Текст книги "Университет на горе смерти (СИ)"

Автор книги: Анна Кейв

сообщить о нарушении

Текущая страница: 13 (всего у книги 13 страниц)

– Я пока точно не знаю, Глеб Викторович этим займется. Единственное, что точно известно – никому нельзя покидать шале до выяснения обстоятельств. Также мы все пока отстранены от учебы.

Не дожидаясь ответа, он спускается вниз, едва не столкнувшись с Артуром. Они обмениваются неприязненными взглядами, но, к счастью, больше не сцепляются. Дьяконов выглядит напряженным. Еще бы, после такого-то. Наверное, у Артура в голове не укладывается мысль, что на месте соседа мог быть он.

Парень хватает меня за предплечье и оттаскивает в сторону. Элла приходит мне на помощь:

– Оставь ее в покое, животное!

– Не лезь, – отмахивается Дьяконов. Он с силой сжимает меня за плечи и яростно смотрит прямо в глаза: – Ты мне сейчас все расскажешь. Кто ты и кто тебя нанял?

Я хмурюсь в смятении. Как он догадался, что меня подослали?

– О чем ты? – испуганно спрашиваю я. Парень встряхивает меня.

– Не прикидывайся дурочкой. Я знал, что кого-то подослали следить за мной и, в случае чего, взять за горло. Я прогуливал пары, ходил по вечеринкам, общался с разными людьми, пытаясь понять, кто может представлять для меня угрозу.

А потом появилась ты.

Думаешь, я тебя позвал на вечеринку, потому что ты невъебенно привлекательная? Нет, ты, конечно, миленькая, фигурка неплохая, но ничего особенного, чтобы зацепить с первого взгляда. Разве что такого сморчка как Ян.

Помнишь, мы столкнулись с тобой в шале, когда ты только приехала? Когда я узнал от Геккеля, что ты будешь учиться в нашей группе, решил к тебе присмотреться. Появилась откуда ни возьмись девочка посреди учебного года, заселилась в то же шале, зачислена в ту же группу... Подозрительно, не правда ли?

Первый раз ты прокололась на паре – не знала даже азов языка программирования на втором курсе.

Второй раз я тебя заподозрил, когда ты меня «спасла» в бане. Не ты ли меня там закрыла, а?

Третий раз – лыжи. Ты даже стоять на них правильно не умеешь, поза в раскоряку, а поперлась спускаться с горы.

Какого хера ты учишься там, где полный ноль? Какого хера поперлась кататься на лыжах, если не подготовлена? Совпадение ли, что ты заселилась в то же шале, где живу я?

Милочка, я специально к тебе клеился, чтобы подобраться поближе и выяснить, причастна ли ты как-то или нет. Не сразу, но я понял, какой выбрать для этого подход. Поплакаться про маму, сводить на бал, рассказать о том, что участвовал в программе по защите свидетелей… И все, этого тебе было достаточно, чтобы проникнуться ко мне. Я не брезгую сделать влюбленные глаза и переспать ради выяснения правды. А в твоем случае это была проверка на вшивость.

Ты была девственницей – это ключевой момент, который определял исход моих подозрений. Такая как ты не стала бы спать со мной, будь твое нахождение здесь просто заданием. И когда ты дала мне, я понял – ты здесь ни при чем, и я ошибся. Но, как оказалось, ты готова пойти на что угодно, даже лишиться девственности, если припрет. Интересно, сколько же тебе заплатили.

Элла встает рядом со мной и тычет наманикюренным пальчиком в его грудь:

– Дьяконов, ты совсем придурок? Как твоя логика дошла до такого бреда?! Как ты вообще додумался лишить девушку девственности, чтобы выяснить, подосланная она или нет? У тебя нездоровая паранойя.

Артур не обращает на нее внимания, будто в упор не видит. Он крепче сжимает меня за плечи:

– А теперь говори, кто ты такая, Милочка?

Меня воротит от того, что он называет меня точно также, как его отец. Даже интонация один в один!

– Думаешь, я убила твоего соседа? Я же была с тобой всю ночь!

– Пока я спал, ты вполне могла сбегать в другую комнату и грохнуть его, чтобы припугнуть меня этим. А на утро у тебя алиби – ты была со мной. Ну или у тебя есть подельник, которому ты передала информацию.

– Зачем ты мне рассказал о программе «Защиты свидетелей»? Это была ложь?

– Нет, я хотел посмотреть на твою реакцию. Не уходи от темы, здесь Я задаю вопросы, а ТЫ отвечаешь!

Элла закатывает глаза:

– Мила, расскажи ты этому придурку все как есть, пусть знает правду. Все равно уже не имеет смысла это скрывать.

Лицо Артура лихорадочно проясняется:

– Так вы заодно?

– Хватит! – вскрикиваю я. – Я работаю на твоего отца. После колледжа я устроилась к нему в агентство стажером. Не веришь – свяжись с ним, он подтвердит. И ты прав – я действительно подосланная. Только не твоими врагами, а твоим отцом. Он отправил меня в командировку, выяснить, угрожает тебе что-то, или ты все выдумал, чтобы не учиться.

Парень растерянно хмурится, пытаясь понять, лгу я или нет. В конце концов он ослабляет хватку, и я, взбрыкнув, высвобождаюсь из его капкана. Элла нежно обнимает меня за плечи, уволакивая от Артура на безопасное расстояние.

Дьяконов хватается за голову, вцепляясь в волосы. Он беспомощно морщится.

– Дура, почему ты не сказала все с самого начала?! – взрывается он. – Ладно отец, но ты?! Если бы ты подошла и в первый день рассказала мне все, как есть, мы бы могли уехать отсюда! И тот парень был бы цел. Его смерть на твоей совести.

Подруга прикрывает меня, оттесняя себе за спину.

– Ну уж нет, ты не посмеешь обвинять Милу во всех грехах. Думаешь, обелить себя? Не выйдет. Ты и только ты виновен во всем, что происходит.

Я уже тысячу раз пожалела, что приехала сюда. Но мне придется довести дело до конца. Я выхожу из-за спины девушки.

– Артур, хочешь ты того или нет, но тебе лучше все рассказать мне. Это слишком далеко зашло. У меня есть кое-какие наработки по твоему делу, если ты дополнишь картину происходящего, то, возможно, вместе у нас получится собрать пазл.

Парень безжизненно прислоняется к стене и сползает по ней. Он смотрит в одну точку, а потом глухо произносит:

– Окей, слушай. Когда я работал на ранчо, познакомился там с одним парнем. У него был свой, так сказать, бизнес. Он покупал на аукционах брошенные контейнеры.

– Что за контейнеры? – напряженно перебиваю я.

– Что-то типа кладовок. В Америке можно снять контейнер и хранить там всякую всячину. Некоторые контейнеры оказываются невостребованными – их хозяева либо умерли, либо попросту забили хуй. Такие контейнеры вскрывают, делают фото и выкладывают на аукцион. Тот, кто выигрывает, должен приехать и полностью освободить контейнер, чтобы его могли сдать в аренду кому-то другому. Все найденные вещи оставляешь себе. Часто в таких контейнерах встречается хлам, который остается только выбросить, но некоторые вещи можно продать и неплохо заработать.

Этот парень попросил меня помочь разобрать один из контейнеров, пообещал заплатить. Мы тогда нашли много картин и каталогов. Наверное, какая-то галерея или выставка свезла все туда, а потом почему-то решила не забирать. И тогда я понял, что на этом можно зарабатывать получше, чем на ранчо. Попросился в долю – мог и один, но вдвоем сподручнее. Так мы стали работать с ним вдвоем, параллельно ведя канал на Ютубе с распаковками. От рекламы был дополнительный доход.

В одном из видео мы проанонсировали, что выиграли контейнер с кучей черных мешков, прикрепили фото с аукциона. Так сказать, решили подогреть интерес аудитории, чтобы подписались и не пропустили следующее видео. Только вот когда мы приехали разбирать контейнер, нашли такое, что нельзя было включать в видео.

Артур делает мучительную паузу.

– Что там было? – не выдерживает Элла.

– Много разного. Десятки банковских карт, машинка для подделки этих самых карт, куча телефонов, деньги, оружие, наркотики… В общем, мы поняли, что контейнер принадлежал серьезным людям. Надо было оставить его к чертям, но мы позарились на деньги.

В общем, мы забрали все себе, а для видео упаковали в мешки хлам из другого контейнера, который еще не засветили в соцсетях. Мы не могли показать аудитории нашу реальную находку. Вот только настоящие владельцы контейнера увидели наш ролик и свели одно к одному. Они вышли на нас не сразу, прошло где-то полтора месяца. Мы успели изрядно потратить деньги, продали на черном рынке оружие.

Как только все разрешилось с той бандой, из-за которой я оказался в программе по защите свидетелей, я слился и рванул в Австралию. Надеялся там скрыться.

– А тот второй парень? – тихо спрашиваю я.

– Он уехал в Сиэтл. И первое время все шло хорошо, я даже перестал оглядываться и видеть в каждом встречном угрозу, пока он не связался со мной. Его нашли и стали трясти деньги. Мы должны были как-то разрешить ситуацию, но уже на следующий день он перестал выходить на связь. Я до сих пор не знаю, что с ним, жив ли он? Но одно я понимал точно – если на него надавили, то он сдал, что я рванул в Австралию. И тогда я вернулся к отцу, а потом оказался здесь. Думал, что нашел удачное место, чтобы затеряться. Но не вышло. Меня кто-то запугивает. И то, что убили соседа вместо меня – не случайность. Мне хотели показать, что станет, если я не верну деньги.

– С тобой кто-то связывался?

– Да. Я должен выбраться отсюда, чтобы отдать им то, что у меня осталось. Если я буду «хорошо себя вести», то смогу отдавать им долг по частям, но за каждую просрочку меня будут ставить на счетчик. Пока я не вернул им ни цента, все наличные в банковской ячейке. И они меня поторапливают. В крайнем случае убьют.

Мне нужно время, чтобы переварить информацию. Я думала, что угроза связана с той бандой, из-за которой Артур был вынужден изменить внешность и уехать работать на ранчо. Но то, что он рассказал… Черт, в голове не укладывается.

– Почему ты не рассказал об этом отцу? – задает резонный вопрос Элла.

Артур равнодушно пожимает плечами и какое-то время молчит. Когда девушка настойчиво повторяет вопрос, он отзывается:

– Чтобы потом всю жизнь выслушивать, какой я дерьмо-сын? Я могу сам разобраться, мне нужно только выбраться отсюда. Я до последнего не хотел втягивать в это отца, но…

Он закрывает лицо руками, когда по щеке скромно стекает слезинка. Мне нисколько его не жаль.

– Не ты, значит, я расскажу твоему отцу об этом. В конце концов именно за этим он меня сюда отправил. Разбирайтесь дальше сами, я свою часть работы выполнила. – Я поворачиваюсь к Элле: – Пойдем за кофе? Потом поднимемся, и я свяжусь с Романом Александровичем.

Девушка кивает и ободряюще, хоть и вымученно, улыбается мне. Наконец-то этот кошмар закончится. Я потребую с начальника гонорар с большим количеством нулей после такой командировки. А потом пускай ищет другую дуру на мое место. Я не намерена сотрудничать с этим самодуром.

Когда мы спускаемся на первый этаж, застаем Глеба, не подпускающего к лестнице Екатерину и Татьяну из банно-термального комплекса.

– Глеб, да что здесь происходит? – всплескивает руками одна из женщин. Я не могу вспомнить, кто из них кто. – Если мы сейчас все не поменяем, богатенькие отпрыски пожалуются и…

Парень их перебивает:

– Никто не пожалуется, пожалуйста, покиньте помещение.

Мы проходим мимо них прямо в кухню. Элла достает чашки из шкафчика, а я лезу за кофе и сахаром.

– Что они здесь делают? – спрашиваю я.

– Кто? Те тетки из сауны? Они приходят менять полотенца и халаты. У них в комплексе прачечная, они все это там стирают, отпаривают и прочее. Постельным занимаются уже другие сотрудники.

Я замираю.

– А как они попадают в комнаты?

– У них есть ключи.

На школьной олимпиаде в начальных классах было задание: «Ниже перечислены животные. Если в одном из вариантов переставить местами буквы, то получится название другого животного. Найди этот вариант и обведи кружочком, а ниже напиши, что за животное у тебя получилось»

Я до сих пор помню варианты: кокер-спаниель, анаконда, мустанг и цесарка. Над этим заданием я просидела половину времени, отведенного на олимпиаду. Когда мой детский мозг начал закипать, буквы словно сами собой поменялись местами и образовали из мощного «мустанга» милого «мангуста».

Сейчас происходит что-то подобное. Будто отгадка уже была в моей голове, но умело спрятана.

– Мила, ты куда? – окликает меня подруга, но я игнорирую ее, направляясь к Глебу. Я нахожу его в гостиной вместе с Яном.

– Глеб, где ты берешь алкоголь? – требовательно спрашиваю я. Он хмурится и отмахивается:

– Мила, сейчас не лучший момент, чтобы набухаться. Сам хочу, но не стоит.

– Просто скажи!

Парни непонимающе переглядываются. Глеб, откашлявшись, говорит:

– В сауне. Не знаю, где и как, но администраторши с ресепшена помогают доставать алкоголь. Они продают его на месте, но не выпускают с ним за пределы комплекса, чтобы не возникли проблемы. Я, как преподаватель, имею возможность закупиться и вынести все это добро.

– И на ту вечеринку, где Кристине стало плохо, ты тоже брал у них алкоголь?

Он болезненно морщится:

– Не напоминай. Я зарекся, что больше ни одной вечеринки не устрою. А после этого раза я вообще завяжу ходить на тусовки. Они словно прокляты.

– Ты не ответил.

Парень тяжело вздыхает:

– Да, я брал алкоголь у них. В том числе и их собственного производства.

– Собственного производства? Что это значит?

– Они стерилизуют пустые бутылки и разливают по ним свою медовуху. Когда трудности с поставками, мы берем домашний алкоголь.

– Но как они повторно закрывают стеклянную тару?

– Укупоркой, – пожимает плечами Глеб.

– Укупоркой?

– Это такая машинка для закатывания кронен-пробок. Типа как бабушки делают заготовки на зиму. Нужны всего лишь бутылки, новые пробки и укупорка. Зачем ты все это спрашиваешь?

Я резко разворачиваюсь и стремительно возвращаюсь наверх к Артуру. Элла, не выпуская из рук чашки, идет за мной.

– Мила, ты можешь объяснить? – она пытается меня притормозить, но я не останавливаюсь.

– Потом, – отмахиваюсь я. Мы находим Дьяконова на том же месте – все также подпирает стенку, жалея себя. Красные глаза на мокром месте заставляют меня ядовито усмехнуться. Так ему и надо. – Артур? Посмотри на меня.

Парень поднимает на меня холодный взгляд.

– Артур, вспомни – кто знал о том, что именно ты и только ты будешь пить крафтовое пиво на вечеринке Глеба?

Он цокает:

– Отстань.

– Отвечай!

Парень потирает переносицу:

– Глеб знал.

– А еще? Администраторши в сауне, например?

Он молчит какое-то время, а потом сухо отзывается:

– Да, они тоже в курсе. За день до тусы мы отдыхали в сауне и заказали у них алкашку на завтра. Они еще уточняли, точно ли я хочу крафтовое, мол, его мало кто берет.

Вот и разгадка. Все сходится.

Эпилог

Я придерживаю панамку от внезапно налетевшего порыва соленого ветра. Как же хорошо на море. Откидываюсь на лежак и подставляю под палящие солнечные лучи свое тело, едва тронутое загаром.

– Возьми крем, обгоришь же, – Элла протягивает мне тюбик.

– Я хочу впитать в себя побольше витамина D, – отшучиваюсь я.

– Когда ты будешь красная как рак, даже не проси обмазать тебя сметаной.

Подруга устраивается на соседнем лежаке и щелкает пальцами, подзывая парня из снующего туда-сюда персонала отеля. На чистом английском она просит принести нам освежающие коктейли.

– Осталась бы здесь навечно, – протягивает Элла. – Не хочу возвращаться домой. Только закончила учебу, а уже надо заниматься бизнесом.

– Зато ты будешь делать то, что хочешь. Надеюсь, мне полагается пожизненная скидка в твоем тату-салоне?

– Я тебе больше скажу – стопроцентная скидка. Кстати, ты подумала над моим предложением?

После того, как я вернулась из проклятого университета на горе смерти и уволилась из детективного агентства, я смогла устроиться в нотариальную контору. По началу мне даже нравилось, но однообразная рутина быстро надоела. Зато платили больше, чем на прошлом месте.

Когда Элла решилась, что не пойдет на поводу семьи и займется тем, что ей по душе, она первым делом позвала меня работать у нее юристом. Сперва я решила, что это шутка, но подруга была настроена серьезно.

– Ты уверена, что я подойду? У меня не так много опыта.

Девушка фыркает:

– Ну хватит уж прибедняться. Я видела, на что ты способна. Только гений мог додуматься заподозрить администраторш из сауны и попасть в яблочко.

Я пожимаю плечами, пытаясь скрыть содрогание от одной только мысли о том, что мне пришлось пережить в командировке. Конечно, за сестрами из сауны стояли более влиятельные люди, они лишь шестерки, которые решили подзаработать преступным образом. Судебное разбирательство длилось несколько месяцев, но мне, к счастью, пришлось выступить всего несколько раз. После того, как вынесли вердикт Екатерине и Татьяне, дальнейшие разборки проходили без моего участия – больше я не могла принести пользу следствию.

Я до сих пор не знаю, чем закончилась история, в которую вляпался Дьяконов-младший. И, если честно, не хочу знать. Забыть, как страшный сон, и не вспоминать об этой семейке.

– Ты знаешь, что Геккель объявил о помолвке? – неожиданно спрашивает Элла.

– О помолвке? С той первокурсницей, с которой он начал встречаться перед Новым годом?

– Да, помнишь, я рассказывала тебе? Они хорошая пара.

– Наконец-то ему повезло с девушкой, – искренне улыбаюсь я. Ян хороший парень. Жаль, что у нас с ним не вышло остаться хотя бы друзьями. Но я не могу его в этом винить. Впрочем, мы были знакомы всего неделю, о ком о ком, а о Геккеле я редко вспоминаю.

– А как там Кристина? О ней что-нибудь слышно?

– Ей удается завязать с переменным успехом. Мама говорила, что она держится уже три месяца. С каждым разом все дольше.

Нам приносят коктейли в высоких стаканах.

– Льда как всегда больше, – ворчит Элла. – Ну, за нас и нашу дружбу?

– За нас и нашу дружбу! – вторю я ей.