Текст книги "Песнь койота. Дилогия (СИ)"
Автор книги: Анна Кота
сообщить о нарушении
Текущая страница: 19 (всего у книги 44 страниц)
Найрад вздохнул и открыл глаза. Вокруг по-прежнему была темнота ночного леса. Нехорошее предчувствие отвлекло его от размышлений.
Он привык полагаться на чутьё, поэтому мгновенно переключил зрение в режим энергетического видения. Пока тревожный колокольчик молчал, но предчувствие сулило неприятности. Найрад мечтал, чтобы внутренняя сигнализация обманула его, и эта ночь прошла спокойно.
Он просканировал местность внутренним взором. Ричи с Кейсой были в лагере. Судя по сиянию, девчонка спала, а пёс караулил неподалёку. Овчар не выказывал признаков тревоги, но и в прошлый раз он не засек гражданских, пока те не начали стрелять.
Боевой пёс не привык к тому, что охотились на него. Анти сами преследуют волков, поэтому страж не развил в себе настороженность, присущую оборотням. Когда живёшь в ожидании, что кто-то в любой момент может прийти за твоей головой, волей-неволей начинаешь озираться по сторонам.
Теперь Найрад был насторожен вдвойне. С появлением новых технологий, больше нельзя была полагаться на внутреннее видение как раньше. В этой ветке реальности враг научился прятаться от чутья волков с помощью хитроумных маскирующих приборов. Какие ещё сюрпризы принесёт ему новая реальность?
Глава 24
Краем уха Найрад услышал треск ловушки-автозахвата и инстинктивно отпрыгнул в сторону. Сеть противно пискнула, шлёпнувшись о ствол дерева там, где секунду назад сидел оборотень. Огромный пёс выскочил как из-под земли, а следом появился коротко стриженный здоровяк в чёрной форме и очках ночного видения. В руках незнакомец держал пистолет.
Тревога в голове Найрада зазвучала на полную катушку, а сердце учащённо забилось. Он стремительно метнулся за дерево.
Дротики со снотворным вонзились в толстую кору сосны. Анти махнул рукой, и огромный черно-подпалый пёс бросился в атаку.
Найрад пулей взлетел на верхушку дерева, используя скрипучие ветви вместо лестницы.
Страж с лаем прыгал внизу и лязгал зубами, не в силах повторить подобный манёвр.
Оборотень, не теряя времени даром, перебрался на другую сторону ветвистого дерева и прыгнул на куратора. Ничего не подозревающий Анти упал на землю, пистолет вылетел у него из рук.
Найрад рванул в чащу леса в противоположную сторону от лагеря, на бегу обращаясь в волка. Позади он слышал бранную речь и тяжёлое дыхание овчара.
Вскоре его нагнали. Волку удалось вырваться вперёд на четыре корпуса, и начал понимать, что ускользнуть от зубов пса вряд ли удастся, вспоминая скоростные характеристики Ричи.
Найрад решил увести врагов от лагеря и попробовать хотя бы оторваться от проводника. Человеку даже при хорошей физической подготовке не сравниться в скорости с псом и волком.
Найрад бежал изо всех сил, лавируя между деревьями. Из-под его лап в морду стража летели клочья мха и сосновые иголки. Он шкурой чувствовал ненависть преследователя. Сияние пса позади горело фиолетовой жаждой крови.
Даже оторвавшись от человека, оборотень имел небольшие шансы выстоять против служебного пса. Приёмы, которые показал ему Ричи, сложно применить сходу. Волнение и страх могут запросто сбить его с толку. Однако скоро погоня разгорячила волка, подхлёстывая желание сцепиться с противником. Через несколько километров, когда куратор остался далеко позади, они оказались со стражем один на один.
Найрад перемахнул через небольшой овраг и, как только лапы коснулись земли, ощутил рядом дыхание боевого пса.
Оборотень собирался развернуться и встретить стража лоб в лоб, когда почувствовал укол клыков, впивающихся в холку. Зубы скользнули по коже, оставляя на лопатке неглубокие раны. Противник ударил корпусом, отчего Найрад потерял равновесие и, кувыркаясь, полетел вниз. Страж бросился следом, и они закружились по дну оврага, пытаясь достать друг друга острыми зубами.
Найрад изловчился и оттолкнул овчара, ударив лапами в грудь, но тот отпрыгнул лишь на секунду и атаковал с новой силой. Противники сошлись морда к морде и яростно кусали друг друга, катаясь по оледеневшей земле. Если волку удавалось опрокинуть соперника на спину, тот мгновенно освобождался и снова бросался в бой. Противостояние становилось более ожесточённым. Каждый старался во что бы то ни стало одолеть другого. В какой-то момент Найрад вырвался и отпрыгнул в сторону.
– Постой! – прорычал волк.
От неожиданности черно-подпалый пёс замер, карабкаясь по скользкому склону.
– Мы не враги! – продолжил Найрад, окрылённый вниманием стража.
Однако успех был недолгим. Пёс спружинил на задних лапах и прыгнул, целясь в шею. Бросок был таким стремительным, что Найрад не успевал уклониться от удара. Овчар летел прямо на него, обнажив острые клыки.
Волк метнулся в сторону. Он видел горящие глаза овчара совсем рядом, однако, вопреки ожиданиям, не почувствовал боль укуса. Страж вцепился во что-то твёрдое, похожее на кусок автомобильной покрышки. Клыки застыли в нескольких сантиметрах от шкуры волка. Найрад сам не понял, как создал защитный барьер.
Глаза стража округлились от удивления. Раньше он не видел, чтобы волки пользовались подобным трюком, но не собирался сдаваться. Овчар попробовал вцепиться в холку, спину и лапу. Барьер, защищавший волка, медленно таял, а противник так некстати прижал его к земле.
В последний момент Найраду удалось высвободиться, и они снова закружились в смертоносном танце. Поняв, что силы равны, Найрад решил сменить тактику. Овчар атаковал, а он только уклонялся от ударов.
– Интересно, откуда я знаю про барьер? – прорычал волк.
Пёс не ответил. Судя по цветам сияния, в фиолетовую ненависть теперь вплетались красноватые нотки раздражения.
Найрад не подпускал стража близко, и у него появилась возможность рассмотреть противника получше.
Поджарый и жилистый, черно-подпалый кобель с короткой шерстью лишь отдалённо напоминал Ричи. Небольшой размер головы и худоба делали его похожим на подростка.
– Знаешь Ричи? Это он научил меня, – не сдавался Найрад.
– Лжёшь! – рявкнул овчар и снова попытался вцепиться зубами в шкуру.
– Ленни! – Ричи вынырнул из темноты и окрикнул боевого товарища.
Тот подоспел как раз вовремя.
– Скорее, нужна помощь! – не оборачиваясь рявкнул страж, делая очередной выпад и не спуская с Найрада глаз, полных ненависти.
Ричи подбежал и встал плечом к плечу с бывшим коллегой. Псы выразительно переглянулись.
– Нам сказали, что ты погиб, – бросил Ленни, узнав сородича, – скорее, схватим его, пока не ушел! – черно-подпалый пёс кивнул на волка.
Ричи отрицательно покачал головой, подошёл к Найраду и встал рядом с ним. Ленни ошарашенно таращил глаза, переводя взгляд с одного на другого.
– Что это значит? – спросил худощавый страж, обращаясь к собрату.
– Есть разговор, – ответил Ричи.
Тут произошло то, чего Найрад никак не ожидал. Ричи открыл психические барьеры и с лёгкостью вышел на стайный контакт. Это получилось у него легко и непринуждённо, будто овчар всю жизнь пользовался телепатией.
Потом страж сделал нечто невероятное. За доли секунд он сформировал видеоряд из воспоминаний, включающих события последних месяцев: встречу с Кейсой, сплав по реке, убийство куратора, разговоры с Агнесс, обмен опытом с волком. Картинки сопровождались эмоциями, размышлениями и чувствами, которые Ричи испытывал, проживая эти моменты.
Установка контакта и показ заняли не больше пяти минут. Найрад не видел ничего подобного прежде. Ленни присел на хвост и тяжело дышал, свесив язык на сторону.
– Что ты сделал со мной? – прохрипел черно-подпалый пёс.
– Показал то, что знаю, – ответил Ричи.
– А с моим проводником? – заволновался Ленина.
– С ним всё в порядке, я его просто вырубил, – заверил Ричи. – Люди используют нас как рабов. На твоём месте я бы не беспокоился об этом человеке.
– Ты предатель, – прорычал Ленни, – перешёл на сторону врага, убил куратора. Почему я должен тебе верить? – Овчар, пошатываясь, поднялся на ноги. Судя по рассеянному выражению морды, он ещё не отошёл от стайного контакта и потока нахлынувших на него переживаний.
– Ты всё видел своими глазами, – рыкнул Ричи, – решай сам.
– Как это возможно!? – вопрошал черно-подпалый пёс, – как я смог чувствовать всё это?
– Он научил меня, – Ричи кивнул на волка.
– Морок? – изумился Ленни.
– Это называется телепатия. Я показал тебе свои воспоминания.
Найрад решил промолчать. Он не только не учил овчара, но и сам вряд ли был способен на что-то подобное.
– Но как? Как ты додумался до такого? Кураторы дали нам работу и кров, как ты мог пойти против них?
– Они сделали для тебя что-нибудь хорошее? Анти обращаются с нами как со скотом. С самого детства нам пудрили мозги. Просто подумай, о большем я не прошу.
– Нам сказали, что ты погиб, – упрямо повторил коллега, – в крематории провели церемонию…
– Они всё время лгут, – перебил его Ричи. – Помнишь Якова из третьего подразделения? Они сказали, что его загрызли оборотни. Я видел тело перед кремацией. На нем не было следов укусов. А старина Ирвин? Бедолага крупно повздорил с куратором и скоропостижно скончался от сердечного приступа, хотя был молод и здоров.
– Думаешь, они бы пошли на такое? – задумчиво спросил Ленни.
– Я убедился в этом на собственной шкуре, – Ричи выставил грудь колесом, – они готовы прикончить любого, стоит только выйти из подчинения.
– Как ты можешь стоять рядом с этим выродком? Эти твари убили стольких наших, – боевой пёс Ленни с отвращением покосился на Найрада.
– За ними охотились, что им ещё оставалось? У нас с оборотнями больше общего, чем ты думаешь. В жилах стражей течёт волчья кровь, они нам как двоюродные братья, – сказал Ричи.
– Ты в своём уме!? – возмутился Ленни.
– Нет времени спорить. Нам пора уходить, но перед этим я должен обучить тебя стайной телепатии. Ты передашь это знание остальным, так мы сможем держаться вместе.
– Я смогу показать другим то, что видел сам?
– Да.
– Хорошо, – неожиданно легко согласился Ленни.
Найрад не стал дожидаться, когда Ричи закончит общаться с коллегой, и тихонько отступил в чащу леса. Он решил вернуться в лагерь и проверить, всё ли в порядке с Кейсой. Девчонка осталась одна, а поблизости могли бродить Анти или другие головорезы.
Найрад был благодарен Ричи за помощь. Ему не хотелось убивать или калечить стража, чтобы не портить отношения с новым союзником, а также не терять веру в возможность сотрудничества волков и псов.
В этот раз обошлось без насилия, и это радовало. Похоже, в этом мире только он страдал пацифизмом, все остальные убивали направо и налево без задней мысли.
Недалеко от лагеря Найрад наткнулся на куратора. Мужчина валялся в отключке.
Ричи не соврал, что просто вырубил вожатого. То ли на пса подействовали упреки Найрада, то ли страж не смог прикончить того, кого долгое время боготворил, так или иначе, Анти остался жив. Найрад не стал его трогать.
Лагерь пустовал. Девчонка ушла, не дожидаясь возвращения товарищей. Найрад посочувствовал Кейсе. Этой ночью им почти не удалось отдохнуть после долгого перехода с рюкзаками.
Найрад обратился в человека, наспех собрал необходимые вещи и пошел по следу девчонки и догнал её через пару километров. Кейса дремала, прислонившись спиной к стволу дерева, и обхватив руками рюкзак. Услышав звук шагов, она открыла глаза и вскинула пистолет, целясь в темноту.
– Эй, это я! – подал голос Найрад, не желая быть продырявленным.
Кейса щёлкнула предохранителем и спрятала оружие во внутренний карман куртки. Найрад поразился тому, как легко и непринуждённо она обращалась с оружием.
– Жив? – зевая спросила Кейса, – где Ричи?
– Он обучает коллегу стайной телепатии.
Найрад подошёл ближе и присел на землю.
– Ты оставил его с этими монстрами? – возмутилась девчонка.
– Справится! – хмыкнул Найрад, – и, вообще, чего ты его опекаешь? Он вполне может постоять за себя.
– Из-за меня он попал в эту передрягу, – виноватым тоном ответила Кейса.
– Какое будущее ждало его в Анти? – попытался подбодрить её Найрад.
– Ты так говоришь, потому что нужна его помощь, – Кейса скрестила руки на груди.
– Не только мне, Кейса. От того, что Анти лишатся боевых псов выиграют все: стражи, волки, люди.
– Если останутся в живых, – подытожила девчонка.
– Не я развязал эту войну, – напомнил Найрад. – Да и вообще, тебе не обязательно идти с нами, – Найрад в очередной раз попытался отговорить девчонку.
– Хочешь от меня отделаться? – устало, но с вызовом поинтересовалась Кейса.
– Будет безопаснее для твоей жизни держаться от нас подальше. Я и Ричи – ходячие магниты, притягивающие Анти. Возможно они уже забыли о твоём существовании, а вот меня и пса уже точно не оставят в покое.
– Думаешь, я такая глупая, что не просекаю очевидных вещей? – Кейса тяжело вздохнула.
– Нет, что ты! Я не это имел ввиду…
– Пораскинь мозгами, кто защитит меня, если я останусь одна? Глянь, что творится вокруг. Сначала стреляют, а уж потом спрашивают, кто ты такой.
– Тоже верно, – согласился Найрад.
Как ни крути, расклад получался паршивый. Оставлять её одну было небезопасно, также как и взять с собой.
Неожиданно в кустах послышался шорох. Найрад напрягся. Заняв внимание беседой он совсем не следил за местностью. Быстро взглянув на внутренний монитор, оборотень расслабился. К ним всего лишь возвращался Ричи.
– Как всё прошло? – спросил Найраддо того, как пёс вынырнул из кустов.
По людским меркам страж подкрался бесшумно. Кейса не слышала его приближения, что неудивительно. Уши оборотня намного чувствительней человеческих.
– Хорошо, – ответил Ричи немного отдышавшись. – После того как ты исчез, Ленни смягчился и, кажется, даже поверил мне.
– А связь? Он научился телепатии?
– У него получилось с третьей попытки.
Найрад присвиснул. Овчарки обучались всему сходу.
– Как думаешь, он расскажет остальным? – спросила Кейса.
– Хочется верить, – Ричи вильнул хвостом. – Если Ленни засомневается в моих словах и доложит обо всем куратору, Нейтон пристрелит его на месте. Я предупредил, но знаю, как нелегко перестать бесконечно доверяться людям. К тому же Ленни они ещё не пытались прикончить. Мне повезло больше. Я понимал, что обратного пути уже нет.
– Нам пора уходить, – заметил Найрад, – как только Анти очнётся, сразу вызовет подкрепление. Лес будут прочёсывать вдоль и поперёк до самого утра.
– В таком случае проще затеряться в городе. Так чего мы ждём? – снова подала голос Кейса.
Компания снова отправилась в путь после коротких сборов. Через час они уже вышли из леса.
Найрад без остановки сканировал местность на наличие партизан, стражей, Анти и других агрессивных существ. К счастью, всё было тихо.
Последние полчаса девчонка ныла и еле волочила ноги. Пришло время поискать место для отдыха перед началом нового дня.
На опушке Найрад оказался в хвосте, а Кейса вышла вперёд.
– Стой! – крикнул оборотень.
Девчонка послушно замерла, остановив ногу на весу.
– Сделай шаг назад, – добавил Найрад.
Кейса последовала его совету. Под её ногой поблескивала растяжка.
Пёс шумно втянул носом воздух.
– Это не взрывчатка, – сообщил он.
Найрад проследил, куда тянулась проволока, и заметил на дереве замаскированную сеть.
– Ловушка, – констатировал он, – слишком большая для зверя. Её поставили на человека, а значит где-то рядом притаился охотник.
Будто подтверждая его слова из-за развалин в нескольких сотнях метров раздались выстрелы.
– Чёртовы заглушки! – раздражённо прошипел Найрад. Он уже приметил полуразрушенную постройку как место для ночлега.
Все трое упали на землю и поползли, стараясь побыстрее убраться с линии огня.
Стрелявшие использовали заглушки, чтобы укрыться от видения оборотня и чуйки стража.
– Дьявол! – прорычал Ричи сквозь зубы, – контора совсем не бережёт снаряжение, если каждый встречный обзавёлся такими игрушками.
– А ты не думал, как много ваших пустили в расход? – отозвался Найрад.
– Я разберусь! – сказал пёс, враждебно косясь на постройку.
– Не надо! – Кейса схватила его за загривок и удерживала на месте.
– Не стоит лишний раз рисковать собой и калечить людей, – поддержал ее Найрад, – у нас нет времени убивать каждого встречного.
– Они сами открыли огонь, – фыркнул пес, – к тому же людишки захватили амуницию, которая может нам пригодиться.
– Не терпится распрощаться с жизнью? Валяй! – не выдержал Найрад, – если тебя пристрелят, стражи будут обречены влачить жалкое существование как безвольные марионетки в руках Анти до конца времен. Без помощи псов нам не выиграть войну, так что рано или эти мерзавцы захватят власть в Полисе.
– На сегодня хватит геройства! – примирительно сказала Кейса, – я валюсь с ног от усталости. В отличие от тебя, нам пришлось целый день таскать тяжёлые рюкзаки.
– Дополнительный груз нам ни к чему, – продолжил оборотень, – у нас есть оружие, заглушка и радар. А если не окажешься от вредной поивычки каждый раз прыгать под пули, ты долго не протянешь.
Про себя Найрад подумал, Анти в этой реальности мало чем отличались от охотников из его прошлой реальности, к которым он привык. Здешние охотники заглушали инстинкт самосохранения не только у рекрутов, но и у овчарок.
– Забей, пусть живут! – Кейса толкнула стража бок.
– Хорошо! – прошипел страж сквозь зубы, – я думал, время приказов в моей жизни уже прошло, – бросил он куда-то в сторону.
– Это просьба, Ричи, в этом есть большая разница, – поправила его Кейса.
– Что-то не заметно, – буркнул овчар, но рваться в бой перестал.
За время, пока они отговаривали Ричи от разборки, выстрелы прекратились. Похоже, гражданские не жаждали крови, а просто хотели отпугнуть непрошенных гостей.
– Почему они открыли стрельбу? – задумчиво спросила Кейса.
– Кто знает, может увидели овчарку и подумали, что мы из Анти, а, может, просто подали знак, что строение уже занято, – отозвался Найрад, – как бы там ни было, нам придётся поискать другое место для ночлега.
Глава 25
Полумрак клиники приводил Джара в уныние. Хотя чёрный пёс прекрасно видел при слабом освещении, его раздражал тёмный коридор и необходимость ждать больше часа, пока вызовут на осмотр.
С самого утра он толкался в больничном корпусе со спёртым воздухом и ужасным запахом лекарств вместо того, чтобы сопровождать куратора в патруле и заглядывать в глаза, предугадывая каждое его желание.
Интересно, как Альтар справится без него? Он ведь новичок, а опасными могли оказаться не только оборотни, но и простые горожане, которые по глупости вооружились и начали истреблять своих защитников и освободителей.
Необходимость время от времени проходить медкомиссии никогда не радовала Джара. После встречи с новым куратором, с которым так здорово проводить время, эта формальность и вовсе показалась овчару пыткой. Ко всему прочему, Джар простудился и c самого утра чувствовал себя паршиво. Голова сделалась тяжёлой, а лапы ватными.
Вирус простуды скосил немало стражей из его питомника. Омерзительная хворь, выводящая из строя почти на неделю, сопровождалась кашлем, температурой и плохим самочувствием. От этого недуга страдали и люди, хотя обычно болезни стражей и кураторов не пересекались. Наверное, оборотни распространяли заразу, подкидывая вирус в городскую канализацию и водохранилища, ибо подобные эпидемии с завидным постоянством отправляли сотрудников на больничный каждую осень и весну.
Получи пёс лекарство от недуга в ближайшие часы, он бы отделался лёгким чиханием. Но несмотря на то, что овчар находился в больничном отсеке полном врачей, никто не будет осматривать его на предмет простуды и выдавать таблетки, пока куратор не заявит об этой необходимости. Чтобы пройти всех врачей, потребуется целый день, поэтому с куратором овчар увидится в лучшем случае вечером. К тому времени хворь наберёт силу, и профилактические лекарства уже не помогут.
Дверь кабинета распахнулась, и оттуда вышел Марик, заносчивый овчар из убойного отдела. Он работал с куратором высокого ранга, поэтому считал стражей, чьи боссы не дослужились до звёзд на погонах, грязью из-под когтей. Боевые коллеги ненавидели этого типа, но приходилось его терпеть, чтобы не вздорить со старшим по званию.
Марик посмотрел на Джара, словно по пустое место, и, выпятив грудь, прошествовал вглубь коридора. Каким бы особенным он себя ни считал, ему приходилось подчиняться уставу и проходить через ту же самую бумажную волокиту, что и всем.
– D-016! – крикнули из кабинета.
Каждый раз, когда его называли по номеру, Джару хотелось съежиться, потому что это не предвещало ничего хорошего. В этот раз его ждал обычный осмотр, однако псу всё равно стало не по себе.
Чёрный овчар встал, отряхнулся и вошёл.
От яркого света ему пришлось зажмуриться. В отличие от тёмного коридора на потолке кабинета горело несколько мощных ламп дневного света. Их мерцание не нравилось стражу. Такое освещение било по чувствительным глазам, способным видеть в кромешной тьме.
– Джаред? – обратилась к нему блондинка, проводящая осмотр.
Она сидела, закинув ногу на ногу и внимательно смотрела на пса, застывшего по стойке смирно в центре комнаты.
От того, что его назвали по имени, овчар засмущался. Не все кураторы оказывали боевым псам подобные почести. Некоторые обходились номером, сокращением или, в худшем случае, сами давали кличку стражу. Альтар называл его Джар, что нравилось псу даже больше, чем полное имя, но так везло далеко не всем.
Когда глаза понемногу приспособились к яркому свету, и пёс взглянул на женщину, пытаясь понять, в чём тут подвох. Её лицо показалась ему знакомым.
– Мари? – спросил страж растерянно.
Ветврач приветливо улыбнулась.
Несколько лет назад, когда он только начал службу в конторе, в одной из первых схваток с оборотнем Джар серьёзно повредил лапу. Поговаривали, что подвижность конечности не восстановится, поэтому его как безнадежного передали аспирантке, проходившей практику в клинике. Девушка взялась за лечение с присущим молодости энтузиазмом. Она выхаживала пса с большой заботой, и ей удалось поставить четвероного пациента на ноги.
– Узнал! – Улыбнулась Мари.
– Вы нисколько не изменились! – ответил страж.
Конечно же, четвероногий лукавил. Когда они виделись в последний раз, Мари была юной, а теперь выглядела как взрослая женщина. К своим пациентам практикантка относилась внимательно и питала самые тёплые чувства. Теперь взгляд её стал уверенным и холодным, а из голоса исчезли ласковые нотки.
С человеческими самками овчару приходилось общаться редко. В основном это были врачи или офисные работницы, которых он иногда встречал в отделах конторы. Они выглядели и вели себя странно, и не обращали никакого внимания на служебного пса. Из разговоров куратора Джар помнил, что женщинам нравится, когда окружающие не замечают возрастных изменений, поэтому при случае воспользовался этой картой. Боевому псу хотелось угодить Мари. Если бы не она, вряд ли страж продолжил вести полноценную жизнью после травмы. Судя по всему, ему это удалось. Женщина улыбнулась теплее.
– Как твоя лапа? – спросила Мари.
– Благодаря вам отлично! – ответил овчар.
– А ты такой же милый дуралей, только возмужал.
Ветврач подошла и осмотрела конечность.
– Теперь даже лучше прежнего, – сказала она, вращая плюсной из стороны в сторону, – если бы ни шрам, в жизни бы не подумала, что сухожилие было раскромсано на клочки. Знаешь, я ведь вспоминала о тебе. После практики мне предложили работу в другом городе. Я хотела потом встретиться, но знаешь, в питомниках не приветствуют подобное общение.
– Такие порядки, – смущённо ответил овчар.
Ему стало немного не по себе от мысли, что женщина хотела с ним увидеться. С одной стороны, это было приятно, а с другой, такие разговоры – это прямое нарушение устава. Как от человека могла исходить подобная инициатива? Всем известно, что люди строго соблюдают дисциплину.
– Как служба? В карте сказано, у тебя новый куратор?
– Да.
Пёс опустил глаза. Смена проводника в его случае не являлась трагедией, как это чаще всего бывало, а скорее позором, от которого его спас Альтар – новый сотрудник, согласившийся стать его вожатым.
Обычно смена куратора происходит только после смерти человека, но проводник решил отказаться от Джара при жизни, чтобы прибрать к рукам недавно освободившуюся звезду отдела, Мухтара, после того как его вожатый подорвался на противопехотной гранате.
Мухтар славился почти мистической способностью находить оборотней. Всё сотрудники отделения хотели работать с ним, но так как стражи плохо переносили смену проводника, псов передавали под новое начало только после гибели оного. Правдами и неправдами куратору Джара удалось вынудить руководство на замену, а бывшего пса спихнуть кому-то из новеньких.
– Мои соболезнования, – сказала Марина.
– С ним всё хорошо, – ответил Джар, готовый провалиться сквозь землю, – он просто решил сменить собаку.
– Так твой куратор не погиб? – удивилась Мари.
– Он выбрал Мухтара, звезду отдела, после того как его проводник не вернулся из патруля.
Мари нахмурилась.
– Я не слышала о такой практике, ведь ваш брат плохо переносит смену вожатого. Ты, должно быть, ужасно себя чувствуешь?
– Всё в порядке, – бесцветным тоном ответил Джар.
Чувство обиды сжигало его изнутри, так как проводник отказался работать с ним без всяких причин. Несколько дней овчар не ел и не пил, а только лежал и ждал, что тот вернётся и скажет, что это была шутка.
Дни проходили один за другим, но никто не появлялся. Кто знает, что стало бы с псом, если б не Альтар, появившийся так вовремя.
Ветврач поняла, что светских бесед от стража не дождёшься и молча провела осмотр.
– Кажется, я простудился, – пожаловался чёрный пёс, надеясь воспользоваться дружелюбием давней знакомой, – может, выдадите мне лекарство?
– Чтобы получить, рецепт потребуется подпись куратора, – Мари пожала плечами.
Овчар понуро кивнул.
Ветврач внесла информацию в карту и скопировала данные в электронный жетон, висящий у него на шее. Эту флешку овчар должен сдать лекарю питомника, после того как пройдёт все необходимые обследования.
– Я была рада тебя видеть! – сказала Марина, пристёгивая флешку к ошейнику.
Джар кивнул и вышел в коридор. Он торопился в другое крыло на встречу со штатным психологом, который должен поставить в карту заветную галочку профпригодности.
Овчар был полностью здоров, так что медкомиссия была простой формальностью крупной организации. Руководство питомников не отказалось от неё даже в военное время. Сейчас у врачей и ветврачей и без того было полно работы, так что лекари обходились внешним осмотром и ставили отметку «пригоден» в нужной графе. Но психолог-то уж точно будет донимать его по полной программе после инцидента со сменой куратора, голодовкой и пометкой о депрессией в медкарте.
В какой-то степени Джар был рад, что это произошло. Новый вожатый нравился ему больше. Альтар относился к стражу как к другу и помощнику, прошлый же считал его хвостатым снаряжением, но психологу об этом не скажешь.
Джар не был глупцом и давно понял, что думать он может всё, что угодно, главное держать рот на замке. Люди представляли стражей чем-то вроде снаряжения. Хотя в большинстве своём псы понимали человеческую речь и могли поддержать беседу, но их учили выполнять приказы и помалкивать.
Проходя по остеклённому переходу, Джар увидел во дворе бездомную собаку, по глупости забредшую на территорию питомника. Сторожа специально оставляли ворота открытыми и разбрасывали недалеко от входа кости, что оставались после кормёжки. Собаки, привлечённые запахом пищи, забредали за забор, а вечером, когда закрывали ворота, их отлавливали и сажали в клетки, чтобы стравливать с младшими щенками на арене.
Овчар сочувствовал бродягам, но ничем не мог им помочь. Иногда он просил их убраться восвояси по добру поздорову. Если бы кто-то это заметил, Джар получил бы нехилый нагоняй, но он просто не мог молчать.
Рыжая лохматая сука пожирала остатки еды в нескольких метрах от ворот. Джар замедлил шаг и воровато огляделся. Время шло к обеду, поэтому переход пустовал. Убедившись, что никто не смотрит, пёс встал на задние лапы и носом распахнул небольшое окошко. Во дворе никого не было, и страж тихонько зарычал. Чуткая и пугливая собака завертела головой. Когда их взгляды встретились, овчар мысленно послал ей сигнал опасности. Джар не знал, как у него это получалось, но он заметил, что мог общаться с четвероногими собратьями.
Сука испуганно взвизгнула и рванула за ограду, унося в пасти кусок подпорченного мяса. Джар мысленно показал ей то, что случалось с пойманными бродягами. Он не раз видел подобную картину на арене. Конечно, пёс понимал, что от этого мало что изменится, сторожа поймают других собак, но хотя бы эта дворняжка будет жить.
После маленькой шалости овчар почувствовал себя лучше и без труда перенёс нудные расспросы психолога. Чтобы прикинуться глупее, чем на самом деле, перед профессионалом приходилось поднапрячься. Ветпсихолог, как никто другой, мог раскусить притворство. В такие моменты овчара особенно раздражала необходимость казаться примитивным, но практика показала, что иначе здесь не выжить.
Он попробовал выпросить лекарства у мозгоправа, но тот тоже сказал, что их выдадут только по подписи.
К вечеру Джара одолела слабость. Голова раскалывалась, и пёс еле держался на ногах. Зато с медкомиссией было покончено. Даже психолог остался доволен его состоянием и не отстранил от работы. Когда Джар сдал чип с медкартой в архив питомника, был уже поздний вечер, но страж не терял надежды получить вожделенные лекарства. На его счастье, Альтар работал в две смены.
Проводник жил далеко и не мог прикатить в контору на следующий день с утра пораньше, поэтому парень частенько ночевал в комнатах для персонала, которые располагались над питомником, если ему выпадало два дежурства подряд.
Уставший и изнеможённый Джар поднялся на второй этаж и тихонько поскрёбся в дверь. Ответа не последовало. Наверное, куратор утомился и крепко спал. Овчар не посмел скрестись второй раз. Он опустил хвост и, понурив голову, побрёл прочь. Не успел хвостатый отойти на пару шагов, как в комнате послышался шум. Дверь распахнулась, и оттуда высунулся заспанный Альтар.
– А, это ты, дружище, – сказал проводник, зевая, – как комиссия?
Джару стало неловко оттого, что он разбудил вожатого, но, кажется, тот не злился. Это приободрило пса.
– Всё прошёл! – отрапортовал страж.
– Молодчина! – проводник потрепал его по загривку, – выглядишь усталым, что-то стряслось?
– Я заболел, – жалобно проскулил пёс, втягивая голову в плечи.
– Вот это новости. Что болит? Где?
– Голова раскалывается, слабость.
Альтар присел на корточки и потрогал лоб напарника.
– Как давно?
– Сегодня с утра.
– И чего ты молчал? Похоже на простуду, лекарства надо принять как можно быстрее.
