Текст книги "Побег к счастью (СИ)"
Автор книги: Анна Есина
сообщить о нарушении
Текущая страница: 14 (всего у книги 15 страниц)
– Да перестань заниматься этой фигнёй, – отбираю бумаги и беру его руки (ледяные, между прочим) в свои. – Не было никакого аборта. Я клянусь тебе! Я никогда бы не убила нашего ребенка.
– Ох, клянётся она! – радостно хлопает в ладоши лицедейка. – Так почему после пяти лет брака ты не родила мужу наследника? Может, помешал имеющийся в анамнезе аборт на поздних сроках? Учти, Андрей, она бесплодна!
Вот до чего мерзкая баба! Любому под кожу залезет и всё там изгадит. Я вроде не истеричка, умею держать себя в руках, но в разговоре с ней постоянно балансирую на грани.
– Ты слыхала про такие маленькие женские таблеточки, противозачаточные называются? – плююсь слюной от избытка эмоций, попадись мне под руку сейчас пудовая гиря, с лёгкостью метнула бы её через стол, целясь в это квакающее отродье. – У меня нет детей, потому что я их пила! Так делают, когда не хотят их заводить…
К концу своей отповеди я понимаю, что Серёжа тоже слушает мой ответ, и на душе оседает горечь. Я ведь пила пилюли тайком. Мы много раз обсуждали эту тему, муж хотел начать нянчить малыша или малышку, а я делала вид, что поддерживаю его стремление.
Вот же гадство!
– Воу! Ксюх, ты сегодня в ударе! – Андрей чуть разряжает обстановку, когда принимается аплодировать бывшей. – Столько трогательной заботы о моём потомстве, целое расследование провела, не поленилась. Браво! Но давай лучше поговорим о том, что я могу понять, – перебивает её Андрей.
Сережа вынимает из пачки следующую сигарету, высыпает горстку белых палочек на стол, закуривает и использует пустую пачку вместо пепельницы. Его участие в этом балагане явно ограничивается ролью безмолвного наблюдателя.
– Поведай-ка мне, что за видео ты показывала малой? Каким Анечкам и Женечкам я передавал привет?
Внезапно его голос стихает почти до шёпота. Он во все глаза смотрит на бывшую жену, бормочет что-то. Ксюша сверлит его убийственным взглядом, но отвечать не спешит. Вместо этого в защитном жесте скрещивает руки под грудью и поджимает губы.
Андрей бьёт себя ладонью по лбу. Получается так хлестко, что я подпрыгиваю от резкого звука. Смолягин гогочет во всю мощь лёгких.
– Вот ты тварь, – с восхищением в голосе выдает Андрей и качает головой. – Я ж вспомнил. Понимаешь, малая, – поворачивается ко мне, – была у Ксюхи идиотская забава, она своим сиськам имена дала: Анечка и Женечка. И то, что ты видела на экране, это тупой прикол. За кадром стояла Ксюха, вертела сиськами и просила поприветствовать их, понимаешь?
Я киваю. Слов нет. Не могу подобрать ни единого буквосочетания.
Андрей же несётся на лихом коне внезапного прозрения.
– Записку тоже ты написала? – адресует вопрос Ксюше.
Та упорно молчит, хотя всего несколько минут назад встревала в каждую реплику.
– Грамотно, ничего не скажешь, – хвалит Смолягин. – Я ни разу не усомнился, что это не Анькой написано. Долго поди сочиняла?
Как в рот воды набрала, перебрасывает волосы на другое плечо, улыбается, словно гиена при виде добычи, и смотрит пустыми глазищами.
– Про фото не спрашиваю, и так понятно, что ты их в фотошопе налепила. А на видео кто помог фальшивый тайм-код выставить? Дай угадаю, Гарик?
– Руслан, – невзначай роняет Ксюша, устав от нападок бывшего мужа. – Фото тоже его рук дело.
– А ключи с брелоком? – вклиниваюсь в их разговор.
– Пф-ф, деточка, ты что тогда, что сейчас, блистала и продолжаешь блистать слабоумием, – фыркает дамочка. – Дубликат я сделала давно, а к той встрече всего лишь дополнила его похожим брелоком. Или ты думаешь, сумела подарить что-то уникальное? Я вообще во всём рисковала. Ты могла не поверить фото. Могла усомниться в видео. На записи у Андрея нет шрама, но тебе мозгов не хватило нажать на паузу и присмотреться. С запиской я лажанулась бы, если б он знал твой почерк! И Женька меня так подвела! Хоть караул кричи. Я хотела привести к тебе чистенькую девочку, вроде тебя святоши, а она припёрлась, разукрашенная, как потаскушка. Но ты поверила! Каждому слову. Я аж офигела от самой себя.
И она заливается смехом. Высоким, истеричным, надрывным. У меня по коже мурашки от её веселья.
Сергей не выдерживает первым. Встаёт, сметает со стола зажигалку и сигареты, наспех прячет в карманы, и обогнув стол, подходит ко мне.
– Анют, пойдём, – предлагает мне руку. – Обсудим всё с глазу на глаз, без этих вот.
Я боюсь на него смотреть. Мне дико стыдно, что он оказался замешан в эту историю. Я виновата перед ним. Из-за моей трусости он попал в ситуацию, которая…
– Серег, мы вроде всё обсудили, – вместо меня отвечает Андрей. – Убери руку.
– Андрей, наверное, нам и впрямь лучше поговорить без свидетелей, – ласково прошу я, но это заведомо проигрышная затея.
– Малая, не мямли, а говори по сути, – поучает Андрей. – В общем, Серёг, она подаёт на развод. Вещи и всякую дребедень мы заберём на той неделе. Кот у вас есть?
О, Господи боже! Мне хочется упасть лицом в стол. Он просто невыносим.
– Ты можешь сделать одолжение, Смолягин? Не вмешивайся хотя бы в это, позволь мне самой…
– А сама ты не умеешь, малая, – опять не даёт закончить мысль. – Ты убегаешь от проблем, но не решаешь их.
– Ты действительно этого хочешь, хочешь развестись? – спрашивает Серёжа.
И говорят они в унисон, так что ни черта не понимаю! Один говорит в одно ухо, другой качает права с противоположной стороны. А мне исчезнуть хочется, раствориться и позволить им самим разобраться.
– Да! – отвечаю сразу обоим и поднимаюсь из-за стола. – Да, я трусиха, которая бежит от проблем. И да, я хочу развестись.
За сим откланиваюсь. Мне нестерпимо больно смотреть в глаза мужу, а представить, что даю от ворот поворот Андрею и возвращаюсь к серым будням, невозможно. Большую часть сознательной жизни я люблю этого человека и продолжу любить даже в старости. В нем заключено всё, что я обожаю, и он до самой макушки набит тем, что я на дух не переношу. С ним комфортно и ненавистно. С ним хорошо и плохо. Моя юность подле него походила на сказку, годы после него напоминали мрачный триллер с удручающей концовкой. В нём заключена моя жизнь, теперь я это точно знаю.
Выбегаю в подъезд и далее на улицу. Меня трясет от осознания, как легко и непринужденно Ксюха всё провернула, сыграла на детской глупости, на моей неуверенности в себе и в нём. Один щелчок компьютерной мышью, и я бы поняла, что видео записано до операции, до ножевого ранения. Пару дней раздумий вместо беготни на вокзал за билетами. Если бы не поспешила забрать документы из местного университета… Если бы дождалась возвращения Андрея и по совету Жени врезала бы ему по причинному месту…
Горечь разливается по венам от одной мысли: мы могли избежать этих десяти лет прозябания в серости, опустошении и унынии. Всего один разговор по душам…
Зажимаю рот ладонью, заглушая идущий изнутри вой, и перехожу на бег. Невыносимо больно. Хочется ударить себя кулаком за то, какой дурой была. Легковерная идиотка!
А он? Господи! Разобиделся из-за какой-то записки! Ни единой секунды не усомнился в том, что здесь что-то нечисто. Как он сказал, дайте-ка вспомнить, мол, я чувствую себя использованной, грязной и всё между нами неправильно? Кем надо быть, чтобы поверить в эту чушь? Слепо-глухо-немым пнём, не меньше! Я же с ума по нему сходила и близости хотела с той же силой, что и он. Индюк напыщенный!
Меня хватают сзади за талию, ноги отрываются от земли. По инерции делаю ими несколько взмахов и якобы успокаиваюсь. Стучу по руке, чтобы опустил на землю. Разворачиваюсь и замахиваюсь, чтобы со всей силы залепить Смолягину пощечину. Ну да трюк не удается, он останавливает меня за запястье и с силой сжимает.
– Что было в той грёбаной записке такого, что за десять лет ты ни разу не додумался со мной поговорить? – ору во всё горло, хотя и знаю, что он ненавидит подобное.
Морщится, словно настиг приступ головной боли, челюсти сцепляет, будто боится, что ещё миг и пустит зубы в ход. Желваки на лице выпирают, в глазах дикие брызги ярости. Отпускает мою руку и свою вскидывает к моему лицу. Судорожно одергиваюсь при мысли, что ударит, но он лишь стирает дорожку слёз с моей щеки костяшками пальцев.
– Приписка в конце, чтобы не искал, – неожиданно спокойно говорит Андрей, – а не то ты заявление подашь об изнасиловании, мол, в пятнадцать лет тебя оприходовал.
У меня глаза на лоб лезут.
– И ты… – испугался? Заканчиваю про себя, потому как представить, что этот мужчина может чего-то бояться сродни неверию в существование дня и ночи.
– Испугался? – дополняет мой невысказанный вопрос. – Да, но не твоей угрозы, а того, что придушу тебя, если на глаза попадешься.
Интересно, сколько нынче стоит киллер? Я хочу заказать одну чересчур хитро сделанную мадам.
Эмоции испаряются. Голова пустеет. Безвольной куклой повисаю в руках Андрея и прошу, чтобы отвёз меня домой. К себе домой. К нам.
Эпилог
Полгода спустя
Когда-то давно Андрей дал мне книгу Паоло Коэльо «Алхимик» со словами: «Тебе понравится» и я прочла её с прилежанием отличницы. История показалась красивой, захватывающей, наполненной глубокими мыслями и только. Она не перевернула моё мировоззрение, не шокировала до глубины души, как случается порой с лучшими из литературных произведений.
Несколько лет назад ко мне на телефон попала аудио версия этого творения бразильского прозаика в исполнении Сергея Кирсанова. И тогда стало понятно, чем ценен этот роман. Он попросту кладезь ответов на самые злободневные вопросы. Если страдаешь от любви, прочти "Алхимика", он подскажет верный выход из ситуации. Ищешь своё предназначение – путь укажет Паоло Коэльо на страницах своего романа. Живёшь без мечты – обратись к пастуху Сантьяго, который проделал неслыханно долгий и тернистый путь в погоне за своими грёзами и обрёл искомое. Неважно, какое чувство бередит мою душу, успокоение всегда можно найти в прослушивании этой истории. Приятным бонусом станет не только приятный голос чтеца, но и подобранные с величайшим усердием музыка и звуки.
Осмысливая всё случившееся, оглядываясь на свою жизнь, какой она была всего полгода назад, я вдруг задаюсь вопросом, а что есть счастье? И вспоминается притча о юноше и мудреце, рассказанная Паоло Коэльо. В ней говорится, что однажды сын купца пожелал узнать секрет счастья и отправился за ответом к великому мудрецу. Тот его принял, но прежде чем утолить любопытство молодого человека, отправил его осматривать свой богатый дворец и попросил о небольшом одолжении: во время прогулки держать в руке маленькую ложечку с двумя каплями масла. Юноша отправился знакомиться с великолепным домом, посетил сады и красиво украшенные залы и вернулся к мудрецу, снедаемый нетерпением. Однако мудрец не пожелал открыть ему секрет счастья, сетуя на то, что сын купца не сумел рассказать ни об одном увиденном им во дворце чуде. Юноша так увлекся сохранностью двух капель масла, что не рискнул отвести от них взгляд и ничего не увидел. «Нельзя доверять человеку, коли не знаешь его вкусов и не видел, как и чем он живет», – сказал ему мудрец и снова отправил его рассматривать достопримечательности, и на сей раз юноша вернулся, дрожа от восхищения. Он описывал нежнейшие цветы в садах мудреца, расхваливал тончайшей работы ковры на стенах, а под конец его восторженной речи мудрец спросил о двух каплях масла, которые он просил сберечь, и тут юноша признался, что совершенно забыл о каплях масла.
– В этом и состоит секрет счастья, – сказал мудрец. – Видеть и замечать все чудеса вокруг и никогда не забывать о двух каплях масла в своей ложечке.
Моё счастье заключается именно в этих двух каплях: двух Андрюшах. Когда смотрю на них, мир будто оживает, наполняется чудесами, яркими красками, пёстрыми эмоциями и жизненными соками. Не знаю, как обходилась без них всё это время. Прозябала, чахла, дряхлела, костенела – всё сразу, но только не жила.
С Серёжей мне всё-таки удалось объясниться по-людски. Не наедине, нет. Андрей, будучи довольно сдержанным и уравновешенным человеком, в этой ситуации исполнял роль ревнивого мавра. И сколько бы разговоров мы не вели с ним на тему взаимного доверия, результат оставался одинаков: говори, мол, но при мне. Без альтернатив. Так что мне пришлось пройти через это ещё раз, благо, без участия Ксюши.
Разговор состоялся в кофейне, где всегда очень людно и шумно. Андрей не вмешивался в мой путаный рассказ, не комментировал неловкое раскаяние и даже позволил нам с Серёжей увериться, что в будущем между нами сохраниться некое подобие дружбы.
– Давай останемся друзьями, – зло передразнил меня Смолягин, когда мы остались наедине в салоне его машины, и добавил сердито, – губу закатай, малая. Чтобы духу этого хлюпика рядом с тобой не чуял. Прибью обоих.
Правда, он у меня милаха?
Радует, что столь бесконтрольная ярость поднимается в нём лишь при упоминании Сергея.
Через месяц после той беседы я получила на руки свидетельство о разводе, но вернуть себе прежнюю фамилию не успела. На следующий же день Андрей отвёз меня в ЗАГС, теперь уже в нашем с ним городе, и мы подали заявление о вступлении в брак.
Да-да, меня вновь ни о чем не спросили.
Пока подписывала бумаги, так и подмывало полюбопытствовать, а с чего он вообще решил, будто хочу за него замуж, но как-то не решилась. На спокойный вопрос регистратора о том, буду ли я брать фамилию будущего мужа или останусь Громовой, Андрей рявкнул: "Будет менять!" и я чудом удержалась от хохота. Господи, по нему психбольница плачет, Отелло чёртов.
Свадьбы никакой не было. На эту тему мы тоже не говорили, но каким-то образом поймали настроение друг друга – праздник будет излишним. Так что мы просто расписались, забрали наши паспорта с тремя штампами на страницах "Семейное положение" и розовый бланк свидетельства о браке, который подтверждал, что отныне и присно, и во веки веков я Смолягина Анна Анатольевна. Аминь.
До сегодняшнего дня мы с воодушевлением вили собственное семейное гнёздышко. Обустраивали и обставляли наш дом, тот самый, в который он меня привез шесть месяцев назад. А нынче созвали гостей, чтобы отпраздновать новоселье.
Дресс-код мы отменили, никаких вычурных смокингов и вечерних платьев, созываем всех в домашней одежде и расхлябанных тапочках. Драные носки будут данью уважения хозяевам. Андрей предлагал и стол организовать силами доставщиков, но тут я была непоколебима. Хотелось удивить гостей своими кулинарными талантами, накормить всех досыта и с каждого взять письменное признание, что я лучшая в мире хозяйка.
Так что три дня кряду пропадаю на кухне. К утру торжественного дня уже готовы селёдка под шубой, оливье, фаршированные сыром с чесноком запечённые перцы, закуски, рыбные и мясные тарелки, салат из курицы с ананасами (лишь вечером выяснится, что я его кардинально испортила, добавив миндаль – орех дал горечь), битые огурцы в азиатском стиле, а на подходе голубцы со сложным гарниром из картофельного пюре и тушёной капусты, теплый китайский салат с курицей и кунжутом и…
– Ань, я тебе подмогу привёл, – орёт из прихожей Андрей и через минуту в кухню, которая похожа на поле боя, такой в ней царит кавардак, входят Лена и Алла.
Сдержанно разглядываем друг друга. Это наша вторая встреча за десять лет, вряд ли нас можно назвать близкими людьми.
Ленка всё такая же хорошенькая блондинка с открытым лицом в форме сердечка, разве что волосы чуть укоротила. А вот Алла кажется ещё красивее с модной объёмной стрижкой в стиле шегги. И пряди цвета спелой моркови очень оживляют её лицо с тонкими чертами.
– Командуй, подруга, за что хвататься, – с энтузиазмом восклицает Лена.
Алла потирает руки, получает от Андрея фартук и с бесстрашием принимается загружать посудомоечную машину.
– Лен, на тебе десерт и фрукты, – даю ценные указания и возвращаюсь к своим рулетикам из лаваша, творожного сыра и сёмги.
Андрей обнимает меня сзади, целует чувствительное местечко между шеей и плечом и трётся носом о затылок:
– Я Милке позвонил, она тоже скоро подъедет. Может, ну её, эту готовку? Тут на роту солдат, не меньше.
– Так, либо помогай, либо не вмешивайся, – гневаюсь я, изворачиваюсь в силках его рук и угрожаю перепачканными жирной рыбой ладонями, – не то всего облапаю. Будешь пахнуть, как тогда после полугода в море…
– Так я всё-таки вонял тогда рыбой? – с деланным расстройством спрашивает, по глазам вижу, что дурачится.
– Смердел! – безжалостно припечатываю. – Целый месяц фонил…
– Ох, ты мне никогда этого не простишь?
– Неа!
Хохочем, потому как это невыносимо: валять дурака, сохраняя на лице серьёзное выражение. Краем глаза замечаю, как переглядываются подружки. Плевать, одобряют ли, крутят пальцем у виска или совершенно не понимают. Мы уже на том уровне комфорта, который разрушить попросту невозможно. Ни изнутри, ни снаружи. Это пройденный этап.
– Пойду я от тебя, малая. Ты сегодня злюка.
– Ага, и в гостиной Ром и Ник, – озвучиваю я истинную причину его бегства. – Шлепай уже.
– Кто ещё будет? – с лёгкой прохладой в голосе спрашивает Алла, запуская цикл мойки.
Понимаю, откуда ноги растут у их неприязни. В их мировосприятии я едва не погубила Андрея. Он сам мне рассказал, как справлялся с нашей разлукой. Вначале ударился в работу, весьма преуспел, открыл столь желанный магазин бытовой техники в старом помещении на проспекте под ржавой советской вывеской "Дом и быт", через какое-то время появился ещё один и ещё. В настоящий момент мой муж владеет целой сетью магазинов по всей области, чем по праву может гордиться. Только у этой медали есть и обратная сторона. Бизнес, скажем так, успокаивал ровно до момента встречи с Милкой, которая додумалась показать Андрею моё свадебное фото. Ответной реакцией стала крепкая дружба с алкоголем, запои длиною в неделю и женитьба на Ксюхе.
Пожалуй, именно этот последний роковой проступок мне и ставили в вину. Впрочем, мне наплевать. Я уже не та сомневающаяся в себе девчонка, которая отчаянно жаждала понравиться друзьям своего возлюбленного. Я не денежная банкнота, чтобы завладевать сердцами и душами.
Очевидно, что-то мелькает в моём взгляде, адресованном Алле, потому что рыжеволосая умеряет пыл и добавляет:
– В смысле, хотелось узнать, сколько человек приглашено. Надо же стол сервировать и всё такое.
Торжествую, вкушая плоды своей молчаливой победы, и быстро перечисляю:
– Мы вшестером, ещё будут моя сестра со своим парнем (которого, к слову, не знаю), дедушка и бабушка Андрюши, моя подруга Ира и… Вы не знаете насчёт Гарика? – неожиданно вспоминаю великана с голосом Высоцкого-Джигурды. Не слышала о нём от Андрея ни разу за последние месяцы.
Девушки по привычке обмениваются безголосыми мнениями и переглядываются, потом Лена осторожно спрашивает:
– Дюха разве не рассказал тебе насчёт Гарика…
– …и Ксюхи? – подхватывает Алла.
В мозгу щёлкает. Ну конечно! Ксюха ведь изменила ему с другом. С Гариком?! Вот так история.
– Да, скандалище вышел отменный, – словно отвечая моим мыслям, рассказывает Лена. – Эта идиотка не просто сбегала налево, ещё и в красках описала всё Андрею. Как да в каких позах.
– Конченая, – резюмирует Алла. – Я всегда её так воспринимала.
– А ты поставь себя на её место, – вдруг затевает спор Лена. Не вмешиваюсь в столь познавательный процесс. – Выходишь замуж за мужика, а он по другой сохнет годами, тебя в упор не замечает. Её желание привлечь внимание понять можно.
– Нет, подруга, ей посочувствовать можно, но понять… Это за гранью. На кой вмешиваться туда, где без тебя сам чёрт ногу сломит? Ну посетила тебя идея вывести на ревность, так найди мужика со стороны, зачем на друга вешаться?
Они обе почему-то забывают, что эту роль великомученицы и нелюбимой женщины Ксюша сама себе выбрала, когда рассорила нас с Андреем.
– Это Гарик друг? – Лена швыряет в раковину виноград с такой силой, что ягоды отрываются от веток и разлетаются по всей чаше. – Ни Ром, ни Ник никогда бы не повелись на эту скалапендру.
Мне хочется крикнуть, чтобы они заканчивали перемывать косточки Ксюхе и приступили к основной части: поведали, чем эта затея обернулась. К счастью, они скоро переходят к сути.
– Они подрались прямо у нас дома на глазах у детей, – жалуется Лена, – Гарик как раз заскочил в гости, чтобы поздравить своих крестников с днём рождения…
– У них с Ромкой двойняшки, мальчик и девочка, – объясняет для меня Алла.
– Честно тебе признаюсь, Анют, я тогда грешным делом подумала, поубивают друг друга. Андрей как с цепи сорвался. Ни слова не говорит, кулаками молотит и в глазах абсолютная пустота.
– Так Игорян тоже не отставал, Ксюха потом неделю гордая до невозможности ходила, надо же, как из-за неё мужики передрались, какое сокровище у неё между ног.
Так, стоп. Мне начинает надоедать это красочное жизнеописание подвигов Оксаны. Слишком часто звучит сегодня это имя в стенах нашего дома, как бы беду не накликать.
От дальнейшего участия в разговоре меня избавляет Андрей.
– Малая, там твоя сеструха приехала, – замирает в дверном проеме и с подозрением оглядывает нашу троицу. Все разом смолкают при его появлении. – Вы обо мне сплетничаете что ли?
– Вот ещё, – убедительно фыркает Лена. – У нас совещание по поводу страпонов, просьба удалить любопытные уши.
– О, понял-понял, – закатывает глаза и договаривает то, ради чего заглянул. – Короче, Милка просит тебя её встретить. У неё там что-то приключилось и нужна твоя помощь.
Недоумеваю, какой конфуз мог так изменить сестру, что она решилась попросить о помощи, но спешу в холл и на бегу отираю руки полотенцем. Распахиваю дверь и на тебе – сияющая мордашка сестрицы. Улыбается от уха до уха, глаза блестят диковинным огнём, на щеках пламенный румянец. Надо же.
Обнимаю её в порыве чувств и вижу позади парня в рваных джинсах и кипенно-белой майке, открывающей вид на спортивное тело. Светлые волосы небрежно откинуты назад. Глаза прячутся за непроницаемыми стеклами очков. Правильные черты лица, гладко выбритые щеки, четкая линия челюсти – он кажется приятным на вид и почему-то смутно знакомым.
– Ань, знакомься, это Аскольд, – представляет Мила своего парня.
– Рада знакомству, – улыбаюсь и протягиваю руку для пожатия, хотя в следующий миг мне хочется съездить этой же ладошкой ему по лицу.
Аскольд растягивает губы, обнажая идеальные жемчужины зубов и снимает с лица очки. Вот же…
Помните, как в самые критические моменты я напрочь теряю дар речи и начинаю изъясняться языком портовых грузчиков? Сейчас именно такой случай.
Едва вижу глаза парня, по телу пробегает холодок. Конечно, я его узнаю. Хоть мы и виделись лишь однажды, успели свести очень близкое, я бы даже сказала интимное знакомство. Этот гад совал свой язык мне в рот!
Да, черт возьми, Аскольдом зовут того стриптизера в баре, который публично хлестал меня игрушечными плетьми, терся о меня своим… Лапал меня без зазрения совести…
– Ты совсем сдурела? – только и могу выговорить, таращась на ничуть не смутившегося парня.
Тот самозабвенно лыбится, спокойно выдерживает мой взгляд и как ни в чем не бывало спрашивает:
– Так мы зайдём или приглашение уже аннулировано?
– Пусть только попробует, – грозит мне пальцем Милка, отпихивает в сторону и с абсолютной безнаказанностью ведёт в наш дом проститута.
Иду следом, как под наркозом. Голова не соображает, внутри случился временный коллапс. Смотрю за тем, как шлюхан помогает моей сестре, моей единственной и родной душеньке, моей лапушке, о которой я заботилась с восьмилетнего возраста… помогает ей снять кожаную куртку, как придерживает за руку, пока она снимает обувь. Потом скидывает свои кеды. И оба проходят в гостиную.
– Сисяшка! – Андрей сгребает сестру в объятиях.
– Глистория, – ответствует она ему и оба хохочут, вспоминая историю появления этих прозвищ.
Далее Мила представляет танцора-нудиста всем присутствующим как своего парня (чур тебя, деточка, чур от таких парней), а Андрей знакомит с Милкой друзей.
Что будет, если Андрей узнает, кто этот Аскольд? Припомнит то видео, из-за которого изводил меня насмешками в течение месяца? Если в нем вновь проснётся пещерный человек, владеющий всего двумя словами: "моя" и "убью", я не виновата. А проблема странного выбора парня отпадет сама собой. Надо будет подумать, куда спрятать тело…
Интересно, Аскольд – это имя или сценический псевдоним?
Под аккомпанемент вопросов собираюсь вернуться на кухню, когда звонок видеофона извещает о новых гостях. На пороге Ира, моя одноклассница и на данный момент лучшая подруга.
Ира работает у Андрея вот уже шесть лет, ведёт бухгалтерию, занимается отчётностью. Мы с ней встретились, когда мой тогда ещё жених повез меня знакомиться со своим детищем. По образованию я экономист-аудитор, так что идея заняться общим делом поначалу казалась мне недурственной. Будем вместе ездить на работу, совместный труд, как известно, объединяет, к тому же можно устраивать длительные совещания в его кабинете…
В общем, я безбожно переоценила свои силы.
Управлять предприятием такого масштаба, где в подчинении более ста человек, а месячный товарооборот составляет свыше пяти миллионов рублей – мне не под силу. Я хоть и закончила факультет экономики и управления с красным дипломом, после учебы прозябала в бухгалтерии коммунального хозяйства и напрочь растратила все свои дарования.
Работу я не нашла в тот день, зато обрела подругу. Кстати, в школьные годы мы не особо общались. Зато сейчас у нас масса тем для обсуждения.
Иришка сразу после школы выскочила замуж за простого работягу, родила мальчишку, потом ещё двоих, в декрете выучилась на бухгалтера и прекрасно совмещает воспитание детей с работой. У неё всегда отличное настроение, в любой катастрофической ситуации она умудряется найти что-то позитивное, чем и подкупает окружающих. Её оптимизмом просто невозможно не заразиться.
Мы обнимаемся, подруга с ходу замечает моё замешательство и спрашивает, что стряслось. Шёпотом объясняю.
– Прям настоящий стриптизер? – глаза Иришки вспыхивают, как прожектора в ночи. – Ой, побегу посмотрю.
И уносится в гостиную, откуда ежесекундно доносится многоголосый смех. Чудесно, гвоздем этого вечера станет крутящий жопой у шеста мужик.
Надеюсь, он прихватил костюм пожарного.
Мы с девчонками накрываем на стол, мужчины отправляются в подвал за алкоголем и напитками. Пока все носят салатницы и блюда из холодильника, зажимаю Милку в углу рядом с детской и призываю к ответу:
– Что это ещё за фокусы?
– Почему сразу фокусы? Он мой парень, точка. Твоего разрешения или одобрения я не спрашиваю, восклицательный знак.
Не успеваю задать следующий вопрос, вновь приехали гости. Встречаю Лиду и Петра, бабушку и дедушку маленького Андрюши. Лида невероятно хороша в лёгком летнем брючном костюме цвета сирени. Она стоит позади инвалидного кресла, в котором сидят сразу двое. Андрюша при виде меня ловко спрыгивает с коленей деда, приземляется на четвереньки, характерным жестом загибает пальцы, посылая невидимую паутину во врагов, и запрыгивает ко мне на руки.
– Ма, я вёл себя хорошо!
– Не сомневаюсь, мой сладкий, – целую вихрастую макушку, отправляю мальчонку в дом и помогаю закатить тяжёлую коляску в прихожую. – Как доехали, Петр? Не слишком притомились?
– Ты это лучше у Лиды спроси, всю дорогу отчитывала меня за то, какая я старая колода, – скрежещет Петр и накрывает мою руку своей, когда поправляю плед на его парализованных ногах.
– Какая несусветная ложь, – возражает его супруга. – Анечка, ты же знаешь, мне не в тягость.
Улыбаюсь им обоим и провожаю к остальным гостям. Это родители Ксюши и Андрей любит их, как родных. После нескольких месяцев знакомства, я поняла, что в их семье дочь – белая ворона, а родители у неё очень чуткие, понимающие и любящие. Лида по началу относилась ко мне с той же прохладцей, что и Лена с Аллой, но вскоре сменила гнев на милость.
Однажды даже призналась, что прежде не видела Андрея таким жизнерадостным, подметила, что со мной он хихикающий мальчишка, а Ксюша, хоть она и ее любимая и единственная дочь, приносила ему одни страдания.
Петра мы оставляем у телевизора с пультом в руке, а сами заканчиваем приготовления.
В гостиной не протолкнуться. Рома, Андрей и Ник оккупировали диван и завели жаркий спор о преимуществах криптовалюты. Мила и Аскольд милуются, сидя в одном кресле. Лена и Алла разбираются с нашей акустической системой, чтобы включить музыку. Андрюша приволок мешок с игрушками из детской и вывалил всё содержимое на пол перед дедом и теперь знакомит того со своими любимцами. Ира и Лида проверяют, у всех ли на столе полный комплект посуды.
Рассаживаемся за столом, Андрей перевозит кресло Петра и ставит по правую руку от себя.
– Все нормально, бать? – спрашивает, чуть сдавив мужчине плечо. – Может, повыше поднять?
Петр отрицательно мотает головой и просит:
– Плесни мне чуток, горло промочить.
Лидия тут же вскидывается и отрицательно мотает головой. Андрей понимает её жест и наливает в высокий стакан яблочного сока, затем добавляет совсем немного коньяка, кидает сверху соломинку и протягивает Петру.
Андрей опускается на своё место во главе стола, я с Андрюшкой занимаем стул справа от него. Остальные рассаживаются по своему усмотрению. Жадно оглядывают стол, хвалят мой многодневный труд и накладывают угощение. Мужчины ухаживают за дамами и разливают напитки. Мы с мужем придерживаемся доброй традиции и чокаемся со всеми соком.
Когда все более или менее утолили голод, наступает время праздничных тостов и первым слово берет Андрей.
– Не буду утомлять вас длинными и пафосными речами. Просто скажу спасибо за вас, за то, что вы есть, что собрались все вместе. Каждого люблю, – Ник растроганно смахивает несуществующую слезинку и рисует в воздухе сердечко. – Да, мужик, тебя в особенности люблю.
– И я тебя, – басит Ник, – я так тебя люблю, мужик!
И шлёт моему мужу воздушный поцелуй.
Все хохочут. Андрей бросает короткий взгляд на меня и продолжает:
– У меня всего одно предложение, давайте хорошенько погудим!
Все поддерживают радостными воплями и звоном бокалов. Алла, лихо закусив два пальца, свистит. Андрюша смотрит на неё с интересом и тут же пытается повторить этот трюк. Заплевывает скатерть комками пюре и непрожеванной котлеты.
И вечер идёт своим чередом. Веселимся, сплетничаем, гогочем, выдумываем всякие конкурсы, танцуем и поём. Ближе к ночи осознаю, что меня перестаёт тревожить выбор сестрицы. Аскольд оказывается не таким уж никудышным парнем. Легко находит общий язык с мужиками, галантно ведёт себя с дамами, вполне искренне улыбается всем присутствующим. Моя мама так и вовсе была бы от него в восторге, такой обходительный кавалер. Жаль, что она не смогла приехать.
