Текст книги "Кудряшка не твоя. Второй шанс (не)возможен (СИ)"

Автор книги: Анна Лапина

сообщить о нарушении

Текущая страница: 4 (всего у книги 13 страниц)

Глава 5

Месяц спустя

Олеся

– Я займу нам места, – говорю Ляйсан, которая не идёт, а несётся в сторону туалета.

Самое ужасное в Москве в это время суток – пробки. Во сколько ни выезжай, всё равно встанешь в пробку, и обязательно кофе накалит обстановку.

– Я быстро! – отзывается она, испаряясь за дверью.

Кивнув ей, спешу в класс на первое школьное собрание в учебное время. Первое было тридцать первого августа. Мы забирали книги, голосовали за членов родительского комитета и распределяли всевозможные обязанности.

Многие родители сразу же отказались, и в итоге в родительском комитете – я, Ляйсан и ещё одна мамочка на опыте. Но брать на себя обязанности главы или её зама она не согласилась.Предложила быть на подхвате и, если что, подсказывать.

Вхожу в ещё пустой класс и, пользуясь возможностью, занимаю нам с Ляйсан места за партой, где сидят наши дочери. Вообще, девчонок хотели рассадить – посадить мальчик‑девочка. Но Иришка такую лекцию выдала классному руководителю и директору! Столько аргументов привела, что в итоге педагоги сдались и оставили их вместе за второй партой у окна – поближе к учителю, чтобы она в случае чего смогла утихомирить эту парочку болтушек.

– Олеся Игоревна, добрый вечер! – приветствует меня классный руководитель дочери.

– Добрый вечер, Татьяна Николаевна, – отзываюсь и, оставив вещи, подхожу к ней. – Что‑то случилось? Иля что‑то натворила?

– Нет, что вы! Ильяна – прекрасный ребёнок, – отзывается она с улыбкой. – Я хотела бы предложить родительскому комитету экскурсию. Поехать всем классом в экспериментальный музей. Деткам весело в таких местах. Нужно как‑то скоординировать: собрать средства, узнать всё. В прошлом году мы ездили – детки из класса постарше были в восторге. До сих пор вспоминают.

– Экскурсия? Можно! Обсудим эту идею с классом, и тогда начну узнавать насчёт цен и прочего.

– Конечно! – отзывается, неловко уведя взгляд. – Но у нас в классе, как вы знаете, учатся три мальчика и шесть девочек из детского дома, и…

– На прошлой встрече вы говорили, что их спонсирует фонд, – перебиваю, поняв, о чём она. – Они могут давать согласие на такие выезды? Кто‑то из представителей будет сегодня?

– Да, обещали быть, – кивает головой. – Но понимаете, детки там хорошие. Если фонд откажется,то… будет неловко перед детками. Что, если вначале обсудить с фондом, а затем уже выносить этот вопрос на голосование? Или же…

– Не переживайте! – вновь перебиваю. – Если фонд откажется, то я готова оплатить им билеты.Моя дочь подружилась с двумя девочками, и я не вижу в этом проблемы. Как и мой муж. Мы оплатим билеты из своего кармана, если фонд откажется. В конце концов, счастье детей не может стоить денег.

У меня Андрей за раз на «Кудряшку» больше тратит, чем будет стоить этот музей на нескольких детишек.

– Ну если так, то… давайте обсудим, – смущённо отзывается она, одарив меня улыбкой.

Кивнув ей, возвращаюсь на своё место и жду Ляйсан, чтобы обсудить с ней экскурсию.

Класс медленно наполняется родителями, поэтому, когда Ляся появляется, помимо меня и Татьяны Николаевны в классе присутствуют и другие родители.

– Как у вас здесь? – опускается на стул и оглядывается по сторонам. Мало ещё народу.

– Мы рано приехали, даже с учётом пробок, – бросаю, напоминая ей. – Классная предложила экскурсию для детей.

– Да! Отлично!

– Дети из детских домов, – коротко рублю фразами. – Там фонд может не оплатить.

– Ой, заплачу я, – взмахивает она рукой. – Большая проблема, что ли? Да у нас половина родителей готова скинуться. Не помнишь, как в начале года собирали боксы с канцелярией для этих детишек? У нас в классе, благо, хорошие родители! Одни предложили, другие поддержали!Думаешь, кому‑то будет лень скинуть лишние пятьсот или тысячу на этих детишек? Не думаю!

– Ну я примерно так же и сказала, – поддерживаю её, соглашаясь. – Вызвалась сама оплатить.

– Я в доле!

– Но вначале надо с фондом обговорить, – останавливаю её. – Представитель фонда сегодня должен будет прийти.

– Да. У меня тоже есть вопросы к этому фонду, – отзывается она.

Мой взгляд взметается к двери в ожидании третьей из нашего родительского комитета. Она обещала тоже пораньше прийти и принести варианты боксов для подарков учителям на День учителя.

Но вместо Лизы в проходе я замечаю ту, что не видела уже давно. Очень давно.

Моя бывшая свекровь. Постарела, изменилась очень, но всё же узнать её можно с лёгкостью.

Она входит в класс с улыбкой и в хорошем настроении. За эти годы изменилась не только её внешность, но и настрой. После смерти Маши она практически потеряла себя, превратилась в свою тень. Но сейчас это вновь цветущая, элегантная женщина.

Сразу же за ней входит Максим.

Твою же бабушку! Их мне здесь ещё не хватало!

Зачем они здесь? Разве у них дети‑первоклассники есть?

Хватаю подругу за руку и, развернув её, прячусь за ней, хоть и знаю, что рано или поздно себя выдам.

– Что случилось? – недоумённо спрашивает она.

– Бывшая свекровь и муж! – шиплю.

– Где?! – спрашивает она, вертя головой и привлекая к нам внимание, потому что я слышу, как моя бывшая семья подходит к нам. Останавливаются перед нашим столиком.

– Олеся! – восклицает Ольга радостно и слегка вопросительно.

– Добрый день! – вылезаю из своего укрытия, проклиная подругу, которая спалила нас. – Максим, привет! Я здесь… пуговицу смотрела.

– Привет, – отвечает Максим, глядя на меня и, кажется, даже не моргает.

– Ляйсан, глава комитета, – представляется моя подруга. – Олеся – мой зам. А вы? Не видели вас на первом собрании!

Ну куда? Куда её несёт?

Зачем она завязала разговор?

– Ольга, владелец фонда «Второе дыхание», – бросает моя бывшая свекровь. – Мой сын Максим – главный спонсор фонда и периодически меня подменяет, решая некоторые вопросы. Мы здесь в качестве представителей детского дома. Отвечаем за сирот, которые учатся в этом классе, и их интересы.

Твою мать!

Только мне так могло повезти!

Только я могла так влипнуть!

– Планируется экскурсия, – подаю голос нервно и неуверен gef. – Фонд сможет выделить средства?

– Выделит, – бурчит Максим.

– Замечательно! – берёт слово Ляйсан, которая делает вид, что всё в порядке. И, с одной стороны, правильно делает, но мне с нервами справиться сложно. – А ещё у моей дочери день рождения! Она хотела пригласить некоторых одноклассниц, в числе которых девочки из детского дома. Мне нужно непосредственно в детский дом обратиться или вы можете нам помочь? Подарок не нужен! Просто присутствие. Будут аниматоры, торт, праздник и…

– Я могу помочь! Я курирую этот детский дом. У меня хорошие отношения с директором! – отзывается моя свекровь. – Они с радостью отпустят детишек! Считайте, уже пригласили!

– Догнала! – восклицает Эстель и появляется около Максима. Касается его руки, и ровно в эту секунду она замечает меня. Её глаза расширяются. Она переводит взгляд на брата и…

– Я ничего не знаю! – отпрыгивает от него, виновато глядя на него. – Я здесь ни при чём!

– Эстель? Ты что здесь делаешь? – недоумевает Ляйсан.

– Это моя мама… мой брат… – растерянно отвечает она, прекрасно понимая, что её появление только больше всё усложняет и без того сложную ситуацию. – Мы здесь как представители фонда. За детдомовских детишек отвечаем.

– Я это… пойду, наверное. В магазин надо! – выдавливаю первое, что приходит в голову. – Расскажешь потом, что было!

Сбегаю, потому что прекрасно понимаю, чем всё может закончиться.

Если Андрей сейчас придёт и увидит Максима, то опять будет злиться. Мне свою злость не покажет, но запрётся в своём кабинете.

– Ага… – кивает подруга.

Перевожу взгляд на Эстель, понимая, что влипла. Мысленно прошу её сделать хоть что‑то, чтобы уладить ситуацию. Пусть отвлечёт брата, заболтает его! Всё что угодно! Главное, чтобы не шёл за мной, потому что я не хочу этого разговора.

Подхватываю пальто, сумку и спешу на выход.

Громкие, торопливые шаги за мной намекают на то, что Максим пошёл следом. И сейчас он вновь начнёт выяснять отношения.

За последний месяц, что мы не встречались, я думала, что он успокоился, принял ситуацию и больше не будет меня беспокоить. Я даже вернула себе гармонию, но, видимо, рано радовалась.

– Не иди за мной! – говорю, не оборачиваясь.

– Подожди, – просит он, продолжая следовать за мной по коридорам.

– Зачем?

– Я хочу извиниться! – произносит он, и я останавливаюсь. Оборачиваюсь к нему, но жестом руки прошу его остаться там, где он сейчас находится – в двух метрах от меня.

– Слушаю, – заявляю, скрестив руки на груди.

– Хочу извиниться вначале за то, что тогда наговорил, – начинает он, поджав губы. – В тот день,когда ты ушла. Я не считаю тебя виноватой. И хочу извиниться за то, что недавно донимал. Я знаю,что Ира не моя дочь…

– Прощаю, – коротко произношу. – Это всё? Ну пока! – прощаюсь и, развернувшись, продолжаю путь на выход. Андрей в машине. Попрошу его уехать отсюда, вместо того чтобы он присоединялся к собранию.

– Постой, – Максим в несколько шагов настигает меня и хватает за руку. – Правда прощаешь за то, что наговорил тогда? Я был на эмоциях… Год, как Маша умерла. Выпил с горя и… Прости!

– Максим, закрыли тему, – с вызовом произношу. – У меня уже другая жизнь…

– Но ты меня прощаешь?

Ответить ему я не успеваю. Вначале я отлетаю, а затем вижу, как Максиму прилетает в челюсть.

Чёрт!

А ведь именно этого я и боялась!

С ужасом смотрю на то, как Андрей наносит Максиму один удар за другим. Он успевает несколько раз припечатать моего бывшего мужа в голову и один – в область печени, прежде чем Максим берёт себя в руки и начинает ему отвечать.

Сердце бешено колотится в груди, а дыхание перехватывает. Кажется, что я разучилась говорить.

Хочу их остановить, но не могу даже пошевелиться или окликнуть одного из них.

Как бы ужасно это ни звучало, но больно каждый раз, когда кому‑то прилетает. Кажется, что они бьют не друг друга, а меня – всё сильнее и сильнее.

Хочу остановить их, защитить… Но не могу! Не выходит. Стою как статуя и с ужасом смотрю на разбитую губу Максима, на кулак Андрея, весь в крови.

– Не трогай мою жену! Я тебя предупреждал! – рычит Андрей, но последнее слово глохнет в звуке сильного хлопка о пол.

Боже!

Они катаются по полу, нанося друг другу удары.

– Стойте! – с трудом беру себя в руки и влезаю в их драку, пытаясь разнять их.

Сердце готово выпрыгнуть из груди.

Страшно!

За них!

За себя!

Но больше – стыдно!

Если кто‑то увидит… Позор!

Чувствую себя такой грязной…

Два мужчины дерутся из‑за меня! Два мужчины, с которыми я строила семью, совсем не похожи на себя. Всегда спокойный и рассудительный Андрей кажется каким‑то разъярённым зверем. Равнодушный к конфликтам Максим – так и вовсе гора пепла.

– Прекратите! – ударяю по спине Максима, нависшего над Андреем. – Оба! Живо! Перестали! – рычу сквозь зубы. – Отпусти моего мужа! Немедленно! Андрей, прекрати! – кричу, и мне удаётся достучаться до мужа.

Он ловит мой взгляд и, пропустив один удар, скидывает с себя Максима, поднимаясь на ноги. Потирая ушибленную скулу, отходит в сторону.

– Прости… – виновато произносит, даже не глядя на меня. Стыдно.

– Ты! – подхожу ближе к Максиму. – Не приближайся ко мне и к моей семье! Тебе ясно? Ты оставил меня несколько лет назад! И сейчас оставь! У меня другая жизнь! И у тебя другая!

– Олеся…

Но я уже не слышу – иду на выход, чувствуя, что муж идёт позади.

– Олеся, прости… Я… Я не сдержался. Ярость захлестнула, когда я увидел тебя с ним… И…

– Не трогай меня сейчас, – прошу его, чувствуя слёзы на щеке. – Это было унизительно, Андрей! – начинаю плакать.

– Прости, – насильно притягивает меня в объятия, из которых я пытаюсь выбраться ещё несколько секунд, а затем сдаюсь. – Я не хочу вас никому отдавать… И… Прости! Мне стало страшно, что я могу вас потерять… Тебя и Кудряшку…

– Андрей, я с тобой… Разве я тебе уже не говорила? Я не собираюсь уходить! Я не собираюсь никого выбирать, потому что ты – то, о чём я мечтала! Ты лучший муж и отец, но эта драка… Это…

– Виноват! Прости…

– Да не извиняйся… – бросаю ему. – Ты, оказывается, ужасно ревнивый! – задумчиво тяну. – Никогда не думала, что ты такой.

– Раньше и поводов для ревности не было, – пожимает плечами. – За Кудряшкой к моим и домой?

– Сначала заедем в ресторан, успокоимся… – вздыхаю, на что муж согласно кивает.

Нет, ну разве могу я бросить Андрея?

Нет! Не могу!

Зря он переживает!

Максим

Лапин… Муж моей Олеси – Лапин! Твою же…

Перед глазами всплывает картина: Ира бежит к мужчине и кричит ему: «Папа!»

Ира… Отец Иры – тот мужик. Значит, он не муж Олеси. Муж Олеси – Андрей!

А что, если тест на отцовство был нулевым, потому что ребёнок не тот?..

Лечу обратно в класс и нависаю над подругой Олеси – той самой Ляйсан, что сидела рядом с моей бывшей женой.

– Как зовут дочь Олеси? – грозно обрушиваю на неё вопрос, пока сестра взволнованно смотрит то на меня, то на главу родительского комитета.

Сестрёнка явно в курсе происходящего.

– Что? – растерянно уточняет она.

– Имя её дочери! – чеканю по слогам, с трудом сдерживаясь, чтобы не закричать.

– Максим, не лезьте! – отвечает она. Но мы не в том положении, когда я останусь без ответов.

Резко разворачиваюсь к классному руководителю, который точно даст мне ответ.

– У вас в классе учится девочка с фамилией Лапина? – спрашиваю её. И лишь в эту секунду до моего мозга доходит сочетание… Лапина Ильяна Андреевна.

Кудряшка!

Кудряшка – ведь дочь Андрея!

Нет, моя дочь – Кудряшка.

Твою же!

Они ведь даже похожи с нынешней Олесей: кудри, взгляд и даже жизнерадостность.

– Максим, – Эстель касается моей руки.

– Ты знала! – тяну, обиженно взглянув на сестрёнку, которая предала меня. – В тот день в ресторане… Ты знала! Поэтому была так напугана…

– Прости… Но это было единственное условие Олеси: если я хочу общаться с Кудряшкой. Альберт согласился на эти условия, и я… Я пыталась с ней поговорить… Но…

Но я уже не слышу. Иду на выход, чувствуя себя преданным собственной семьёй. Я доверял Эстель. Я доверял Олесе, а они…

Я заберу у Лапиных дочь! Это моя дочь! Она не будет жить во лжи и с придурком Лапиным, который кидается на людей.

Не будет!

Моя – и точка!

Глава 6

Решительным шагом следую в кабинет директора, чтобы потребовать данные об Олесе и моей дочери. Я не намерен оставлять всю эту ситуацию на самотёк.

Да, возможно, я виноват в том, что был несдержан и обвинил свою жену в причастности к смерти Маши. Да, виноват – и признаю! Готов понести наказание!

Но разве наказывать ребёнком – это нормально? Разве моя вина настолько велика, что можно из‑за этого скрывать дочь? Лишать меня и её семьи?

Да даже если и так! Я понёс наказание! Я не видел, как растёт моя дочь, а она сейчас называет папой другого и… и любит его. Любит чужого, неадекватного мужика, а не меня! Она даже не знает о моём существовании!

Всё! Хватит! Теперь Олеся заплатит за то, что лишила меня дочери.

Но разве могу я причинить ей боль? Не смогу… Просто поговорю с ней – и попробуем как‑то решить эту проблему. Но для этого мне сначала нужно найти бывшую жену.

Врываюсь в кабинет директора, даже не постучав и пренебрегая прочими правилами приличия.

– Максим Александрович! – восклицает мужчина, которого я застаю за сборами.

– Мне нужен адрес Лапиной Ильяны Андреевны! – заявляю, плюхнувшись в кресло напротив его стола.

– Макси…

– Сейчас же! – перебиваю его и добавляю: – Новая библиотека! Шторы или что угодно! Любой ваш каприз – за адрес.

– Ох, – вздыхает он нехотя и, сдавшись, направляется к выходу. Я следую за ним. Проходим несколько дверей и заходим в небольшую комнатку, которую он открывает своим ключом.

– Повторите мне имя.

– Лапина Ильяна Андреевна. Первый класс. Собрание у её класса сейчас проходит, – стараюсь выдать как можно больше информации.

– Понял. Сейчас, – отвечает он и, подойдя к одному из ящиков, несколько минут в нём роется, а затем достаёт папку. Листает её содержимое и протягивает мне. – Надеюсь, это останется между нами.

– Да, – отвечаю, вчитываясь в строки. – Это всё? – поднимаю на него требовательный взгляд.

– Есть личное дело девочки… – тянет он растерянно. – Но вы говорили только про адрес.

– Личное дело – давайте.

– Извиняюсь за вопрос, но зачем вам? – спрашивает он, натянув что‑то похожее на вежливую улыбку.

– Она моя дочь, – отвечаю без утайки, потому что смысла в этом нет. Я планирую дать дочери свою фамилию и имя. Сделать так, чтобы все знали: Кудряшка – моя дочь. Моя наследница. – Я хочу узнать о ней больше, прежде чем возьмусь за дела.

– Максим Александрович… Извините, но я вынужден вам отказать, – произносит мужчина и убирает папку. Но я уже запомнил адрес. – Извините, но нет! Я ничем вам помочь не могу! При всём моём уважении к вам!

Киваю ему в знак того, что принимаю его позицию, и, развернувшись, иду обратно в класс.

Этот час ничего не решит. Я должен быть на этом собрании: Олесе и её «психопату» нужно остыть. А затем… затем я займусь своей дочерью.

Но для того чтобы у меня всё получилось, мне нужна моя сестра – та, которая в курсе всего.

Эстель нахожу около кабинета, где с минуты на минуту должно начаться собрание. Сестра сидит на подоконнике и старательно прячет то, что плачет.

Боже! И эту до слёз довёл!

Ну и козёл же я!

Вздыхаю, принимая ситуацию, и подхожу к ней. Притягиваю к себе этот крошечный комочек вредности и силы. Эстель совсем не похожа на мою родную сестру, но за несколько лет, что мы с ней знакомы, я полюбил эту девочку всей душой.

Иногда мне кажется, что она сильнее многих, кого я знаю. Но одновременно с этим – самое хрупкое создание, которое я хочу уберечь от всех проблем. И уж винить в чём‑то сестру я не имею права. Эстель явно ни в чём не виновата. Она не была знакома со мной, когда я с Олесей расстался.

– Прости, – шепчу, гладя её по голове. – Эмоции. Ты же знаешь, какой я ужасный, когда дело касается несправедливости.

– Я не хотела, Максим! – тянет она, виновато глядя на меня. – Мы с Альбертом, когда узнали про Кудряшку, говорили с Олесей. Пытались соединить вас. Молили её поговорить с тобой. Я даже… неожиданную встречу вашу организовывала, но ты в тот день не приехал ко мне, потому что устал на работе. И было ещё несколько попыток… А потом они с Андреем сошлись. И… и мы с Альбертом уже не хотели рушить семью. Кудряшка и Олеся привязались к нему. Да и у тебя с Ксюшей… В общем, мы решили не лезть.

– Расскажи, как всё было? – молю её со вздохом.

– Один урод натравил на Олесю и Ляйсан опеку, – начинает она, поудобнее усевшись на подоконнике. – Им нужны были мужья. Обеспеченные и способные защитить их. Ляйсан с бывшим сошлась. А Олеся… Её с Андреем свели. Это был фиктивный брак: ей – ради дочери, ему – ради бизнеса. Но вскоре их брак стал настоящим. И вот так… Несколько лет они вместе. Счастливы.

– Кудряшка – моя дочь, – не спрашиваю, а утверждаю. – Отвезёшь меня к ней?

– Максим, – сестра тяжело вздыхает и решительно отвечает, – нет. И дело не в том, что я выбрала сторону Олеси или что‑то ещё. А в том, что Олеся гордая и упрямая. Я не буду лезть в ваши разборки, чтобы хоть кто‑то из нас имел возможность общаться с Кудряшкой. Олеся же может и мне запретить. Понимаешь?

– Понимаю, – шепчу. – Понял. Но помогать же будешь?

– Могу на днях взять Кудряшку к себе, чтобы вы поболтали, но ты не говори ей о том, что ты её отец, – просит, выставив палец передо мной. – Не ломай ей психику. Она счастливый, беззаботный ребёнок. Ваши с Олесей разборки не должны коснуться ребёнка. Для неё Андрей – отец, и так будет продолжаться, пока вы с Олесей не придёте к решению. Договорились?

– Договорились, – соглашаюсь с этой мелочью, которая, кажется, в жизни понимает больше, чем кто‑либо.

– У меня много фотографий Кудряшки есть, – заявляет, улыбнувшись. – Тебе скинуть?

– Конечно! – восклицаю. – Зови Кудряшку на днях. Буду пока чужим дядей для неё. Но недолго. Я планирую забрать дочь!

– Не надо!

– Надо! – перебиваю. – Пожила с ними – теперь со мной!

– Максим!

– Не переживай! Тебя втягивать не буду. Дочери психику не сломаю. Разберусь сам. И поговорю с Олесей вначале. Предложу ей совместную опеку. Чтобы и со мной, и с ней жила периодами. Я тоже её отец, в конце концов. Я и так несколько лет её жизни пропустил!

– Хорошо, – нехотя соглашается, но лишь чтобы не спорить. Знаю я эту вредину. – И прости, что сразу не сказала. Я хотела, но… – замолкает, грустно пожав миниатюрными плечиками.

– Ребята, ну вы долго? – возмущённо врывается мама в наш разговор, выйдя из класса и тотчас заметив нас. – Только вас двоих и ждём! – ругает она. Останавливается около нас и оглядывает меня. – Что вообще происходит? Максим, ты догнал Олесю? – закидывает меня вопросами, доставая влажные салфетки из сумки и протягивая мне. – Приведи себя в порядок, сын! С кем вообще поцапался? Олеся побила, что ли? – с интересом рассматривает меня и с лёгким беспокойством во взгляде.

Мама всегда мама. И поругает, и позаботится. И переживать будет, хоть и не покажет, потому что знает: жалость к себе я не люблю.

Лишь однажды ей позволил плакать от переживаний за меня – после смерти Олеси, когда не мог в себя прийти и… творил безумие. Такое, что, если бы мой ребёнок сотворил подобное с собой, я бы лично его убил.

– Муж её ненормальный, – отвечаю, недовольно поджав губы при воспоминании об этом больном. А как его ещё назвать? Накинулся ни с чего!

– Муж? – удивлённо повторяет мама. – Олеся замуж вышла во второй раз? Да ты что? Ой… И ребёнок есть? Ну если она на собрании была? Или нет? Максим? – требует у меня ответа. – Эстель? – ищет второго ответчика.

– Потом расскажу, мам, – обещает Эстель, хотя, думаю, не расскажет. Лезть не будет, как и мне сказала. – По пути домой. Не трогай сейчас Максима, – спрыгивает с подоконника, обнимает маму и ведёт обратно в класс.

– Ой, много я спросила? – продолжает мама возмущаться. – Как подошла – сразу перестали болтать! А я, может, тоже хочу знать! Секреты какие‑то! А мне же интересно!

– Мам… – одёргивает её сестра.

Но она лишь безразлично взмахивает рукой, обидевшись, что ей сразу не сказали ничего. Долго будет дуться. Но я ещё пока сам не расставил всё по полочкам, чтобы маме о чём‑либо говорить.

Хмыкаю и возвращаюсь в класс на родительское собрание. Хоть и присутствую там физически, мыслями я далеко – в воспоминаниях о Кудряшке.

И всё же моя дочь милая. Олеся её хорошо воспитала. На себя похожую. И внешне – куколка. Так и знал, что из наших с Олесей генов получится не ребёнок, а чудо. Так и вышло.

Прямолинейностью моя дочь в меня. Сразу видно. Но прямолинейность у неё с хитростью – смесь меня и её матери.

Боже! Я отец! У меня есть дочь! Прекрасная дочь!

Ревниво ломаю ручку в своих руках, когда вспоминаю о том, как моя дочь называет ненормального Андрея Лапина лучшим папочкой на свете.

Врезать хочу.

Андрею.

И себе.

Родительское собрание заканчивается, и, не дожидаясь матери и сестры, я сажусь в машину и еду по адресу Олеси и её семьи.

Я должен увидеть свою бывшую жену и дочь!

Но, подъехав, не могу ничего сделать. Потому что не знаю, что могу предпринять в своём положении, чтобы ничего не разрушить.

Зная Олесю, если я устрою скандал или пойду напролом, то сбудутся предсказания Эстель. Даже сестра не сможет мне помочь увидеть дочь.

Поэтому долго стою у ворот огромного дома, пытаясь разглядеть хоть что‑то из машины. Но территория слишком велика, чтобы я смог что‑либо разглядеть в окнах – кроме света.

Решившись на разговор и успокоив себя, звоню сестре. Спустя несколько минут уговоров она идёт на компромисс. Телефон Олеси не даёт, но обещает написать ей, что я жду её у дома для разговора.

Поговорим. Спокойно поговорим! Буду стараться держать себя в руках, чтобы ничего не испортить!

Решим вместе, как быть со всем случившимся.

Олеся

Нервно поглядываю на экран телефона и на мужа с Кудряшкой, которые сидят на диване и, как всегда, мило и по‑семейному щебечут между собой, не отвлекаясь от игры в доктора. Лечат собственного Андрея, который в драке повредил руку и немного расшиб бровь.

Вначале Кудряшка хорошо отчитала своего любименького папочку за то, что он ведёт себя как глупый мальчишка из её класса и дерётся, как маленький. А затем она всё же принялась лечить его. Весь бинт из аптечки потратила, мазей столько нанесла, что удивляюсь: если завтра там хоть след от ранки останется?

«Максим ждёт тебя у дома. Я адрес не давала. Не знаю, как узнал», – перечитываю в который раз за последние пять минут сообщение Эстель.

Бросаю взгляд в окно. Из‑за забора не видно, но я чувствую Максима. Ещё до сообщения Эстель почувствовала, что Максим где‑то рядом. И последние несколько часов не могу унять сердце, которое гулко стучит в груди. Ощущения такие, словно у меня паническая атака, но слабая.

– Олеся? – окликает муж.

– Да? – резко оборачиваюсь к нему, словно меня поймали на измене.

– Что‑то случилось? – спрашивает, послав мне улыбку.

– Что?

Боже, спаси меня! Хочу провалиться сквозь землю от стыда.

– В окно смотришь, – поясняет он, кивнув в сторону окна. – Ждёшь кого?

– Ляйсан, – почти не вру. – Она после собрания обещала заехать. Экскурсию обсудить. Я же сбежала… кхм… сам понимаешь.

– Ладно, – кивает, кажется, не заподозрив меня ни в чём.

Докатилась! Боюсь, что муж узнает об измене, которая не измена. Я просто не хочу конфликта. Ещё одной драки или разборок. Ещё от прошлой не отошла. Куда мне новую?

– Андрей, я пойду прогуляюсь, – произношу неловко, избегая смотреть на мужа. Стыдно. Ужасно стыдно. – В саду, – уточняю. – Нервы успокою.

– Мне с тобой?

– Не надо, – отказываюсь поспешно. – Хочу сама.

– Хорошо, – соглашается спокойно. – Кофту накинь. Прохладно уже. И долго не гуляй. Скоро ужинать будем.

– Ага, – киваю и натягиваю его кофту, которая валялась на диване. – Телефон, если что, со мной, – предупреждаю, указав на смартфон в своей руке.

– Точно всё хорошо? – уточняет, явно заметив, что меня потряхивает от нервов.

– Ага.

– Я сплю на диване?

– Не наш случай, – хмыкаю, улыбнувшись. Обвожу рукой гостиную. – В этом доме слишком много комнат, чтобы ты спал на диване, Андрей.

– И то верно… – вздыхает, но мой ответ понимает.

Драка ничего не изменила. Супружеская спальня остаётся местом для сна обоих супругов, что бы ни случилось.

– Ты можешь у меня поспать, – предлагает Кудряшка, хватаясь за возможность. – В моей палатке. С медведем и зайцем. Я тебе даже подушку дам, папуля!

– Спасибо! – благодарит он её, хохотнув. – Боюсь, ноги торчать будут из твоей палатки.

– А ты свернись, как котёнок, – предлагает ему беззастенчиво.

Улыбнувшись их лёгкой беседе, выхожу на улицу.

В голове всё ещё слова Эстель из сообщения. Не отпускают ни на секунду. Не дают даже вздохнуть свободно.

Поэтому я делаю то, что, может, и будет когда‑то моей ошибкой, но не сейчас, когда я чувствую, что это мне нужно.

Я набираю свою свекровь, которая может дать мне дельный совет. И не как мама моего мужа, а как моя мама – как человек, который принял меня как родную дочь. Может поругать, может сделать замечание, может дать совет, а главное – может помочь разобраться в себе.

Ляйсан я не наберу. Она, как истинная подруга, поддержит любое моё решение, а я не знаю, какое решение принять и как разрулить всё, что навалилось на мою голову.

И надо было этому Захару появиться в моей жизни?

– Алло, – обеспокоенно отвечает она. Судя по голосу, она явно уже готовилась ко сну. – Олеся, что‑то случилось? Что‑то с нашей девочкой? С Андреем?

– Нет, всё хорошо, – успокаиваю её. – Они в доме вдвоём. Общаются, как всегда, – хмыкаю, пожав плечами. Иля и Андрей – как птенчики‑неразлучники. – Просто я не знаю, как поступить, и хочу попросить совета.

– Подожди, я на кухню зайду, – просит она, поняв, что разговор у нас тет‑а‑тет. – Что произошло, Олеся?

– За нашими воротами мой бывший муж, – произношу, глубже кутаясь в кофту Андрея. – Я не хочу говорить Андрею, потому что они уже сегодня подрались, дураки. И охране не могу сказать, чтобы его прогнали, потому что они расскажут Андрею. И… Я не хочу скандалов.

– Андрей – балбес! – восклицает она.

– Как мне его прогнать? Бывшего мужа? – спрашиваю её. – Так, чтобы Андрей не узнал и не начался очередной скандал.

– Поговорить с ним, чтобы уехал, сама не можешь? – предлагает она.

– Если выйду, то охрана Андрею скажет, – вздыхаю. – Да и не хочу я видеться с Максимом. Я Эстель написала, чтобы попросила брата уйти, но он отверг её просьбу.

– Ты сейчас на улице? – уточняет она, несколько секунд задумчиво хмыкая в трубку.

– Ага, – киваю.

– Чтобы Андрея не волновать, это сделала? Или потому что всё же хотела пойти к мужу?

– Чтобы Андрея не волновать и вам набрать, – признаюсь ей.

Хоть и хотелось пойти к Максиму поначалу, чтобы лично прогнать, но я остановила себя сразу же из‑за прошлой реакции Андрея на Максима. Поэтому свекрови не вру.

– Возвращайся в дом, – командным тоном приказывает она. – Я сейчас позвоню кое‑кому, – бросает, чем слегка пугает. И ещё больше шокирует, добавив: – Но ты должна понимать, Олеся, что после этого звонка пути назад не будет!

– Вы… вы его убить хотите? – шепчу, поражённая происходящим.

– Тьфу на тебя! – восклицает она. – Я тебе что, киллер? Или знаю киллеров? Девочка моя, я, по‑твоему, кто?

– Простите, Дина, – виновато тяну. – А что тогда хотите сделать?

– Поговорить, – оставляет тайну за собой. – Но знай, что после моего звонка к бывшему мужу ты уже не вернёшься.

– Договорились! – произношу и, попрощавшись, возвращаюсь в дом к мужу и дочери.

И всё же… Что запланировала сделать свекровь? Как решит проблему?

И совет не получила, и теперь мучаюсь тем, что не знаю, что происходит!

– Мам, ну скажи ему! – втягивают меня в разборки домочадцы, стоит мне появиться в поле их зрения. – Скажи!

– Что сказать? – уточняю, опустившись напротив них.

– Что котик в доме – это круто! – восклицает дочь. – Скажи папе, что это круто.

– Круто, – не отрицаю, добавив и то, что думаю. – Но когда он приучен к лотку и ничего не дёргает.

– Вот‑вот! – поддерживает меня муж.

– Коготки стричь будем, папочка! – ласково тянет Кудряшка, хлопая ресничками, глядя на папу. – И поищем такого, чтобы в лоток ходил! Ну пожалуйста! Ты же сам спрашивал, что я хочу на день рождения! Я очень хочу котёнка!

– Может, лучше что‑то, не мяукающее с утра пораньше? – предлагает он ей. – А хочешь собаку лучше? Большую? Мы ей в конюшне огромный дом сделаем!

– Ну, папуличка, собака – это страшно! А котик – это мило.

Стягиваю с себя кофту мужа и поудобнее устраиваюсь на диване, с улыбкой наблюдая за тем, как Кудряшка пытается уговорить Андрея на котёнка.

Он не против живности и сам притащит брошенку домой с лёгкостью. И на уговоры дочери бы повёлся, если бы не одна история. У родителей Андрея был котёнок, и Кудряшка, две недели жившая у них, привязалась к крохе. Да и котёнок привязался к Иле. Мы уже думали забрать малыша себе. Свёкры согласились, но у малыша нашли инфекцию, и он умер. Даже лечение не помогло.