Текст книги "Университет на горе смерти (СИ)"

Автор книги: Анна Кейв

сообщить о нарушении

Текущая страница: 6 (всего у книги 13 страниц)

Глеб может не иметь отношения к запрещенным веществам вовсе, а если и иметь, то это может быть отдельное дело, не связанное с Артуром.

Итого, если все это исключить, то сведения в отчете становятся еще более скупыми. Пока я не найду подтверждение или опровержение информации, связываться с начальником нет смысла. Только если он сам не потребует предоставить наработки по делу.

Я устало растягиваюсь на кровати. Ощущение, что мозг сейчас взорвется. А ведь скоро должен прийти Ян заниматься высшей математикой. Хочется свернуться калачиком и ни о чем не думать.

Первая учебная неделя всегда давалась мне тяжело, вот и сейчас в виски отдает болью и тянет затылок. Приходится встать за обезболивающим и за неимением лучшего запить таблетку водой из-под крана. Спускаться на кухню не хочу, как и допивать остывший чай за Артуром.

Только я возвращаюсь в кровать, как раздается деликатный стук в дверь. Ян. Только не сейчас, мои извилины не готовы снова напрягаться! Издав протяжный мученический вздох, делаю над собой усилие, чтобы снова подняться. Но открыв дверь, вижу за ней Эллу.

– Ты не зашла за курткой, – замечает она, и я чувствую обвинительные нотки в ее голосе.

– Я стучалась, но тебя не было, – апеллирую я.

– Понятно, – пожимает плечами девушка. – Идешь?

Лучше не спорить. Если я сейчас откажусь, второй раз она может и не предложить. Кивнув, я закрываю за собой дверь на замок. Нужно воспитать в себе привычку делать это каждый раз, когда выхожу из комнаты или возвращаюсь в нее.

– Я подготовила несколько вариантов, примерь все, – говорит Элла, указывая на сгруженные на кровать куртки, едва мы успеваем переступить порог ее комнаты.

– У тебя столько одежды, – невольно вырывается у меня. Я из небогатой семьи, некоторые вещи приходилось делить с сестрой. Родители старались, чтобы у каждой из нас было все новое, но иногда им удавалось купить только один спортивный костюм на двоих, к примеру. Благо, уроки физкультуры у нас с Диной были обычно в разные дни.

Помолчав, Элла предлагает:

– Могу отдать тебе часть, когда буду выпускаться и уезжать отсюда. Не хочу тащить с собой кучу чемоданов. Все равно половину из этого уже никогда не надену. А может, и две трети.

Было бы здорово, но, увы, нереально. Я не фанат донашивать за кем-то вещи, но Элла, судя по всему, многие из них надевала всего по паре-тройке раз. К тому же я еще долго не смогу позволить себе одежду такого качества – моей скромной зарплаты хватит разве что на пижаму, которая сейчас на ней, да на пушистые тапочки.

Беру в руки первую попавшуюся куртку – голубую со снежинками. Примерив, понимаю, что в рукавах она мне длинновата. Снимаю и беру следующую – темно-синюю с фиолетовыми вставками. Элла скучающе наблюдает за мной, наклеив под глаза золотистые патчи.

– Как Кристина? – решаюсь спросить я. Лицо девушки черствеет.

– Я ходила к ней. По просьбе ее родителей. Ей лучше. Перевели из реанимации в палату интенсивной терапии. Потом переведут в стационар. Когда она будет транспортабельна, родители прилетят на своем самолете и увезут ее на лечение в рехаб.

– Ты просила сказать, если я что-то вспомню… – осторожно начинаю я. Возможно, Элла сможет помочь мне в расследовании. Или я – ей. Девушка, встрепенувшись, подается вперед.

– Ты что-то видела?

– Нет. Точнее… Глеб – Глеб Викторович, преподаватель…

– Я знаю, кто это, – нетерпеливо перебивает меня Элла.

– Так вот, он покупал для всех гостей алкоголь. Артуру он достал то, что тот просил – его любимое пиво. Остальным, скорее всего, также. Возможно ли такое, что Кристина могла попросить Глеба провезти в университет запрещенные вещества?

– Или его и не надо о таком просить… – задумчиво проговаривает девушка. – Думаешь, он дилер?

Пожимаю плечами, расстегивая молнию очередной лыжной куртки.

– Я ничего не утверждаю. И я ничего не видела и не слышала такого. Просто предположила. Я не обвиняю Глеба, но… всякое может быть, верно?

Соседка закусывает губу и начинает ходить по комнате взад-вперед. С ее длинными ногами разгуляться ей особо негде.

– Я подумаю над этим. Спасибо, что поделилась, – девушка садится в компьютерное кресло. – Что-нибудь понравилось?

– Вроде, та розовая хороша села, – киваю я на одну из курток.

– Это амарантовый цвет, – меланхолично поправляет Элла и неожиданно спрашивает: – Что с тобой?

– В смысле? – хмурюсь я, снова надевая розовую куртку. Черт, амарантовую. Пожалуй, выберу именно ее. И сидит удобно, и не сковывает движения, да и смотрится на мне хорошо.

Соседка морщит изящный точеный нос.

– Не придуривайся. Я же вижу. Артур?

– Как ты?.. – спрашиваю я и осекаюсь. Мне бы стоило прикусить язык.

Элла мрачнеет:

– Нетрудно догадаться. Он своего не упустит. Что он сделал? Приставал?

– Ты слишком проницательная, это даже пугает, – бормочу я.

– И?

– Что?

– Не придуривайся, – повторяет Элла, пресекая мою попытку отвертеться. Вздохнув, я признаюсь:

– Да, приставал. Мы выполняли задание в паре у меня в комнате, а потом он прижал меня к кровати. Но я ему отказала.

Девушка весело улыбается, а в ее больших темных глазах пляшут черти.

– И как он отреагировал?

– Разозлился и ушел. Сказал, чтобы больше не лезла к нему.

– Ты задела его самолюбие в самое кокоро, – изрекает соседка.

– Кокоро?

Элла отмахивается:

– Это «сердце» на японском. Или «душа». Это слово не имеет четкого обозначения.

– Ты знаешь японский? – изумляюсь я.

– Всего несколько слов и фраз. Я как-то ездила по контракту в Японию, снималась для рекламы.

– Круто, – я стараюсь искренне улыбнуться, но у меня выходит вымученная улыбка. Я слишком устала за сегодня. – Я возьму эту куртку?

– Бери. Так почему ты грустная? – не отпускает тему Элла. – Ты что-то не договариваешь?

Я сникаю, опустив плечи.

– Чувствую себя грязной.

Девушка изучающе смотрит на меня, а потом, хлопнув ладоши, резко поднимается с кресла.

– Тебе нужно очиститься, это приведет тебя в тонус. Собирайся, мы идем в сауну.

– Сауну? – удивляюсь я. Не ожидала от Эллы такого приглашения.

– Могу за тебя заплатить, если нет абонемента. Какой у тебя пакет привилегий? Бронза, серебро, золото, платина? Нулевой?

– Платиновый.

Элла щурится:

– Для платинового пакета и шале ты выглядишь слишком бедно. Это подозрительно и наводит на мысли.

– Какие?

Внутри меня все холодеет. Она же не могла догадаться, верно?

– Ты не та, за кого себя выдаешь.

Глава 11

Шестеренки в моем уставшем мозгу натужно крутятся, соображая, как отреагировать. Наконец, я выпаливаю:

– Я внебрачная дочь.

Что ж, если придерживаться легенды, все складно. Отец, которого я не знала, подкидывал маме деньжат на жизнь, но до роскоши было далеко. Я жила обычной жизнью – одежда первой необходимости, море или санаторий раз в год, ничего особенного. А когда отец объявился и решил активно участвовать в моей жизни, моя тонкая душевная организация не вынесла таких новостей и приваливших плюшек. Вот и объяснение, почему я как белая ворона при деньгах.

– И? – требовательно выгибает бровь Элла. Не знаю, почему, но я начинаю вскипать.

– Почему я вообще должна перед тобой отчитываться?! – психую я. – Я знакома с тобой второй день, мы не подруги – ты сама на это указала. И, между прочим, ты тоже не спешишь откровенничать. Я у тебя спрашивала, что ты имеешь против Артура, ты не стала вдаваться в подробности. Какого черта ты требуешь этого от меня?! Довольствуйся тем, что я сказала. Хочешь объяснений – сперва сама объяснись.

Впервые я вижу на лице Эллы замешательство и даже неловкость. Девушка поджимает полные губы и виновато тупит взгляд. Помолчав, она произносит:

– Ладно, ты права. Я не должна была на тебя наседать. Если я молчу о своих секретах, ты имеешь право молчать о своих. И вообще, чего ты стоишь? Я же сказала – собирайся, мы идем в сауну!

– А что брать?

Элла снимает патчи и косметическую повязку с кроличьими ушками.

– Купальник и шлепки, все остальное возьмем на месте – полотенца, халаты, простыни… В общем, там есть все необходимое. Встречаемся на первом этаже через двадцать минут.

– Я быстрее соберусь.

Соседка выразительно смотрит на меня и отчеканивает:

– А я – нет. Все, иди давай.

Сжимая в руках куртку, возвращаюсь к себе. Запихиваю в рюкзак черный слитный купальник – самый что ни на есть обычный, бессмертная классика. Шлепки у меня всего одни и я хожу в них в шале. Отыскиваю пакетик-маечку и заворачиваю в него шлепки, чтобы не марать рюкзак изнутри. Подумав, беру еще один пакетик – для купальника. Чтобы не кидать его потом мокрым сразу в рюкзак.

Переодевшись и выйдя в коридор, я решаю постучаться к Яну. К счастью, парень сразу открывает дверь. Я боялась, что его может не быть в комнате.

– Я уже освободился, можем приготовить чай и заняться математикой, – улыбается он. Я виновато морщусь.

– Давай немного позже? Мы с Эллой неожиданно собрались в сауну.

– Вот как? Значит, я не ошибся – вы и правда поладили. Тогда встретимся, когда вернешься? Я все равно поздно ложусь.

Я облегченно выдыхаю:

– Я переживала, что ты обидишься.

Ян усмехается:

– Да на что тут обижаться? Я рад, что ты нашла подругу и потихоньку осваиваешься. Математика никуда не убежит.

– К сожалению, – шучу я.

– Или к счастью, – едва слышно добавляет парень. Он неловко мнется и машет мне рукой, завидев, как Элла выходит из комнаты. – Ну, до встречи.

Я киваю. А он даже милый. Они с Артуром две противоположности. Взять бы внешность Дьяконова и внутренний мир Геккеля – получился бы идеальный парень! Я бы даже сказала, парень моей мечты.

Раньше я всегда считала, что буду встречаться только с высоким накаченным голубоглазым блондином. Именно такие герои-любовники соблазняли меня с книжных страниц. Но я взрослею и понимаю, что таких идеальных парней не существует. А если они и есть где-то, то давно уже заняты. Встретить такого, да еще и чтобы чувства были взаимны – шанс один на миллион.

Артур вон невероятно красив, а внутри гнилой, как китайский фрукт. У Яна же прекрасный внутренний мир, но с внешностью не повезло. А я как последняя дура все равно засматриваюсь именно на засранца-Дьяконова! Вспоминаю его прикосновения и поцелуи – сразу чувствую жар в тех местах, где он меня ласкал. Глупо, но я бы хотела ощутить все это вновь. Но только в том случае, если бы Артур меня полюбил. Становиться его игрушкой желания мало.

По дороге к банно-термальному комплексу мы с Эллой стараемся не разговаривать – слишком холодно. Вечерами температура опускается слишком низко. Когда мы заходим в двухэтажную деревянную постройку, нас встречает полная женщина с короткой стрижкой. Она приветливо улыбается и торопится за стойку.

– Здравствуйте, люкс свободен? – спрашивает Элла.

– Люкс? – переспрашивает женщина – на ее бейджике написано «Екатерина». Она делает пол оборота назад и повышает голос, стараясь докричаться через закрытую дверь с надписью «Служебное помещение» позади административной стойки: – Тааань, ребятки из люкса вышли?

– Ааа?! – раздается еще один женский голос.

Екатерина кричит:

– Ребята, спрашиваю, вышли?

– Вышли, давно уже вышли!

Женщина, повернув тучный корпус к нам с Эллой, снова улыбается:

– Свободен!

Мне это напоминает недорогую сауну в спальном районе, где на первом этаже парные, а на втором – номера-проститутошные. Поскольку отвезти всю семью в отпуск на курорт – удовольствие дорогое – чаще всего родители отводили нас с сестрой в аквапарк или сауну, где тоже есть бассейн. Из одной такой сауны мы бежали уже через полчаса, услышав через тонкие стены женские стоны. Именно во множественном числе.

Но все-таки здесь гораздо роскошнее, чем в бюджетных саунах, куда мы ходили всей семьей. Массивные колонны и мозаика напоминают мне античный стиль. Благородная тишина, слегка приглушенный свет и звуки воды в отдалении меня моментально умиротворяют и расслабляют, а я ведь еще даже не прошла дальше стойки. Разве что женщина-администратор точь-в-точь как из проститушной.

– Что-нибудь понадобится? Полотенца, халаты? – Любезно уточняет она и понижает голос: – Пиво, водочка?

Мои глаза вот-вот полезут на лоб. Она шутит, что ли? В этом университете весь персонал снабжает студентов алкоголем из-под полы?! Заметив мою реакцию, Екатерина весело хлопает ладонью по стойке, заставляя меня вздрогнуть от неожиданности.

– Новенькая, что ли? Ни разу тебя не видела. Да ты не удивляйся так, мы своих не сдаем. Ну какая банька да без пивка, а, девоньки?

Судя по выражению лица Эллы, она не удивлена. Впрочем, она и не первый раз посещает этот банный комплекс.

– Нам будут нужны полотенца, халаты, – перечисляет Элла. – Благовония еще есть?

Екатерина задорно щелкает пальцами:

– Сейчас найдем! Вообще, в люксе есть аромасауна – хвоя, эвкалипт, сочный цитрус… Можно подобрать что-нибудь на ваш, девоньки, вкус.

Элла вежливо качает головой:

– Я в курсе, мы обязательно посетим аромасауну. Микс эвкалипта и мяты подойдет. И все-таки посмотрите, пожалуйста, благовония на очищение от негативной энергетики.

– Это с лавандой, где-то были с ней конусы…

Женщина скрывается за дверью служебного помещения.

– Благовония от негативной энергетики? – стараясь скрыть насмешку, спрашиваю я. Никогда не видела смысла в этих вонялках. Элла поворачивает ко мне голову.

– Мы же хотим очистить не только тело, но и душу, не так ли? Заметь, не я говорила, что чувствую себя грязно. Устроим девичник. Иди в номер – по коридору третья дверь налево. Или направо? Разберешься.

– А ключ?

– Их здесь не выдают по соображениям безопасности. Вдруг кто-то поскользнется, ударится головой о кафель? Не выламывать же дверь. Иди уже, я все возьму и подойду. Можешь пока переодеться.

Кивнув, я перевожу взгляд с одного коридора на другой. Элла, заметив это, поясняет:

– Тебе вон в тот. Другой ведет в общие термы – там тоже сауны, бани, можно нырнуть в купель и поплавать в контрастных бассейнах. Есть даже двухуровневый бассейн-лабиринт. По вечерам там слишком людно и шумно, нам это сейчас не подходит. Но как-нибудь можем сходить.

Я иду по коридору. На стенах, отделанных деревом, развешаны веники и банные шапочки для декора. Это уже не похоже на античность. Так и хочется сказать: «Здесь русский дух, здесь Русью пахнет!».

Отсчитав третью дверь, я перевожу взгляд с левой на правую. Лучше было дождаться Екатерину – она точно подсказала бы нужный номер. Рискну. Дергаю за ручку левой двери, и она поддается.

В номере уже горит свет, поэтому мне не приходится шарить рукой в поисках выключателя. Пол и стены выложены сине-зеленой мозаикой, а прямо за резным деревянным столиком с лавками от пола до потолка красуется фреска песчаного пляжа и пальм с лазурными волнами в отдалении.

Прямо у входа – деревянный резной шкаф и лавка. Я игнорирую его. Не буду раскладывать вещи – у меня все еще нет уверенности, что это нужный номер. Люксом его вряд ли можно назвать – места слишком мало, да и как-то небогато.

Прохожусь чуть дальше и вижу небольшой бассейн в благородной синей подсветке. Вода в нем заманчиво бурлит, так и тянет окунуться. Настоящий оплот гармонии. В нос бьет запах хлорки, и это меня отрезвляет. Справа от меня шторка – за ней душевая. Чуть дальше еще одна дверь. Заглянув, нахожу туалет. Слева еще две двери – на одной надпись «Служебное помещение». Пытаюсь открыть вторую, но она не поддается. Заперта?

– Там кто-нибудь есть? – на всякий случай спрашиваю я. Не дождавшись ответа, дергаю ручку еще раз. Наконец, чувствую, что дверь сдвигается с мертвой точки. Налегаю сильнее и у меня получается ее открыть.

Горячий влажный воздух обдает меня, заставляя стекла очков запотеть. Собственно, сама сауна. Или русская баня. На нее больше похоже. Я уже хочу закрыть за собой дверь и проверить второй номер, как серединка очков начинает «оттаивать». И то, что я вижу, повергает меня в шок, который сменяется смятением.

На полу сауны в одних плавательных шортах лежит Артур. Красный как рак, потный как скотина и без сознания.

– Артур? – зову его я. Парень не откликается. Точно без сознания. Я прохожу внутрь и присаживаюсь рядом с полуголым парнем. Сейчас его кубики мало меня волнуют. Дотронувшись, понимаю, насколько его тело горячее. И, мать его, совсем не в эротическом смысле. Трясу парня за плечо и повышаю голос: – Артур? Артур, твою мать?!

Черт его дери! Называется, оставила дитя без присмотра, и оно решило подохнуть от перегрева. Подрываюсь и выбегаю в коридор, проследив перед этим, что дверь в сауну не захлопнется. Пусть хоть немного свежего воздуха войдет внутрь.

– Там парню плохо! – кричу я, не добегая до административной стойки. Ни Эллы, ни Екатерины нет, поэтому я стучусь в служебное помещение в надежде, что некая Татьяна все еще там.

– Что случилось? – ко мне выходит женщина, похожая на Екатерину, будто они сестры. Возможно, это и правда так, но любопытничать нет времени.

– Парню в сауне плохо, он там без сознания лежит.

Женщина испуганно распахивает заспанные глаза. Хлопнув себя по полным бедрам, она скрывается за дверью и вскоре возвращается с маленьким бутыльком. По всей видимости, это нашатырный спирт. Я веду ее в злополучный номер.

– Так и знала, – сетует Татьяна, когда я показываю ей Артура, распластавшегося на полу. Она садится рядом с ним и пихает под нос бутылек.

– Что знали? – не понимаю я.

– Да что-что… – раздосадовано причитает она, – то, что рано или поздно это случится! У нас во всех парных двери из стекла, только на русских банях деревянные для колорита. Дверь эта как-то разбухает от влаги или что там с ней происходит, потом открыть тяжело. Вот и первая жертва. Неизвестно, сколько он тут провел взаперти. Господи, хоть бы не насмерть запарился, это ж статья нам с Катькой. Дыши, пацан, дыши давай! Господи, у меня уже глаза режет от нашатыря, а он не реагирует…

Несмотря на то, что я стою чуть в отдалении, чтобы не нависать над Артуром и не мешать циркуляции воздуха, мне тоже режет глаза от нашатыря. Сморщившись, я инстинктивно подаюсь назад.

– Что тут происходит? – позади раздается громогласный голос Екатерины. Обернувшись, я вижу, как она осторожно заходит в номер, а за ней маячит нахмурившаяся Элла.

– Катя, нас посадят! – я слышу в голосе Татьяны истеричный нотки.

Екатерина, всплеснув полными руками, отпихивает меня в сторону и кидается помогать напарнице. Я все больше убеждаюсь в том, что они, вероятно, сестры.

– И зачем ты только нас сюда притащила?! – вопит Татьяна с проступившими слезами. – «Платят больше, контингент солиднее…». Мы за этот солидный контингент головой ответим!

Екатерина цыкает, заставляя вторую женщину замолчать. Хватает Артура за запястье и отсчитывает пульс.

Почему-то в голове крутится только одна мысль – что со мной будет, если Артур умрет? Неважно, случайной смертью или его убьют. Меня просто уволят? Позволят работать дальше? Или предъявят обвинение? Впрочем, моя задача – выяснить правду, а не охранять его. Если Роману Александровичу важна жизнь и здоровье сына, пускай дополнительно нанимает телохранителя, я отказываюсь нести за это ответственность!

– Живой, – резюмирует Екатерина и дает парню пощечину. Она старательно бьет его по щекам, приводя в чувство. Услышав стон, она останавливает. Выхватив у Татьяны бутылек, пихает его Артуру под нос. – Вдыхай давай, вдыхай.

Я не заметила, как Элла подошла ко мне. Она молча наблюдает за происходящим. Мы все застыли в нервном напряжении. Наконец, Дьяконов тихо стонет:

– Я в норме.

Женщины дружно выдыхают в облегчении и начинают еще усерднее хлопотать над парнем.

– Что произошло? – шепотом спрашивает Элла.

Я пожимаю плечами:

– Нашла его в таком виде. Вроде как он не смог выйти из парилки и ему стало плохо.

– И нужен тебе такой парень, который даже дверь открыть не может? – презрительно морщится девушка. – Пойдем, без нас разберутся.

Я медлю. Мне нужно убедиться, что Артур точно пришел в чувство. Может, ему понадобится медицинская помощь? А может, он расскажет, что произошло на самом деле? Ведь это всего лишь предположение, что он не смог открыть дверь. Силы у него явно больше, чем у меня. Если уж я смогла подналечь и распахнуть ее, то и он бы ее без труда вышиб. Не верю я, что крепкий парень не смог справиться с дверью! Только если кто-то помешал ему это сделать…

Второе покушение? Или чистая случайность?

Дьяконов при помощи женщин садится и потирает кончиками пальцев виски.

– Голова тяжелая? А ты не напился, часом, а? – подозрительно уточняет Екатерина. – Сколько раз вам говорили – ну не пейте вы до парилки, только после! А хотя, мы тебе не продавали, с собой пронес?

– Нет, – глухо отзывается Артур.

– Знаю я вас, сперва такие «нет-нет, что вы, мы не пьем», а потом за вами разлитое пиво вытираем и бутылки выносим! Вот лучше б у нас брали, мы всегда контролируем кому и сколько, чтоб не перебрали.

– Да говорю же, не пил, – обессиленно твердит Дьяконов. Он поднимает глаза и видит меня. – Опять ты. Изыди, бестолочь.

Татьяна вступается за меня:

– Она тебе спасла, вообще-то! Ты ей жизнью обязан! Если бы она тебя не нашла, ты б так и лежал тут.

Элла тянет меня за рукав:

– Пойдем, сказал же – «изыди». Надо было его подыхать оставить. Я бы еще дверь подперла чем-нибудь для надежности.

Девушка вытаскивает меня в коридор. Я едва ли могу сопротивляться. Надо бы остаться с Артуром, но, черт, как же мне не хочется его сейчас видеть! Хватит того, что завтра я пересекусь с ним на лыжах.

– Если бы я сразу зашла в нужный номер, то Артур так и остался бы там, – говорю я, когда Элла впихивает меня в люкс.

– Мать Тереза, ты уже помогла ему, он в безопасности. Мы сюда пришли, чтобы забыть про этого гада, не дай ему испортить нам вечер!

Девушка оставляет вещи на изящной скамейке при входе в номер. Только сейчас я отвлекаюсь от мыслей и понимаю, какая красота предстает перед моими глазами. Люкс гораздо больше номера напротив. От высоких потолков мягко рассеивается приглушенный сине-фиолетовый свет. Я думала, такая подсветка бывает только в клубах, но и здесь он отлично вписывается, расслабляя глаза от привычного яркого света. На улице так вообще глаза болят и слезятся от девственного-белого искрящегося на солнце снега. Умиротворяющая атмосфера заботливо окутывает меня, и я понимаю, насколько напряжена – как натянутая струна.

К черту Артура, к черту работу и Романа Александровича! Я заслужила небольшой отдых и имею право расслабиться!

Я снимаю рюкзак и оставляю его на скамейке. Только сейчас замечаю, что Элла держит в руках два бокала и штопор, зажав их в одной руке, а в другой – бутылку вина. Я вопросительно выгибаю бровь, и Элла морщится:

– Мы взрослые люди, Мила! Можем мы себе позволить выпить по баре бокалов или нет? Не быть же круглосуточно паинькой и подчиняться правилам.

Резонно.

Я достаю из рюкзака шлепки и купальник. Элла уединяется в душевой, чтобы переодеться и ополоснуться. Когда она выходит, мне трудно отвести взгляд от ее стройного подтянутого тела в мини-бикини. Вместо ткани грудь прикрывают створки раковин-гребешков. Мне бы такую фигуру, а не тщедушное тощее тело. Я понимаю, что все в моих руках – нужно заниматься и работать над этим так же усердно и кропотливо, как это делает Элла с малых лет. Но так хочется, чтобы фигура преобразилась по мановению волшебной палочки!

Элла заблаговременно заплела свои шикарные волосы в две толстые французские косы. Я тоже взяла с собой резинку, чтобы собрать хвостик. Помню, как это было омерзительно, встречать в бассейне чужие волосы. Поэтому свои всегда собираю, чтоб не оставлять после себя мусор.

Когда я выхожу после душа, Элле предлагает провести экскурсию по люксу, и я соглашаюсь. Здесь так шикарно, что я чувствую себя провинциалкой, которой в диковинку даже потолок и цветная подсветка у бассейна.

Со входа в люкс сразу встречается место отдыха – большой стол с кожаными диванами вдоль стены и скамьями по другой стороне, выход в мангальную зону и кулер с водой. Я замечаю телевизор, который транслирует подводные виды с причудливыми морскими и океаническими обитателями.

Мы быстро минуем зону отдыха, и Элла указывает на одну из стеклянных дверей, внутри которой все заволокло паром. Она впускает меня внутрь, и мои очки сразу запотевают от обилия горячего пара. Я ничего не вижу и невольно отступаю, чувствуя себя из-за этого некомфортно. Вдруг я сделаю шаг и во что-то врежусь? Или на что-то наступлю?

– Турецкий хаммам, – комментирует Элла, не замечая моих трудностей. Человеку, который никогда не носил очки, трудно меня понять. – Под мраморным куполом можно почувствовать восточные нотки, влажный пар очищает, увлажняет и подтягивает кожу. Хорошее место, чтобы расслабиться. А в общем хаммаме проводят процедуру с облаками мыльной пены.

Мне трудно это представить, но я не решаюсь уточнить, что это. Не хочу казаться деревенщиной, которая первый раз попала в люкс в банно-термальном комплексе.

Мы выходим из хаммама, и Элла подводит меня к следующей двери:

– Финская сауна – моя любимая. Температура высокая, влажность низкая – оптимальные условия для сухого прогревания тела, а кожа очищается от шлаков и токсинов. К слову, некоторым становится плохо в русской бане из-за слишком высокой влажности и горячего пара, поэтому если ты относишься к таким, советую именно финскую сауну – она переносится легко.

Когда я оказываюсь внутри, понимаю, что здесь гораздо приятнее и уютнее, чем в хаммаме. Сауна выполнена в традициях скандинавского характера, теплая подсветка мягко освещает деревянные скамьи и прогретые камни.

После сауны я всегда чувствую приятное томление в теле, легкость и умиротворение. После нее прямо-таки хочется жить.

– Здесь же есть и русская баня, – говорит Элла. Вспомнив снова об Артуре, я спешу выйти из сауны. Дверь в баню такая же деревянная, как в номере Дьяконова. Девушка тянется, чтобы открыть ее, но я опережаю. Дверь туго, но все-таки достаточно легко открывается. Возможно, здесь другая температура и влажность. Но все же мысль о случившемся с Артуром не дает мне покоя. А ведь я пообещала себе забить на него хоть на время.

Внутри русская баня похожа на финскую сауну, только воздух будто тяжелее. Элла права, баня не всем подходит. У меня после нее всегда болела голова.

Я спешу выйти.

– Думаю, русская баня в представлении не нуждается, – меланхолично изрекает Элла и ведет меня вверх по каменным ступенькам, которые я так сразу и не заметила. Поднявшись на второй этаж люкса, мои глаза округляются – нас приветливо ожидает вход в большую раковину.

– Это тоже сауна? – впечатлившись, пораженно выдыхаю я. Никогда не видела такой красоту. Провожу рукой по мозаике, выложенной на поверхности перламутровой раковины.

– Аромасауна, – довольно поясняет Элла, заметив мое воодушевление. – Здесь хочется вдохнуть полной грудью. Воздух там насыщен эфирными маслами. После того, как там посидишь, чувствуешь прилив сил и какую-то небывалую энергию. А бонусом на коже и волосах остается аромат масел.

Я захожу внутрь и втягиваю носом освежающий ментоловый аромат с легкими нотками горчинки и хвои. Вот здесь я бы и осталась посидеть, но Элла тянет меня обратно.

– Ты еще не все увидела, пойдем.

Мы спускаемся на первый этаж, и девушка утягивает меня в причудоковатый закругленный коридор, по фрескам которого проплывают русалки и морские гады. Он короткий, и я не успеваю им насладиться в полной мере. На выходе из него предстает круглая комната, выложенная шершавыми камнями с пола до потолка, а посередине – купель с кристально-чистой водой.

– После парной самое то окунуться в прохладную воду, – комментирует Элла. – Благодаря контрасту кровеносные сосуды сужаются и быстрее переносят кровь, и ты получаешь больше кислорода. А еще низкие температуры хорошо сжигают калории. В общем зале есть несколько купелей с разной температурой. В ледяную погружение должно быть коротким. Если хочешь закалиться, то это отличный подход.

– А здесь ледяная купель? – с опаской уточняю я. Мой организм для такого не подготовлен.

– Нет, вода приятно-прохладная. Но после того, как прогреешься в парной, она кажется ледяной.

Представляю, какой кажется ледяная купель после сауны. Тело, наверное, будто пронзает тысяча иголок и десятки кинжалов.

– Пойдем дальше.

– Это еще не все? – изумляюсь я и вспоминаю, что здесь должен быть бассейн. Если он был в номере попроще, то в люксе просто обязан быть!

Когда мы возвращаемся к саунам и заворачиваем в еще один короткий коридор с фресками, я еще больше поражаюсь масштабу номера. В этом люксе можно заблудиться! Я бы осталась в таком на неделю и отключилась от всех проблем и забот.

– Аэрогидромассажный бассейн, – с гордостью представляет Элла, разведя руки в театральном жесте. Вытянутый прямоугольный бассейн с бурлящей водой расположился прямо между массивными колоннами. Узоры на них отправляют меня в учебник истории, заставляя вспомнить главы про Древнюю Грецию и Вавилон. Забываю про аромасауну и хочу прямо сейчас нырнуть в бассейн. Девушка, медленно прохаживаясь вдоль колонн, продолжает: – Здесь можно получить легкий массаж. Потоки воды вместе с пузырьками воздуха создают удачный тандем для тебя и помогают бороться с застойными явлениями, активизируют кровообращение. Самое главное, что кожа получает больше кислорода, а значит увеличивается регенерация и замедляется старение. Еще мышцы хорошо расслабляются. Люблю после тренировок прийти сюда.

– А что там? – я киваю на непримечательную дверь за одной из колонн.

Элла спохватывается и ведет меня к ней.

– Там веранда с термоисточником. Это именно термальный источник, а не просто хлорированная подогретая вода. После сауны можно выбежать на мороз и обтереться снегом вместо купели, а потом запрыгнуть в источник – отличный контраст! Правда, было бы лучше, чтобы выход был поближе к парным для лучшего эффекта, но и так, в принципе, недалеко идти. Но этот момент, конечно, не продуман.

На короткое мгновение мне становится жаль, что я здесь не задержусь надолго. Мне бы и правда хотелось остаться в этом университете. Повезло тем, что здесь учится. Особенно тем, кто поступил сюда из-за своих мозгов. Мажоры, которым родители оплатили обучение, и так видели это все в своей жизни, а простые ребята из среднестатистических семей, как я, о таком и мечтать не могут. В провинции со всем этим туго, а столица, как известно, не резиновая.

– Можем начать с аромасауны? – предлагаю, я. Хочется уже, наконец, расслабиться.

– Сперва зажжем благовония, – девушка улыбается, показывая ряд идеально ровных зубов. – Да начнется девичник!

Глава 12

Когда я зачитывалась книгами и засматривалась молодежными фильмами и подростковыми сериалами, всегда мечтала оказаться на истинно девчачьей тусовке – ночевке с подругами или заводном девичнике, после которого героини часто попадали в полицию. Опасно, но весело.