твоего отца и меня! Для полной безопасности. Поэтому советую тебе начать с рун на ботинке, – предложил господин сэн Рэн.

Воспрявшая духом Элька с энтузиазмом приняла предложение вернуться в библиотеку и тут же, вспоминая, начала по просьбе мужчины перечислять, что ей может понадобиться.

– Я краски брала обычные, для рисования, – рассказывала девочка, – те, что папа мне покупал. Это они потом светиться начали, уже в пентаграмме. И мел тоже обычный, он в комнате для глажки лежал. Там вещи гладят, чинят или перешивают… ой, вы и так, наверное, это все знаете.

В библиотеке Эля, плюхнувшись на колени, торопливо принялась вытаскивать из-за книг на одной из нижних полок коробку с красками, кисти, еще какие-то коробочки, веревочки и палочки.

– Это я сама придумала, – гордо заявила она, демонстрируя эти палочки и узелки на веревочках, – чтобы хорошо пентаграмму начертить. Правда, все равно не очень ровно вышло, но получилось ведь!

Она показала на столе, как вымеряла с помощью этого добра ровные углы и чертила окружности.

– Ты большая умница, – похвалил девочку артефактор, старательно пряча улыбку. – Без чертежных принадлежностей сделать все хорошо с первого раза действительно сложно! У меня они есть, поэтому будет проще.

Только, к его большому удивлению, Элия от предложенного пенала с чертежными инструментами отказалась.

– Нет! Вы сами говорили, что по каким-то там законам и так что-то может не сойтись! – запротестовала она. – Лучше делать все точно как тогда! Только вот как быть с кухней? Я же там пентаграмму чертила.

Карл сэн Рэн в ответ на это просто продемонстрировал девочке свои очки.

– Я думаю, что если не заходить внутрь, а посмотреть от порога, – артефактор нацепил прибор на нос, – то магию я не потревожу, но смогу понять, что и как. Тем более после пропажи домовой неизвестно, сохранилась ли там эта магия, и вообще сейчас явно не до ремонта.

– Ой! Точно! – Элька прижала ладошки к щекам и поспешно сморгнула опять набегающие слезы. – Если что и испортим, то Лушенька не будет сердиться, ведь мы ее спасаем!

Артефактор кивнул и, посоветовав быть максимально внимательной и аккуратной при нанесении символов на башмак, отправился разгадывать так манившую его загадку кухни.

А в это время сама домовая тоже, как ни странно, занималась спасением, причем совсем не себя.

– Ох, Арина, – качала головой Лушка, копаясь среди банок и горшков в грязном кухонном углу избы, недовольно морщась на паутину, – чего же ты доверчивая такая? Ведь никогда я тебя такой не помню. Поверила неизвестно кому, прячешься тут, как преступница какая-то. Хотя… – она обернулась к бессознательной женщине, – неизвестно, что за отвары ты тут варила и как ими твои «спасители» пользовались! Может, и в преступных каких целях.

Лукерья тяжело вздохнула и, звонко чихнув, отчего паутина в углу всколыхнулась и потревоженный мохнатый паук поспешил переместиться подальше, отыскала, к своей большой радости, последнюю недостающую травку.

– Осталось только сварить укрепляющий отвар, – наливая воды в чугунок и подтопив печурку, рассуждала она. – Жаль, порядок тут не навести, ведь неизвестно, когда эти «доброхоты» заявятся. Еще заподозрят чего.

Ботинок из холщовой торбы старухи она вытащить не смогла – Арина, обмякнув, придавила сумку с ее содержимым всем телом. Да и, откровенно говоря, бросать вот так свою бывшую хозяйку было неправильно. Ведь понятно же, что пожилую женщину обманули. Поэтому Лукерья решила, что им просто надо как-то вместе выйти на люди и попросить доставить их в город к особняку сэн Хейля. План казался простым, только вот требовалось еще уговорить запуганную старушку, после того как она придет в себя, да еще надеяться, что той хватит сил.

Домовой, торопливо отмеряющей травы, отчаянно казалось, что время утекает сквозь пальцы и она просто может не успеть.

– Ничего-ничего, – бормотала она себе под нос, – меня еще Эличка ждет, и Полю я обещала с клубом помочь. Полоцкие, опять же, без рецептов… Нехорошо это, обещать впустую, а значит, непременно надо вернуться! И я вернусь! – погрозила она затаившемуся пауку столовой ложкой.

Упомянутый в мыслях Лушки Поль сейчас о клубе совсем не думал. Выполняя поручение отца, парень благополучно добрался до дома и, получив согласие матушки, разорял запасы родительской кухни, набивая мешок провиантом.

Их кухарка Малика, полная добродушная дама в годах, помогала как могла, подпихивая пареньку свертки с пирогами и бутербродами. То, что все это могло уже обеспечить едой бригаду строителей, этим двоим даже в голову не приходило.

Остановила Поля только тяжесть мешка, он в какой-то момент осознал, что еще пара свертков – и не то что до соседского дома, а даже просто из кухни выйти с поклажей будет проблематично.

– Наверное, больше не надо, – с трудом взвалив торбу на плечо и пристроив поудобнее петлю завязки, отмахнулся он от коробочки с пирожными, – там и так еды достаточно.

– Но там же девочка, – улыбнулась кухарка. – Она такая худенькая, и ей, наверное, будет приятно. Тем более… – тон тетушки Малики стал заговорщическим, – это твои любимые ореховые трубочки.

При мысли о вкуснятине Поль сглотнул и, мужественно решив, что обязан утешить расстроенную Эльку хотя бы ореховым лакомством, да и обижать заботливую кухарку некрасиво, взял протянутую коробочку.

Парень даже не предполагал, что эта коробка с пирожными выведет его на след вора и злодея, побывавшего в особняке сэн Хейля и чуть не погубившего сад и Подкопайло.