Текст книги "Университет на горе смерти (СИ)"

Автор книги: Анна Кейв

сообщить о нарушении

Текущая страница: 12 (всего у книги 13 страниц)

От неожиданности я теряю дар речи на мгновение. С чего такой вопрос?

Музыка сменяется, и Артур обхватывает меня одной рукой за талию, а другой – придерживает за руку. Я кладу свободную руку на его плечо, и мы медленно и неповоротливо начинаем двигаться, стараясь попадать в такт. Парень выразительно смотрит мне в глаза, будто заглядывает в самую душу.

– Я еще не решила, стоит ли тебе доверять. Ты слишком противоречивый.

Он выгибает бровь:

– Что мне сделать, чтобы ты мне поверила?

– Для чего тебе это? – не понимаю я. Чего он от меня хочет?

– Хочу сблизиться, – проникновенно выдыхает Артур.

– Потрахаться? – насмешливо уточняю я.

– Я солгу, если скажу «нет». Хочу, чтобы между нами не было недомолвок. Ты чиста и открыта передо мной, я должен соответствовать.

Я ищу скрытый подтекст или что-то, указывающее на его истинные намерения. Но не могу разгадать.

– Расскажи мне то, о чем не знает никто, – тихо, но при этом требовательно, произношу я. Дьяконов задумчиво отводит взгляд и, прижимая меня к себе, начинает вальсировать куда увереннее, чем в начале. Я уже думаю, что он решил проигнорировать мою просьбу, как он говорит:

– Пойдем на свежий воздух? Мой рассказ не для чужих ушей. Не хочу, чтобы нас случайно подслушали.

Он отстраняется от меня, но не выпускает руку из своей крепкой твердой хватки. Я оглядываюсь и понимаю, что в зале стало куда теснее. Студентов все прибавляется и прибавляется. Я даже не могу найти среди них Эллу, а ее сложно не заметить.

– Пойдем, – соглашаюсь я.

Мы пробираемся к выходу из зала через десятки студентов в строгих костюмах, щегольских фраках, изящных смокингах и многообразии платьев.

– Тебе нужно много времени, чтобы переодеться? – спрашивает Артур.

– Мы уже уходим? – разочарованно уточняю я.

– Да, поговорим по дороге.

– Я быстро, – сухо кидаю я и торопливо семеню к комнатке, где мы с Эллой переодевались.

Элла. Знала бы я, что мы не вернемся на бал, предупредила бы подругу. Она наверняка даже не подозревает о готовящейся Артуром вечеринке. Надеюсь, они с Яном хорошо проведут вместе вечер. Я не могу упустить возможности поговорить с Дьяконовым начистоту, поэтому придется принести в жертву Осенний бал.

Когда я остаюсь одна и смотрю на свои поношенные джинсы и простенький свитер, мне становится безумно жалко и обидно так скоро расставаться с бальным платьем. Когда еще я смогу надеть что-то подобное? Разве что на свадьбу. И когда это будет?

Плюнув, я изворачиваюсь, чтобы натянуть под низ термоколготки. Свитер надеваю прямо поверх платья. До шале недалеко, если идти быстро, то не замерзну. Артур не разлучит меня с платьем так скоро.

Когда я выхожу к нему, придерживая юбку, он виновато хмурится:

– Черт, Мила, я лишил тебя бала.

– Все равно я кроме вальса ничего не знаю, – натягиваю улыбку я и беру его под руку.

– Пойдем быстрее, чтобы ты не замерзла, – говорит Дьяконов, ускоряя шаг. На пустынные улицы опустилась темнота, а в свете фонарей танцуют вихри мелких колючих снежинок. Так тихо и безмятежно, что хочу растянуть эту прогулку на несколько часов. Если бы еще не было чертовски холодно, а мороз не щекотал нос и щеки.

– Так что ты хотел мне рассказать? – наталкиваю я Артура на разговор. Он шумно выдыхает, словно раздумывает, стоит ли говорить.

– Год назад я поступил учиться в один из колледжей в Америке, – размеренно начинает он. То же говорил и Роман Александрович – Артур взялся за ум, но вскоре пропал со всех радаров на несколько месяцев. – Все шло хорошо, мне нравилась учеба, я нашел друзей, ходил на вечеринки и устраивал их сам. А потом я стал свидетелем преступления. Извини, здесь я не могу вдаваться в подробности – подписал соответствующие бумаги. Не всех членов банды сразу поймали, поэтому мое имя, попавшее в СМИ, стало для преступников красной тряпкой. И на меня устроили охоту. Знаешь, око за око и все такое? В общем, так я попал в программу защиты свидетелей. И на том фото, которое я показывал тебе в больнице, я был, так скажем, в образе. Я несколько месяцев носил другое имя, жил чужой жизнью. Все закончилось, когда всех участников дела посадили за решетку.

Я не знаю, как реагировать на эту информацию. Чего-чего, но этого я не ожидала услышать. Впрочем, теперь понятно, почему Роман Александрович не мог найти сына столько времени.

Несмотря на то, что сегодня я решила быть просто Милой, а не сотрудницей Дьяконова-старшего под прикрытием, я не могу отделаться от мысли, которая сразу пришла мне в голову. Что, если опасность, о которой Артур талдычит отцу, связана именно с этим? Не всех причастных к банде арестовали или кто-то освободился и теперь эти люди решили отомстить свидетелю?

Все может быть.

– Мила? – окликает меня Артур. Я ловлю себя на том, что слишком глубоко погрузилась в свои мысли и забыла, что иду под руку с Дьяконовым.

– Почему ты мне решил это рассказать?

– Чтобы ты мне доверяла также, как я тебе. Никто не знает, где я пропадал несколько месяцев. Отец считает, что я просрал все его деньги и не вылезал с тусовок и притонов.

– Тебе так важно, чтобы я доверяла тебе?

– Да, без доверия не бывает отношений. Ни дружеских, ни романтических… ни ученических, ни рабочих, черт возьми. Я не лучший парень, но не самый плохой.

Он замолкает, а я не знаю, что ответить. У меня еще никогда не было опыта столь близкого общения с противоположным полом. До шале мы доходим в молчании. Перед дверью Артур меня останавливает и берет за плечи, проникновенно глядя в глаза:

– Если тебе станет некомфортно, скажи мне. Я разгоню всех к чертям собачьим.

Мне приятно, что он подумал об этом.

– Спасибо тебе.

– Ну все, давай быстрее заходи, пока снова не перемерзла и не загремела в больницу.

В шале уже играет музыка – какие-то популярные треки, где несвязные друг с другом слова кое-как рифмуются. Смысла ноль, но качает. Сняв верхнюю одежду, я переобуваюсь в кеды, как и на балу. Не в шлепках же идти на вечеринку.

В гостиной нас встречает Глеб, несколько парней и пара девушек. Кажется, кого-то из них я видела у него в доме. Точно, одна из девушек кричала, когда Кристине стало плохо, парень рядом с ней еле успокоил ее. Но несмотря на недавно пережитый ужас, она снова пришла на тусовку, променяв на нее бал.

Глеб широко разводит руки, приветливо улыбаясь. На нем рубашка в гавайском стиле – ярко-голубая с коротким рукавом и принтом из бело-желтых и розовых плюмерий.

– А вот и хозяин этого вечера – завидный холостяк университета Артур Дьяконов со своей милейшей спутницей из девятнадцатого века Всемилой – можно-просто-Милой – Миловановой. Кто знает, может скоро на одного холостяка в нашем кругу станет меньше.

Артур приветственно хлопает Глеба по спине, а я, неловко улыбаясь, не понимаю, как лучше отреагировать на его представление. Улыбнуться? Рассмеяться? Смутиться? Я решаю просто приподнять уголки губ, не выражая ничего конкретного.

– Мила, ты просто обворожительна, – Глеб кланяется мне, как гусар, и галантно целует руку. – Подаришь мне танец? С позволения своего кавалера, конечно.

Зардевшись, я поглядываю на Дьяконова. Тот обнимает меня за талию и мягко улыбается:

– Извини, брат, но сегодня эта милая леди танцует только со мной.

– Понял, я третий лишний, не буду отвлекать вас друг от друга, – парень, весело отсалютовав, отходит к сумке-холодильнику и достает бутылку какого-то коктейля. Кажется, это «Секс на пляже». Я замечаю, что остальные гости одеты в подобии пляжного стиля.

Я дергаю Артура за футболку, привлекая внимание. Он наклоняется, чтобы меня услышать – кто-то из гостей добавил громкость, и музыка заглушает даже собственные мысли.

– У нас что, вечеринка в гавайском стиле? – стараюсь я перекричать басы.

– Да, Глеб предложил! Но это по желанию, я останусь в своей одежде, ты тоже можешь не переодеваться, – на ухо говорит мне Артур. – Пойдем выпьем? Я попросил Глеба достать нам слабеньких коктейлей.

Мы пробираемся через гостиную к напиткам. Я недовольно кошусь на девушек, забравшихся на журнальный столик, чтобы сексуально повыгибаться в танце перед парнями на манер стриптизерш. Такая раскрепощенность уже перебор. По крайней мере для меня.

– Клубничный мохито? – предлагает Артур, протягивая мне стеклянную бутылку с розоватым коктейлем. Я согласно киваю и забираю напиток после того, как он, подцепив крышку, открывает мне его. Не дожидаясь парня, отхожу в угол и падаю на подвесное кресло. Делаю глоток. Достаточно вкусно и мягко.

Черт. Я присматриваюсь к мохито, вспоминая, чем закончилась прошлая вечеринка. Надеюсь, в этот раз ничего подобного не случится. Рискнув, делаю еще глоток, глядя на девиц, начинающих снимать с себя одежду, представляя похотливым взорам яркие мини-бикини. Парни, издав хищный возглас, не отрывают от них взгляд.

– Не хочешь к ним присоединиться? – усмехается Артур, отпивая коктейль «Бренди с апельсином».

– Еще чего, – фыркаю я. – Ты бы хотел, чтобы я перед всеми разделась?

– Я бы посмотрел на твою попытку, а потом взял в охапку и утащил свое маленькое сокровище от посторонних глаз. Попробуй не относиться к этому так серьезно, они же просто дурачатся. Расслабься и проникнись атмосферой.

Атмосферой разврата? Нет уж, спасибо. Тем не менее я внимаю к его совету и стараюсь смотреть на происходящее сквозь пальцы. Алкоголь помогает мне в этом. Уже через полчаса я смеюсь, наблюдая за игрой «Выпей-переверни».

Мне никто не объяснил правила, но по ходу я поняла, что все должны разделиться на две команды. Каждый игрок должен выпить по три стопки, не закусывая, и перевернуть их вверх дном, составив в мини-пирамидку. После этого наступает ход следующего участника. Чья команда быстрее опустошит и перевернет стопки, та и одержит победу.

Артур попытался затащить меня в свою команду, но я отказалась, сказав, что буду только смотреть. Но после первого раунда я захотела присоединиться. Когда до меня доходит очередь, я морщусь от обжигающей горечи, обволакивающей мое горло. На секунду мир теряет очертания, и я, словно через беруши, слышу скандирующие задорные вопли:

– Да-вай, да-вай, Ми-ла, Ми-ла!

Придя в себя, опрокидываю вторую и сразу же третью стопки, чтобы снова не было заминки, как после первой. Ход, наконец, переходит дальше, а я пытаюсь отдышаться. Хочется целиком засунуть в рот кусок хлеба, чтобы убрать эту горечь и жжение, но по правилам игры до конца раунда никто не может закусывать или запивать шоты, иначе – дисквалификация и автоматическая победа команды соперника.

Я вздрагиваю от громких победных вскриков, и комната плывет перед глазами. Не могу понять, кто выиграл. Мы? Команда Глеба?

– Пойдем-ка на свежий воздух, алкашня, – Артур придерживает меня за плечи и уводит на кухню. Я плюхаюсь на удачно попавшийся под задницу стул и отмечаю, что все движения стали какими-то чересчур резкими.

– Я перепила, – издаю жалобный стон я.

– Кажется, тебе не стоило пить крепкий алкоголь, – добродушно ухмыляется Дьяконов. – Сейчас я налью тебе чай, должно полегчать.

Я подпираю щеку кулаком, и мой локоть едва не спадает с края стола. Не стоило мне пить на голодный желудок. Наблюдаю, как Артур наливает в кружку воду из термопота. Термопот. Смешное название. Почему я раньше этого не подмечала?

– Ты чего там хихикаешь? – весело спрашивает парень. Я делюсь с ним своим открытием, и он усмехается: – Я тоже как-то по пьяни угорал с одного слова. Знаешь, с какого? Лосось. Просто произнеси его по слогам.

– Ло-сось, – смакую я новое слово, посмеиваясь. – Лосось. Лооо-сооось.

– Вижу, тебе понравился лосось, – замечает Дьяконов, ставя передо мной кружку. – Смотри не облейся.

Я фыркаю и беру кружку. Когда чай опасно плеснулся, я понимаю, о чем предупреждал Артур. Я сейчас точно не в том состоянии, чтобы контролировать движения.

– Кем ты был, когда участвовал в программе по защите свидетелей? – неожиданно спрашиваю я. Эта история не дает мне покоя.

– Я не могу тебе сказать. И так разболтал, чего не должен.

– Ну хотя бы в двух словах! – канючу я, отхлебывая черный чая.

– Я работал на ранчо.

– На ранчо? Это типа как на ферме?

– Что-то вроде того.

– У тебя была ковбойская шляпа? Сколько секунд ты можешь продержаться на быке?

Артур хохочет:

– Кажется, ты пересмотрела фильмов. Ну как тебе, лучше?

Я прислушиваюсь к себе и своему состоянию. Меня меньше штормит, но возвращаться на вечеринку не хочется, о чем я и говорю парню. Он понимающе кивает и хочет что-то сказать, как мы слышим, что музыка резко выключается. За этим следует разъяренный крик Яна:

– Вы что здесь устроили? Глеб Викторович?! Собирайтесь и расходитесь по своим домам!

– Ууу, а вот и староста-кайфоломщик вернулся, – протягивает Артур. Он помогает мне встать и, придерживая за талию, спешно ведет к лестнице: – Пойдем скорее, чтобы не попадаться ему на глаза.

– Тебе не все ли равно? – усмехаюсь я.

– Просто не хочу в этом участвовать и выслушать нотации.

Мы преодолеваем лестницу, которая кажется мне непомерно длинной и крутой. Когда я оказываюсь на втором этаже, чувствую, словно взобралась на Эверест.

– Иди к себе, я сама дойду, – пьяно отмахиваюсь я и стараюсь затолкнуть Артура в его комнату, когда мы проходим мимо двери.

– Женщина, полегче, – смеется Артур и морщится: – Фу, чем здесь воняет? Фу, блять!

Он скрывается в темноте комнаты, и я останавливаюсь на пороге. Я еще не была у него в комнате.

– Черт, вот же гнида! – выругивается Дьяконов из недр комнаты.

– В чем дело?

– Сосед напился и наблевал себе на кровать.

– Мерзость, – кривлюсь я.

– Он изгадил свою постель и лег на мою! – добавляет Артур. Мне становится смешно.

– Я могу тебя приютить, – предлагаю я и, заслышав чей-то разговор у лестницы, тороплю Артура: – Пошли скорее, пока нас не заметили.

Парень выходит из комнаты и на автомате закрывает дверь на ключ. Тихо посмеиваясь, мы трусцой бежим в конец коридора. Дьяконов забирает у меня ключ и открывает замок за меня – я до сих пор не в ладах с координацией. Мы вваливаемся в комнату и закрываемся изнутри.

Я не могу сдержаться и начинаю хохотать во весь голос, сползая по стене вниз. Вроде, ничего смешного, но ситуация меня забавляет. Отдышавшись, я тяну руки вверх, жестом прося Артура меня поднять. Парень хватает меня и в один рывок ставит на ноги. По инерции я прижимаюсь к нему, падая в объятия. Из-за алкоголя и недавно выпитого горячего чая мне становится совсем жарко. Тянусь за спину и нащупываю шнуровку. Черт, сама я с ней не справлюсь. И трезвой-то было бы тяжело, а сейчас тем более.

– Помоги со шнуровкой, – прошу я Артура и поворачиваюсь к нему спиной, попутно стягивая с себя кеды.

На миг парень замирает, только обдавая горячим частым дыханием мою шею и плечи. Он с осторожным благоговением прикасается ко мне и через пару минут я ощущаю облегчение, когда корсаж перестает стягивать меня так туго и крепко, как весь вечер. Наконец я могу вдохнуть полной грудью.

Когда парень помогает мне высвободиться из пут платья, и я остаюсь в одних бежевых слипах, благодарно вспоминаю совет Эллы избавиться от белья с игривыми турецкими огурцами. Не то от алкоголя, не то от накопившегося желания, я даже не думаю прикрыться.

Артур проходит по мне обольстительным взглядом, изучая каждый сантиметр оголенного тела. Я с вызовом вздергиваю подбородок, ожидая его реакции.

– Черт возьми, Мила, – выдыхает он. – Я не могу. Ты слишком пьяна.

– Ты же не джентльмен, – напоминаю я. – К черту приличия.

Он ассиметрично улыбается и охрипшим голосом шепчет:

– Мне нравится твой настрой.

Парень подхватывает меня на руки и перебрасывает на кровать. Мне снова становится смешно, но Артур перекрывает мой хохочущий рот требовательным поцелуем, изучая рукой мое тело. Он останавливается на груди и кончиком пальца окольцовывает ореол. Оторвавшись от моих губ, он опускается ниже, впиваясь в грудь и проводя горячим мокрым языком по затвердевшему соску. Я невольно выгибаюсь и выдыхаю с легким стоном, отвечая на новые для меня ощущения.

Дьяконов садится на кровати и стягивает с себя футболку. Я тянусь к его ремню, но у меня не получается с ним совладать. Артур мягко отстраняет мои руки и медленно, словно дразня, расстегивает его, а затем и ширинку.

– Ты все еще уверена? – хрипло спрашивает он.

– Уверена, – выдыхаю я и в подтверждение своим словам тяну парня на себя, едва он успевает стянуть с себя джинсы.

Артур прижимается ко мне всем телом и ловит мою руку, направляя ее к своему члену. Я нащупываю его – твердый и крупный – сквозь боксеры. У меня вырывается:

– Это все?

Когда я натыкаюсь на непонимающий взгляд Артура, начинаю смеяться. Черт, мой вопрос прозвучал слишком унизительно.

– Я не… я… – не могу отсмеяться я. – Я не то имела в виду! Прости-прости-прости. Я хотела спросить – это его максимальный размер или он станет еще больше?

– А ты хочешь, чтобы там была колбаса по локоть? – усмехается Артур.

– Нет, меня все устраивает, – весело отзываюсь я. Он впивается в мои губы страстным поцелуем и стягивает с меня трусики.

***

Я просыпаюсь от какого-то шороха и, едва открыв глаза, щурюсь от слишком яркого света, наполнившего комнату. Нужно было закрыть шторы на ночь. Голова гудит после вчерашнего, и я, встрепенувшись, вспоминаю, чем закончился вчерашний вечер.

Поворачиваюсь на другой бок и вижу Артура. Он сидит на краю кровати, натягиваю футболку.

– С добрым утром, – тихо произношу я, застенчиво улыбаясь. Парень поворачивает голову и кидает через плечо:

– Ага.

Меня что-то настораживает в его безразличном тоне. Я сажусь на кровати, прикрывая голое тело одеялом. На трезвую голову я не такая смелая, как на пьяную.

– Выспался? – невинно спрашиваю я.

– Да вроде, – он поднимается и ищет взглядом обувь. Не такого прохладного отношения я ждала после того, как меня лишили девственности.

– Что-то не так?

– Да нет, все прошло на удивление неплохо для первого раза, – пожимает плечами парень. – Даже можем как-нибудь повторить. Ты такая узенькая – это прикольно. У некоторых такое ведро, как у лошади.

– В смысле? – тупо спрашиваю я, не понимая, что происходит.

Дьяконов морщит нос. Прямо как его отец.

– Давай только без всех этих вопросов, истерик, окей? Мы провели хорошую ночь, и ты на этом, заметь, настояла. Так что обойдемся без обвинений, что я, такой плохой, тебя использовал.

Внутри меня все обрывается. Именно это Артур и сделал. Использовал.

Глава 20

Внутри меня образуется черная дыра, поглощая все на своем пути – сердце, душу, чувства, эмоции. Из меня словно испаряется сама жизнь. Я чувствую себя обманутой. Меня предали. Растоптали те светлые, окрыленные влюбленностью, порывы моей души.

Как после этого я смогу доверять людям? Парням?

За что?

Почему?

Как я могла так ошибиться?

Это я виновата.

– Артур, давай поговорим, – жалобно прошу я, слезая с кровати и не отпуская одеяло. Он закатывает глаза и идет к двери, наступая прямо на мое бальное платье, так и брошенное вчера на полу посреди комнаты. Брошенное и растоптанное, как мое сердце. – Артур!

Я бросаю одеяло, чтобы оно мне не мешало, и буквально за пару прыжков добираюсь до двери, опережая парня. Заслоняю выход из комнаты, не обращая внимания на свою наготу.

– Я через такие сцены проходил много раз, уже надоело, – цокает Дьяконов и, схватив меня за талию, оттаскивает в сторону.

– Артур! – срываюсь на крик я, но он уже открывает замок. Я отчаянно кидаюсь к нему, обхватывая руками торс, но отцепляет их и отталкивает меня.

– Мила, господи, сохрани хоть капельку достоинства, – иронично морщится он. И это он смеет твердить мне о достоинстве?!

Едва за парнем захлопывается дверь, я подбираю пижаму и одним махом натягиваю шорты. Рубашку спешно застегиваю на ходу, вылетая из комнаты. Не глядя на удаляющегося парня, я требовательно дергаю за ручку двери Эллы. Заперто. Стучусь, что есть силы, пытаясь сдержать подступившие слезы.

Девушка появляется на пороге и, видя мое состояние, сразу все понимает.

– Артур? – шепчет она. Я судорожно киваю.

– Я уеду. Я уеду отсюда сегодня же!

Она старается меня притянуть к себе и обнять, но я вырываюсь. По щекам бегут крупные соленые слезы. Одна за одной. Одна за одной.

– Мила, пойдем в комнату, – мягко, словно ребенку, говорит девушка.

– Он меня использовал и кинул! – кричу я. И плевать, что это кто-то услышит. Дьяконов все равно растреплет о новом трофее в своей коллекции.

– Мила, давай не здесь, – цедит Элла, кивая в сторону. Я поворачиваю голову и сталкиваюсь с насмешливым взглядом Артура, которого явно забавляет эта сцена. Всего в нескольких шагах от него замер Ян с кружкой в одной руке и каким-то батончиком в другой.

Время словно замедляется. Геккель переводит с меня взгляд – полный скорби и ярости – на моего обидчика. Будто в слоумо Ян выплескивает содержимое кружки на Дьяконова. Тот вздрагивает и, ошпаренный горячим кофе, вскрикивает, пытаясь снять мокрую футболку, но Геккель не дает ему этого сделать, набрасываясь на него с кулаками.

Элла насильно затягивает меня к себе в комнату и захлопывает за собой дверь.

– Они сами разберутся, – отчеканивает девушка, когда я пытаюсь вырваться обратно в коридор. Она хватает меня за плечи и встряхивает, чтобы привести в чувство. Когда я перестаю истерично всхлипывать, она прижимает меня к себе и заботливо поглаживает по спине.

– Я не сдержала слово, – ною я.

– Какое? – тихо уточняет подруга.

– Я обещала тебе не спать с ним.

Элла фыркает:

– Ты не виновата.

– Виновата, – упрямо твержу я. Она отстраняется от меня и внимательно всматривается в мое лицо.

– Мила, он подлец. Не смей винить себя. Что между вами произошло? Я надеюсь, он не… – она осекается, но я понимаю ее без слов.

– Он меня не принуждал, я сама захотела. Все было по согласию.

– Что ж, это уже хорошо, – мягко произносит она. – А теперь скажи мне, вы предохранялись? Мила? Да или нет? Мы можем сходить в аптеку за таблеткой.

– Экстренная контрацепция? Не нужно, у него был презерватив.

Наблюдая за спокойствием Эллы, я и сама начинаю постепенно успокаиваться.

– Это хорошо, – повторяет подруга. – Знаешь, а давай-ка ты сейчас умоешься, и мы пойдем в сауну. Что скажешь? Или, может, ты хочешь в кино? А хочешь…

– Не хочу, – отрезаю я. – Я сейчас же свяжусь с Романом Александровичем и скажу, что ничего не нашла. Пускай он меня забирает отсюда. Как только я вернусь – уволюсь к чертовой матери. Хватит с меня этих Дьяконовых. Если ему так нужно, пусть сам сюда едет и выясняет, что тут происходит.

Элла сочувственно поджимает губы.

– Я не хочу, чтобы ты уезжала, но для тебя так будет лучше. Все равно ты бы не смогла здесь остаться, это же рабочая поездка.

Она снова прижимает меня к себе, и я обвиваю ее тонкую талию, утыкаясь носом куда-то в район декольте. Шорохи и возня в коридоре стихают, и я хочу вернуться к себе, как мы обе вздрагиваем от испуганного вопля Артура:

– Он мертв! Сука, он мертв!

Мертв? Кто? Ян? Неужели Дьяконов убил его?

Элла вылетает в коридор со словами:

– Останься здесь.

С пол минуты я тупо стою, пытаясь собраться с мыслями. Какого черта я поперлась в эту проклятую командировку?! Сидела бы в офисе, подносила кофе, выслушивала колкости от начальника…

Я выбегаю вслед за Эллой и облегченно выдыхаю, когда вижу Яна на своих двоих около комнаты Артура. Втроем они застыли у распахнутой двери. Лицо Дьяконова искажено страхом, а Ян и Элла побледнели до безжизненной серости.

– Кто умер? – нарушаю возникшую тишину я. Подруга, встрепенувшись, направляется ко мне и, схватив за руку, тащит обратно к себе. Я не в том состоянии, чтобы сопротивляться.

– Тебе не нужно этого видеть, – слабо произносит девушка, закрывая за собой дверь на ключ. Я впервые вижу, чтобы девушка выглядела такой потерянной.

– Кто умер? – требовательно переспрашиваю я.

– Сосед Артура. Сосед по комнате. Он… Его убили.

Я хмурюсь.

– Ты уверена?

– В чем? – в ее голосе проскальзывают истеричные нотки. – В том, что он мертв? Определенно. Там столько кровищи…

– Ты уверена, что его убили? – дополняю свою вопрос я.

Девушка глубоко вздыхает и закрывает лицо ладонями, словно надеясь, что это поможет ей избавиться от картинки перед глазами.

– Да. Его точно убили. Извини, но подробностей не будет. И не смей туда идти, зрелище не для слабонервных. Черт возьми, я до конца жизни не смогу это забыть.

Странно, но после ее слов я моментально успокаиваюсь и прихожу в себя. Мозг начинает усиленно работать. Я вспоминаю тень удивления на лице Геккеля до того, как он набросился на Дьяконова. Что, если он не ожидал увидеть его живым? Сосед Артура занял его кровать, в темноте можно было перепутать одного парня с другим. Я не знаю, кто был соседом Дьяконова, но почему-то уверена, что он стал случайной жертвой.

– Ян его убил, – тихо произношу я. Элла, мерявшая комнату большими шагами из стороны в сторону, резко останавливается. Она смотрит на меня глазами, полными ужаса.

– Он не мог.

– Мог. Я точно помню, что вчера Артур закрыл дверь на ключ. А у Яна есть запасные от всех комнат в шале. И у него был мотив.

Девушка фыркает:

– Мотив? Он еще не знал, что вы с Артуром переспали, только то, что вы типа вместе. Это стало неожиданностью для него, вы же с Дьяконовым скрывались ото всех, хотели произвести эффект от совместного появления на балу.

– Этого достаточно.

– Слишком жидкий мотив, – качает головой Элла.

– Может, у него не все в порядке с головой? Он вел себя странно, начал становиться навязчивым.

– Он просто хотел произвести на тебя впечатление, – пожимает плечами Элла.

– Я должна с ним поговорить, – твердо произношу я и беру с комода ключ. Девушка хватает меня за руку, останавливая.

– Не нужно, Мила. Свяжись с отцом Артура, расскажи, что произошло. Пусть приезжает и разбирается. Отсюда надо валить, убийство – это уже чересчур. Сперва расследование меня забавляло, но сейчас это переходит все границы.

Я вырываю руку.

– Тебе необязательно в этом участвовать и помогать мне. Я сама справлюсь.

Девушка сверлит меня глазами, не зная, как правильно поступить. В конце концов, она говорит, едва дрожащим голосом:

– Я не оставлю тебя одну. Вдруг ты права, и Ян правда убийца. Пошли.

Хладнокровие. То, что просто необходимо в этой ситуации. Не знаю, почему, но на удивление я сохраняю самообладание, когда мы проходим мимо комнаты Артура. Мимо мертвого парня, который скрывается за закрытой дверью.

Спустившись, мы находим Артура и Яна в гостиной. Они наперебой доказывают что-то Глебу. Тот сосредоточенно их слушает, нахмурив брови и скрестив руки на груди.

– Что здесь делает Глеб? – тихо спрашиваю я.

– Вчера резко ухудшились погодные условия, температура стала стремительно падать. Всех отправили по домам, даже не избрав короля и королеву. Когда мы с Яном вернулись, отметка уже приближалась к красной зоне. Геккель хотел разогнать вечеринку, которую засранец-Артур здесь устроил, но Глеб уговорил оставить всех здесь до утра, – шепотом поясняет Элла. – Тут все были в дрова, был риск, что кто-то мог просто не дойти до дома и замерзнуть насмерть. Был вариант проводить каждого до дома, но, понятное дело, проще оставить ребят в шале, пока все не протрезвеют, а на улице не стихнет непогода. Глеб тоже остался.

– Вот как, – задумчиво протягиваю я. Если предположить, что убийца – не Ян, – то круг подозреваемых куда больше, чем можно было предположить. Меня осеняет мысль: – А здесь есть камеры?

Девушка страдальчески морщится:

– Раньше были, но потом чьи-то родители возмутились, мол, это неэтично – наблюдать за детьми. Руководство убрало все камеры из жилых помещений.

Черт. Я разочарованно запрокидываю голову и издаю тихий стон. С камерами было бы куда проще. Возможно, они бы даже смогли предотвратить убийство. Когда знаешь, что тебя запишет камера, десять раз подумаешь. Конечно, Артура могли убить в любом другом месте, но конкретно в этом случае можно было бы избежать смерти случайного человека.

Звук, который я издала, привлекает внимание Глеба. Он кивает на нас с Эллой, и Артур с Яном дружно оборачиваются. Все трое серьезны и напуганы. Ян что-то бормочет и подходит к нам. Он бегло окидывает меня взглядом, стараясь вложить в него безразличие и равнодушие, но скрыть обиду у него плохо выходит.

– Девочки, вам лучше пойти к себе в комнату, – негромко произносит Геккель.

– Мы знаем, что произошло, – твердо говорю я, сводя брови к переносице. – Это ты сделал.

У Яна расширяются глаза. Он выгибает бровь и молча изучает меня, не веря в то, что я его обвиняю в убийстве.

– Так, пойдемте наверх, поговорим без свидетелей, – сухо кидает он.

Когда мы поднимаемся по лестнице, я касаюсь запястья подруги, привлекая ее внимание.

– Поговорим на виду, – коротко шепчу я. Не хочу оставаться с ним в комнате. Кто знает, на что он может быть способен. Элла согласно кивает и тормозит Яна, идущего впереди:

– Здесь подходящее место.

Парень оборачивается и переводит взгляд с лестницы, которую мы только что миновали, на нас. Его лицо проясняется:

– Вы боитесь оставаться со мной один на один?

– Есть некоторые сомнения, – щурюсь я. – Только у тебя были ключи от комнаты. Тебя оскорбило, что я выбрала Артура, а не тебя, поэтому ты пробрался ночью в его комнату и, перепутав, по ошибке убил не того.

Ян устало потирает глаза.

– Мила, ты издеваешься? Ты полчаса назад ломилась к Элле и ревела, что Артур тобой воспользовался, а теперь его защищаешь? Между прочим, я тебя предупреждал о нем в первый же день.

Это действительно так. Надо было послушать его, а не свое, одураченное Дьяконовым, сердце. Но сейчас это не имеет значения. Я не могу позволить себе рыдать в подушку и убиваться из-за какого-то говнюка, когда всего в нескольких комнатах от меня убили человека.

– Не сходи с темы, – цежу я. На лице Яна мелькает тень уязвленности и горечи. Он опускает взгляд с моего лица чуть ниже, и я, зардевшись, вспоминаю, что так и оставила рубашку застегнутой всего на одну пуговицу. Спешно застегиваю остальные, и взгляд Геккель пристыженно возвращается к моему лицу.

– Я не делал этого. И ключи есть не только у меня.

– У кого еще? – живо спрашиваю я.

– Например, у Артура.

– Бред, он бы этого не сделал, – отрицаю я. Геккель печально усмехается:

– Значит, вот ты какого мнения, да? Даже после того, как он тебя оплевал, ты на его стороне? Мила, что я тебе сделал? Почему ты обвиняешь именно меня? Впрочем, можешь не отвечать, я не хочу ни разговаривать с тобой, ни видеть тебя. Ты сделала свой выбор. Если ты ошиблась – твои проблемы. Я умываю руки.

Элла жестом останавливает парня, когда тот проходит мимо нас к лестнице:

– Ты знаешь, что теперь будет? Нас станут допрашивать?

Он пожимает плечами, не глядя в мою сторону: