Текст книги "Академия отвергнутых. Худшая на отборе (СИ)"

Автор книги: Анна Дрэйк

сообщить о нарушении

Текущая страница: 14 (всего у книги 14 страниц)

Глава 49 – Причинение добра

По мере того, как я углубляюсь в лес, дыхание постепенно выравнивается, а с плеч будто убирают тяжелые мешки.

Я всё же сделала это!

Я сбежала!

Наконец, мне удалось вырваться из замка и свободна.

Размытые образы недавних происшествий все еще крутятся в голове, отнимая силы, но я продолжаю идти, оставляя их позади.

Лес окружает меня своим величественным спокойствием. Здесь всё дышит тишиной и притаившимся покоем. Но вскоре утомление, как физическое, так и эмоциональное, начинает сказываться на мне. Я уже не уверена, смогу ли идти дальше.

И самое плохое – на лес постепенно опускаются сумерки.

А ночной лес – это явно не самое приятное место для прогулок.

Тем более, что у меня нет ничего, что помогло бы в ночлеге или для защиты.

Но когда я уже совсем отчаявшось, примеряю на какое дерево мне будет удобнее всего взобраться, чтоб переночевать там, я вдруг

замечаю слабый свет, пробивающийся среди темной густой зелени. Это хижина, и более чем всё на свете сейчас я нуждаюсь в убежище и капле надежды. Подхожу ближе, не зная, что меня ждёт.

Деревянная хижина выглядит обветренной и почти сливается с окружающим лесом. Я делаю один шаг через её порог и тихонько стучу. Уходит несколько мгновений, прежде чем дверь открывается, и передо мной появляется женщина с измученным лицом и добрыми глазами.

– Кто вы и что забыли в этих диких местах? – спрашивает она, её голос слабый, но настороженный.

– Я... – начинаю я, замирая в поисках правильных слов. – Я была в беде. Меня преследовали.

Женщина, казалось, понимает мою ситуацию: её взгляд становится спокойнее. Она делает шаг в сторону, жестом приглашая войти.

– Меня зовут Ивон, – продолжает она, закрывая за мной дверь. – Если тебе негде укрыться, ты можешь остаться здесь на некоторое время. Ну и расскажешь, что с тобой случилось.

Её хижина после блуждания по лесу кажется удивительно тёплой и гостеприимной. Небольшое пламя горит в камине, освещая стены, завешенные тканями собственной работы и развешанными пучками трав, ягод и грибов.

– Спасибо, – выдыхаю я, чувствуя, что впервые за долгое время могу немного расслабиться. – Я Эми.

Ивон наливает чай в кружку и передаёт мне, её движения неторопливы и деликатны. Она не задаёт множества вопросов, и я благодарна за это.

Сейчас мне нужно хоть немного времени просто посидеть и прийти в себя.

Мы сидим в тишине некоторое время, но всё же Ивон наконец, прерывает её:

– Дай угадаю, дело в мужчинах?

Я горько улыбаюсь и киваю:

– Совершенно верно. С первого раза.

Ивона качает головой:

– А здесь и гадать нечего. Всё зло от них. Знаешь, почему я здесь одна?

– Ну, очевидно, что тоже из-за мужчины, – усмехаюсь я.

– Так и есть. – Ивон сцепляет перед собой длинные тонкие пальцы.

Очень заметно, что она сильно соскучилась по человеческому общению.

– Я не могла родить мужу сына и он просто сдал меня в академию отвергнутых, а сам женился на другой.

У меня вырывается смешок:

– Какое знакомое место. Со мной муж поступил так же.

– Ты тоже сбежала из академии как и я? – Резко выпрямляется она.

– Нет. Меня оттуда забрали для другого мужчины и… в общем я сбежала, потому что меня заставляют родить наследника тому, от которого меня тошнит, – пытаюсь я более менее аккуратно объяснить свою ситуацию.

Ивон понимающе кивает.

– Девочка моя, ты красивая. Очень яркая. Увы, в основном это и будут от тебя требовать мужчины – постель и наследников. Но…, – она улыбается. – Ты наконец в правильном месте. Я сделаю так, чтобы ни один мужчина больше не причинил тебе боли. Чтобы ты стала для них неинтересной и невидимой.

– Спасибо, – я натянуто улыбаюсь. – Но… все же для одного невидимой и ненужной я бы стать не хотела.

Ивон цокает языком:

– О, даже если твое сердце и растаяло перед кем-то, уверяю – просто дело времени, когда этот мужчина разобьет его и втопчет осколки в грязь. Поэтому, лучше всё это сделать сразу.

Так, эти разговоры становятся все более странными.

Определенно, я набрела на лесную сумасшедшую.

Хорошо хоть толком ничего не выпила.

И что делать?

Ночной лес и хижина сумасшедшей примерно одинаковы по опасности.

– Знаете, я поднимаюсь. Спасибо за гостеприимство, но я все же пойду.

– Ты же ничего не выпила даже, – Ивон встревоженно поднимается и я понимаю, что правильно сделала, что даже не приронулась к чаю.

– Выпью в другой раз, – мило улыбаюсь я.

– Нет-нет, тебе нужно остаться. – Ивон смотрит на меня и ее глаза безумно сияют. – В тебе уже есть то, зачем придет твой мужчина. Будет преследовать тебя. Я помогу от этого избавиться.

– Не знаю о чем ты говоришь, но звучит странно, – я выставляю ладонь. – Спасибо за гостеприимство, но я пойду. Правда.

Вместо ответа Ивон бросает мне в лицо горсть какого-то порошка от которого у меня мгновенно перехватывает дыхание и уже в следующую секунду я осознаю себя на полу и вижу перед собой расплывающееся лицо Ивон, которая гладит меня по волосам и шепчет:

– В тебе не будет ни одной части того, кто тебя обидел. Я заберу это. И ты будешь в безопасности.

Глава 50 – Осознание

Свет резко меркнет, и я погружаюсь в тёмное, неясное пространство. Меня охватывает паника, разливаясь от сердца к кончикам пальцев, но тело становится безвольным и лёгким, как будто погруженное в густую вату. Голоса и звуки вокруг искажаются, словно они проходят через какой-то кристалл, и кажутся нереальными. Я пытаюсь сосредоточиться, удержаться на плаву в бушующих вихрях сознания, но это не помогает. В ушах начинает звенеть, замещая собой все звуки – даже голос Ивон, который, кажется, доносится издалека.

Образ её руки, ласкающей мои волосы, расплывается, превращаясь в тут же исчезающую тень. Паника достигает пика, и я чувствую, как к горлу подступают рыдания, но не могу от них избавиться. Как же это могло произойти? В какой-то мере это всё кажется нелепым сном, но боль в груди и острое осознание потери контроля над своим телом возвращают меня в реальность.

Сквозь подключившиеся обрывки сознания до меня словно сквозь туман доходят отрывочные мысли: «Что происходит? Почему Ивон это делает? Что она имеет в виду?» Картинка меняется, и течение времени теряет смысл. Я вижу осколки воспоминаний из прошлого: счастливые моменты с Бэрсинаром, сцены из детства – одно перетекает в другое, они сталкиваются, как волны, создавая вихрь эмоций. Я вижу Бэрсинара ещё раз, его лицо пронизывает пространство своим существованием, но тут же меркнет в настоящем, оставляя осадок неутолимой тоски.

Каждая секунда словно вечность, но внезапно происходит что-то, что изменяет самую суть ощущения внутри: неведомая сила вытягивает мой разум на свет, и я начинаю осознавать своё окружение. Сначала ко мне медленно возвращается слух, и я слышу Ивон, она шепчет что-то еле уловимое, но там, в её голосе, звучит какое-то странное успокоение, будто она пытается убедить меня, что это для моего же блага.

Но почти сразу раздается какой-то грохот, за которым следует вскрик Ивон.

– Эмили? Ты Эмили? – допытывает меня чей-то незнакомый мужской голос.

Мне с трудом удается открыть глаза, и я вижу перед собой молодого темноволосого парня с янтарными глазами, которые сверкают, как солнечные лучи на поверхности моря. Я совершенно точно его не знаю, но при этом черты его лица мне кажутся очень знакомыми.

– Д-да, – морщусь я, пытаясь собрать мысли. – А ты?

– Ксандер. Ксандер Монтеро – младший брат Бэрсинара, – сообщает он, его голос звучит уверенно и настойчиво. – Сейчас назад тебя понесу, он там дуреет без тебя. И как раз к тому времени Бэрс должен раскатать дядюшку.

– Что? – Осознать происходящее очень трудно, как будто я пытаюсь решить сложную головоломку в условиях недостатка времени. – Нет… Бэрсинар меня ненавидит. Он…

– Всё будет отлично, найдешь, как его успокоить, – подмигивает Ксандер, но его уверенность лишь усиливает мою тревогу.

В этот момент позади него возникает Ивон, и с диким хохотом вонзает ему в спину кинжал. Картинка становится слишком яркой, и я ощущаю, как холод пробегает по спине.

– Я не дам причинить ей боль! Ты – мужское отродье! – верещит она. – Сейчас убью тебя, а потом дам ей выпить отвар, чтобы и плод умертвить!

Я в ужасе дергаюсь. Нет! Неужели из-за меня погибнет младший брат Бэрсинара? Он мне никогда не простит этого.

Но Ксандер лишь морщится, словно её атака не причинила ему никакого вреда.

– Ай, больно же. Совсем сдурела, бабка, – он просто смахивает её в сторону рукой, а затем выдергивает кинжал из раны, чуть поморщившись от боли.

– Идем, – говорит он, поднимая меня на руки, несмотря на то, что я пытаюсь сопротивляться. Мои слабые попытки выглядят неуместно, и я чувствую себя беспомощной, словно птица, пойманная в сеть. Его крепкие руки обвивают меня, и я ощущаю тепло его тела, но оно не приносит облегчения. Я зажмуриваю глаза, пытаясь укрыться от реальности, которая накрывает меня, как тяжелая вуаль.

– Ты же ранен! С ума сошел?! – протестую, но голос мой звучит хрипло и слабо, почти как шёпот ветра в темном лесу. Я чувствую, как страх сжимает мою грудь, и в голове рой мыслей, но все они путаются в хаосе.

– Да она мне в плечо засадила, – хмыкает Ксандер, и в его голосе звучит некая пренебрежительность, как будто он не воспринимает это всерьёз. – Сумасшедшая, еще и криворук…

Он шагает уверенно, и я ощущаю, как его шаги отзываются эхом в тишине леса. Каждый шаг отдает в моих венах, словно я сама стала частью этого странного, зловещего мира, полного тени и опасности. Вокруг нас темно, лишь слабый свет луны пробивается сквозь густую листву, создавая причудливые узоры на земле.

– Стой, – он хмурится, и я вижу, как его лицо становится сосредоточенным. – А что она говорила насчет плода?

У меня по коже пробегают мурашки. Эти слова крадут у меня дыхание, и я чувствую, как холод пробирается в самую глубь души.

– Я не знаю… не знаю… – бормочу я, сжимая глаза, словно это поможет мне избежать ответа. Я не хочу говорить об этом, не хочу думать.

Ксандер внимательно смотрит на меня, его янтарные глаза сверкают в темноте, как два светящихся факела. Он кажется уверенным и решительным, но в то же время в его взгляде я вижу тень сомнения.

– Не, я конечно не тупица и понимаю, о чем речь. Но он от… кого? – его вопрос звучит резко, как удар меча.

Я закусываю губу, делая паузу. В голове вертится множество мыслей, но все они кажутся бесполезными. Я понимаю, что должна ответить, и, собрав все мужество, произношу:

– Да даже если это и правда – то от Бэрсинара. Только от него.

Ксандер смотрит на меня с некоторым недоверием, его брови поднимаются, и он качает головой, словно отгоняет свои собственные сомнения.

– Ладно. Отнесу тебя в замок и разбирайтесь сами, – говорит он, и в его голосе звучит решимость, но также и некая усталость, как будто он уже устал от всего этого безумия.

Я чувствую, как его слова отзываются в моем сердце. Замок. Это место, где я никогда не чувствовала себя в безопасности, а теперь оно и вовсе кажется темницей, полное тайн и тёмных уголков. Я молчу, но в голове крутятся мысли о Бэрсинаре – о том, что он ждет меня, беспокойный, неистовый, возможно, даже яростный.

Ксандер продолжает шагать, и я смотрю на его лицо, пытаясь понять, что он чувствует. Его черты лица напряжены, а губы сжаты в тонкую линию.

Мне страшно от всего происходящего и страшнее всего от предстоящей встречи с Бэрсинаром.

Глава 51 – Знакомство с отцом

– Эми, ты как? – Это первое, что я слышу, когда Ксандер меня вносить на руках в покои Бэрсинара

Не упреки, не угрозы, а голос полный искреннего переживания

И почему-то именно это меня добивает.

Закрыв лицо руками я начинаю плакать.

Громко и навзрыд. Совсем не мило, и не красиво. Не так, как подобает леди из высшего круга, но мне плевать. Я больше просто не могу сдерживаться.

– Тебе плохо? Девочка моя, скажи, – я оказываюсь на руках у Бэрсинара.

Прильнув к его груди щекой, я чувствую как ускоренно бьется его сердце.

– Её там какая-то ударенная чуть отравой не напоила, – рассказывает Ксандер. – А мне, между прочим засадила нож в спину. В плечо точнее. Правда сил в ней как у воробья, пока дошел, все затянулось. Но вы все равно мне должны, поэтому этого племянника называете в честь меня, – ухмыляется он.

– Что значит – этого? – Напрягается Бэрсинара.

Я тоже отрываюсь от его груди и смотрю на Ксандера.

– Ну, так та сумасшедшая бубнела, что убьет то, что в тебе от мужчины осталось, – Ксандер пожимает плечами. – Очевидно же, что ребенок.

Бэрсинар медленно переводит взгляд на меня:

– Хочешь сказать, что…?

– В… возможно, да, – не пытаюсь я отрицать очевидного и я тут же снова жмусь к Бэрсинару. – Только Асколо не говори, прошу. Он заберет нашего малыша, а может и убтет сразу.

– С Асколо я разобрался, – успокаивающе гладит меня по спине Бэрсинар. – Он без и сослан на край Империи. После того, что он сотворил. Как подло обманул меня и главное – тебя – это лучшее из наказаний. Потому что, когда дракон лишается своей силы – жизнью это уже назвать нельзя. Только существованием. И похожая участь постигнет любого, кто посмеет нанести вред тебе или… или ребенку, – Бэрсинар счастливо выдыхает. – Я стану отцом. Поверить не могу.

Я собираюсь сказать, что и самой не верится, как вдруг двери распахиваются и в комнату входит высокий суровый мужчина с насыщенно синими глазами и темными волосами на висках которых слегка серебрится благородная седина.

Мне хватает одного взгляда, чтобы понять – это и есть отец Бэрсинара. Верховный дракон и император соседней Империи, а еще тот, кто наверняка будет категорически против, чтобы его сын женился на такой простолюдинке как я.

Бэрсинар, кажется, на мгновение замирает, его радостное выражение лица сменяется серьёзным, когда взгляд его отца падает на меня. Я чувствую, как страх переполняет меня, и, несмотря на то что я прижимаюсь к Бэрсинару, его объятия не могут полностью защитить меня от нависшей угрозы.

– Что здесь происходит? – произносит Верховный дракон, его голос низкий и мощный, напоминает раскаты грома. – Ты, вроде не из числа моих сыновей, которые вечно попадают в неприятности и разочаровывают.

В этот момент он бросает на Ксандера красноречивый взгляд, на что тот отвечает широкой дерзкой усмешкой:

– Я тоже тебя рад видеть, папочка.

Но тот лишь раздраженно передергивает мощными плечами:

– Отец, – начинает было Бэрсинар, но Император Рэндована его резко прерывает:

– Молчи! Я не хочу слышать ни слова, пока не выясню, что здесь происходит.

О… сразу ясно, что этот дракон привык только к тому, чтобы все его приказы исполнялись беспрекословно.

Я глубоко вдыхаю, стараясь собрать все силы. Мне нужно говорить, нужно защищать себя и нашу любовь. Но в этот момент слова застревают в горле, и вместо этого я лишь напрягаюсь, пытаясь не выдать своего страха.

– Значит это и есть эта… девушка, – морщится он. – Ты её выбрал? – продолжает Верховный дракон, его голос становится всё более угрюмым. – Ты выбрал эту… простолюдинку?

– Эми – не просто простолюдинка, – отвечает Бэрсинар, его голос звучит уверенно, но я чувствую, как он сжимает кулаки. – Она – моя истинная, моя невеста, которую я решил взять в жены официально и у нас будет ребёнок.

На мгновение воцаряется тишина. Я могу слышать, как бьётся моё сердце, и кажется, что даже воздух стал тяжёлым. Верховный дракон смотрит на нас, его глаза сверкают, как холодные звёзды.

– Ты осознаёшь, что делаешь? – произносит он, и в его голосе звучит угроза. – Ты связываешь себя с той, кто не имеет ни титула, ни статуса. Ты ставишь под удар не только своё будущее, но и будущее всей твоей Империи! Ты лишишься поддержки аристократии, если совершишь настолько глупый поступок.

– Ничего, дядюшка меня научил очень многому, – иронично хмыкает Бэрсинар. – Да и ты тоже. Не помню, чтоб кто-то из вас особенно считался с аристократией или хоть с кем-то. А основной ваш рычаг давления – это страх.

– Страх? – усмехается Верховный дракон. – Для этого тебе нужно побольше накопить внутренних сил, Бэрсинар. Да и даже, если удастся завоевать авторитет у местных, я все равно не позволю, чтобы мы давали фамилию Монтеро – простолюдинам. Поэтому, я разрешаю тебе сделать так же как в нашем роду делали всегда – истинную простолюдинку сделать своей наложницей.

Повисает секундная пауза, после которой Бэрсинар ухмыляется. Дерзко и угржающе:

– Благодарю, отец. Вот только мне твое разрешение не требуется.

Император Рэндована сужает глаза.

– Ты кажется совсем забылся на фоне страсти и тяги к истинной. Я – Верховный дракон обладающий властью и моей силе просто не способны противиться драконы низшие по статусу.

Мне становится страшно. Если это правда, то всё, что мы старались преодолеть окажется пустым и ненужным.

Поднимаю взгляд на Бэрсинара, но замечаю лишь знакомый холодный и надменный взгляд.

Так он смотрел на нас всех в первый день. Теперь же, этот взгляд направлен на его отца.

– Ты тоже кое-что забыл, – холодно улыбается он. В глазах настоящая стужа. – Я сразил одного из верховных драконов, – Бэрсинар поднимает подбородок и расправляет плечи. – И сейчас ты говоришь с полноправным Императором Астэриала. Мы равны, отец. И твое разрешение мне без надобности. Я сам принимаю решения и отдаю приказы. Тебе остается лишь одно – принять это.

Эпилог

Долгих девять с половиной месяцев проходит с тех пор, как я стала частью этой семьи. Семьи, где драконы, власть и традиции переплетаются в сложный узор жизни. Сегодня особенный день – я, наконец, решаю показать нашего сына отцу Бэрсинара и его братьям. Фэйриан, наш малыш, ещё совсем крошечный, но уже такой важный для всех нас.

Я стою у массивных дверей зала, где собрался весь род Монтеро и кажется волнуюсь даже больше, чем в день свадьбы.

Хотя, тогда я и знала, что меня не рады видеть в качестве законной супруги никто кроме самого Бэрсинара, его потрясающего младшего брата – Ксандера, ну и конечно Лары с Кайлом, которые и сами уже заключили брак между собой.

Но тогда я была готова к битве, а сейчас же, измученная тяжелыми родами, я нуждаюсь в поддержке и опоре. Мои пальцы нервно перебирают край пелёнки, в которую завернут мой сын.

Бэрсинар стоит рядом, его сильная рука обнимает меня за талию, и только это даёт мне уверенность. Он всегда был моей опорой, и сейчас, когда я будто чувствую взгляды всех этих могущественных драконов за дверью, мне это нужно как никогда.

Когда двери открываются, меня встречает суровый взгляд Императора Рэндована. Его насыщенно-синие глаза, такие же, как у Бэрсинара, мгновенно впиваются в меня, оценивая, как будто в который раз сомневаясь, достойна ли я быть здесь.

Знаю, что он до конца так и не смирился с выбором Бэрсинара, но повлиять на него он уже никак не может.

Его строгий облик внушает трепет, но, несмотря на это, я делаю шаг вперёд.

– Это Фэйриан Монтеро, – произношу я, стараясь звучать уверенно, хотя сердце бешено колотится. – И он очень рад познакомиться со своим дедушкой и двумя замечательными дядями.

Все взгляды устремляются на малыша, который жмурится и сладко зевает у меня на руках. В зале повисает тишина, напряжённая и торжественная. Даже братья Бэрсинара, которые, как я знаю, не всегда поддерживают его решения, выглядят умиленными. Ксандер, открыто улыбается и в его взгляде я замечаю нежность, которой раньше не видела.

– Не-не, замечательный дядя здесь только один и это я, – он почти сразу оказывается рядом. – А это, – оборачивается он на замершего Дариана – дядя-зануда.

– Сам ты зануда, – с неожиданной обидой отзывается всегда суровый старший брат. – Я может получше тебя буду.

– Так, лапы убрали свои, – командует их отец, после чего медленно встаёт со своего места и подходит ко мне. Я чувствую, как Бэрсинар напрягается рядом, готовый встать на защиту, если потребуется. Но его отец останавливается передо мной и протягивает руки.

– Можно? – спрашивает он, и в его голосе мелькает нотка, которую я никак не ожидаю услышать: мягкость.

Я киваю, осторожно передавая ему Фэйриана. Император, этот грозный и могущественный дракон, который однажды едва не разрушил нашу жизнь, держит моего сына с такой нежностью, что я едва не начинаю плакать. Он смотрит на малыша, и его суровое лицо смягчается.

– Фэйриан – повторяет он, словно пробуя имя на вкус. – Чудесный мальчик. Сразу видно – будет сильным драконом.

Я не могу ничего сказать. Вместо этого просто наблюдаю, как этот мужчина, которого я так боялась, вдруг становится кем-то другим – дедушкой. Его руки, такие сильные и надёжные, кажутся теперь абсолютно безопасными.

– Он похож на тебя, – неожиданно говорит император Рэндована, взглянув на Бэрсинара. – Но в его глазах я вижу её, хоть и цвет иной – Он смотрит на меня, и в его взгляде больше нет презрения или осуждения. Только принятие.

Ксандер, стоящий чуть в стороне, громко смеётся:

– Ну что, папочка, теперь и ты в плену этого малыша. Добро пожаловать в клуб!

Император лишь бросает на него укоризненный взгляд, но уголки его губ дрогнули, будто он сдерживает улыбку.

– Спасибо, Эмили за… за него, – наконец говорит Император, осторожно возвращая Финнрика мне. Его голос звучит тихо, почти шёпотом, но в этих словах есть весь мир. – Этот мальчик… он изменит нас всех. Как и ты это сделала раньше.

Я смотрю на Бэрсинара, и он улыбается мне своей самой тёплой улыбкой. В этот момент я понимаю, что все страхи и сомнения позади. Наш сын стал не только нашей радостью, но и мостом, который соединяет всю нашу семью.

Даже больше – наши Империи.