Текст книги "Университет на горе смерти (СИ)"

Автор книги: Анна Кейв

сообщить о нарушении

Текущая страница: 10 (всего у книги 13 страниц)

На шум прибегает медсестра и еще кто-то из медперсонала.

– Кристиночка, зайка моя, не сходи с места, здесь везде осколки, ты можешь пораниться, – ласково просит женщина, осторожно продвигаясь ближе. На меня никто не обращает внимания, понимая, что я не несу опасности ни для себя, ни для окружающих. Я просто невольный зритель.

– Да пошли вы все! – разъяренно визжит Крис и бросается к выходу из рекреации прямо по осколкам. Такое чувство, что она намеренно побежала в самую их гущу. Двое молодых мужчин проворно ловят ее. Девушка брыкается и вопит, а я замечаю, что ее стопы уже в крови.

У меня стоит в горле ком, когда я слышу, как постепенно вопли Кристины становятся дальше от меня и тише. Медсестра пробирается ко мне через разбросанный завтрак.

– Хорошая моя, посиди, пока здесь не подметут. Новый завтрак принесут тебе в палату.

– Почему она такая… нестабильная? – испуганно спрашиваю я. Никогда не видела, чтобы люди себя так вели.

Медсестра сочувствующе вздыхает:

– У нее ломка. Она же наркозависимая. Бедная девочка. Чтобы вылечиться, нужно иметь железную силу воли. Перед приступом агрессии она не говорила что-то о наркотиках?

– Говорила, – киваю я.

– Тогда все понятно, она что-то вспомнила, и это спровоцировало приступ. Ее родители смогут приехать за ней только через неделю, поэтому пока она проходит лечение здесь. И думает, что это мы ее насильно держим, а не ее родители перенесли поездку. Мы ей не говорим правду, чтобы это не травмировало бедную девочку. Она так ждет родителей и того, что ее отвезут в рехаб.

– Она сможет когда-нибудь полностью избавиться от зависимости?

Медсестра пожимает плечами:

– Кто знает… Если постарается, то все возможно. По крайней мере у нее есть семья и деньги, которые ей дают возможность поправиться. Не у всех есть такие блага.

Я молча наблюдаю, как санитары подметают пол, щеткой размазывая овсянку и джем по паркету.

– Кстати, к тебе посетитель, – более жизнерадостным тоном говорит медсестра.

Я оживляюсь. Кто? Артур? Ян? Элла?

Глава 17

Когда медсестра провожает меня до палаты, я замечаю у двери инструктора по лыжам. Мужчина мнется с пачкой печенья, явно нервничая.

– А вот и твой посетитель, – медсестра участливо кладет руку мне на плечо. – Вы пока общайтесь, а я схожу на кухню закажу для тебя завтрак.

А я-то ждала Артура или Эллу. Яна, почему-то, в последнюю очередь.

Я нерешительно останавливаюсь, раздумывая – пригласить его внутрь или поговорить в коридоре? Выбираю первый вариант, чтобы не мешаться медперсоналу.

Захожу в палату и сажусь в кресло, приглашая взглядом мужчину занять второе. Он опускается так грузно, будто вчерашнее его очень сильно тяготит.

– Это к чаю, – педагог протягивает печенье с апельсиновым конфитюром.

– Спасибо, – киваю я и сразу открываю упаковку, положив ее на середину столика. – Угощайтесь.

Инструктор выдавливает подобие улыбки. Шумно выдохнув, он произносит:

– Я хотел извиниться за то, что произошло на спуске. Я не должен был оставлять тебя одну. Мне следовало помочь тебе спуститься и лично сопроводить вниз к остальным.

– Вы извиняетесь, потому что боитесь? – догадываюсь я. – Думаете, я расскажу родителям, и вам влетит?

Мужчина виновато тупит взгляд. Интересно, он уже получил втык от начальства или испугался выговора и пришел просить прощения по собственному желанию? Впрочем, какая разница, мне все равно некому пожаловаться, чтобы меня защитили. Романа Александровича заинтересует это в последнюю очередь, его волнует исключительно сын.

Я вспоминаю, как папа на прощание промямлил что-то похожее на «если что – звони». Но это явно не тот случай, когда стоит раскрывать родителям всю правду о моей командировке.

– Расслабьтесь, – отмахиваюсь я, – никому я на вас не пожалуюсь.

На самом деле мне просто не хочется возиться еще и с этим. У меня других забот хватает.

Инструктор заметно повеселел после моих слов. Он широко улыбается:

– Я рад, что мы друг друга поняли! И, Мила, раз на то пошло, может, тогда договоримся еще об одной вещи?

Я хмурюсь:

– Какой?

– Ты же сама понимаешь, что к занятиям по лыжам не подготовлена. Давай ты выберешь что-то другое?

– Но перевыбирать нельзя.

– В качестве исключения – можно. Только лучше выбрать что-то менее травмоопасное для тебя. Например, если ты не умеешь плавать, то в бассейн лучше не идти.

Понятно. Университет просто хочет замять инцидент. Впрочем, мне это только на руку. На лыжи я больше точно не вернусь.

– Наверное, я запишусь на ОФП, – пожимаю плечами я. Буду ходить вместе с Яном. Для меня сейчас это наилучший вариант. Осваивать новый вид спорта со второкурсниками – плохая идея, после вчерашнего я это поняла. Будь у меня побольше времени – тогда можно было бы попробовать. А так… я скоро уеду, зачем лишний раз напрягаться, если это все равно не поможет в моей работе.

– Отличный выбор, – одобряет препод. Еще бы, избавился от проблемной студентки. – Тогда выздоравливай, не буду тебе мешать.

Мужчина торопливо встает. Его визит вежливости был точно не по доброте душевной. Что ж, надеюсь, мне не влетит от начальника, что я не буду таскаться за Артуром на гору смерти. Как-нибудь без меня. Роман Александрович сам дал мне наставление не геройствовать, вот я и не геройствую.

Когда мне приносят завтрак – точно такой же, какой подали в рекреации – я съедаю его с неохотой, скорее из вежливости, чем от большого аппетита. Да и горло болит, ничего не хочется. Мне было бы неудобно возвращать медсестре полный поднос. Она так хлопочет о своих пациентах, я никогда не сталкивалась с таким отношением и отзывчивостью в больнице.

После обхода и еще одного замера температуры, врач радует меня новостью, что послезавтра меня уже могут выписать. Мне нужно будет только не забывать принимать выписанные лекарства и приходить на процедуры орошения горла минеральной водой, гидро-вакуумную терапию небных миндалин и гипокситерапию.

Врач замечает, как я морщусь, когда слышу о гидро-вакуумной терапии миндалин.

– Мила, у нас современное оборудование и самый виртуозный ЛОР, ты не будешь испытывать сильный дискомфорт от процедуры. К тому же тебе эта терапия очень поможет, ты же не хочешь бегать на промывание миндалин каждые две недели? А со здешними низкими температурами так и будет – легкое переохлаждение и ты снова наш пациент. Трехнедельная терапия сделает тебя более устойчивой к здешнему климату.

– Трехнедельная?! – вырывается у меня. За что мне такие страдания? Ладно орошение, но когда лезут к моим гландам…

– Мила, придется потерпеть. Когда ты увидишь результат, еще спасибо скажешь, а в следующем году сама попросишься повторить лечебную терапию.

– А что вы третьим назвали? Гипсотерапия?

Врач добродушно смеется:

– Да-да, загипсуем твои миндалины, чтоб холодный воздух на них не попадал. Гипокситерапия по-другому называется «Горный воздух». Это такой метод лечения, когда поочередно вдыхаешь обычный воздух и воздух, обедненный кислородом. Несколько минут вдыхаешь один, несколько минут – другой. Твой организм запустит резервные восстановительные механизмы из-за искусственно созданной нехватки кислорода. Грубо говоря, организм самостоятельно бросит силы на восстановление здоровья.

– Поняла, спасибо.

Обед мне снова приносят в палату. Боятся, что не все осколки в рекреации убраны. Но завтра я смогу вернуться туда и насладиться умиротворением.

Когда медсестра уносит поднос, в дверном проеме появляется Элла.

– К тебе можно? – уточняет девушка.

– Входи, – я не могу сдержать улыбки. Наконец-то появилась возможность с кем-то поговорить, а не переключать каналы. Свой смартфон я оставила в шале, чтобы не потерять его на лыжах. Раз уж Элла – первая, кто решил меня навестить, попрошу ее принести мне его в следующий раз.

– Я принесла гранатовый сок, – девушка ставит стеклянную литровую бутылку на прикроватную тумбочку и садится на край кровати. – Как ты себя чувствуешь?

– Все хорошо, ничего серьезного.

– Когда я узнала, что двое студентов потерялись во время спуска, почему-то сразу подумала на тебя. Как тебе удалось затащить с собой в компанию Артура?

Я пересказываю соседке вчерашние события и упоминаю о сегодняшнем завтраке с Кристиной. Элла слушает меня, не перебивая, только ее брови то хмурятся, то разглаживаются. Единственное, что я упускаю в своем рассказе, так это момент с поцелуем. Я в принципе не уточняю, что мы с Дьяконовым залезли в один спальный мешок. Ни к чему эти подробности. Вероятно, Элла меня только осудит за него.

– Хорошо, что все обошлось, но больше не занимайся экстримом. Артур того не стоит. А насчет Крис… – девушка отводит глаза и мрачнеет. – Я навещала ее вчера вечером, еще до того, как вас с Дьяконовым привезли. В начале разговора что-то триггернуло ее, и она забилась в истерике, начала оскорблять меня. В общем, ты справилась лучше меня и узнала, что хотела, без моей помощи. Я думала, что она по старой дружбе пойдет со мной на контакт, станет откровенничать. Но Кристина смотрела на меня взглядом дикого волчонка. Ее состояние…

– Пугает? – подсказываю я. Именно такая реакция была у меня самой.

Элла печально вздыхает.

– Да, оно пугает. Я не смогла долго находиться рядом с ней. Это так странно. Я знала Крис еще ребенком, мы играли в шпионов в бабушкином яблоневом саду, придумывали планы по захвату сладостей. Она была моим прикрытием – таскала со стола пирожные и меренги, якобы для себя, а потом приносила их мне. Я старалась все съесть быстро и не оставить крошек у рта или на платье, чтобы не спалиться.

Мы обе улыбаемся. Все-таки, в детстве было гораздо проще. И проблемы были куда более решаемы, чем сейчас.

– Так значит, Артур герой, а дело с подозрительным пивом можно считать закрытым? – Элла возвращает свой привычный тон.

– Думаю, да. Если еще и произошедшему в бане найдется логичное объяснение, то у меня больше нет никаких зацепок. Нужно копать дальше.

– Или подтвердить теорию его отца – у мальчика просто богатая фантазия, и он очень не хочет здесь учиться.

– Тоже не исключено, – соглашаюсь я.

Элла хочет что-то сказать, но раздается стук в дверь.

– Входите! – повышаю голос я, а соседка подскакивает с кровати и пересаживается в кресло, словно боясь, что врачи могут сделать ей замечание. Но посетителем оказывается не медперсонал, а Ян.

Парень расплывается в улыбке, а когда видит Эллу, застенчиво ей кивает. Девушка кидает на меня хитрый взгляд, многозначительно выгнув брови, и тут же спешит отойти к двери.

– Мне еще ВКР писать, пойду я. Выздоравливай, Мила!

Взмахнув конским хвостом, подруга выходит в коридор, не дождавшись ответа. Черт, я ведь даже не успела ее попросить принести мне мой смартфон! Надо не забыть передать ей через Геккеля.

Парень продолжает неловко мяться, переводя взгляд с меня на кресла. Я мягко улыбаюсь его нерешительности и свешиваю ноги с кровати:

– Как насчет печенья и сока?

– Вижу, тебе уже начали приносить гостинцы, – он облегченно следует за мной к креслам и садится. – Я тебе тоже кое-что принес.

– Фрукты? Орехи? – деловито осведомляюсь я. Почему-то мне кажется, что Ян обязательно принес что-то полезное.

– Не совсем. Вот, держи, – он протягивает мне небольшую голубоватую упаковку. Сперва я думаю, что это какие-то витамины, но взглянув поближе, понимаю, что это контактные линзы.

– Ого, – выдыхаю я. Их я точно не ожидала получить. – Спасибо, сколько я тебе за них должна?

Парень отмахивается:

– Это гостинец, какие деньги, забудь. Правда, они только на месяц, а потом…

–…а потом я куплю новые в автомате, – заканчиваю я за Яна. На его лице тень недоумения.

– В автомате? – переспрашивает он.

– Ну да, ты же их там взял? Мне сказали, на первом этаже где-то есть автомат с линзами.

– А, ну да. Я это называю вендингом, поэтому не сразу тебя понял.

– Теперь уже я тебя не понимаю, – признаюсь я.

– Вендинг – это продажа товаров с помощью автоматизированных систем (те же автоматы, как ты выразилась). Большей популярностью пользуются кофейные вендинги или вендинги по продаже еды – снеков, шоколадных батончиков, сэндвичей, воды, газировки…

– Ух ты, я будто на лекцию попала.

Ян виновато поджимает губы.

– Ты не первая, кто это говорит.

– По-моему, это здорово, уметь так выражаться. Когда на учебе я пытаюсь что-то объяснить своими словами, выходит какая-то заумная сказка про Пятачка с терминами и блеянием. В голове все складно и понятно, а когда открывается рот, то из него таинственным образом выходит совсем не так красиво, как представлялось. Мне приходится заучивать целые параграфы чуть ли не наизусть, чтобы мои ответы прозвучали достойно, а не отстойно.

Мы смеемся, и Ян спохватывается:

– Я же тебе еще кое-что принес.

– Все-таки фрукты? – спрашиваю я, рассматривая коробочку с линзами. Нужно их как-то вдеть. Слышала, что с первого раза это может быть неудобно и малоприятно.

– Я захватил из комнаты ноутбук и смартфон.

Я смотрю на гаджеты, которые парень кладет на столик. Даже не пришлось просить Эллу. Только… как он смог взять их из закрытой комнаты? Я собиралась передать через него ключ для Эллы, чтобы она смогла войти и взять смартфон. И ключ все еще при мне.

– Я что, забыла закрыть дверь? – выгибаю бровь я.

– Нет, просто у меня есть комплект запасных ключей. Я же староста. Вообще, я собирался взять только ноут для учебы – пока ты в больнице, можешь выполнять задания на портале. Увидел рядом с ним твой смартфон на столе, решил захватить его тоже.

Я не могу решить, это мило и заботливо с его стороны или же… странно? Кто знает, какие черти водятся в его тихом омуте? Может, он из тех парней, у кого за маской любезности скрывается личина маньяка?

Звучит бредово, но вдруг?

– Спасибо, – благодарю я парня и тут же спрашиваю: – И часто ты заходишь в чужие комнаты?

Ян, стушевавшись, мямлит:

– Нет, что ты… Я просто подумал… Извини, мне действительно не стоило заходить без твоего согласия. Нужно было уточнить у тебя.

Теперь уже я чувствую себя виноватой. Пристыженно говорю:

– Нет-нет, все нормально. Спасибо, что подумал об этом. Просто в следующий раз лучше и правда спросить, чтоб не попасть в неловкую ситуацию.

Парень смущенно улыбается:

– Не злишься?

– Не злюсь. Ты меня очень выручил.

– Когда тебя выпишут?

– Если все пойдет по плану, то послезавтра.

Ян оживляется:

– Охуе… Круто! Я думал, тебя минимум на неделю здесь оставят. Тогда ты бы пропустила бал. Для многих девушек здесь это равноценно трагедии мирового масштаба.

Я свожу брови к переносице:

– Бал? Какой бал?

– Ты еще не слышала о нем? Элла тебе не рассказывала?

– Нет, она не упоминала об этом.

– Моя вина, я должен был тебе рассказать еще в первый день, но вылетело из головы. Каждый сезон университет проводит бал – Осенний, Зимний и Весенний. У нас же типа запрещены вечеринки, поэтому бал считается единственной возможностью собраться всем студентам вместе и затусить. Разумеется, без алкоголя. По крайней мере официально его быть не должно. А еще каждый раз выбирают короля и королеву бала. Парни обычно не запариваются, а вот девчонки… Каждый раз стараются переплюнуть не только друг друга, но и самих себя с прошлого сезона. Посмотришь на них и будто попадаешь на Met Gala.

– Ого, звучит… помпезно.

– По идее образ должен подходить под тему бала. Допустим, если это Зимний бал, то девушки представляют собой ворох белоснежных или серебристых платьев. Но некоторые стараются выделиться и находят неожиданные решения в образах. Элла в прошлом году всех покорила своим нарядом… эм… сосульки. Звучит не очень, но это надо было видеть. Попроси ее показать фото. На ней было почти прозрачное струящееся платье, смотришь, и будто видишь подтаявший лед. И волосы были зачесаны с таким… эм… знаешь, мокрым эффектом? И будто пряди слегка подмерзли и их сковал лед.

В голове всплывает описанный Яном образ. Что ж, я обязана увидеть, как это выглядело.

– Так значит, скоро Осенний бал?

– Да, как только тебя выпишут, можешь начать подготовку. Я знаю, девушки к таким событиям начинают готовиться задолго.

– Откуда такие познания? – по-доброму усмехаюсь я.

– У меня четыре сестры – две старшие и две младшие.

Я присвистываю.

– У меня тоже есть сестра – младшая. И это счастье, что родители не решили завести больше детей. Если бы они все были, как Дина, я бы добровольно сдалась в детдом.

– Она исчадие Ада? Мне это знакомо, самая младшая у нас именно такая. Она всеобщая любимица и нагло пользуется своим статусом.

Не могу сдержать улыбки. У нас больше общего, чем я думала. Я бы хотела поделиться еще большими подробностями, но прикусываю язык. Один раз я уже проболталась Элле о своей настоящей жизни, не стоит повторять это с Яном. Если я начну трепаться, то он может заметить несостыковки в моей биографии.

Поэтому я перевожу тему обратно на бал:

– Так, значит, на Осенний бал все придут в желто-красных платьях? Под цвет листвы?

Геккель кивает, откусывая от печенья:

– Да, но это необязательно. Там нет фейс-контроля, который забракует твое платье «не того» цвета и не пустит в Мраморный зал – там у нас проходят балы и Новый год.

Черт, а я ведь не брала с собой ничего подходящего. Ситуация повторяется. Мне было не в чем пойти в первый день на вечеринку, а сейчас нечего надеть на бал. Судя по всему, это масштабное событие, и несмотря на отсутствие фейс-контроля, я не могу прийти в сарафане.

Снова попросить помощи у Эллы?

Я тут же пишу ей сообщение:

«Ян сказал, что скоро Осенний бал. Ты можешь выручить меня с платьем, пожалуйста? Верну после химчистки!»

Девушка отвечает моментально:

«Все свои платья для бала я заказываю в ателье по индивидуальным меркам. Каждый миллиметр ткани заточен под мою фигуру. На тебя ни одно из них просто не сядет. И к тому же сразу будет видно, что ты пришла в моем старом образе»

Черт. Впрочем, мне необязательно надевать что-то настолько сногсшибательное, достаточно обычного симпатичного платья, о чем я и пишу Элле. Ее ответ меня не воодушевляет.

«Можем попробовать что-нибудь подобрать, но говорю сразу – на тебя будут смотреть как на принцессу-нищенку, если ты придешь не в бальном платье. Здесь готовятся к балу серьезнее, чем к собственной свадьбе»

Я сникаю. Может, мне лучше не ходить на него? Тем более к работе это никак не относится. Хотя… если Артур пойдет на бал, то и я должна. В конце концов, это не так опасно для меня, как спуск с горы. Если меня засмеют… Ну что ж, мне не привыкать, в школе надо мной частенько подшучивали из-за того, что мы с сестрой носим одни вещи на двоих.

– Ты как-то погрустнела, – замечает Ян.

Я пересказываю ему наш с Эллой короткий диалог.

– Наверное, мне лучше пропустить Осенний бал и начать готовиться сразу к Зимнему, – вру я, стараясь быть позитивной. Ни к Зимнему, ни к Новогоднему балу я готовиться, конечно, не собираюсь. Какой смысл, если я уеду к тому времени. Да и тратить деньги на бальное платье глупое расточительство. Я не мажорка, не стоит об этом забывать.

– Может, еще можно что-то придумать? – старается приободрить меня Геккель.

– Возможно, – соглашаюсь я, зная, что вариантов у меня особо и нет. Либо остаться в шале, либо пойти на бал в скромном по местным меркам платье и собрать на себе все взгляды. И они будут явно не восхищенными.

– Мне пора на ОФП, – поднимается парень, подхватывая рюкзак. – Я к тебе еще зайду. Там новая домашка по математике, можем вместе разобрать.

– Не откажусь от помощи. Спасибо!

Когда Ян уходит, я устраиваюсь на кровати и проверяю почту. Как чуяла – меня ждет письмо от Романа Александровича. Короткое и по существу:

«Мила, свяжись со мной. Жду отчет»

Я вздыхаю. Интересно, я могу взять больничный, находясь в командировке? Наверное, об этом даже не стоит заикаться, иначе я рискую услышать о себе много «лестного».

Только я открываю Гугл Док, чтобы начать работу над отчетом, как в палату – привычно бесцеремонно – входит Артур. При виде него мое сердце делает кульбит и начинает биться чаще. Я чувствую каждый удар. Хорошо, что я не подключена ни к какому аппарату, который бы меня сию минуту выдал.

– А вот и лжелыжница, – Дьяконов падает прямо на кровать и теснит меня боком, чтобы устроиться рядом. Я спешно захлопываю ноутбук, чтобы он не увидел лишнего.

– Я не лжелыжница! – протестую я, надеясь, что щеки не сильно покраснели. В крайнем случае можно списать на жар от температуры.

– Заметь, не я рвался на гору смерти, не умея кататься. Признайся, ты просто маленький милый сталкер.

Я фыркаю. Знал бы Артур, сколько в его задорном вопросе правды.

– Чем тебя тут лечат? – он деловито хватает упаковку с прикроватной тумбочки и выгибает бровь: – Линзы?

Я рассказываю ему, что произошло с моими очками и пытаюсь оправдать этим свое вчерашнее поведение при спуске. Парень сосредоточенно слушает, не отрывая от меня взгляда. Я то и дело натыкаюсь на него и тут же отвожу глаза в сторону, чувствуя, как меня охватывает еще одна волна жара. Артур будто намеренно изводит меня своим вниманием.

– Какая ты отчаянная – так хотела побыть со мной, что с испорченными очками полезла на гору, – с придыханием мурчит Артур, когда я заканчиваю печальную историю. – Так чего ты до сих пор в очках сидишь, если плохо видишь в них?

Я пожимаю плечами:

– Времени не было. И как-то непривычно, что ли.

– Только первые дни непривычно, потом втягиваешься.

– Откуда такие познания? – я с интересом выгибаю бровь. – Ты что, носишь линзы?

– Раньше носил. Если что, это были цветные линзы, со зрением у меня все окей.

Я присвистываю:

– Неожиданно. И какого цвета они были?

– Карие. Темно-темно карие, как элитный горький шоколад.

– Не могу представить тебя с ними.

– Сейчас покажу, – Артур вытаскивает из кармана смартфон и заходит в галерею. Я мельком вижу, что у него есть фотографии полуголых девиц. Судя по характеру снимков, это снимал не он. Видимо, Дьяконов сохраняет на память эротические фото, которые ему присылают. – Вот, это примерно полгода назад.

Я смотрю на экран, протянутого мне смартфона. Артура трудно узнать. И не только из-за темных – почти черных – глаз. Вместо нынешней бунтарской небритости, на снимке Артур сильно заросший, а его борода неопрятна. И у него тогда была совсем другая стрижка – по бокам выбрито, а на макушке собран маленький хвостик каштановых волос. Кажется, такая прическа называется топ-кнот. Дина как-то искала модель на эту стрижку.

– У тебя были покрашены волосы? – не понимаю я.

– Да. Я натуральный блондин, но тогда красился. Как я тебе? Красавчик, ну?

– Непривычный образ, – лаконично отвечаю я.

Артур убирает смартфон и, обнимая, кладет руку мне на бедро. Она медленно скользит выше и забирается под рубашку. Дьяконов тянется к моим губам, но я, собрав волю в кулак, резко отворачиваюсь.

– Что-то не так?

– У меня же ангина. Я не хочу тебя заразить.

Парень соблазнительно ухмыляется:

– Я готов заболеть и стать твоим соседом по палате.

– Здесь парни и девушки лежат в разных отделениях, – огорчаю я его.

– Жаль, очень жаль. Секс в больнице – такого у меня еще не было.

Я вспоминаю слова Кристины о том, что врачи боятся, что студенты начнут «шпилиться». Что ж, видимо, они не спроста озаботились этим вопросом. Такие как Дьяконов здесь пол этажа перетрахают.

– Ты пойдешь на Осенний бал? – я перевожу тему на более безопасную. Но тем не менее не отстраняюсь от парня и не убираю его руку. Большая и крепкая ладонь Артура прожигает кожу на моей талии.

– Я что, похож на гребаного принца, чтобы таскаться по балам? – усмехается он. – Или… Стой, ты только что позвала меня на бал?

– Что?! – я растерянно хлопаю глазами. – Я не… Я просто спросила!

– Просто спросила, пойду ли я с тобой? – издевательски обольстительно уточняет Артур.

– Нет, я не имела это в виду, – твердо отчеканиваю я, понимая, что раскраснелась так, что на температуру это уже не спишешь. – К тому же, у меня нет платья.

– Жаль, я бы согласился. И хер с ним с платьем, можно вдвоем прийти в джинсах и произвести фурор в стиле пофигизма.

Я недоверчиво свожу брови к переносице:

– Правда согласился бы?

– Ну да, почему нет? Бал уже скоро, выбирать пару мне не лень. Раз ты настаиваешь…

– Я не настаиваю!

– Поздно не настаивать, я уже согласился, – с довольной усмешкой говорит Дьяконов.

– Тебя родители не учили, что это парень должен приглашать девушку, а не наоборот? Если это не белый танец, конечно.

Парень фыркает:

– Нет, не учили. Отцу важна моя учеба, а не воспитание. А матери, которая восполняла бы эти пробелы, у меня нет.

Я хмурюсь. А действительно, что там с мамой Артура? Я о ней ничего не слышала.

– Прими мои соболезнования, – тихо произношу я.

– Причем тут соболезнования? Она как бы жива.

– Жива?

– Почему такое удивление?

– Просто редко встретишь отцов-одиночек. Только если жена умерла. Матери обычно не уходят из семей, бросая детей. Это прерогатива мужчин.

– Мать так и хотела поступить – уйти вместе со мной. Но отец не позволил ей. Вообще, я не помню своей матери. Отец мне все детство говорил, что она умерла от рака. Даже на могилу какой-то тетки возил, представляешь?

Артур кладет голову мне на плечо. Я осторожно касаюсь кончиками пальцев его волос и начинаю поглаживать.

– А она не умерла?

– Нет. Когда мне было лет одиннадцать, я искал свое свидетельство о рождении – в школе попросили. И нашел документ. Это была отказная от меня или что-то вроде того. Она была написано матерью уже после ее «смерти». Мы всегда ездили на кладбище на годовщину ее «смерти». Поэтому я хорошо помнил точную дату. И тогда я начал копать.

Парень замолкает. Я не знаю, сказать что-то или спросить, что было дальше? Он начал откровенничать со мной, и я боюсь его спугнуть. Но пока я размышляла, Артур, тяжело вздохнув, продолжил:

– У моего отца детективное агентство. Это упростило мне поиск.

– Детективное агентство? – вырывается у меня. По коже пробегаются мурашки. Как бы не выйти сейчас на скользкую дорожку.

– Да, он начинал работать следаком в органах, но у него есть предпринимательская жилка. И благодаря ей он решил развить свои способности в другом направлении. Сперва у него была небольшая контора, но дело быстро пошло в гору. Он ас в своем деле, этого не отнять. Так что у меня была возможность покопаться в базах данных и прочем. Я был смышленым пацаном. И так я нашел свою мать. Вполне себе живую и здоровую.

– Вы встретились?

– Да. Она меня сразу узнала. Сказала, что я копия своего отца. Она пригласила меня войти – я пришел прямо к ней домой. Ее муж был на работе, а она сидела в декрете. Оказалось, что у меня есть брат и сестры по материнской линии. Мальчишке тогда было на вид лет пять, а девочкам – то ли двойняшкам, то ли близняшкам – около года. Она называла, как их зовут, но я не запомнил.

– Она сказала, почему… бросила тебя?

– Да. Отец был, как это сейчас модно говорить, абьюзером. Он не поднимал на нее руку, но давил морально и психологически. Когда она решила с ним развестись, он не стал ее держать, но заявил, что сына – то есть меня – не отдаст. Она с ним судилась, пыталась отстоять права на меня, но в итоге отец как-то пригрозил ей – уже точно не помню – и она написала отказную.

Мать пыталась встретиться со мной – караулила у забора детского сада, когда группу выводили на прогулку, приходила на занятия, на которые меня отвозила няня. И да, это действительно было. Она всегда приносила какие-нибудь сладости.

А потом об этом узнал отец, и сказал, что у этой «тети» умер сын моего возраста. И, мол, я очень похож на ее ребенка, поэтому она постоянно приходит. Он попросил, чтобы я больше не разговаривал с ней, только напоминал, что я не ее сын, а она мне не мама. Мол, я сделаю доброе дело и помогу пережить ей утрату, если перестану идти на контакт. Я был мелким и поверил ему. Она приходила несколько раз, а я ее отталкивал. Больше она не появлялась.

Мать смирилась, снова вышла замуж, родила новых детей. Она сказала, что я могу приходить в гости, когда захочу, только не должен говорить об этом отцу, сохранить все в секрете. Но когда я пришел к ней в следующий раз, в квартире уже никто не жил.

– Она сбежала от тебя? Или твой отец все-таки узнал и повлиял на это?

– Отец узнал. Я был смышленым, но не настолько, чтобы перехитрить его. Он дал матери денег, чтобы она больше никогда не появлялась в моей жизни.

– Ты уверен в этом? Может он ее…

– Убил? – усмехается Артур. – Это не в его стиле. Он у меня жесткий, но не до такой степени. Через год после этого он отвез меня в Краснодар показать, как она со своей семьей хорошо живет в новом доме. Мы посмотрела издалека и уехали. Больше я с матерью никогда не виделся.

– Почему он решил тебе это показать?

– После того, как я узнал правду, перестал слушаться отца. Стал прогуливать, плохо учился и все такое. Отец решил, что если покажет, как живет мать, то я успокоюсь и перестану считать его предателем, снова стану прилежно учиться и буду примерным сыном. Но его план провалился.

– Мне жаль.

– Забей. Я же забил.

Мы молча лежим еще какое-то время, пока не заходит медсестра. Она шутливо журит пальцем, и Артур лениво поднимается с кровати.

– Пора на гидро-вакуумную терапию, – говорит женщина. – Молодой человек, приходите завтра.

– Я могу остаться на ночь, – расплывается в улыбке Артур.

– Тогда определим вас в палату и первой процедурой поставим клизму, – с улыбкой грозит медсестра. Парень поднимает руки к верху, капитулируя.

– До завтра, милая Мила, – он подмигивает мне и выходит в коридор.

Я свешиваю ноги с кровати и ищу взглядом тапочки. Еще никогда я не шла на ненавистную мне процедуру с такой широкой глупой улыбкой на лице.

Глава 18

Я отправляю готовый отчет уже вечером и после ужина созваниваюсь по видеосвязи с Романом Александровичем. Вместо приветствия мужчина недовольно хмурится:

– Ты где?

– В больничной палате, – пристыженно мямлю я.

– В какой к черту больничной палате? Милочка, ты работать должна, а не прохлаждаться.

– Я указала в отчете все детали, – сквозь зубы цежу я. – Мы с Артуром нашли общий язык, поладили, он приходил меня навещать. Так что, можно сказать, я временно работаю на расстоянии.

Начальник закатывает глаза.

– Ладно, черт с тобой, лечись. Только смотри там долго не задерживайся, напиши заявление, мол, так и так, буду лечиться самостоятельно, всю ответственность беру на себя.

Во мне закипает негодование.

– А может, это вы возьмете ответственность за мое здоровье на себя? Я ради вашего сына на гору полезла.

Стушевавшись, мужчина поджимает губы и едва заметно морщит нос.

– Я ознакомился с твоим отчетом. Ну что могу сказать… Если бы каждый парень мстил моему сыну за уведенную девку, Артур бы давно лежал в могиле. С той девчонкой – Эллой – неудобно получилось. Знал бы, кто она, взялся бы за дело. Но в любом случае ситуация с ней – слабый мотив для мести. Кто там у тебя еще в списке? Преподаватель? Вообще чушь полная, но, если тебе так хочется, можешь разузнать про него. Так, что еще…