Текст книги "Кудряшка не твоя. Второй шанс (не)возможен (СИ)"

Автор книги: Анна Лапина

сообщить о нарушении

Текущая страница: 12 (всего у книги 13 страниц)

Глава 20

Весь остаток вечера и всю ночь я не нахожу себе места. Хожу из угла в угол, словно загнанный зверь в тесной клетке. Шагами отмеряю бесконечный путь между стенами, а мысли ещё более бесконечный лабиринт сомнений. Я пытаюсь убедить себя, что поступаю правильно. По совести. Мудро. Повторяю эти слова как заклинание, но они звучат пусто, фальшиво, будто чужие.

Где‑то глубоко внутри, в самой тёмной и уязвимой части души, маленький червячок неустанно грызёт меня, впрыскивая яд сомнений. Он шепчет, царапает, не даёт покоя.

Ты лжёшь себе. Ты знаешь правду.

Да, я знаю.

Я правда люблю Максима. Люблю так, что сердце замирает при одном воспоминании о его голосе, о прикосновении, о взгляде, в котором тонет весь мир. Это не мимолетная страсть. Это глубокое, всепоглощающее чувство, которое я пыталась задушить, спрятать, но оно рвётся наружу, как весенний побег сквозь асфальт.

А Андрей… К нему я испытываю нечто другое. Не любовь. Благодарность. Огромную, безграничную благодарность за то, что он вытащил меня из бездны, когда я была на грани. За то, что дал крышу над головой, тепло, стабильность. За то, что был рядом, когда никто другой не захотел бы. Но благодарность это не любовь. И я понимаю это с болезненной ясностью.

Как мне быть сейчас?

Максим предлагает вариант, который кажется почти идеальным. Все будут счастливы. Почти все. Кроме Андрея. Мой муж, человек, который столько для меня сделал, окажется тем, кого я раню сильнее всех.

Могу ли я сделать несчастным того, кто вытянул меня из бездны?

Не могу.

Эта мысль врезается в сознание, как лезвие. Я должна остаться с мужем. Должна отблагодарить его за всё, что он для меня сделал. Должна быть верной, преданной, благодарной женой. Должна…

Но что, если «должна» это не то же самое, что «хочу»?

Утром Андрей заезжает за документами из своего кабинета. Я пытаюсь сделать вид, что всё хорошо, что ничего не изменилось. Улыбаюсь, говорю ровным голосом, стараюсь двигаться естественно. Но мои усилия рассыпаются в прах в тот же миг.

– Олесь, не надо, – тихо говорит он, обнимая меня и нежно гладя по спине. Его голос звучит устало, без раздражения, без гнева – просто с глубокой, выматывающей грустью. – Ты когда что‑то делаешь искусственно, это заметно. Подумай ещё до завтра. Пойми, что тебе нужно. Я тоже не железный, чтобы принимать все удары без вмятин. Ты либо разок уже ударь так, что останется вмятина, либо забудь бывшего и выкинь его из нашей жизни.

Его слова пронзают меня, как стрелы.

Я чувствую, как дрожат губы, как слёзы подступают к глазам.

– А если я не понимаю? – шепчу, едва сдерживая рыдания.

– Тогда завтра обсудим. А сейчас мне пора… – он отстраняется, но я не могу отпустить его вот так.

– Андрей! – кидаю ему в спину, и мой голос дрожит от отчаяния.

Он оборачивается:

– Что?

– Ты думаешь, что я могу выбрать его?

Он молчит несколько секунд, смотрит на меня долгим, пронзительным взглядом, в котором смешались боль, смирение и что‑то ещё то, что я не могу назвать.

– Я думаю, что ты выберешь сердцем. А оно… – он замолкает, не договаривает, поворачивается и уходит.

Дверь закрывается с тихим щелчком, но этот звук отдаётся во мне, как удар колокола.

Весь день я мучаюсь. Перебираю в голове его слова, пытаюсь проанализировать, принять, понять. И постепенно осознаю то, от чего так отчаянно бежала. Андрей уже смирился с тем, что я не с ним. Он даже не поцеловал меня сегодня. Ни слова упрёка, ни попытки удержать. Только тихая, безнадёжная грусть в глазах.

Настойчиво игнорирую все звонки Максима. Добавляю его новые номера один за другим в чёрный список, словно пытаюсь отрезать эту часть своей жизни. Но каждый раз, когда телефон вибрирует, сердце сжимается в надежде и страхе.

К утру я принимаю решение.

Собираю чемоданы. Наши с Илей.

Я не буду никого выбирать. Мы с Илей уедем. Начнём новую жизнь. В одном Андрей и Максим правы. Яне люблю мужа. Я просто ему благодарна. А благодарность это не повод строить жизнь, не повод оставаться там, где нет любви.

Я начну новую жизнь. Обдумаю всё. Разберусь в себе. И тогда уже приму решение. Но с Андреем я буду честна. Скажу ему всё как есть. Не буду прятаться за полуправдой, не буду тянуть время.

Только новая жизнь мне пока лишь снится.

Потому что впереди меня ждёт сюрприз.

Сюрприз на две полоски…

Прохожу в ванную, чтобы забрать свои шампуни, бальзамы и прочие мелочи, без которых не обойтись в новой жизни. Движения автоматические, будто я уже тысячу раз проделывала этот путь. Но едва взгляд падает на ящик с тестами на беременность, всё внутри замирает.

Застываю на месте, словно время вдруг остановилось.

Последний раз я делала тест недели три назад… Тогда всё было спокойно. Но сейчас…

Хмм… А когда у меня по графику должны были начаться эти дни? Мысленно перебираю даты, и холодок пробегает по спине. Их ведь тоже давно не было. Слишком давно.

Не может быть!

Не сейчас. Только не сейчас».

Но мысль уже впивается в сознание, как заноза.

Я медленно протягиваю руку, достаю тест и, сама не веря в то, что делаю, иду выполнять процедуру. В голове сплошной туман.

Ну не сейчас же. Не в тот момент, когда я решила уйти от мужа. Не тогда, когда всё так сложно.

И всё же…

Когда на тесте высвечивается вторая чёткая полоска, мир вокруг словно теряет фокус.

Я смотрю на неё, не моргая, будто пытаюсь разглядеть в этом простом знаке какой‑то скрытый смысл.

Я беременна… От мужа…

И я не знаю, как на это реагировать. С одной стороны я рада, ведь у меня будет малыш, но с другой… как же все невовремя.

В этот момент в дверь аккуратно стучат.

– Олеся, ты в ванной? – голос Андрея звучит мягко, почти осторожно.

– Да… Сейчас выйду, – отвечаю, стараясь, чтобы голос не дрогнул. Внутри буря, но я уже принимаю решение. – Сделай пока чай, пожалуйста!

– Хорошо. Жду тебя, – отзывается он и уходит.

Несколько минут стою перед зеркалом, глядя на своё отражение. Глаза блестят от слёз, губы дрожат, но я заставляю себя собраться.

Ты сможешь. Ты должна!

Умываюсь холодной водой, глубоко вдыхаю и выхожу к мужу.

Меня всю колотит. Сердце бьётся так, что, кажется, его стук слышен на всю квартиру.

Этот ребёнок – знак свыше!

Знак, чтобы я осталась с мужем. Знак, что я должна остаться!

Выхожу из ванной, бросаю взгляд на чемоданы в коридоре. Андрей точно их заметил. Но теперь они бессмысленны. Всё, что я планировала, рушится в одно мгновение.

Спускаюсь на кухню. Андрей уже заканчивает заваривать чай. Его движения спокойные, привычные, будто ничего не изменилось. Я подхожу к нему, молча кладу тест на стол перед ним.

Благо в этот момент у Андрея ничего в руках не было. Иначе бы точно уронил.

– Поздравляю… Мы станем родителями, – произношу тихо, но чётко.

– От меня? – его голос дрожит, в глазах смесь недоверия и робкой надежды.

– Я не изменяла тебе. От тебя, – отвечаю твёрдо, глядя ему в глаза. – У нас с Максимом ничего не было. Даже не думай об измене! – немного даже злюсь на него, хоть и понимаю, что он имеет право на ревность.

– Мой ребёнок? – он всё ещё не может поверить.

– А может, и двойня, – пытаюсь улыбнуться, хотя внутри всё сжимается. – Сама только минут десять назад как узнала. Нужно съездить в клинику и…

Договорить мне не дают. Андрей резко обнимает меня так крепко, что на мгновение становится трудно дышать. Его радость искренняя, всепоглощающая. Он целует меня в макушку, шепчет что‑то невнятное, а потом, отстранившись, смотрит с таким счастьем, что у меня комок подступает к горлу.

Уже через полчаса мы сидим в кабинете у гинеколога. Врач проводит УЗИ, внимательно изучает экран, а затем объявляет:

– Четыре недели. Одноплодная беременность.

Она даёт кучу наставлений и рекомендации. Что можно, что нельзя, какие витамины принимать, как следить за самочувствием. Андрей впитывает каждое слово, как губка, сияя от счастья.

Вечером свекор со свекровью привозят Ильяну домой. Мы сообщаем им радостную новость о пополнении. Их лица озаряются улыбками, они обнимают нас, поздравляют, говорят, как ждали этого момента.

Я улыбаюсь в ответ, киваю, поддерживаю разговор. Но внутри меня настоящий шторм.

К своему ужасу, я понимаю, что… что была бы рада, если бы не оказалась беременной. Я уже смирилась с тем, что ухожу от мужа. Уже мысленно шагнула в новую жизнь, где есть место сомнениям, страху, но и надежде.

А теперь… теперь всё снова перевернулось.

Я смотрю на Андрея, на его счастливое лицо, на родителей, которые так искренне радуются, и чувствую, как внутри меня растёт пропасть между тем, что я должна чувствовать, и тем, что чувствую на самом деле.

Ребёнок…

Он не виноват.

Он – новая жизнь, которая только начинается.

Но почему‑то в этот момент я ощущаю не радость, а тяжесть. Тяжесть выбора, который, кажется, уже сделан за меня.

Я не хочу этого ребенка и… была бы рада, если бы его не было.

Но лучше бы я засунула эти мысли куда подальше. Не позволяла им даже шепотом звучать в своей голове.

Но несмотря на собственные чувства, наши отношения с Андреем налаживаются. Муж становится еще внимательнее ко мне, еще заботливее и периодически пропускает работу, чтобы побыть со мной и малышом.

Я растворяюсь в супруге и его любви ко мне и нашему будущему ребенку. И на секунду мне даже начинает казаться, что я влюбляюсь в собственного мужа, но… но ночами я остаюсь одна со своими мыслями и… и они медленно меня съедают изнутри.

– Мамочка, телефон! – звонкий голос дочки врезается в мои мысли, словно луч солнца в пасмурный день.

Моя маленькая принцесса протягивает мне трубку, её глаза светятся любопытством.

– Тебе кто‑то звонит, – указывает на экран моего телефона, который взяла поиграть, пока ее собственный на зарядке. – Я не ответила.

– Это врач, – мягко подсказывает Андрей, не отрываясь от своих документов, который взял изучить домой. – Помнишь, она сказала, чтобы ты прислала ей документы по первой беременности?

– Да‑да, – рассеянно отвечаю, понимая, что из-за беременности стала много чего забывать. Благо у мужа хорошая память и он мне напоминает.

Встаю из‑за стола, машинально беру трубку и направляюсь в спальню, где заранее приготовила папку с документами.

Ноги будто ватные, каждый шаг даётся с трудом. Ночью плохо спала… Начиталась мамских форумов и переживаю насчет плохих анализов, которые получили вчера. Врач говорит, что ничего страшного и это может быть просто моя особенность, но разве можно просто не переживать?

На полпути, не глядя на экран, подношу телефон к уху:

– Алло!

И в ту же секунду мир вокруг замирает.

– Олеся, – звучит голос Максима. Низкий, дрожащий, пронизывающий до самых глубин души.

Всё внутри меня обрывается. Воздух застревает в горле, слова не идут.

Я стою, прижав трубку к уху, и чувствую, как земля уходит из‑под ног.

Собрав всю волю в кулак, выдавливаю из себя то, что должна была сказать ему еще раньше.

– Я выбрала мужа, Максима. Я остаюсь с мужем.

Тишина. Тяжёлая, гнетущая, будто сама вечность замерла в ожидании его ответа.

– Почему? Из благодарности? – наконец спрашивает он. В его голосе боль, недоумение и отчаяние.

Я закрываю глаза, пытаясь унять дрожь в руках.

– Я беременна… У нас будет ребёнок, – произношу тихо, но чётко, будто вбиваю гвозди в крышку собственного счастья.

Снова тишина. Долгая, невыносимая. Время растягивается в бесконечность, каждая секунда – как нож в сердце.

– Поздравляю… – его голос звучит глухо, почти безжизненно.

А потом… гудки. Короткие, резкие, как удары молота.

Внутри меня всё обрывается. Одно лишь его «поздравляю» и всё. Никаких «я люблю», никаких «не уходи», никаких «давай попробуем ещё раз». Только это холодное, формальное «поздравляю», от которого становится ещё больнее.

Ноги подкашиваются. Я опускаюсь вдоль стены, сползаю вниз, пока не оказываюсь на полу. Сжимаю трубку в руке, будто она последняя нить, связывающая меня с реальностью.

Слезы льются ручьём, я не могу их остановить. Рыдания вырываются из груди, разрывая тишину спальни на тысячи осколков. Кажется, что сердце на куски разрывается, что каждая клеточка моего тела кричит от боли.

– Олесенька? Олесенька, всё хорошо? – чей‑то голос прорывается сквозь пелену отчаяния.

– А? – я едва слышу себя. Чувствую, как чьи‑то руки осторожно бьют меня по щекам, пытаются привести в чувство.

– Олесенька! – голос становится громче, настойчивее.

Я открываю глаза и вижу над собой встревоженное лицо свекра. Его глаза полны тревоги, брови нахмурены.

– Олесенька, ты чего? Что случилось?

– Я? Я… Что со мной? – шепчу, пытаясь собраться с мыслями.

– Тебя долго не было. Пошёл проверить, может, помощь нужна, а ты здесь валяешься… – он оглядывает меня с беспокойством.

– Валяюсь… – повторяю, словно эхо. Оглядываю себя и понимаю, что да, я действительно лежу на полу у стены.

Что произошло?

Почему я здесь?

И тут я чувствую, что низ живота противно ноет. Боль, тихая, но настойчивая, пробирается сквозь пелену шока.

Пытаюсь приподняться, но свекор останавливает меня:

– Олесенька… у тебя кровь… Не двигайся! Андрей, звони в скорую!

Его слова звучат как приговор. Я опускаю взгляд и вижу алое пятно на юбке. Кровь. Она стекает по ногам, оставляя следы на полу.

Кровь, ставшая точкой…

Точкой во мне…

Выкидыш…

Из‑за меня…

Свекор что‑то говорит, зовёт на помощь, но я уже не слышу. Всё вокруг растворяется в тумане, а в ушах стучит только одно.

Он не родится…

Наш с Андрей малыш не родится…

Из-за меня…

Из-за того, что я его не хотела…

Глава 21

Два следующих дня я провожу в больнице. В стерильной тишине палат, где каждый звук кажется оглушительно громким, а время тянется бесконечно медленно. Белые стены давят, запах лекарств проникает в каждую клеточку сознания, напоминая о том, чего больше нет.

Родные навещают меня. Приносят сладости, цветы, пытаются улыбаться сквозь собственную боль. Андрей приходит каждый день, заботливо поправляет одеяло, приносит свежевыжатый сок, спрашивает о самочувствии. Но между нами ледяная стена. Я чувствую её физически. Она растёт с каждым его прикосновением, с каждым взглядом, который он отводит в сторону.

Я стараюсь не замечать этого. Стараюсь убедить себя, что так и должно быть. Каждый справляется с потерей по‑своему. Возможно, это его способ пережить утрату того, к чему мы шли весь наш брак. Того, что должно было стать венцом нашей семьи.

В день выписки из больницы за мной приезжает только Андрей. Это сразу напрягает. Я ведь помню, как Кудряшка с горящими глазами обещала встретить меня у ворот больницы, как репетировала речь, которую скажет маме.

– А где Кудряшка? Она должна была меня забрать… Она говорила… – мой голос дрожит от тревоги.

– Она ночевала у моих родителей, – сухо отвечает Андрей, паркуя машину у дома. – Её скоро привезут.

Я всматриваюсь в его лицо. Холодное, отстранённое, будто высеченное из камня.

– Андрей, всё в порядке?

– Всё в порядке. Дома поговорим, – повторяет он тем же чужим, ровным тоном.

Мы входим в дом, и первое, что бросается в глаза – непривычная тишина. Из прислуги в доме лишь один человек. Тот самый, что обслуживает Максима…

Моё сердце замирает.

– Что? Что происходит? – я бросаю на мужа растерянный взгляд, чувствуя, как внутри всё сжимается в тугой комок.

– Мария, спустите чемоданы, – спокойно приказывает Андрей.

– Что?!

– Максим приехал за тобой, – поясняет мне муж равнодушно. – Заберёт вас с Ильяной домой.

Слова обрушиваются на меня, как лавина. Я не могу поверить, не могу осмыслить.

– Чего? Максим, зачем? Андрей…

– Это я его пригласил, – отвечает Андрей. – Максим, поможешь Марии? У Олеси много вещей. Я пока поговорю с ещё пока женой.

Максим поднимается со своего места. Кивает послушно и молча уходит помогать с чемоданами. А я остаюсь стоять посреди комнаты, оглушённая, растерянная, не способная пошевелиться.

– Что происходит? – шепчу, чувствуя, как к горлу подступает ком.

Андрей подходит ближе, его взгляд твёрд, но в глазах бездна боли.

– Я отпускаю тебя. Олеся. Отпускаю к тому, кого ты любишь.

– Но я твоя жена и…

– Насчет этого, – он подходит к серванту, достаёт папку. – Подпиши документы на развод.

– Что?!

Он кладёт папку на стол, открывает её, достаёт ручку.

– Олесь, я не буду отрицать, что люблю тебя и мне больно. Но ты не любишь меня так, как любишь своего бывшего. Мы вчера с ним… встретились, поговорили, и я понимаю – он тоже любит тебя. Он узнал, что ты в больнице, и чуть не снёс там всё, пытаясь добраться до тебя. Был готов отказаться от всего, лишь бы увидеть тебя, убедиться, что ты в порядке. Он был готов исчезнуть из твоей жизни, если бы я просто позволил ему увидеть тебя… Он любит тебя, а ты его…

Замечаю на его брови ранку и понимаю, что разговор прошел не гладко, но все же…

Я опускаю голову, не в силах смотреть ему в глаза. Слова застревают в горле, слёзы катятся по щекам.

– Нам лучше разойтись, – продолжает он тихо, но твёрдо. – Каждому пойти по дороге, которая приведёт нас к счастью. – Он подходит ближе, протягивает ручку. – Нас разведут на неделе. Там из‑за имущественных вопросов лёгкие проблемы. Я всё решу. Тебя напрягать не буду.

– Мне ничего не нужно. И у нас брачный договор, – шепчу едва слышно.

– Нет, Олеся. С голой попкой я тебя не оставлю. Подписывай.

Дрожащей рукой беру ручку. Взгляд мечется по строчкам, но я не вижу их. Перед глазами пелена слёз. Подписываю там, где показывает Андрей.

– На твоё имя в банке открыт счёт, куда я перевёл крупную сумму. Компенсация от отказа от имущественных претензий. Это документы на квартиру в центре. Помнишь, мы её смотрели для Кудряшки, чтобы ей было ближе к городу и институтам.

– Андрей, не нужно…

– Квартира не тебе, – перебивает. – Она для Кудряшки. На её имя. Да и… неизвестно, что будет дальше в твоей жизни. Лучше пусть будет. Есть она не просит, а вам будет куда уйти в случае чего. Да и если что я всегда рядом и помогу..

Я пытаюсь что‑то сказать, но слова не идут. Горло сдавило так, что дышать больно.

– Единственное, о чём прошу… я хочу по‑прежнему оставаться папой для Кудряшки. Она будет с вами, но привози её иногда или позволяй мне приезжать к ней. Хочу проводить с дочерью время. Я люблю эту милую девочку и, кажется, никогда не смогу отказаться от неё. От тебя могу, а от нее… нет… Извини, если мои слова ранят…

– Конечно, Андрей… – наконец выдавливаю из себя, и слёзы льются уже безудержно.

Не выдержав, бросаюсь к нему, обнимаю изо всех сил, прячу лицо у него на груди.

– Прости! Прости, что не уберегла малыша…

Он мягко гладит меня по голове, но голос остаётся спокойным, почти безжизненным:

– Значит, так и должно было, Олеся.

– Мама! – Кудряшка вбегает в гостиную с живым блеском в глазах.

В её голосе слышится волнение и искреннее любопытство.

– Целуетесь тут, да? Не успели выйти из больницы, а уже целуетесь! Вот я когда вырасту, тоже буду целоваться! – заявляет она, даже не подозревая, что при папе или папах такое лучше не говорить.

– А с кем это ты там решила целоваться? – мгновенно и почти в один голос спрашивают Андрей и Максим, созвучно друг с другом.

Она переглядывается с ними, чуть нахмурившись, и вдруг на лице появляется хитрая, озорная улыбка.

– А вот и не скажу! – заявляет она с серьёзным видом. – А куда мы едем? Или это все мамины вещи с больницы? – взгляд Кудряшки падает на чемоданы, которые аккуратно стоят у стены.

– Переезжаете, – мягко и с теплом отвечает ей Андрей. – Теперь ты будешь жить в новом доме, вместе с папой Максимом. В новом месте.

– Папой Максимом? – переспросила дочь, созерцая Макса с немым недоумением и возвращает взгляд на Андрея. – Но у меня же есть ты! Зачем мне с другим папой жить? Я не хочу! – восклицает она вдруг, рвется к ним и крепко обнимает того, кто всегда был для нее папочкой. И застывает в сильнейшем объятии, как будто боясь потерять его. – Уходи! Пусть он уйдет, пап! Не надо мне другого папу! – шепчет она полным страха голосом. – Я буду с тобой! Я с папой останусь!

– Кудряшка… – тихо произносит Андрей, не в силах сдержать волнения, в его глазах сострадание и понимание.

– Малыш, послушай… – начинаю я.

– Олесь, – обращается уже бывший муж ко мне. Мягко и спокойно. – Позволишь нам поговорить на пару минут?

Киваю в знак согласия, принимая его просьбу. Как бы ужасно это не звучало, но к Андрея с Илей больше понимания и связь глубже. Лучше него, с Кудряшкой никто не обьсниться.

Ухожу чуть в сторону, чтобы оставить их на минутку наедине, притворяясь будто я отнесла чемоданы, но на самом деле – остаюсь за углом, прислушиваясь к их тихому разговору.

– Папочка, я хочу с тобой жить… – со слезами в голосе обращается дочь к отцу, словно перед ней вся вселенная, и её сердце полно надежды и любви лишь к нему одному.

– Я бы тоже этого очень хотел, милая. И ты можешь остаться сегодня – если хочешь, – предлагает он ей, и я мысленно соглашаюсь. – Но знай, что если вы с мамой переедете в другой дом и у тебя будет другой папа, это не значит, что я исчезну. Просто, у тебя будет ещё один дом, где ты тоже будешь очень желанна.

– Почему? – тяжело вздыхает она. – Почему у меня теперь два дома?

– Понимаешь, – неспешно объясняет Андрей. – Взрослые люди очень сложные. Они порой не знают, чего хотят, ошибаются на пути к тому, что им действительно важно. Твоя мама очень любит папу Максима, а он её. Это настоящее чувство, которое трудно понять порой…

– А ведь вы же с мамой тоже любите друг друга, – тихо говорит она, немного запинаясь. – Почему тогда всё – так сложно?

– Любим. Но не так сильно, как мама и папа Максим, – с грустью отвечает Андрей. – Их любовь – настоящая, сильная. И я не могу мешать этому, понимаю? Мне не хочется быть Урсулой из мультика про Русалку, которая мешает двоим быть счастливыми. Помнишь, ты ругалась, когда была маленькой, что она мешает Эрику и Ариэль быть вместе?

– Да, помню, – шепчет она, всматриваясь в его глаза. – Но я ведь люблю тебя, папочка!

– И я тебя очень люблю, – нежно прижимает он её к себе. – Ты всегда будешь моей любимой Кудряшкой, независимо от всего. Этот дом навсегда для тебя. Врата этого дома всегда откроются для моего маленького счастья.

– Любят сильнее? И ты не хочешь мешать?

– Да, Кудряшка… К сожалению, так…

Кудряшка вскакивает с решительным видом, в её голосе звучит надежда:

– А если мама уйдёт? Кого ты тогда будешь любить? Кто станет твоей женой?

Андрей задумывается на мгновение, а затем мягко говорит:

– Я тоже найду свою любовь скоро. Девушку, которую буду любить всем сердцем. И она станет частью моей жизни.

– А хочешь я стану твоей женой? – вдруг неожиданно спрашивает она с надеждой.

– Нет, Кудряшка… – смеётся он, развеселившись и хохоча. – Спасибо тебе, мое солнышко. Я очень тебя люблю, но ты моя дочь. Жену я хочу постарше. Не расставай маму сейчас. Скажи, что согласна переехать, а я буду приезжать к тебе. И присмотрись к нашему новому папе... Он тоже неплохой.

– Ой, не знаю… – вздыхает она, задумчиво поджимая губы.

– А знаешь, что? – улыбаясь, говорит Андрей.– Теперь подарков будет вдвое больше. Два папы, значит два раза больше счастья!

– Точно! – восклицает она, и я чувствую, как внутри разливается тепло и радость. Несмотря ни на что, в их голосах и взглядах свет, надежда и любовь.

Чтобы не случилось в жизни, у этих двоих был и будет свой особенный мирок.

Я очень рада, что в жизни моей девочки есть такой человек.

Вытерев дрожащими руками горячие слёзы с глаз, я делаю глубокий вдох, пытаясь унять дрожь, и направляюсь к выходу.

У самой двери я резко замираю. Прямо передо мной стоит свекровь, которая вероятнее всего и привезла Кудряшку.

Наши взгляды встречаются лишь на мгновение, но мне хватает этого, чтобы почувствовать жгучий стыд.

Я не могу смотреть ей в глаза. Кажется, в них я увижу лишь разочарование и осуждение. Опустив голову, едва слышно шепчу:

– Простите…

– Прекрати ныть! – её голос звучит резко, но в нём нет злости. Только твёрдая, почти железная решимость. – Подними голову и смотри вперёд уверенно! Это твоя жизнь, и я тебе уже говорила! Пусть лучше сейчас будет несчастен один временно, чем несколько человек всю жизнь! Ты сейчас идёшь туда, где и должна быть.

Её слова бьют, как хлыст, но в них странная, обжигающая правда. Я пытаюсь что‑то сказать, но из горла вырывается лишь сдавленный всхлип:

– Дина…

– Не ной! – она делает шаг ко мне, берёт за плечи и слегка встряхивает. – Это сложно и больно, но это пройдёт. А сейчас иди к своему будущему мужу и будь счастлива. Ты сильнее, чем думаешь.

Внутри всё сжимается от страха и неуверенности. Я делаю робкую попытку ухватиться за последнюю ниточку надежды:

– Вы… вы от меня откажетесь? Я очень привязалась к вам… и…

Она вдруг улыбается тепло, по‑матерински, и это разбивает последние остатки моего самоконтроля.

– Разве я могу отказаться от дочери, Олесенька? – хмыкает она, и в её глазах мелькает нежность. – Оставь Кудряшку нам до завтра. Поговорите с Максимом. Вам явно есть что обсудить… Я завтра лично привезу внучку тебе. Пусть и девочка привыкнет к переменам. И вы… с этим… Но если обидит тебя – приду по его душу и лично все там вытрясу из черепушки!

Сердце на мгновение замирает, а потом начинает биться чаще. В груди расцветает робкая, почти невесомая надежда. Кивнув, я отпускаю её взгляд, словно выпуская из рук последний якорь, и делаю шаг на улицу.

Уверенным шагом подхожу к Максиму. Вижу что на его лице пара вмятин, но кроме увечии замечаю в его глазах смесь вины, любви и тревоги.

Чувствую, как слёзы снова подступают к глазам, но сдерживаюсь. Голос дрожит, слова даются с трудом:

– Я… я не хочу говорить сейчас. Мне… мне чертовски больно.

Он не отвечает. Просто делает шаг навстречу, обнимает крепко-крепко, так, что становится чуть легче дышать. Его тепло проникает сквозь ледяную корку, окутывает, как мягкое одеяло.

– Всё пройдёт, – шепчет он, прижимая меня к себе. – Я люблю тебя, Олеся… Прости, что причинил тебе столько боли… Я всё исправлю… У нас на это ещё целая жизнь… Надеюсь, в самом конце ты меня простишь… Когда‑нибудь…

Я закрываю глаза, вслушиваюсь в его сердцебиение, пытаюсь уловить в этом ритме обещание лучшего будущего. И пусть сейчас мир кажется разбитым на тысячи осколков, где‑то в глубине души теплится вера: мы сможем собрать его заново. Вместе.

Медленно мы придем к любви и взаимопониманию.

– Поехали домой, – тихо шепчу. – Кудряшка сегодня останется с Андреем…

– Поехали…

Я знаю, что впереди нас ждет еще немало испытании, но в этот раз мы не будем бежать друг от друга. Мы все обсудим. Все обговорим. И будем вместе…

Но для себя я сделала вывод… Слушайте своего партнера… Его слова могут ранить, но кто знает какие последствия могут быть, если вы уйдете, так и не сказав, где болит…

– Ты меня простила?

– Я предлагаю забыть то, что было и начать все заново… Как в тот день, когда мы познакомились…

– Второй шанс?

– Меня зовут Олеся… – протягиваю ладонь незнакомцу передо мной.

– Я – Максим. И я твой будущий муж…

Будет сложно, но мы справимся…