Текст книги "Побег к счастью (СИ)"
Автор книги: Анна Есина
сообщить о нарушении
Текущая страница: 13 (всего у книги 15 страниц)
Меня словно заворожило это действо. Наблюдаю, как Смолягин хлопочет на кухне, и просто оторваться не могу от созерцания идиллической картины. Ему очень идёт отцовство.
Тенью подкрадываюсь к нему из-за спины, вытягиваюсь на цыпочках, кладу подбородок на плечо, обнимаю за талию.
– Объявляю перемирие, – шепчу на ухо и остаюсь смотреть за тем, как моет под струёй воды голубику. Набирает полную кружку горячей воды и опускает в неё стаканчик детского йогурта.
Андрей выворачивается из кольца моих рук, подталкивает меня к раковине, а сам наваливается сзади.
– Перемирие принято, – кусает меня за шею.
И утро, а следом и обед проходят своим чередом в относительном спокойствии. Мы вместе готовим завтрак, уплетаем его с аппетитом, играем в самой комфортабельной комнате этого дома – детской, ремонт в которой не оставляет сомнений – Андрей просто восхитительный отец. Мебель, игрушки, одежда: ребёнок ни в чем не знает отказа.
Я могла бы наблюдать за этой парочкой часами и даже неделями, но едва оказываюсь в кресле-мешке, а тело принимает расслабленную позу, как тут же проваливаюсь в сон. Спустя секунду меня будят.
Смолягин прикладывает палец к губам, цыкает и безмолвно тянет меня куда-то по коридору. Божечки, когда он, наконец, угомонится? На спящий ум никакие проблемы не решаются, а наша так и вовсе…
Вижу перед лицом подушку и валюсь в неё с блаженной улыбкой. Андрей устраивается рядом, прижимает меня к своему боку, заводит будильник на телефоне на четыре часа дня и говорит что-то. Понимаю только несколько слов: "поедем к Ксюхе" и "есть, о чем поболтать".
– Как скажешь, любимый, – вроде бы отвечаю ему и проваливаюсь в тревожный сон, в котором танцует женщина из "Бриллиантовой руки" и всё время твердит одну и ту же фразу: "Не виноватая я".
***
Пробуждение оказывается малоприятным. Вначале меня покидает ощущение размеренного тепла, потом в голову вонзается противный лязгающий звук, сменяющийся пиликаньем, а потом кто-то додумывается протереть моё лицо мокрой тряпкой с запахом мясного рагу. Шершавая ткань елозит по щекам, и всё это сопровождается отвратительными чавкающими звуками.
– Драг, фу! А ну брысь, кому говорят! – командует Андрей, и я с ужасом распахиваю глаза и вижу, как от постели, поджав уши и хвост, отходит лохматое страшилище величиной с пони.
Так значит, меня не протирали, а облизывали. Фу-у-у, мерзость какая.
Вскакиваю на ноги и смотрю вслед шерстяной псине черно-коричневого окраса. Питомец проходит мимо хозяина, ткнув того носом в коленку и дальше мчится по коридору какими-то беличьими прыжками, распушив хвост.
– Скажи мне, что это не одомашненный медведь, – потягиваясь с вытянутыми вверх руками, прошу я.
– Нет, всего лишь крошечный ньюфаундленд. Ему восемь месяцев и он весит примерно, как ты.
Андрей стоит в дверях спальни, скрестив руки на груди, и очень пристально меня изучает.
– Взял эту зверюгу Андрюхе вместо плюшевой игрушки, – поясняет и продолжает буравить меня взглядом, а я стою, неловко переступая с ноги на ногу, и подыскиваю, что сказать. Но в голову ничего не идёт.
Мы вроде и прояснили что-то, только картинка прошлого всё ещё напоминает пазл из тысячи деталей, который собрали лишь наполовину. Остальные куски валяются рядом, и это такая мешанина одинаковых деталей, что задача представляется почти невыполнимой.
– Где у тебя ванная? – спрашиваю и несмело подхожу.
– Справа по коридору вторая дверь, – объясняет и не думает посторониться, когда прохожу мимо, бочком протискиваюсь между ним и дверью. – Как умоешься, собирайся и поехали. По дороге расскажу, куда и зачем.
И расходимся в разные стороны, чтобы вновь встретиться через четверть часа на кухне. Я при полном параде: мятая футболка, найденные где-то в пыльном углу джинсы, гнездо волос на голове, которое никак не прочесать, и пугающе алый засос на шее от яремной впадины до самого плеча. Пока так и эдак вертелась перед зеркалом в ванной, насчитала несколько ссадин и штук пять синяков на разных частях тела. Словом, сегодня я в образе гулящей тетки. Да чего уж там!
Андрей, напротив, эталон стиля. На нем простые черные брюки, начищенные до кристального блеска кроссовки и трикотажный джемпер, так красиво обтягивающий рельефную грудь, что мне невольно хочется к ней прижаться. Его не портит даже небрежная щетина, которую так приятно было ощущать ночью на своей груди.
Драга выдворяют из дома. Кстати, полная кличка собаки Дорогон, я специально спросила. Да-да, так звали одного из трёх драконов Дейенерис Таргариен, и это был мой второй вопрос. Не удивительно, что нам обоим, заядлым киноманам, нравится один из самых шикарных сериалов последнего десятилетия. Надо будет обсудить на досуге.
Маленький Андрюша, разодетый по последней ребячьей моде в кофточку с тату-рукавами и цветастые джоггеры, сам несёт рюкзачок с игрушками до машины. Его папа галантно распахивает передо мной дверцу автомобиля, на что улыбаюсь, и мимоходом подмечает вкрадчиво:
– А кто тут у нас без трусиков?
Краснею до корней волос и всё ещё думаю о чём-то очень далёком, когда кроссовер (пускай будет не джип) трогается с места.
– Опиши мне вкратце тот день, малая, – просит Андрей, запуская на сенсорном экране мультфильм для маленького пассажира. – Я о дне, когда ты сбежала.
Мне по-прежнему претит эта формулировка, чувствую себя какой-то взбалмошной идиоткой, которой ударило в голову податься в бега без всякой на то причины. Но душу зачатки гнева в зародыше.
– Я проводила тебя и занялась уборкой, протёрла пыль и всё такое, а часа через два пришла Ксюха твоя, – неохотно начинаю рассказывать. – Слушай, до сих пор не могу поверить, что это она. Сколько ей вообще лет?
– Она младше меня на год, – скороговоркой поясняет Андрей и добавляет, – так что там дальше? Позвонила она в дверь и что?
– Нет, она её открыла ключом и вошла.
Описываю по возможности сухо, но перед глазами так и стоит эта картина.
Сижу на кровати Андрея, передо мной рассыпана целая пачка фотографий. И каждая, как миллиграмм смертельной инъекции. А Ксюша стоит у компьютерного стола, всё такая же ослепительно красивая, модно одетая и не замолкает ни на секунду. И тон её сочувствующий, жалостливый, от которого тошно вдвойне.
Перебираю снимки. На всех запечатлены двое – Андрей и Ксюша. Фоном служат некие достопримечательности. Часть из них узнаю, как например, Елисейские поля или Эйфелеву башню, но остальные сделаны в менее известных местах. Фонтаны, готические соборы, просто какие-то людные улочки, набережная из белого камня… И каждая карточка промаркирована датой и временем снимка. Это добивает окончательно. Я здесь места себе не находила от тоски и беспокойства, каждую ночь перед сном читала своеобразные молитвы, чтобы Андрей вернулся живым и невредимым. А ему угрожало разве что палящее солнце в Испании да разрыв сердца от переизбытка впечатлений.
– Ты прости, что я так это на тебя вываливаю. Поверь, я много раз просила его поговорить с тобой самому, объяснить, что ты ему не нужна, что у вас нет будущего. Я сама была когда-то такой же наивной, верила всему, что говорили мужчины. Но они этого не заслуживают. Ни твоих слёз, ни страданий. Просто посмотри это, – Ксюша кладет на ноутбук пластиковую коробку с диском, – и все сомнения развеются. Он не принц, Анюта, он мразь и подонок, который пользуется тобой.
И вздыхает, так тяжело, будто это её мир рушится, а не мой.
– Что там? – спрашиваю, утирая слезы.
Не уверена, что хочу знать. Мне довольно фотографий, которые подтверждают: вокруг один обман. Семь месяцев я ждала его, точно преданная собачонка, а он просто развлекался с другой, возил её по Европе, наслаждался жизнью.
– Давай я запущу. Словами это не описать.
И добренькая Ксюша быстро справляется с этой задачей. Нажимает кнопку воспроизведения видео.
На экране Андрей в кожаной куртке, светлой футболке и тёмно-синих джинсах. Не могу вспомнить, какие штаны были на нём утром, но кажется, именно эти. Сидит на диване, развалясь, смотрит в камеру.
– Я включила, ты готов поиграть? – слышу закадровый голос, отдалённо напоминающий Ксюшин, только более визгливый.
Он хмыкает и так знакомо хмурит брови.
– Тогда поздоровайся с девочками, – игриво просит Ксюша, которой всё ещё не видно. – Ну же, Андрюша, не ломайся. Скажи: привет Анечка и Женечка…
У меня сбивается сердечный ритм, перед глазами черные круги.
Андрей машет рукой в камеру в приветном жесте и низким голосом произносит:
– Привет, девчонки! – а потом цинично смеётся.
Меня начинает тошнить.
Ксюша ставит на паузу, замечая моё полуобморочное состояние.
– Что ещё за Женя? Кто это такой?
– Такая, – поправляет меня девушка и уходит.
Не понимаю, радоваться мне окончанию пытки или впасть в истерику.
Но тут Ксюша снова возвращается в квартиру, да не одна, а в сопровождении вульгарной девицы с размалеванным лицом. С ужасом смотрю на это чудо природы с немытой головой, в косухе и с землистого цвета ногтями, и совсем теряю связь с происходящим.
– Знакомься, Анюта, это Женя, ещё одна подружка нашего Андрея.
– С фига ли он вашим вдруг стал? – сиплым басом курильщицы вопрошает гостья, и я подозреваю, что где-то спрятаны камеры, и вот-вот раздастся возглас: "Снято. С вами была программа «Розыгрыш».
Ну не мог же Андрей и впрямь спать с этой девицей?
Вспоминаю тех девушек, которые часто появлялись тут до недавних пор. Одеты они были почище, но в целом…
– Сколько ты уже с ним? – игнорируя вопрос, задаёт свой Ксюша.
– Да не с ним я, так, сосу иногда за бабки, – и выдувает огромный пузырь из жвачки. Щёлкает его языком. – Просто зря вы его своим кличете, у нас на районе все знают, что он девок на спины в два счёта укладывает. Смазливый же, сука.
Мне хочется помыться с мылом. Это какой-то ад кромешный.
– Ладно, свободна, – брезгливо морщится Ксюша.
– Говно вопрос. Это ты её вразумить хотела? – Женечка ржёт аки полковая лошадь. – Да у неё ж на роже написано: "лохушка". Мужики завсегда таких дурят. Мой тебе совет, – обращается ко мне эта умудрённая жизненным опытом особа, – врежь ему по яйцам и пошли куда подальше. От таких, как он, добра не ищут.
Выдав последнюю фразу, девица хлопает дверью с обратной стороны. И мне очень импонирует идея отправить туда же и Ксюшу. Но та уже сняла с паузы видео, и я вынуждена досматривать это, чем бы оно ни было.
Андрей всё ещё гнусно смеётся. В кадре походкой от бедра появляется Ксюша. Абсолютно голая. Невольно завидую её идеальной фигуре. Ни единой складочки, ни намёка на изъян – фарфоровая статуэтка, а не девушка.
Кажется, Андрей согласен с моей оценкой, потому как стоит ей приблизиться, он хватает её за задницу и затаскивает к себе на колени.
Дальнейшее мне не хочется описывать. Сорок минут эфирного времени забито охами, ахами, шлепками тел и бесконечной сменой поз. Некоторые кажутся мне настолько нелепыми, что сложно описать их словами, а уж попытаться повторить…
Наверное, я по натуре мазохистка, потому как досматриваю видео до конца. И тайм-код на записи даёт понять, что происходило это не сегодня, а… неделю назад. В то утро я сдавала экзамен по русскому языку, переживала, нервничала, лихорадочно повторяла материал, а Андрей лично проводил меня до школы, поцеловал, пожелал удачи и, барабанная дробь, поехал к Ксюше. Правда, он у меня заботливый?
– Подумай ещё раз о том, кого ты полюбила, Анюта, – с материнской лаской в голосе обращается ко мне Ксюша. – У него даже смелости не хватило лично порвать с тобой, отправил меня выполнять эту грязную работёнку.
Она как бы невзначай поигрывает связкой ключей, которыми совсем недавно открыла входную дверь. Вижу у неё на пальце металлическое колечко брелока, который сама подарила Андрею – кругляш с логотипом «Jeep» и надписью на обратной стороне «The best or nothing». И это последнее наблюдение, которое помещается внутри объятого пламенем мозга. Я выставляю мерзавку за дверь и мечусь по комнатам, собирая свои вещи в мусорные пакеты.
Выбираюсь из канализационного люка под названием прошлое. Вкратце мне удается описать события давно минувших дней, а вот сохранить внутреннее равновесие – нет. Меня раздирает на части от гадливости, от понимания, что всё это – боль, страсть, ненависть, нежелание простить, гигантская обида, которая переломала все до единой косточки во мне – всё это его рук дело. Он уничтожил меня на целых четыре года. Я подыхала без него, смотреть на парней не могла. Следующий секс в моей жизни случился лишь спустя пять лет, в мою первую брачную ночь. И Серёжа тогда изумился до потери дара речи. Он всерьёз считал, что я ещё девственница. Вот, каков истинный масштаб трагедии.
– Говоришь, на видео я передал тебе привет? – уточняет Андрей, спокойно, будто мы тут о всяких пустяках болтаем. – Так прям и сказал, привет, Есина?
– Нет, не так, – цепляюсь обеими руками за ремень безопасности, чтобы не врезать ему по роже. Нехорошо затевать драку с водителем, когда в машине маленький ребёнок. – Помахал рукой и сказал: "Привет, девчонки".
Растолковываю ему суть этого обращения, упоминаю некую Женечку, описываю наше с ней знакомство. И не забываю о брелоке.
– Я дал ей ключи, чтобы она вышвырнула тебя из моей квартиры, – резюмирует Смолягин, и ни один чертов мускул на его лице не дрогнул.
Может, у него и впрямь раздвоение личности? Вспомнить хотя бы Билли Миллигана, внутри него вообще чуть больше двадцати людей уживались, а парень об этом и не догадывался до определенного момента. Преступления совершал, женщин насиловал…
Мы делаем остановку у цветочного ларька. Ничему не удивляюсь, но если он сейчас вручит мне веник, видит бог, я отхожу его букетом по физиономии на глазах у сына. И ничто меня не остановит.
Андрей велит нам оставаться в машине. Командир, итить его налево. Спустя пару минут возвращается за руль, бросает красивый пучок гербер в хрусткой обёртке на заднее сиденье и продолжает путь.
– Ань, а тебе не приходило в голову, что это совсем на меня не похоже? – спрашивает вдруг, перестраиваясь в крайний правый ряд и включая поворотник. – Когда я решал свои проблемы чужими руками?
Не знаю, что ему на это ответить. Я столько всего передумала за последние годы, что впору документальный фильм снимать под рабочим названием "Догадки без разгадки".
Въезжаем во двор многоэтажки. Андрей паркует автомобиль рядом с детской площадкой, вытаскивает сына, не забывает о цветах и спрашивает:
– Ты с нами или подождёшь в машине?
Мне хочется домой к сестре, но этого варианта не предлагают, так что выхожу и понуро шлёпаю вслед за неразлучной парочкой. Мальчишка тарахтит без умолку, но его болтовню понимают только родители. Я могу лишь угадать пару-тройку слов. Да и совершенно неважно мне в этот момент, чем восторгается малыш.
Дом мне незнаком, какая-то новостройка в спальном районе. На лифте поднимаемся на десятый этаж. Андрей жмёт на звонок рядом с полированной черной дверью. Нам открывает женщина лет пятидесяти в аккуратном домашнем костюме. Светлые волосы уложены в высокую прическу. На лице ровный слой косметики. Кто она?
– Лида, привет! – здоровается Андрей и протягивает даме герберы.
– Андрюша, мой дорогой! Какими судьбами?
Пока происходит обмен любезностями, младший Смолягин по-хозяйски открывает дверь шире и проходит в коридор со словами:
– Ба, пивет, я иглать с тобой.
И на сей раз я понимаю каждое сказанное им слово. Это бабушка? То есть теща Андрея?
Женщина вдруг замечает меня и спрашивает:
– Кто это с тобой?
– Да так, не заморачивайся. Я заеду за Андрюхой ближе к вечеру, дел накопилось, – чиркает себя большим пальцем по горлу. – У тебя ведь не было планов?
– Нет, мой дорогой, я с удовольствием присмотрю за внуком, – ласково говорит Лидия и с явным неодобрением косится на меня.
Манерой разговора она напоминает учительницу, которую окружают одни двоечники и прогульщики.
– Тогда не прощаюсь. Что-то привезти на обратном пути?
– Да, заедь в аптеку, если не затруднит. У Пети сегодня давление высокое, а лекарств почти не осталось.
– Скинь в Ватсап список, я куплю, – просит Андрей и разворачивается, чтобы уйти.
– А деньги, Андрюша?
– Ты же знаешь, что не возьму, – бросает через плечо и взглядом указывает мне на лифт.
Никак не комментирую увиденное. Да, у них несколько странное общение, но это не моего ума дело.
– Так и будешь молчать? – спрашивает и нажимает на панели кнопку первого этажа.
Двери с мягким щелчком закрываются.
– А что говорить? – отвечаю вопросом на вопрос.
– Может, признать, что ты сглупила, когда сбежала, ничего со мной не обсудив?
Если он ещё хоть раз ткнет в меня этим "сбежала", я закричу.
– Признаю, дальше что? Тебе легче становится, когда всю вину на меня перекладываешь? – выходим из лифта, шагаем к машине, и это ему, а не мне, приходится поспевать. – Ты сам-то хоть раз попытался со мной встретиться, поговорить? Скажи ещё, что не знал, где меня искать.
– Знал, – пожимает плечами и садится за руль. – И сотню раз порывался приехать. Но та записка…
– Я не оставляла никакой записки, – говорю устало и с чрезмерным усилием перебрасываю через плечо ремень безопасности. Бляшка с металлическим набалдашником бьёт меня по носу.
– Это я уже понял, – с тоской соглашается Андрей и смотрит на мои провальные попытки пристегнуться. Забирает у меня бляшку, легко вставляет в держатель. Гладит по коленке. – Расслабься, Ань. Мы сейчас доедем до Ксюхи, чуточку припрем её к стенке, и ты сама всё поймёшь.
– Пойму что?
– Что я тебя люблю, малая, – шепчет мне в губы, и раздражение лопается, как мыльный пузырь. – И всегда любил.
Да, только никогда этого не говорил! Вообще впервые слышу о его чувствах, и сейчас они мне нужны, как собаке пятая нога.
Моё настроение продолжает вытворять цирковые кульбиты, и обуздать его не представляется возможным. Но Андрей прилагает максимум усилий. Берет мою ладонь в свою, растирает большим пальцем, подносит к своим губам и целует всю дорогу до дома моей юности.
– Хочешь анекдот?
Воу, даже пробует шутить. Киваю.
– Подходит внук к деду и спрашивает: "Дед, а что такое альтернатива?". Дед крякает, но объясняет: "Вот смотри, внучок. Идёшь ты в магазин, покупаешь одно яичко. Кладешь его в тёплое место, у тебя появляется курочка. Эта курочка тоже несёт яички, из которых вылупляются новые курочки. Ты их кормишь, поишь, ухаживаешь. Сегодня у тебя две курочки, завтра четыре, послезавтра восемь. Потом сто. И все несут яички. Ты начинаешь их продавать, становишься богатым и хорошо живёшь. А потом бац – наводнение. Все твои курочки тонут". Внук изумляется: "Так, а в чем альтернатива?" "Альтернатива, внучок, – утки".
Честно? Я пропускаю финал юмористической истории, но от души улыбаюсь сидящему напротив мужчине. Потому как он настолько хорош, что не смогу отказаться от него даже под страхом смерти.
А вот и родной двор. Андрей загоняет машину на своё место. Глушит двигатель, поворачивается ко мне…
– Господи боже, – шепчу, пряча лицо в ладонях.
Такого разворота событий я никак не ожидала. У подъезда на лавочке сидит Серёжа. Мой муж.
Глава 24
Настоящее
Апокалипсис. Вот, что происходит в моей жизни. Светит солнышко, щебечут птички, пахнет цветущей черемухой, и моя жизнь летит в тартарары.
Откуда здесь взялся Серёжа? Неужели Милка разболтала?
– Ань, ты чего? – Андрей гладит меня по плечу. – Если не хочешь никуда идти, давай в…
– Нет, – перебиваю его и со смертельным испугом признаюсь, – там мой муж.
Смолягин хмурится, оборачивается назад, видит мужчину, сидящего на самом краю лавочки, и тут же выходит из машины. У меня от изумления глаза на лоб лезут, бегу за ним следом.
– Погоди! Андрей, ты чего…
Мой голос привлекает внимание мужа. Он встаёт, поправляет на носу очки, и прикрываясь от слепящего солнца вытянутой рукой, спрашивает:
– Аня? Это ты?
Добегаю до Андрея, когда он уже в метре от Громова. Обеими руками хватаю его за запястье и тяну назад.
– Перестань, чтобы ты не задумал, перестань сейчас же, – шиплю на Смолягина и громко добавляю, – да, это я, Серёж.
И провалиться мне на этом месте, если я знаю, как вести себя дальше.
Молчание затягивается. Мужчины стоят в шаге друг от друга, я нахожусь позади Андрея. Пробую выйти вперёд, но он отпихивает меня плечом себе за спину. Серёжа смотрит на нас с тупым изумлением.
– Кто это с тобой? – спрашивает он и ещё раз растерянно поправляет очки на переносице. – И что вообще происходит, Анюта? Почему ты уехала?
Я в который раз пытаюсь выйти вперёд, Андрей выставляет вытянутую руку, в которую упираюсь грудью.
– Слушай, заканчивай, – обращаюсь к нему и кладу на плечо ладонь. – Нам ведь нужно поговорить…
– Говори, – не поворачивая ко мне головы, коротко цедит сквозь зубы. Божечки, да его просто корежит от ревности. – Здесь и при мне.
– Аня?
Можно, я тихохонько ругнусь? Это звездец, товарищи!
– Сереж, ты только не…
"Не" что? Не злись, не кипятись, всё это как бы не про моего супруга. Он мягкий, интеллигентный, очень чуткий человек и совсем не заслужил такого обращения.
– Да, Серёж, давай знакомиться, – внезапно влезает в наш недоразговор Андрей, и всё летит к чертям. – Я Андрюха, и я сплю с твоей женой.
Какого!!! У меня опять одни непечатные существительные.
– Что ты несёшь вообще? – ору на идиота, бью его по плечу, чтобы отвалил, но с тем же успехом могла бы шлёпать его машину и приказывать ей двигаться.
Сережа смотрит на меня расширенными от удивления глазами. И на какой-то краткий миг меня обдает болью его взгляда. Затем он замахивается и со всей силы бьёт Андрея кулаком в лицо. Смолягин пихает меня в бок, чтобы отошла в сторону, ловко приседает, уворачиваясь от удара, и наносит собственный. Кричу, когда его кулак, куда более опытный и сокрушительный, прилетает Серёже под ребра.
Громов сгибается пополам, теряет равновесие и почти падает, но вовремя успевает уцепиться рукой за столб опоры подъездного козырька и с утроенной яростью бросается на противника. Слышу, как орёт что-то нечленораздельное.
Андрей встречает его новым ударом, на сей раз в плечо. Ловит летящую в сторону своей челюсти руку моего мужа, выкручивает её и роняет Громова на асфальт. Придавливает коленом под лопатками и говорит:
– Не вставай, мужик. Мой тебе совет, лежи.
У меня паника просто зашкаливает. Прекрасно понимаю, что боец из моего мужа никудышный, в то время как Андрей… Мда, во всём мире найдётся всего пара вещей, столь же смертоносных и агрессивных, как он. Имя этим ублюдкам "землетрясение" и "цунами".
Я бросаюсь на Смолягина с кулаками.
– Отпусти его сейчас же! Ну! Ты зачем это устроил? Зачем? Можно же было поговорить!
Андрей сгребает меня в охапку, оттаскивает от распростёртого на земле мужа.
– Говорить надо было перед тем, как сюда ехала. А сейчас уже поздно.
И я улавливаю резон в его словах, хотя и не могу принять его методы решения проблем.
За моей спиной с кряхтением поднимается на ноги Сергей. Отряхивается, со злостью сдирает с лица сломанные очки.
– Пусти меня, пусти, Смолягин!
Мне нужно убедиться, что он, то есть муж, в порядке, что Андрей ничего ему не сломал.
– Перетопчешься, – рычит мне в лицо Андрей. – Моя женщина – только моя, усекла?
А это тут вообще при чём? Господи, я ж не вернуться к мужу пытаюсь.
– Пойдем в дом, пока нашу компашку на смех не подняли, – громко и отчётливо говорит Андрей, очевидно, обращаясь не только ко мне. – И ты, Серёга, это самое, тоже пошли. Разговор есть.
Опускает меня на ноги и, не давая оглянуться, толкает ладонью в спину, чтобы шагала вперёд.
Такой живописной процессией и поднимаемся на четвертый этаж.
Андрей открывает дверь своим ключом и первым пропускает Серёжу. Тот хмуро глядит на меня, но проходит в прихожую. Замечаю на его щеке ссадину, сочащуюся кровью, и ещё одну алую струйку на подбородке, набежавшую от разбитой губы.
Нам навстречу из глубины квартиры несётся Ксюша, слышу звонкий цокот её каблучков.
Вот вам следующий анекдот. Сидим вчетвером на кухне. По одну сторону стола Ксюша и Сергей, по другую мы с Андреем.
– Куришь? – спрашивает у Сергея Андрей и когда тот молча достает из кармана пачку сигарет и зажигалку, пододвигает ему кружку с остатками чая. Вместо пепельницы.
– Ты можешь объяснить, что здесь происходит? – взвинчено любопытствует Ксюша, обращаясь к бывшему мужу.
Сережа глубоко затягивается, выпускает облачко дыма. Осматривает присутствующих, как бы соглашаясь с вопросом.
– А происходит то, чего ты добивалась, – с ехидной улыбкой произносит Андрей. – Мы все собрались тебя послушать. Расскажи, например, что он здесь делает? – кивает на Громова.
– Понятия не имею, кто это, – заявляет дамочка с высокомерием.
– А разве не вы мне писали? – с подчёркнутой вежливостью обращается к ней Серёжа и выкладывает на стол телефон.
Меня прошибает холодный пот, заранее знаю, что ничего хорошего не будет.
Сережа снимает блокировку с экрана, водит по нему пальцем, что-то нажимает. Слышу скрипящий шум, в котором угадываются крики, хлопки и даже некий свист, тонущие в завывании электронной гитары.
Я уже знаю, что именно увижу на экране смартфона. Сережа добавляет громкость и отправляет телефон скользить по столу в мою сторону. Теряюсь на миг, и этого достаточно, чтобы гаджет очутился в загребущих лапах Андрея.
– Прокомментируй мне это, Анют, – с вызовом требует Сергей.
Видео, тем временем, продолжается. Я не смотрю на экран, куда важнее убедиться, что под ногтями чисто. А вот Андрей жадно вглядывается и порой бросает на меня красноречивые взгляды. Если вы вдруг ещё не поняли, то любуется он тем, как меня публично бьёт бутафорскими плетьми стриптизер.
– Выключи это! – почти кричу и пытаюсь выхватить злосчастный аппарат.
Андрей не позволяет мне, ловко увертывается, поворачивается ко мне спиной. Бью кулачком по каменному телу.
– Выключи!
Это так унизительно, что к глазам подступают слёзы.
– Я понятия не имела, что это стриптиз-бар, на вывеске ничего такого не было написано. Можешь у Милки спросить, мы вместе там были. Это она, – тычу пальцем в Ксюшу, – всё подстроила и сняла на камеру. Этот проститут весь вечер ко мне клеился.
Замолкаю, когда приходит осознание, как жалко и глупо это звучит. В памяти всплывают слова Андрея: "Никогда и ни перед кем не оправдывайся, даже передо мной, малая. Не унижай себя, будь выше этого".
Андрей убирает звук, возвращает телефон владельцу, но прежде сворачивает видео и попадает в текстовое поле чата в Ватсап, видит номер отправителя и маленькое фото Ксюши с обольстительной улыбкой на лице. Под видеозаписью имеется приписка: "Твоя жена здорово зажигает, найти её сможешь по адресу…". И даже номер квартиры указан. Моей, а не Андрея.
– Не смей меня ни в чем обвинять, – взвивается Ксюша, пока Андрей изучает её переписку с моим мужем. – Я никуда с тобой не ходила, а вам, – она поворачивается к Серёже, – ничего не писала. Откуда бы мне взять номер?
– В моём телефоне тайком посмотрела, – подсказываю наиболее вероятный вариант. – Мышь любопытная. Я вот в твоём не шарила.
– Да, ты поступила куда изящнее, трахнула моего мужа! – набрасывается на меня Ксюша, стремительным броском гадюки хватает со стола кружку-пепельницу и швыряет её мне в лицо.
Вскакиваю на ноги и омерзительное пойло из чая и сигаретного пепла пятном растекается по футболке. Кружка ударяет в грудь и разбивается об пол.
Андрей в мгновение ока оказывается рядом с дебоширкой, давит ей на плечо, заставляя сесть обратно на стул и вкрадчиво предупреждает:
– Еще один фортель выкинешь, примотаю к стулу скотчем, усекла?
Я беру кухонное полотенце, промачиваю им пятно на груди, понимаю тщетность попыток и, бегло оглядев присутствующих, сдираю с себя вонючую тряпицу. А кого мне здесь стесняться, простите?
Андрей заговаривает с моим мужем:
– Слушай, мужик, ты обиду не держи. Лично к тебе у меня нет претензий, а по роже съездить давно хотелось. Понимаешь, она была моей женщиной… – он снимает руку с Сережиного плеча и беспардонно тычет ей в мою сторону, видит, что на мне лишь полупрозрачный черный лифчик, и стрелой мчится на меня.
– Анька, блин, придушу, – шипит мне в лицо, снимает с себя джемпер и, как ребёнка, одевает. Сам остаётся в футболке.
– Да что в этом такого? Кто здесь чего не видел? – обороняюсь я от нравов этого пещерного человека.
– Если кто и видел, то больше не увидит, – продолжает Андрей, нависая надо мной скалой.
– Мы вам не мешаем, нет? – деликатно уточняет Ксюша.
– Мешаешь, вон пошла, – огрызаюсь я и возвращаюсь на свой стул, закатывая рукава излишне свободной одежды.
– Так о чем я? Да, Серёг, без обид, но она была моей женщиной задолго до тебя. И ты бы никогда на ней не женился, если бы эта, – указывает взглядом на бывшую жену, – не влезла между нами.
– То есть я теперь "эта"? – неугомонная бабень подскакивает и наваливается руками на стол, выпячивая себя вперёд. – Кто был с тобой все эти годы? Кто вытаскивал из запоев? Кто тебе, в конце концов, сына родил? Она от тебя ушла, а я нет…
– Ну да, ты просто переспала с моим другом, это явно не считается, – поддевает её Андрей и Ксюха примолкает, впрочем, это всего лишь секундное затишье.
– Я просто хотела, чтобы ты меня приревновал! Как ты не можешь понять…
У меня глаза пузырятся от ощущения нереальности происходящего. Вот уж воистину говорят, что чужая душа – потёмки. Так и чужой брак оказывается тем ещё омутом с чертями.
Получается, вот какова причина развода. Ксюша изменила Андрею с его другом и сделала она это, чтобы вызвать ревность у супруга… Мда, этот диагноз в медицинских кругах принято называть "тоталикус идиоткус".
– Я люблю тебя, Андрей! – Оксана заходит на следующий виток излюбленной темы и вдруг как выдаст: – А она сделала от тебя аборт!
Занавес падает и сметает зрительный зал.
– Ты белены объелась? – интересуюсь как бы невзначай. – Какой аборт?!
Смолягин выглядит потерянным, кумекает что-то в мозгу, с прищуром разглядывает то меня, то женушку-лгунью.
– А ты не отнекивайся, у меня доказательства есть! – шипит эта змея подколодная и уносится из кухни со скоростью ветра, чтобы спустя минуту возвратиться с пластиковой папкой.
Серёжа сидит с таким растерянным лицом, что поневоле сочувствую его положению. Прожить пять лет с человеком, то есть со мной, и за каких-то полчаса увериться, что вовсе его не узнал. По глазам вижу, что я теперь для него диковинка, чудо заморское, только со знаком минус. Этакий отвратительный актер цирка уродов.
– На вот, полюбуйся!
Ксюша кидает конверт для документов Андрею, тот послушно срывает клапан и углубляется в изучение бумаг.
– Да что ты там читаешь? – гневно восклицаю.
– Медицинскую карту прерывания беременности, – бубнит Андрей, и мне немедля хочется его встряхнуть или дать пощечину.
