Текст книги "Босс Мой нежный зверь (СИ)"

Автор книги: Анна Эдельвейс

Соавторы: Анжелика Дюбон
сообщить о нарушении

Текущая страница: 4 (всего у книги 13 страниц)

Глава 12

Глава 12

Юрий

Наклонился к ней, прижался лбом к её лбу:

– Светка, идём ко мне работать.

Рот моей несговорчивой гостьи открылся буквой “О”. С ума сошла, такие фортели губами рисовать перед взведённым мужиком?! То в ванной плескалась, по капле испытывая моё терпение, теперь сидела с приоткрытым ртом. Я уже целовал этот рот. Представил, как эти губы плотным кольцом умеют обхватить член и заставить рычать, лаская и втягивая в себя. Да что же это такое! Чуть не взвыл. Пришлось встать, отойти от неё. Надо бы башкой в морозилке пободаться, остыть. Чтоб отвлечься, вынул из шкафа блюдо с зефиром, снял с него хрустальную крышку, поставил перед ней:

– Ешь.

Она рассеяно переводила глаза с кремовых воздушных завитушек на меня и обратно. Плотно сжала губы, слава тебе, Господи. Я вспомнил, что хотел сказать:

– Света, у тебя потрясающие качества делопроизводителя. Я предлагаю тебе работу у меня. Секретарём.

Она изучающе подняла глаза на меня, потом спокойно, расстреливая каждым словом утвердительно спросила:

– Вы ещё не поняли, что я не буду раздвигать ноги, как бы вы это не называли” секретарь” или “ делопроизводитель”?

Вот это она отвесила мне прямой в челюсть!

– Света, надо учиться разделять личные фантазии и деловые предложения. – я испытующе смотрел на неё.

– У меня учителя плохие попадаются. Один хуже другого.

– В смысле?

– Муж завёл секретаршу для сексуальных утех, а её работу выполняла я. Вы решили совместить два в одном. Я и для утех и для дела. Так вот, я не продаюсь.

– Я в отличие от твоего опыта имею другой. Не путаю белое с кислым.

– Кислое это я?

– Да.

Мы оба молчали, она спросила:

– Вас вообще интересует нравится мне работа или нет?

– Ну расскажи, какая тебе работа нравится?

– Дегустатор пирожных, кофе и булочек.

– По твоей фигуре не скажешь.

– А я выиграла в генетическую лотерею и мучное меня не полнит.

– Совмещай, дегустируй. Лишь бы делу не мешало. Как тебе моё предложение?

– Что то после пробежек по вокзалам тяжело сидеть в вашей неволе.

Мне пришлось промолчать. То, что ей не надо подавать реплики, я уже понял. Света выбивалась из всех рамок одновременно. Я ей про работу, она мне в ответ успела замесить в омлет и мужа, и любовницу, и кредит, и меня сверху. Решил убедить по-своему:

– Послушай, Света. Если у женщины нет денег, мужчины, в ней заинтересованные, тут же обсыпят её дождём из бриллиантов. Это будет 99 % из ста. И только сотый сделает это бескорыстно.

– Не поняла. То есть женщина должна быть нищенкой и выиграть в лотерею? Ну, чтоб того единственного заполучить?

– Это мужчины ищут ту единственную.

– Почему бы богатым мужикам не найти себе богатую, успешную женщину?

– Кому нужен мужик без хуя?

– А? – она наивно хлопала глазами. Обсценная лексика, вероятно, плохо ею усваивалась. Что же делать, иногда из меня неслись перлы.

– Света, если у женщины есть деньги и она бизнес-энерджайзер, то она не женщина. Кстати, среди них мало замужних. Трахатели есть, а мужей нет. И таких точно не приглашают в помощники.

– Постойте, мы сейчас говорим о работе секретарём? Или вы снова о своём кислом и белом?

– О работе секретарём у меня. В частности.

– Юрий Матвеевич, вообще у вас экзотический способ заманить меня в секретари.

– Зато действенный. Итак, моё предложение: работа моим первым личным секретарём. У меня их, кстати три. У каждого свои задачи. Логистика и снабжение у двоих. Твои оговорим при вступлении в должность. Испытательный срок у тебя месяц. Зарплата будет невысокая. Ты же сказала, что не продаёшься и любишь работать на энтузиазме. Посмотрим, как справишься. Думаю, сто тысяч рублей хватит. Проживание и деловые расходы за счёт фирмы. Одежду, костюмы рабочие, да, и купи себе нормальные сапоги, а то на твои смотреть больно…

– Нормальные у меня сапоги, товарищ Данилов. И вообще это вас не касается.

– Дать тебе ложкой по лбу, чтоб не перебивала?

– Я…Вы…– она никак не могла придумать сдачу. Грудь у неё вздымалась от возмущения, ходила ходуном. Красивая грудь. Чёрт, о чём я говорил…

– Поживёшь, Света, в гостинице, дальше определишься. Одно условие: все твои мамы, сёстры остаются там, где сейчас.

Я смотрел в её вытянувшееся лицо.

Она выпалила:

– Моё условие, это вы не распускаете руки. У нас чисто деловые отношения.

Я смотрел на неё. Она серьёзно? Да кому она нужна, трахать её против воли. Хотя… Вздохнул:

– Света, пойдём, провожу тебя в твою комнату. Это гостевая спальня. Подумай, у тебя ночь впереди.

– Я вот всё думаю, Юрий Матвеевич. Как у вас всё просто.

– Жизнь вообще простая штука.

– Это для мужчин простая.

– Найди себе мужчину и всё станет проще.

– Был один мужчина, мне проще не стало.

– Ты нас всех ненавидишь? Тебе хоть один мужчина нравится?

Есть хоть один мужчина, который сделал тебя счастливой.

– Конечно! Его фамилия Муравьёв-Амурский.

– Кто?

– Дядька на пятитысячной купюре. Памятник такой стоит. Николай Муравьёв Амурский.

Я встал, отправился к бару. Налил коньяк, выпил залпом. Участвую, с этой женщиной, я скоро буду такими порциями валерьянку глотать.

– Юрий Матвеевич, давайте расставим все точки над “и”.

– Ну, давай, – алкоголь приятно грел в груди, я всё больше был вынужден держаться, чтоб мой друг в штанах не выскочил лично знакомиться с этой упрямицей. И вдруг это чудо заявляет:

– Я за женское равноправие с мужчиной.

– Серьёзно? Это как?

– Мы, женщины, должны иметь те же права, что и мужчины. Начиная у вас работу секретарём, я хочу, чтоб вы знали мою позицию. Я буду иметь свои личные права!

– Имей, кто же тебе не даёт. Причём здесь феменистки?

– Мы можем доказать любому из вас, что справимся с любым делом не хуже вас.

– Да? Ну давай, передвинь вон тот шкаф, а лучше просверлили перфоратором дыру в стене и смонтируй розетку. Нет, – я шлёпнул себя по лбу: – Приходи ко мне на стройку, хватай мешок с цементом и тащи его на третий этаж. Мешок он же маленький. Всего-то 50 килограмм.

– Ну…, в конце концов, у женщин тоже есть прекрасные способности.

– Вот про прекрасные это точно. Особенно, когда она голая.

Она обиженно опустила глаза, буркнула:

– Я сама могу о себе позаботиться.

– Ага, за каждым “я сама” скрывается волосатое и бородатое “я решу”. В твоём случае это я. Поняла?

– Если нет, то что?

– Ну, держись…

Дорогие читатели!

Если история про Светлану и Юрия вам нравится, прошу вас поддержать их комментариями извёздами!

Глава 12.1

Глава 12.1

– Ага, за каждым “я сама” скрывается волосатое и бородатое “я решу”. В твоём случае это я. Поняла?

– Если нет, то что?

– Ну, держись…

Она, взглянув на меня, подскочила и помчалась в коридор. В догонялки решила поиграть?

Поймал её , прижал к стене:

– Ты чего хочешь?

– Для начала отойдите от меня.

Подмял её под себя, закрыл ей рот поцелуем. Она выдиралась разъярённой кошкой, трепыхалась, я и не думал её отпускать. Тоже мне, борец за свои права.

– Ещё одно нет, Света, трахну тебя и покажу свои права. Кивни, если поняла.

Чуть ослабил хватку, она как будто только этого и ждала. Колотила меня кулачками, мотала головой. Вырвалась, убежала в гостиную. Забралась на диван, сложила руки на груди.

Мне эта беглянка всё больше и больше нравилась. Дикая и сладкая до невозможности, как малина в лесу:

– Света, у тебя свои права, у меня свои.

Она упрямо опустила голову, смотрела на меня исподлобья несогласным волчонком.

Тааак, мы прибыли в тупик, она затормозилась в своём женском упрямстве. Что за неразбериха в голове у женщин? Защищаешь, – плохо, гавкнешь, – слёзы. Молчишь – вообще враг. Целуешь – дерётся. Подсел рядом с ней, не решался её приобнять. Дикая она какая то. Так и есть.

Отодвинулась от меня на другой край:

– Вернёмся, гражданин Данилов, к рабочим вопросам.

– Я и не сворачивал. Не провоцируй меня.

– А давайте мы ваш океан самодурства разведем по разным морям, Юрий Матвеевич. То есть, вы продолжаете отказываться от интервью. Но предлагаете место секретаря. Так?

Я потёр лоб. У неё реально охеренная способность добиваться цели. Моей цели. Она сейчас добьётся, что я не сдержусь. Ну не должна женщина вести себя как равная.

Света перехватила мой взгляд:

– Даже не думайте ко мне прикасаться. Вы меня достали.

– Ты меня тоже.

– Дадите интервью?

– Нет. Интервью твоё написано и находится на флешке. Его подготовили те самы секретари, которые будут с тобой в одной сцепке.

– Это как это?

– Ты думала я позволю писать о себе гражданочке, ничего не понимающей в журналистике? Нет.

– Так я и в работе секретаря мало что смыслю, – она опустила глаза и вот сейчас она точно не кокетничала. Из неё лезла ответственность и лезла она, блять, не помещаясь ни в какие ворота. Теперь мне было ясно, почему она работает не по способностям и получает не зарплату, а жалкие сопли. Женщина-катастрофа! Ей дают возможность перспективу роста, деньги, уровень, а она тут доказывает, что не достойна. Вот как ей растолковать, что женщина в принципе не должна работать. От слова совсем. Ну да, такой растолкуешь, когда она повесила на себя всех кредитных собак, мамашу и кого то еще. Пиздец.

– Так, теперь берёмся за твои сомнения. У тебя есть проблемы?

– Да, у меня проблемы в личной жизни.

– Если у человека проблемы в личной жизни, всё просто. Надо работать на 2 ставки. Нет время, нет личной жизни, нет проблем.

– Плохой совет. Работая круглосуточно мне всё равно не справиться.

– Ты выплачиваешь долг за подводную лодку?

– Кому лодка, кому “Тойота Камри”. Кредит сам себя платить не будет, а мой муж знатно разделал меня под орех разделив наше совместное материальное счастье. Я от его щедрости ещё не скоро очухаюсь. Кстати, машину, за которую я плачу, его секретарша водит. И всё потому, что он всегда был главным по машине, а я по тарелкам на кухне и прочему семейному счастью. Стало быть, кредит плачу я, а ездит на кредите, то есть на машинке любовница мужа! Шекспиру такое и не снилось.

– Всё?

– Экий вы нетерпеливый. Не всё. У меня на балансе сводная сестра, по которой колония плачет и её обучение в колледже происходит за взятки, потому как она там,в смысле в колледже, не появляется. Баланс у меня отрицательный и я очень рассчитывала на те самые 40 тысяч.

Смотрел на хрупкую молодую женщину и у меня в голове не укладывалось как можно навешать на себя все тюки с дерьмом и согнувшись переть их по жизни.

– Папаша твоей сестры где? Жив?

– Отчим? Жив. Где он я не знаю, раз-два в год появляется.

Заметил, как Света потемнела лицом и отвернулась при слове отчим.

– Про сестру свою ты забыла прямо сейчас. У неё есть прихеревшие родители. Со всем остальным разберусь. Поняла?

– Знаете что! Раскомандовались. Я о них забуду, они обо мне никогда.

– Они не твоя забота, Света. Теперь не твоя.

Она, всё ещё не понимая, что можно выдохнуть, продолжала кипятиться:

– Эти ваши производственные амбиции и отвратительный характер просто невыносимы, Юрий Матвеевич. Вы деспотичный и наглый!

– Ага.

– Юрий Матвеевич, ведёте себя как царь царей.

– Я он и есть.

Вдруг она сказала:

– Я согласна на работу секретарём. Поверю вам на честное Даниловское слово.

– Паспорт давай.

– Чего это вдруг?

– Передам, чтоб в отделе кадров с утра всё было готово.

Она полезла в рюкзак, протянула мне паспорт.

Говорю же, она простая, как дитя. Как можно отдать кому то паспорт. В пору за голову схватиться. Учить её и учить всему.

Проводил её в гостевую, не оборачиваясь, ушёл к себе на второй этаж.

Она юркнула в комнату, слышал, защёлкнула замок. Мдя, паспорт вручила мне не задумываясь, а дверь в спальню на замок. Ясно, где меня ждут баррикады.

Сел в домашнем кабинете, не переодеваясь набрал Потапова:

– Сейчас скину адрес и данные. Эта гражданка выплачивает кредит. Адрес есть. Найди, разберись, оплати сразу. Да, да, если надо – в банк поезжай, да хоть на Луну. А потом найди её бывшего мужа, он из Марьяновска, отожми у него тачку и пригони сюда. Понял?

Потапов задавал наводящие вопросы, я поставил точку в разговоре:

– Переломать кости можно, если будет сильно трепыхаться. Да, скажешь ему, привет от меня. Высунется, лично приеду. Да, и ещё.

По адресу с Ширяевой проживает куча людей. Собери для меня информацию по каждому. Вопросы?

Потапов у меня профи, вопросов не было.

Спать не хотелось. Мерил гостиную шагами, что то мне мешало. Эта пигалица, что заперлась на первом этаже в моей собственной гостевой не давала покоя. Зудела как укус осы, травила, раздирала душу чем то новым. Не дающим покоя.

Вот нахрена она мне сдалась – пытался логикой избавиться от странного ощущения, расплывающегося в душе как по промокашке чернила. Саблезубая синичка, иначе о ней и не скажешь. Хотелось накормить её и согреть. Целовать. И не выпускать. Чёрт. Неужели я вляпался.

Дорогие читатели!

Поздравляю Вас, мои любимые, мои самые лучшие на свете с первым днём Весны!

Желаю Вам самого яркого солнышка, бездонного неба, светлых отношений и бесконечной любви!

Обнимаю Вас, ваш автор Анжелика Дюбон.

Глава 13

Глава 13

Не спалось. Правда, сначала, стоило только закрыла дверь на замок, повалилась в кровать и уснула сразу. Как только коснулась головой подушки.

Проснулась среди ночи тоже внезапно, как от выстрела. Села на кровати в тёмной чужой комнате, смотрела вокруг. Всё чужое. За пару дней мужчина, с которым познакомилась, странно жёг душу. Я смущалась внутри себя, чувствуя как неравнодушна к этому наглому и невоспитанному монстру. Он цеплял меня каждым словом, не кокетничал, ни соблазнял, напролом вломился в мою жизнь, подмял под себя.

Нашёл себе секретаршу на место сбежавшей, лапал меня, мало того, целовал. Целовал, но как! Это был не тот натиск мужчины, когда надо собирать силы в кулак и драться насмерть, защищая свою жизнь. Уж поверьте, я бы дралась. Я же упиралась, а в итоге? Теперь я сплю у него в доме.

Получается, он победил. И я буду вынуждена подчиняться этому грубияну на работе.

В голове всё свалилось в кучу, было не до сна. Хорошо бы сейчас кофе. Двойной, американо.

Я сняла с полотенцесушителя выстиранное своё бельё, оделась в джинсы и свитерок. Бесшумно отжала замок, выглянула в длинный коридор. Никого. Учитывая, что время было только пятый час, встретить никого я не должна, разве только привидение.

На цыпочках пришла на кухню, повозила рукой по стене, нащупала выключатель. Свет вспыхнул так ярко, пришлось прищуриться. Обошла кухню, нашла кофемашину, включила. Если до этого момента я горевала о своём будущем, то повернув голову, я алчным взглядом зависла на святая-святых кухни.

Ой, Божечки, что там та закрытая дверь в будущее? Главное, что дверь в холодильник всегда открыта. Там даже свет горит. Тебя там всегда ждут! Согласны?

Холодильник это всегда логово сатаны. Особенно ночью. Желанный, манящий, гипнотизирующий видом котлет, майонеза и малосольных огурчиков с банке. Обычно там всегда заваливается кусочек ветчинки или колбаски. Или даже какое нибудь пирожное. Правда, этот холодильник, вроде как чужой, но я уже навострила зубы, когда внезапно за спиной щёлкнула дверь.

Я резко, как воришка, обернулась, замерла. Из двери на меня удивлённо смотрела миловидная (на первый взгляд) женщина в колпаке, в чёрном платье и фартуке.

Сработала кофемашина, известив всех, что кофе готов.

– Здрасьте, – я кивнула, хотела повернуться к кофе, тётка почему то стала меняться в лице:

– Из уборщиц? Новенькая? Чего шаришься на хозяйской кухне.

– Да я, собственно за кофе пришла и ничего не шарюсь.

– Смотри мне, у меня тут всё по счёту. Чтоб я тебя на кухне больше не видела.

– Тётенька, остыньте. Я тут в гостях.

– Оно и видно. Опять Ленка подругу притащила? Да я вас щас обеих!– она откуда то выхватила поварёшку.

Я заорала:

– Да уймитесь вы. Какая Ленка. Я секретарь у Юрия Матвеевича. Вот, за кофе пришла.

– Ты? Секретарь?– женщина недоверчиво пожевала губами.

– Что тут происходит? – в дверях появился Данилов. Заспанный, мрачный, в полосатом халате и босой.

– Я за кофе пришла, а она – договорить я не успела, тётка грудью бросилась вперёд меня:

– Да вот, какая то посторонняя по кухне ходила.

– Это моя женщина. Займитесь своими делами, – повернулся ко мне:

– Сколько время?

– Пять утра.

– У нас ранний завтрак или поздний ужин?

– У нас несанкционированный кофе.

Взял меня за руку:

– Идём. Без кофе перебьёшься.

– Вы жмот! – попробовала выдернуть руку, не удалось.

Я прощально оглянулась на свою сиротливо застрявшую в одиночестве чашку кофе, побрела прочь из кухни.

Данилов ввалился в мою, ну в смысле, в гостевую комнату. Сообщил:

– Тут буду спать. Ты меня разбудила, значит виновата.

Я дурочкой стояла перед кроватью. Время такое раннее, не отправляться же в гостиную, и здесь глупо сидеть на стуле. А этот разлёгся на кровати. И куда мне теперь.

– Юрий Матвеевич, идите к себе.

– Прогоняешь?

– Угу.

Он поднялся, проходя мимо меня, приобнял, ткнулся губами в волосы:

– На первый раз уйду, привыкай ко мне. Я теперь твой начальник.

Меня током пробило. Можно сколько угодно рассуждать что правильно, что нет, но когда здоровяк и красавчик лапает тебя – хочется замереть и не двигаться. Меня так давно не обнимал мужчина, со времён развода не было секса. Женская природа первобытно расталкивала локтями все правила приличия и сама лезла к нему в объятия. Но я, стойкая моральная отличница и здесь победила. Дёрнула плечом,:

– Не трогайте меня руками.

– А чем тебя трогать. Губами?

Он подхватил мой затылок, запрокинул мне голову, коснулся жаркими губами. Пронизывающе, сладко, горячо. Меня никто так не целовал. Это вообще не поцелуй. Горячая трепетная волна бежала мурашками по плечам, собирающаяся в ноющий узел внизу живота. Я чувствовала его плотные, умелые губы, чуть подсасывающие мои. Язык, толкающийся в меня. Под коленями было пусто, я пьянела, но мои любимые мозги выключили романтику:

– Прекратите!

– Света, если я хочу тебя целовать, я буду это делать, хочешь ты того или нет. Сколько бы ты не трепыхалась, мне даже усилий не надо прилагать, чтоб разложить тебя здесь и наслаждаться тобой вдоль и поперёк. Ты сама пришла в дом к мужчине. Да, да, я помню, ты там говорила что то про статью.

– Но это правда! – я чуть не заплакала от обиды. Он что, намекал, что я пришла сюда к нему в постель?

– У тебя своя правда, а у мужчин своя. Ты мне паспорт зачем отдала?

– Что? Паспорт? Так вы же сами сказали.

– Ты сама понимаешь, нет, что говоришь. Я тебе сейчас скажу раздевайся и ложись. Ну?

– Вы совсем дурак. Замучили меня своим поведением. Зря я согласилась у вас работать.

– Может и зря. Посмотрим. Идём.

– Да что вы меня водите как телёнка за собой? Идите уже отсюда, дайте поспать, завтра встретимся и, наверное, расстанемся.

– Ты сама весь дом перебудила. Идём, кофе будем пить. Пообщаемся.

– На работе пообщаемся. Вы мой начальник, вот там и встретимся!

Вытурила его за дверь, снова повернула защёлку, нырнула под одеяло и зажмурилась.

Секретарь это кто? Это раздвигалка ног по первому требованию шефа и подноситель кофе? Именно так делала секретарша моего мужа и все романы в книгах строятся на этом. Или это из фильмов о разведчиках, где секретарь очень послушный человек, организованный, способный на быстрые решения. Правая рука, левая нога своего босса. Но… как бы сказать, это так неожиданно.

Может быть я ещё не до конца понимала, что значит быть секретарём у самого Данилова. Или мало я увидела своими глазами и почувствовала собственными губами? Или плохо слышала, что люди говорили о нём?

Но! Есть одно сладкое и огромное “НО” в этом предложении. Если монстр согласился на зарплату в целые сто тысяч, то и я попробую сработаться и не пристрелить его на рабочем месте.

Я сказала себе: “сделай или сдохни, Света”. Секретарь у Данилова это шанс расплатиться со всеми долгами.

Без кофе, с неоплаченным кредитом и массой семейных заморочек я вступала в жизнь в новой должности.

Дорогие читатели! Давайте все вместе придумаем напутствие для Светланы. Кроме вас,

мои дорогие,

Свету поддержать некому...

Глава 14

Глава 14

Юрий.

Итак, у меня впервые появилась секретарь, которуют не хотелось задушить с порога. Светлана проработала несколько дней, на удивление проявляя недюжинные способности.

Ко всему прочему, это была красивая женщина, которую можно было вызывать по поводу и без. Вот как сейчас.

Света занесла документы, аккуратно положила на стол, махнула по мне взглядом из под длинных пушистых ресниц. Улыбнулась одними уголками губ. Легко так, тепло, вроде и ничего особенного, а приятно стало.

В мозгах искрило от напряжения, когда смотрел на маленькие пуговки на её груди. Блуза невероятным образом облегала её грудь, спелые, жаркие полукружья просились в руки, губы начинали непроизвольно пылать, а ширинка билась в истерике. Хорошо что я сидел и массивный стол надёжно защищал анатомию страсти, то и дело поднимающей голову при входе моей новой секретарши.

Она повернулась, пошла к выходу.

Стоило взглянуть на её юбку, круглые бёдра, представить, где заканчивается резинка чулка и начинается кружево белья, цифры на мониторе вместе с буквами пускались в кадриль и я сжимал челюсти до хруста. Мозги кипели, глаза елозили по стройным ножкам в чёрных чулках со швом. Может, издать внутренний указ о запрете на чулки со швом?

Взгляд бикфордовым шнуром рвался вслед за чулком вверх, пробирался под юбку, плутал там, в тесном кружеве. Мозги скулили, ширинка трещала – и как тут работать.

Светлана сушила меня своим присутствием. Что за испытание мне вот этой недоступной девчонкой. Мало того, что она выглядела как ученица католической школы, так ещё и вела себя соответственно. Неприступно, недосягаемо. И что, сколько я ещё буду сидеть как на сковородке?

С головой ушёл в документы. Время вокруг замерло. Как только у меня появилась Света, работать стало легко. Девчонка коршуном защищала мой покой, ко мне никто не мог пробиться. Я знал, сплетни до меня доносили, раньше ко мне тоже желающих войти в кабинет не было. Я даже краем уха слышал, люди делали ставки, кто понесёт отчёт и будет отгребать за всех.

Однако, теперь я постоянно слышал шаги толкущихся в приёмной посетителей. Надо полагать, Света всех очаровала, приютила и приголубила. Ну и зря. С подчинёнными надо строго и очень отстранённо. Толкают процесс работы амбиции, а не приятельские улыбочки. И не важно, нравится это кому-то или нет.

Честно говоря, особо мне было наплевать, я требовал точности и своевременности. И кажется, ключик от швейцарского механизма по этой части теперь был у Светы. Как она за пару дней умудрилась выстроить в шеренгу весь цыганский табор отделов, ума не приложу. Даже те два архаровца, самых стойких оловянных солдатика, что терпели меня много лет, здесь, в моём кабинете не появлялись. Светлана всё взяла на себя, моталась пчёлкой между этажами и одновременно, стоило коснуться кнопки на селекторе, всегда оказывалась на месте. Золото девушка, если бы только язык у неё был покороче. Злой, острый и… залипательный. На вкус я его пробовал, но, чёрт, не распробовал.

Звякнул телефон, посмотрел, Потапов.

– Слушаю.

– Юрий Матвеевич, готов доложить.

– Зайди.

На селектор дал приказ:

– Пропустить Потапова.

А не дай команду, Потапов не скоро прорвался бы ко мне через Свету.

Крепкий, немолодой мужчина в спортивной куртке вошёл, сел, положил бумажный конверт мне на стол. Сверху ключ от авто.

– Слушаю тебя, Потапов, в двух словах.

– Кредит закрыт. Тойоту Камри Ширяевой Светланы пригнали, она сейчас в гараже. Рабочая, на ходу. Мужу всё же пришлось объяснять, почему мы её забираем.

– Жив?

– Обижаете, Юрий Матвеевич. Жив. Правда не совсем цел, но жив.

– Пусть спасибо скажет. Добро.

– Юрий Матвеевич, в конвертет вся информация по проживающим у Ширяевой в квартире.

Пожал руку Потапову. Интересный мужик. Вроде и ростом, и весом Бог не обидел, а такой он весь незаметный. Пройдёт день и не вспомнишь, видел его или нет. А если видел, то когда? Неделю назад или вчера. Наверное, тех, кто безопасностью занимается, специально этому учат.

– Не забуду, Потапов, отблагодарю.

– Есть задание, Юрий Матвеевич?

– Да, но позже.

– Всегда готов.

Потапов вышел, я спрятал причиндалы от Тойоты в стол. Эти новости ещё надо Светлане как то грамотно приподнести.

– Зайди, – бросил ей команду по селектору.

Света вошла, остановилась в трёх шагах перед столом. Стройная, высокая, роскошные волосы забраны в высокий хвост. Коленки вместе, её чёрные туфельки с острым носиком так сексуально держали всё это изящное творение, блять, эта красотка просто сводила с ума.

Она держала наготове планшет и ручку, собираясь что-то писать.

– Что ты решила с жильём?

Стрельнула глазами в мою сторону:

– В выходной попробую освободить номер в гостинице. Пока ничего не искала.

– Света, скажи, что тебя не устраивает в гостиничном номере? Две комнаты, ресторан, джакузи в номере. Что не так?

– Отсутствие возможности ходить голой и на голове.

– Что ещё?

– Я люблю готовить, пельмени лепить, вареники. Стирать. Гладить. Полы мыть люблю. А в гостинице ни швабры, ни тряпки, ни соседей, орущих песни до полуночи.

Вот ведь врёт. Или нет?

– Врёшь?

– Да.

– Почему?

– Юрий Матвеевич. Давайте по делу. В гостинице я в гостях. Меня рассматривают все и вся. Сплетни давно меня уложили в вашу кровать, накрыли ежовым одеялом и развели костёр под матрасом. Уверенна, народ раскупает мои простыни, чтоб свить из них верёвку и повесить меня же на ближайшей офисной двери.

Учитывая, что Света всё это говорила без запинки, впору было заслушаться.

– Не понял, чем квартира будет лучше.

– Хозяином будете не вы. А то вас как то много в моей жизни.

Она опустила голову, снова взглянула на меня:

– Я не то хотела сказать. Понимаете, вы выдали серьёзный аванс, на мне одежда из ещё не отработанных денег, я живу в вашей гостинице. Мне это неудобно и напрягает. Даже не знаю, как и когда смогу вернуть вам все деньги.

Я не успел открыть рот, она подняла руку:

– Надеюсь, босс, вы уже поняли, что из моего тела для вашего удовольствия в лучшем случае можно сварить холодец.

– Да, холодец не входит в число моих любимых блюд. Но из твоего тела…

– Чтоб было ясно: – моё тело с вами спать не будет.

– Скажи своему телу, что будет. Когда – мне решать.

– Ваши шутки неуместны. Прошу вас, даже не думайте говорить, что мне не надо отдавать долг.

– Хорошо, хорошо. Отдавай. Можешь с процентами, лишь бы у тебя было хорошее настроение.

Она заметно выдохнула. Неужели она реально собирается отдавать мне аванс? Другая бы похихикала, а у этой хватит ума действительно мне деньги принести. Теперь надо серьёзно подумать как ей про погашенный кредит сказать. А про машину? У неё какой то пионерский факел в голове, принципы. Книжек, наверное, перечитала больше, чем надо. Так, сейчас про машину говорить преждевременно. Ещё взбрыкнёт. Надо что то придумать.