Текст книги "Босс Мой нежный зверь (СИ)"
Автор книги: Анна Эдельвейс
Соавторы: Анжелика Дюбон
сообщить о нарушении
Текущая страница: 3 (всего у книги 13 страниц)
Глава 8
Глава 8
Юрий
Смешно было вспомнить глаза девчонки, когда привёл её в гостиничный номер. Перепуганные, настороженные. Боялась, что изнасилую её? Так я вроде не голодный, на маньяка не похож. Да и она не в моём вкусе. Сейчас, правда , после расставания с бывшей во мне вообще никаких вкусов не осталось, кроме глухого забора, за который теперь бабам ходу нет. Ни шагу. Ни одной.
Потёр лоб. То, что в моей спальне менялись залётные бабочки, так это не женщины. Это, так сказать, сотрудники на любовном фронте, они не в счёт. Это как вода в кране. Что то нужное и необходимое, когда понадобится.
Странное явление, что вчера свалилось в виде журналистки на мою голову была неожиданным исключением в том смысле, что она вообще ни к какому смыслу не относилась. Особенно в момент, когда забытым котёнком стояла на провалившейся в талый снег доске.
Кем она была для меня в ту минуту? Девушкой, утонувшей в луже слякоти, остро нуждающающейся в помощи. Вот я и помог. Вынул из лужи, накормил, спать уложил. Всё. Только почему то память то и дело подбрасывала мне кадры с её участием.
Как она ел в ресторане. Вкусно, изящно, без жеманства. Не выковыривала вилкой горошину, доводя присутствующих до белого каления своим кривлянием. Тонкими, полупрозрачными пальцами держала бокал с глинтвейном и отпивала глоток за глотком с таким наслаждением, хотелось выдрать у неё тот бокал, отхлебать всё, что там булькало, а потом слизнуть остатки аромата с её губ.
Так, что то я слишком много думаю об этой стрекозе. Не хватало ещё бабой голову забить. Чтоб скинуть с себя наваждение, смотрел на остывающее, хмурое небо. Вот вот снег пойдёт. Под ногами грязь смёрзлась комьями, кругом торчали вросшие в лёд обломки строительного мусора. Март называется.
Ко мне аккуратно подкрадывался Круглов, пряча воровские глазки. Начальничек хренов. Сцапал его за шиворот, ткнул мордой туда, где на дне котлована копошился муравейник из бездельников.
– Ты же знал, сука,что приеду. Почему сроки в жопе?
И началось. Как от мордобоя удержался, не знаю. Собрал всех начальников возле себя. Отгребут по полной. Строительство бассейна задерживалось. Я всегда всё контролировал лично. Не приехал бы сегодня, бля, ещё неделя отсрочки. Получив пиз*ы, все запрыгали кузнечиками, что то тащили, где то гремело. Зашевелились, окаянные.
Сработал телефон. Глянул: секретарь.
У меня в телефоне под словом секретарь менялись лица, имена, я их не запоминал. Сбегали девки с работы постоянно, я перестал записывать как их зовут, теперь это было просто и безлико: “секретарь”. Вспомнил последнюю. Здоровенная такая тётка с прилизанными волосами. Криворукая. Поставила мне кофе на стол, а в блюдце капли от кофе. И я должен был это пить? Она вообще, руки мыла, прежде чем мне кофе готовила? И что, я должен был ей спасибо сказать или по головке погладить?
Она же вроде вчера сбежала, как мне отдел кадров передал. Ясно же Гаврилова позвонила и сказала:
– Ваша секретарь ушла на больничный с последующим увольнением. Доигрались вы, Юрий Матвеевич. Последняя сбежала. Других нет.
Ну и хер с ней. Надо мужика в секретари поискать. Пенсионера головастого какого нибудь. Два мужика-помощника заведуют отделами логистики и снабжения, справляются. Вот надо третьего поискать мне на пользу, делу на радость.
Смотрел на разрывающийся телефон, слово “секретарь” прям вибрировало, дымилось. Размышлял какими словами на хер послать. Решил: вежливыми. Тапнул по телефону, рявкнул:
– Занят!
Отключился. Нахрена говорить с человеком, который увольняется или уже уволился?
Шёл по кромке котлована, наблюдал за всем этим табором работничков, что копошились внизу, снова мыслями скакал по писаришке из газеты с пролетарским названием “Искра”. Вспомнил её глаза, яркие, бездонные, печальные как пересохший колодец и острые, как заряженный кольт. Вся как нацеленное дуло.
Сдаётся, корреспондент из неё, как из меня балерина. Я этих писак-прощелыг отлично знаю. Они другие. Особенно бабы. Хищные, самоуверенные, самовлюблённые. А эта, блин, мямлит что то, объясняет, просит.
Всё, к чёрту. Забыл о ней. Слишком много места она в моей голове заняла. Знал, что она придёт с утра, поцелует мои запертые двери в кабинет, разобидется и уберётся в свой городишко. Незачем нам больше встречаться. Слишком она занозистая, вон, уже исцарапала мне мозги, застряв там.
Сразу вспомнил, как она в лифте со своим заплечным мешком в угол забилась, голову наклонила, руки и на груди сложила. Зашла в глухую защиту, к оборонеприготовилась. Не понял, она нападения ждала, что ли. Хотя… Окатил её фигурку – славная девчонка. Хрупкая, тёплая. Непроизвольно у меня в штанах кое-кто дёрнулся. Этого ещё не хватало. Да уж, оголодал я, совсем одичал, если на первую встречную кое-кто в ширинке голову поднимает.
Конечно, с утра решил пусть проваливает. Чего с ней возиться. Женщин у меня полно для минутных встреч, отбою нет. А эта мне зачем? С этими провинциалками возни не оберёшься. Девушка она обидчивая, импульсивная. Я рассчитывал, что она взбесится, когда не дождётся меня и уедет. И нечего тыкать в меня родным городишкой. Я сделал всё, чтоб выбраться оттуда и никогда туда не возвращаться. Ни морально, ни фигурально. Моя жизнь, мне решать!
Слева что то грохнуло, раздался мат. Значит, кого то чем то зацепило. Ну, раз орут друг на друга, значит все живы. И сцепились мужики как раз на том месте, где вчера писаришка возле меня крутилась. Вспомнил, как вчера тащил её на руках вон там, между штабелями блоков. Маленькую, лёгкую женщину в чём то светло-розовом. В такой тряпке по зимнему лесу хорошо ходить. Не потеряешься. Но не по стройке, где кругом грязь и гвозди торчат.
Нет, это немыслимо.Ну зараза, да что же это за девка за такая. Ну не выходила из головы. Куда не повернусь, всюду она.
А главное, я даже не знал, как её зовут. Вот и отлично. Быстрее забуду.
Не забуду только одно. То, что в лифте она дёрнулась от меня, мне не забыть. Кто то приучил её ловить удары в лицо и вот этого кого то я обязательно найду и покалечу. Наверняка, сука, ему ни разу не прилетала сдача. Я таких уродов как облупленных знаю. Надо будет дать своим команду разыскать его.
Пора в офис. Зароюсь в бумагах, легче будет сосредоточиться на работе.
И кто бы мог подумать, каким обухом прилетит мне новость по затылку, как только шагну к себе на порог. Писаришка, собственной персоной!
Конечно, я задал ей вопрос, вполне законный и уместный с моей точки зрения:
– Какого чёрта ты здесь делаешь?!
Дорогие читатели!
Покупайте мою книгу со скидкой 50% по прокату, за 79,5 рублей.
Бестселлер, который не оставит вас равнодушными.
https:// /shrt/9_Ar
Аннотация:
– Как ты мог! Гад... – я топала ногами, слёзы хлестали из глаз.
На полу валялся золочёный футляр помады. Чужой помады!
Мысли пуделем носились в голове, искали оправдание находке. Но сердечко, отравленное тысячей ядовитых стрел, уже точно знало: «Измена»!
Глава 9
Глава 9
Светлана
. Вместо “здравствуйте” мне прилетело:
– Какого чёрта ты тут делаешь?!
– Как вы могли забыть обо мне!
Подлетела к нему, замерла в шаге от его громадной фигуры. Задрав голову вдыхала остывающий морозный воздух на его пальто, смешанный с мужским горячим парфюмом. Успела обежать глазами розовые с мороза, высокие скулы, тщательно очерченную щетину с чёткими линиями. Ясные, злющие, немного отстранённые глаза. Я так ждала его, а он даже не чувствовал себя виноватым. И снова мне тыкает. Убила бы!
Юрий обошёл вокруг меня, направился к своему кабинету:
– Слушай, эта, как тебя. Журналистка. Как ты некстати. Я занят. У меня много дел.
– Нет, нет. Больше вы от меня не сбежите. Я провела здесь целый день. Опять по вашей милости не ела. Зато приняла все ваши звонки. Вот, посмотрите.
Монстр Драконович прошёл в кабинет, не обращая на меня внимания и закрыв перед моим носом дверь. Не на ту напал, я тоже его ненавижу и что?
Влетела вслед за ним в кабинет,, он, не поворачивая головы вешал пальто в шкаф.
– Пока вас, товарищ Данилов, не было, я вам пользу приносила. Вот, посмотрите: положила перед ним на стол стопку бумаг, – вот тут принятые звонки и месседжи.
Я их проработала, разнесла в три графы. Выделила зеленым стикером срочные. Розовым непонятные. Остальные обычные которые могли бы сделать за вас другие.
– Другие? Кто например?
– Я. Ну, не я, а секретарь. Правда, говорят, они бегут от вас как тараканы при внезапно включённой лампочке.
– Ты это сделала?
– Ну да.
– Я просил тебя?
Я от неожиданности поперхнулась. Ну как же я его ненавидела! У меня задрожали губы, я еле сдержала слёзы:
– Мало того, что я прождала вас полдня. Сделала работу, так ещё и не ела.
– Тебя никто не просил что то делать. В гостинице могла бы поднять трубку телефона и тебе бы в номер еду принесли. Лучшую. Какую ты хочешь.
– Во первых, вы сами сказали, чтоб я с утра не опаздывала, а ждала вас здесь. Во вторых в 12 часов номер надо было бы освободить. И вообще, где интервью?
– Хватит визжать! Сейчас здесь будет деловая встреча. Потом поговорим. Выйди отсюда.
– Не выйду! – теперь я на самом деле орала: – вы самый наглый и беспринципный человек на свете. Даже не предупредили, что задерживаетесь. Припёрлись весь такой нарядный и не извинились! Говорят, вы увольняете людей за минутное опоздание. А сами!
Он не обращал на меня внимания, не присаживаясь смотрел, перебирал бумаги на своём столе.
– Вы даже по телефону мне не ответили. Только рявкать умеете!
Он опёрся на кулаки, сжал челюсти, молча посмотрел на меня. Я резко развернулась на выход. Ну всё, сил моих больше нет. К чёрту! Пошла к двери, в спину принеслось:
– Иди и принеси мне кофе.
Я от удивления открыла рот, от бешенства ослепла на мгновение.
– Вы офонарели, человек хороший? Мне на остановку сбегать, в ларёк с кофе? Где я вам его возьму? И вообще, кто вы такой, чтоб я вам кофе делала!
Он молча подошёл, взял меня за локоть, потащил за собой. Куда это он меня тащит. Мы вышли из кабинета, за дверями топтались трое мужчин. Монстр не обратил на них внимания, они вежливо кивнули. Меня протащили мимо них. В голову успела прокрасться мысль, что меня сейчас выкинут в окно, потому, что двигались мы по направлению к нему.
Оказывается, в стене возле окна был вделан шкаф. Я его просто не разглядела. Стоило нажать на дверь, она открывалась. Монстр выпустил мой локоть, сухо брякнул:
– Двойную порцию с сахаром, – отправился в кабинет, пригласив туда делегацию.
Я созерцала богатства внутри шкафа. Несколько кофемашин, капсульная в том числе. Упаковки чая, сахара, изумительная посуда, сахарница с кусочками рафинада и серебряными щипчиками рядом.
Отряд разнопузых бутылок с ликёрами для кофе. Засахаренные фрукты. Курага, изюм, зефир. Всё в стекле под плотными крышками. Одноразовые, плотные картонные стаканчики с эмблемой строительной каски и бульдозера. Вот, точно, бульдозер самое то, что символизирует Данилова. Открыла дверцу справа – мой дивный сон! Пачки снеков, чипсы, мармелад и тонна шоколада. Что я сделала в первую очередь? Правильно. Себе кофе.
О, я добралась до вкусняшек, грызла вафли, запихивала в рот, с удовольствием прижимая языком хрупкую вафлю к нёбу, чувствуя, как она лопается и во рту растекается клубничным желе. Ммм… вкуснятина. Внезапно гудок паровоза заставил меня подпрыгнуть. Да, да. Именно так зверски затрубила на столе кнопка селекторной связи.
Чтоб заткнуть её, я отжала кнопку, оттуда вырвался грозный бас:
– Где мой кофе?
– Зреет на бразильских плантациях, где маленькие измученные детки своими ручками отбирают его у диких обезьян!
Сказала и до меня дошло, что обратная связь включена и мои фантазии на тему Бразилии услышали все, кто в это время был в кабинете.
Я тут же пролепетала:
– Сейчас принесу.
Отключилась, стала готовить кофе. Открывала один за одним ящики, искала поднос. В одном из ящиков нашла аптечку и там сверху, прям в открытую лежала пачка презервативов. У меня задрожали руки. Собственно, что такого, но мне стало неловко и противно. Фу.
Зажмурилась, почему то память забросила меня в собственное недавнее замужество. Наверное, у моего муженька секретарша тоже держала презервативы рядом с сахарницей.
Достала поднос, поставила стаканчик с кофе, сахарницу, палочку для помешивания. Что ещё? Может быть, надо положить шоколад? А, перебьется.
Задом открыла к Данилову дверь, вошла с подносом, поставила ему на стол.
– Почему только один кофе? Вы считать не умеете?
Я круглыми глазами уставилась на этого дурака. Он меня с кем то спутал? Ему на стройке кирпичом по голове заехали? Он же не говорил про остальных! Да что же это такое.
Схватила поднос, выскочила.
На взводе, скрипя зубами, вспоминая все ругательства, гипнотизировала кофемашину, пока она урчала и разливала потрясающий аромат кофе. О, теперь я свалила на поднос и мармелад и финики. Поставила стаканчики, насыпала палок для перемешивания, сверху плюхнула свою открытую пачку вафель, внесла всё в кабинет. Поставила на стол.
Только вышла, меня дружелюбно макнули носом в лужу ешё раз:
– Салфетки, кокосовый ликёр и коричневый сахар.
Он издевается? Похоже, что так.
Принесла всё в кабинет, там мужчины беседовали ровными голосами. За мной следил глазами мой деспот, пока я выходила. Я точно это знаю, у меня спина горела от его взгляда.
Время шло, а я пока что теряла ещё один день оплаты долбанного кредита. Может быть приехав домой, поискать подработку? Слышала, некоторые девчонки развозили заказы по домам. Правда, я на велике ездить не умею, а машины нет. Села, схватила голову руками и ждала окончания заседания в кабинете напротив. Кстати, Данилов мне обещал билет на поезд. Не долго думая, взяла лист А-4. Размашисто написала:
“Мой поезд уходит в 20-50. Поторопитесь для меня с билетом.” Положила лист в папку. Вошла в кабинет, положила перед ним на стол. Громко сказала:
– Срочное!
Глава 10
Глава 10.
Света
Дверь кабинета открылась, оттуда вышли мужчины. Дождавшись, когда за ними закроется дверь, влетела к Данилову. Представьте себе, этот громила уже натягивал пальто.
– Я не выпущу вас, бессовестный вы человек, если сию минуту не подпишите мне разрешение на публикацию материала о вас. Чего написать сама придумаю.
– Завтра поговорим. Иди в гостиницу. Там для тебя всё бесплатно.
– С кем вы собрались говорить? Завтра я буду дома, у меня поезд скоро.
У меня бухало за ушами от того, что планы мои неслись под откос. Мужчина не обращал на меня внимания. Мне хотелось помахать ему перед лицом, выкрикнуть: “Эй, нахал несусветный, я всё ещё тут”. Однако, экземпляр чёрствости не замечал меня.
– Так, водителя я отпустил, сам выпил, значит вызываю такси, за руль сам не сяду, – кажется, Данилов говорил сам с собой.
– Я сяду за руль вашей тарантайки. Без интервью я не уеду, а денег у меня нет. Так что вы мне ужин должны, билет на поезд и такси до вокзала. За ужин могу деньгами взять – сказала, тут же поправилась:– Это была шутка. Я вас отвезу домой, возьму интервью в машине и сдам вас вашей жене. И мы расстанемся.
– Я не женат.
– Почему я не удивляюсь?
Он удивлённо завис на мне взглядом. Как будто бы что то раздражающее всё время крутилось с ним рядом, а он не обращал внимание. А тут вдруг обратил. Наши взгляды встретились, мы уставились друг на друга, я со всех сил пыталась не моргать. Смотрела в тёмно-синие омуты его глаз и читала в них равнодушие вперемешку с раздражением.
Всё равно не сдамся!
Бессовестный человек обошёл вокруг меня и отправился к лифту по коридору.
Я семенила за ним не отставая.
– Слушай, ты чего ко мне прилипла, журналистка? У тебя дети дома плачут и муж голодный сидит. А ты тут чёрт знает чем занимаешься.
– Если вы и есть “чёрт знает что”, то именно вами я и занимаюсь, это верно. Детей нет. Зато есть вы. Муж меня поменял на длинноногую губастую щуку с чёрным каре.
– Почему я не удивляюсь? – вернул мне мою фразу злопамятный Данилов.
Мы подошли к его машине, я немного испугалась. Машину я водила и неплохо. Но в таком танке ещё за руль не садилась. Джип Роллс Ройс чёрным сараем стоял в центре парковки. Обалдеть, тут под капотом резвых коней больше, чем во всех степях Монголии.
Я это поведу?
Устроилась на водительском месте, отрегулировала сидение, потрогала руль, приловчилась.
– Чего ты возишься, нахалка, за рулём моей машины? Ты точно умеешь водить?
– Не плачьте, дяденька. Сейчас поедем.
Я завела в навигаторе куда ехать, плавно тронулась. Ехала в правой полосе, как бы прощупывая дорогу. Гражданин на соседнем сидении молча сопел, напряжённо вглядываясь в дорогу. Чувствовала, он мне не доверяет и, возможно, у него поджилки трясутся. Так ему и надо.
Когда приехали по адресу, я тоже нервно выдохнула. Вышла из машины, у меня ладошки вспотели и ноги были как деревянные. Ещё бы, многомиллионный внедорожник не входил в число моих любимых машин.
Дом моего несговорчивого олигарха внешне мне не понравился. Стекло, бетон в три этажа. Вылизанный стриженный газон, кованый забор, клумбы возле ступеней. Всё.
Чисто, строго и уныло.
В доме было тоже самое. Мрамор на полу, мебель отражается как в зеркале, свет сияет на всех поверхностях. Чистота как в хирургической. Тишина и пустота.
Я озиралась до сих пор не решив, зачем я сюда приехала. Вроде, пока ехала, думала, что прям на пороге его дома подпишу бумагу с разрешением на статью, а саму статью придумаю в поезде. А теперь растерялась. Я в чужом доме, рядом с одиноким мужчиной. Хозяин дома мне не рад. Мне по большому счёту надоело виться вокруг него назойливой мухой.
Смотрела ему в спину, наблюдала, как он не спеша вешал пальто на вешалку, как плавно двигался на нём шёлк рубашки, вырисовывая рельефы тела. Было в нём что то звериное: мягкое и одновременно мощное.
– Осмотрелась? Иди на кухню, там всё должно быть готово, собери ужин. Давно пора перекусить.
– Нет.
– Не понял, – он удивлённо воздел брови уставившись на меня глазами цвета июньской ночи.
– Вы достали меня своим упрямством, – я что то хотела ещё сказать и вдруг почувствовала, что у меня закончилось терпение. Я повернулась, взялась за ручку входной двери:
– Пойду я. Прощайте.
– Стой, – он положил мне здоровенную лапищу на плечо, – ты чего? Приезжала тогда зачем?
– За надеждой на вашу совесть. – я почувстволвала адскую, просто смертельную усталость,: – И вообще, мне на вокзал пора.
– Зачем тебе вокзал? Любишь дышать паровозной копотью?
Выдернулась плечом, хотела открыть дверь, он не пустил. Я до сих пор была в своём жиденьком пуховике, в обуви, с рюкзаком на плече. Патовая ситуация. Развернул меня к себе лицом, уставился на меня долгим взглядом, и… Что он делает? Мне показалось, он потянулся ко мне губами:
– Даже не думайте! – я прошептала так грозно, как могла, пытаясь закрыть ему губы рукой. Он смахнул мою руку, смял меня, коснулся губами. Нежно, как будто просто опалил горячим дыханием. Пропали звуки, только жар большого, сильного мужчины, придавившего к себе.
Сначала я впала в полуобморок. Потом постепенно меня пропечатало ожёгом от его пылающих губ с привкусом кофейного ликёра. Я не успела ничего сообразить, его губы ужи плотно накрыли мои, терзали меня. Его пятерня зарылась мне в волосы, другая крепко держала за талию.
Почувствовав, что он ослабил натиск, развернулась и врезала ему по морде:
– Только попробуйте ещё раз!
Он чуть отстранился от меня, (скотина, даже бровью не повёл), спросил:
– Как тебя зовут?
– Света меня зовут.
– Первый раз целую женщину не зная как её зовут.
– Отпустите меня, вы меня с кем то спутали. Я сюда не для этого приехала.
– Тебе не понравилось?
– Вы дурак. Слишком высокая плата за ваше долбанное интервью.
– Да брось. При чём тут работа. Всё, идём есть. Всё равно я тебя никуда не отпущу.
Глава 11
Глава 11
Юрий
Отстранился от неё, заглянул в глаза. У девушки по имени Света плясали черти в глазах и грозили мне вилами. Что за… Эта деваха делает из меня куклу на ниточках. Стоит увидеть и всего тянет к ней, не могу не думать. Даже то, что она по морде съездила мне – не остудило желание содрать с неё свитерок. Наваждение её присутствием было сильнее здравого смысла. А губы, .. о, я щас сдохну.
Отправился на кухню от греха подальше. Надеюсь, хоть здесь будет без сюрпризов. По моим правилам в быту и на кухне всё выверено по часам. Духовка отщёлкнулась ровно в 19, повар у меня выдрессированная, между нами всё давно отрегулировано. Меню пишу на неделю вперёд, ужин в духовке согрет к 19 00, всё готово, стоит на таймере. Стол сервирован, в холодильнике под плёнкой закуска. Обернулся, на пороге стояла Света, возмушённая и несговорчивая.
– Расслабься, поэтесса, будет тебе твоё интервью.
– Не тыкайте мне!
– Почему? На руках носил, в гостинице в твоём номере был, целовал, по морде получил.
– Нахал!
– Есть такое.
Искоса видел, она сняла черт знает что с ног, какие то, мать твою, тапки, что ли. Что за мода такая на зимнюю обувь? Вошла в кухню, скромно присела на высокий стул возле баровой стойки. Коленка к коленке, руки в замок, плечи напряжены, вся как натянутая струна. Раз не сбежала, сидит, значит, сдалась. Надо мне поубавить пыл самому, не сцапать и не утащить её на диван. Она, видно, крепкий орешек и реально, приехала сюда исключительно за написательским газетным дерьмом.
Поставил ей тарелку напротив своей, бокал, достал из холодильника бутылку с апельсиновым соком. Плеснул в бокал полусладкое красное, разбавил апельсиновым соком, поставил перед ней на баровую стойку:
– Для тебя бокал “шорле”, недотрога.
– Это чтоб я дотрогой стала? – подозрительно спросила моя гостья, к бокалу не притронулась.
Ловко достал из духовки потрясающее жаркое. На столе оказались каперсы, соус, зелень:
– Присаживайся к столу.
– Здесь подожду, пока вы поужинаете и, наконец, мы делом займёмся.
До чего же упрямая, вредная и противная деваха. Чёрт, она уже бесит меня. Подошёл, отодрал её от стула, перенёс к столу, вручил вилку:
– Ешь и не беси меня.
Она сидела не шевелясь, выпалила:
– Вы, Данилов, самодур. Делаете, что хотите. Захотел, поцеловал, захотел принёс, накормил, заставил торчать в этом городе.
– Да, это не все мои таланты.
Я вспомнил, что в хлебопечке ждёт горячий батон. Вынул одуряюще ароматный хлеб. Резал, слышал как колко лопается тончайшая прожаренная корочка, как пышет ноздреватая мякоть. Отрезал, протянул ей:
– Скушай, Света, кусочек хлебушка, и пойдём разговаривать. А не скушаешь, не пойдём.
– Ко всему вы ещё и шантажист, – надо было слышать, С каким злющим сарказмом она это сказала. Поднял глаза на неё, перестал жевать:
– Это одна из граней моей чудесной личности.
Сказал и завис взглядом на её губах. Упрямые, плотно стянутые, но такие сладкие, сочные, упругие. Облизнулся. Она перехватила мой взгляд, зарделась, опустила глаза. Схватила вилку, стала ковырять еду, скорее, чтоб просто отвлечься от моего внимания.
Странное дело, чем дольше я смотрел на неё, тем больше меня к ней тянуло. Надо это прекращать.
Она встала из за стола первой, направилась по коридору в ванную, я смотрел ей в спину, оценивал. Фигурка отвал башки. Тонкая талия и внушительная задница спелым яблоком приклеивала к себе взгляд, заставляла сладко пульсировать низ живота. Светка волшебным движением руки распустила резинку с волос, махнула головой. Волна волос рассыпалась по плечам, девчонка подхватила свой рюкзак, скрылась в коридоре за дверью ванны.
Я взвыл. У меня по дому ходит женщина, заставившая пламенеть низ живота. Натянувшаяся ширинка сообщила, что всё готово, чтоб догнать жертву. А я думал, на какой козе к ней подъехать и что то мне подсказывало, что та коза ещё не родилась.
Убрал посуду, слышал как в гостевой ванной лилась вода. Наверное, Света душ принимает. На секунду представил себя рядом с ней.Там, в ванной, под горячими струями. Какая она голая? Представил, как она подняла руки, как чётко очерченные полукружья груди раздвинулись сосками в разные стороны, её влажные бёдра, стекающие по ним ручьи мыльной пены. Чёрт!
Отправился в гостиную, мерил шагами зал, всё ждал, когда она выйдет. Что так долго можно делать в душе?!
Наконец, услышал лёгкие шаги, обернулся. Света бледная, с горящими щеками, в несуразно розово-лиловом свитере и тех же джинсах появилась на пороге. Влажные волосы на прямой пробор гладко заправлены за уши. Она без всякого кокетства прошла к ламберному столику, присела на стул. Равнодушно, без эмоций спросила:
– Это ничего, что я у вас душ приняла. Надеюсь, не сильно заставила ждать?
Зараза, вот же ядовитая оса! Да я тут чуть не охренел от своих фантазий.
– Света, в другой раз не надо злоупотреблять моим временем. Ты здесь не на отдыхе, а по делу.
Чёрт, зачем я это сказал!
– Да, я помню, Юрий Матвеевич. Вы что то хотели мне сказать. Слушаю вас.
Слушает? Меня? Я уже всё сказал, когда целовал её, что ещё говорить. Молча смотрел на неё, ползал глазами по неприступному лицу, всё думал, чем закончится сегодняшний вечер. Наконец встряхнулся, взял себя в руки. Решил отложить игру в сексуальные симпатии.
– Почему журналистика?
– Ну, я филолог по образованию и мне всегда было интересно общение. А если честно, – она опустила голову, как будто решаясь, говорить или нет, выдохнула: – это единственное место, куда меня взяли на работу без опыта, и то по знакомству.
Девчонка подняла на меня глаза. Чёрт, охеренные, спокойные, умные, я таких и не видел раньше.
– Света, зачем тебе моё интервью? Сколько тебе заплатит твой редактор?
– Я рассчитываю на премию в сорок тысяч.
– И ты за эти несчастные сорок тысяч ехала поездом, сейчас сидишь у мужика в его берлоге, рискуешь честью. Почему твоя работа стоит так дешёво?
– Других денег на улице не валяется.
– Твои таланты стоят дороже.
– Вас, счетовод моей судьбы, забыла спросить. А застряла я здесь, потому, что если приеду без задания, то и этих денег не увижу. А у меня кредит.
– И всё?
– Что значит и всё? Мама и сводная сестра.
– Ты ипотеку выплачиваешь?
– Нет, за машину. Только у меня нет машины, она у любовницы мужа. Ой, не хочу об этом говорить. – она снова заправила за ушко прядку волос, свалившуюся на лоб:– Юрий Матвеевич, вот вопросы по интервью я приготовила, как вы и говорили.
Я смотрел на неё и не слушал. Меня трясло импульсами, разрядами. Мне хотелось прикоснуться к этой женщине. Мозги искали способ удержать её возле себя, не выпускать, не потерять ни в коем случае. Такую женщину я никогда не встречал. Она сидит, безнаказанно пьёт мою кровь, несёт какую то чушь, а я глаз от неё оторвать не могу.
Прижался лбом к её лбу:
– Светка, идём ко мне работать.
