Текст книги "Магия, кот и одна незадачливая бухгалтерша (СИ)"

Автор книги: Анна Денисова

сообщить о нарушении

Текущая страница: 6 (всего у книги 15 страниц)

– Я не угрожал, – заметил он. – Я предупреждал. Это разные вещи. И вообще, он сам виноват. Нечего было тебя пугать.

– А ты правда умеешь… ну… в сапоги? – я хихикнула.

– Умею, – кот фыркнул. – Это базовый кошачий навык. Нас ему матери учат ещё котятами. «Если человек тебя обидел – найди его обувь». Древняя мудрость.

Я засмеялась в голос. Смех снимал напряжение, которое скопилось за эти страшные минуты.

– Думаешь, он вернётся? – спросила я, отсмеявшись.

– Вернётся, – уверенно сказал Муртикс. – Такие, как он, всегда возвращаются. Но теперь он будет осторожнее. И, возможно, действительно привезёт какой-никакой указ.

– А если привезёт? И указ настоящий? И нам правда придётся платить восемнадцать серебряных?

Кот задумался.

– Тогда будем думать. Может, у Рондира спросим совета. Он старый маг, знает законы. Может, есть какие-то льготы для целителей. Или отсрочка. Или ещё что.

Я вздохнула. Проблемы нарастали как снежный ком. Только я разобралась с долгами пациентов, явился мытарь с королевским налогом. Только я начала налаживать отношения с деревней, пришлось выставлять себя сумасшедшей, которая разговаривает с котом и угрожает сборщику податей.

– Муртикс, – спросила я тихо, – а как Лира справлялась со всем этим? С налогами, с мытарями, с деревней?

Кот перестал вылизываться и посмотрел на меня долгим взглядом.

– Лира… она просто жила, – сказал он наконец. – Лечила, помогала, не думала о завтрашнем дне. Говорила: «Боги дали мне дар – я должна им делиться. А о деньгах пусть боги и заботятся». И знаешь, как-то всё устраивалось. То один поможет, то другой. То маг Рондир за неё словечко замолвит. То староста налог скостит.

– А я так не умею, – призналась я. – Я не могу просто жить и надеяться на богов. Мне нужно знать, что у нас есть еда на завтра. Что налоги уплачены. Что дом не отберут.

– Я заметил, – кот хмыкнул. – Ты другая. Но, может, это и к лучшему. Лира была почти святой. А святые долго не живут. Ты – хозяйственная. С тобой, глядишь, и зиму переживём, и налоги заплатим, и ещё на новое платье останется.

Я улыбнулась.

– Спасибо, Муртикс. Ты умеешь поддержать.

– Я реалист, – поправил он. – И я хочу есть. Давай-ка пообедаем, пока этот мытарь не вернулся с подмогой. На голодный желудок думать о налогах вредно.

Я встала, достала хлеб, отрезала кусочек окорока, налила себе травяного отвара, а коту молока в мисочку. Мы ели молча, каждый думал о своём.

За окном снова шумела деревня, наверное, обсуждали визит мытаря и наше с Муртиксом представление. Я представляла, как баба Маня будет рассказывать соседкам: «А Лира-то наша совсем спятила после грозы! Кота на мытаря натравила! Кот ему такое сказал – не поверите! Про сапоги!»

И от этой мысли мне вдруг стало тепло. Пусть я чужая в этом мире. Пусть я не умею лечить так, как Лира. Пусть моя магия работает через пень-колоду. Но у меня есть Муртикс. И Гордей, который приносит муку и окорок. И деревня, которая, кажется, начинает принимать меня такой, какая я есть.

А с мытарём мы что-нибудь придумаем. Не может быть, чтобы в этом мире не было никаких законов, защищающих честных целительниц от жадных сборщиков податей.

– Муртикс, – сказала я, допивая отвар, – завтра же идём к Рондиру. Пусть учит меня магическим законам. Если уж я здесь надолго, надо знать свои права.

– Дело говоришь, – кот одобрительно кивнул, облизывая усы от молока. – Только давай послезавтра. Завтра у меня выходной. Я планирую весь день спать на печи и ни о чём не думать.

– У тебя каждый день выходной, – заметила я.

– Вот именно, – согласился Муртикс. – И я не намерен менять свой график из-за какого-то мытаря с его дурацкими указами. Приедет, тогда и будем решать. А пока спать.

Он запрыгнул на печь, свернулся клубком и через минуту уже мирно посапывал.

Я посмотрела на него, улыбнулась и покачала головой.

Кот-философ. Кот-защитник. Кот, который угрожает королевскому мытарю его же сапогами.

И как я без него жила раньше?

Глава 7. Внеоборотные активы кузнеца.

Глава 7. Внеоборотные активы кузнеца.

Три дня пролетели как один кошмарный сон. Я почти не спала, вздрагивала от каждого стука в дверь, а когда на улице раздавался цокот копыт, сердце ухало куда-то в пятки. Муртикс держался бодрее, но и он стал чаще поглядывать в окно и нервно дёргать хвостом.

Клавдий не возвращался.

– Может, испугался? – с надеждой спрашивала я кота.

– Такие не пугаются, – мрачно отвечал Муртикс. – Такие затаиваются. И готовят какую-нибудь пакость. Он вернётся, вот увидишь. С подмогой или с настоящим указом. Или с тем и другим.

На четвёртый день мои нервы сдали окончательно. Я поняла, что сидеть и ждать – это верный путь к безумию. Нужно было действовать.

– Всё, – сказала я, решительно завязывая платок. – Иду к Гордею.

– К кузнецу? – Муртикс навострил уши. – Зачем?

– За советом. Он местный, знает всех и вся. Может, подскажет, чего ждать от этого Клавдия и как с ним бороться. И вообще… – я замялась, – …он единственный, кому я могу доверять. Кроме тебя.

Кот фыркнул.

– Сравнила. Я – пушистое совершенство, хранитель твоих секретов и главный стратег. А он просто шкаф с молотком. Но ладно, иди. Только не задерживайся. И не вздумай там… ну, ты поняла.

– Что поняла? – я сделала невинное лицо.

– Слюни пускать, – отрезал Муртикс. – У тебя при виде этого кузнеца выражение лица становится как у кошки перед миской сметаны. Глупое и счастливое. А сейчас не до глупостей. Сейчас думать надо.

Я показала коту язык и вышла.

Кузница Гордея стояла на краю деревни, у самого леса. Добротное строение из потемневших от времени брёвен, с широкими воротами, распахнутыми настежь, и трубой, из которой даже сейчас, в летний день, поднимался лёгкий дымок. Оттуда доносился ритмичный звон молота, тяжёлый, уверенный, успокаивающий.

Я подошла ближе и заглянула внутрь.

Гордей работал. Без рубахи, в одном кожаном фартуке, покрытом следами копоти и окалины. Мышцы на спине и плечах перекатывались при каждом ударе, и я на мгновение замерла, залюбовавшись. Это было красиво, не в том смысле, в каком красивы картинки в журналах, а в каком-то первобытном, настоящем смысле. Сила. Уверенность. Мастерство.

Он словно почувствовал мой взгляд, обернулся, опустил молот и вытер пот со лба.

– Лира? – в его голосе прозвучало удивление. – Что случилось?

– Почему сразу «случилось»? – я попыталась улыбнуться. – Может, я просто так зашла. Поздороваться.

Гордей посмотрел на меня долгим взглядом, потом покачал головой.

– Ты просто так не заходишь. Ты по делу. Я вижу. Проходи, рассказывай.

Я вздохнула и вошла в кузницу. Внутри было жарко, пахло железом и углём. Гордей кивнул мне на грубо сколоченную лавку у стены, а сам опёрся о наковальню, скрестив руки на груди.

– Клавдий приезжал, – сказала я без предисловий. – Мытарь. Требует восемнадцать серебряных за полгода. Говорит, новый указ о магической деятельности. Если не заплачу, опишет дом и всё имущество.

Гордей нахмурился. Между бровей залегла глубокая складка.

– Клавдий, – повторил он с отвращением. – Скользкий, как угорь. И такой же вонючий.

– Ты его знаешь?

– Знаю, – он кивнул. – Он племянник баронессы Амалии. Нашей местной… правительницы.

Я почувствовала, как внутри всё холодеет.

– Баронессы? Ещё и баронесса есть?

– Есть, – Гордей взял щипцы, подхватил заготовку и сунул её обратно в горн. Пламя взметнулось, освещая его суровое лицо. – Амалия фон Гретт. Вдова. Лет сорок, может, чуть больше. Владеет всеми землями на три дня пути. И людьми. И тем, что от людей остаётся после её поборов.

Он замолчал, глядя в огонь.

– Она… опасна? – тихо спросила я.

– Как змея, – Гордей кивнул. – Красивая, обходительная, когда надо. Но яд у неё в крови. Держит округу в страхе. Налоги, штрафы, поборы. А кто не платит, тех в долговую яму. Или в рудники. Или просто выгоняют с земли. Клавдий её правая рука. Вернее, левая. Правая – это управляющий, но тот редко из замка выезжает. А Клавдий по деревням шастает, выжимает последнее.

Я сглотнула. Перспектива вырисовывалась мрачная.

– И что мне делать? У меня нет восемнадцати серебряных. И взять негде.

Гордей задумался, почесал бороду.

– Платить нельзя, – сказал он наконец. – Раз заплатишь, он поймёт, что тебя можно доить. Будет приезжать каждый месяц. Придумывать новые налоги. Это не кончится.

– Но что тогда? Он грозится описать имущество!

– Вот об этом я и думаю, – Гордей отошёл от горна, подошёл к двери кузницы, выглянул наружу, потом плотно притворил створку. – Слушай, Лира. У тебя в доме есть ценные вещи? То, что жалко потерять?

Я задумалась. Ценные вещи? Книги Лиры с рецептами бесценны, без них я вообще не смогу лечить. Склянки с редкими зельями. Медные весы. Сундук с редкими ингредиентами. Дневник Лиры.

– Есть, – признала я. – Много чего.

– Тогда надо спрятать, – Гордей вернулся к наковальне, взял молот, но бить не стал, просто держал в руке, как будто ему так легче было думать. – Самое ценное перенеси сюда, в кузницу. У меня есть подпол, о нём никто не знает. Я его сам вырыл, когда отец ещё жив был. Там инструменты дорогие храню, железо хорошее. И твоё добро поместится.

Я уставилась на него.

– Ты предлагаешь мне… спрятать вещи у тебя?

– Да, – просто ответил он. – Если Клавдий придёт описывать имущество, пусть описывает. Голые стены да старые тряпки. А то, что действительно ценно, будет здесь. В безопасности.

Я не знала, что сказать. С одной стороны, это было разумно. С другой доверить всё своё имущество мужчине, которого я знаю чуть больше недели? Хотя… он уже доказал, что ему можно верить. Принёс еду, когда я голодала. Починил засов. Смотрит прямо, не врёт.

– Спасибо, – выдохнула я. – Я… я даже не знаю, как тебя благодарить.

– Выживешь, вот и благодарность, – Гордей чуть улыбнулся. – Давай сегодня, как стемнеет. Чтобы лишних глаз не было. Я тележку пригоню, помогу перевезти.

Я кивнула и вышла из кузницы с лёгким сердцем. По крайней мере, появился план.

Муртикс встретил меня на пороге с таким выражением морды, будто я отсутствовала не полчаса, а три года.

– Ну? – требовательно спросил он. – Что сказал твой железный человек?

– Гордей предложил спрятать ценности у него в кузнице, – ответила я, проходя в дом и начиная собирать самое дорогое. – У него там тайный подпол. Клавдий не найдёт.

Муртикс замер с поднятой лапой.

– Что?! – взвился он. – Мы понесём наши сокровища в кузницу?! К этому… этому…

– К Гордею, – твёрдо сказала я. – Да. Потому что это единственный способ спасти хоть что-то.

Кот заметался по комнате, распушив хвост.

– Ах, у него жарко! Ах, у него безопасно! Ах, у него тайный подпол! А у нас что, своего подпола нет?!

– Есть, – я вздохнула. – Но Клавдий о нём наверняка знает. Все мытари первым делом в подпол лезут. А про кузницу он не догадается.

Муртикс сел посреди комнаты и уставился на меня с выражением глубочайшей обиды.

– Я, значит, тут сижу, мышей ловлю, дом сторожу, ночами не сплю, думаю, как тебя спасти. А ты – всё добро к кузнецу. Сразу. Даже не посоветовалась.

– Муртикс, – я присела перед ним на корточки. – Ты мой самый главный советчик. Но Гордей знает местных. Он знает Клавдия. И баронессу эту, Амалию. Нам нужна помощь.

Кот помолчал, потом шумно вздохнул.

– Ладно, – проворчал он. – Помощь так помощь. Но я поеду с вами. И буду караулить сундук. Лично. И если этот твой кузнец хоть пальцем к нашему добру притронется без спросу, я ему все подковы перегрызу.

Я засмеялась и почесала его за ухом. Муртикс немедленно заурчал, делая вид, что всё ещё сердит, но уже не очень.

К вечеру мы собрали самое ценное. Сундук с редкими ингредиентами (зуб волка, маринованный глаз ящерицы, лунный камень, перо ворона-трёхлетки и прочее добро, от одного вида которого меня до сих пор подташнивало). Книги Лиры с рецептами, все до единой, включая дневник. Медные весы, потому что они были дорогие и явно старинные. Склянки с готовыми зельями, самые редкие, те, что настаивались месяцами. Мешочек с монетами, тощий, но всё же.

– Всё, – сказала я, оглядывая кучу. – Остальное не жалко. Пусть описывает.

– А меня? – Муртикс подозрительно прищурился. – Меня ты тоже здесь оставишь? На опись?

– Ты не имущество, – я улыбнулась. – Ты член семьи.

Кот довольно задрал хвост.

Когда стемнело, к дому бесшумно подкатила тележка. Гордей, огромный и молчаливый, помог погрузить сундук и мешки. Муртикс важно восседал на самом верху, как султан на троне, и зорко следил, чтобы ничего не упало.

До кузницы добрались быстро. Гордей отворил ворота, завёл тележку внутрь, потом закрыл засов и зажёг масляный светильник.

– Подпол здесь, – он указал на угол, где лежала старая рогожа.

Вдвоём мы отодвинули её, и Гордей поднял тяжелую крышку люка. Вниз вела деревянная лестница. Я спустилась первой, со светильником в руке.

Подпол оказался на удивление просторным. Сухим, чистым, с земляным полом и стенами, укреплёнными досками. Вдоль стен стояли ящики с железными заготовками, инструменты, мотки проволоки. В углу небольшой верстак.

– Здесь никто не найдёт, – сказал Гордей, спускаясь следом с сундуком на плече. – Я один про него знаю. Ну, теперь и ты.

Мы сложили вещи в углу, накрыли старой холстиной. Муртикс тут же устроился сверху, всем видом показывая: «Охрана на месте, пост сдал, пост принял».

Когда мы поднялись наверх, Гордей неожиданно сказал:

– Чай будешь? Из трав? У меня есть котелок, могу согреть.

Я удивлённо посмотрела на него. Чай? Из трав? В кузнице? От сурового кузнеца я такого не ожидала.

– Буду, – ответила я. – С удовольствием.

Он кивнул, достал откуда-то из-за верстака небольшой закопчённый котелок, налил воды из бочки, стоявшей у входа, и повесил над горном. Потом извлёк холщовый мешочек с травами: мята, мелисса, что-то ещё, пахнущее летом.

Мы сели на лавку у стены. Гордей разлил горячий, ароматный чай по глиняным кружкам. Муртикс, услышав про чай, поднялся из подпола и устроился у моих ног, всем видом показывая, что он тоже не против угощения. Гордей молча плеснул немного чая в плошку и поставил перед котом. Муртикс одобрительно муркнул.

Какое-то время мы пили молча. Я смотрела на огонь в горне, на пляшущие тени на стенах, на усталое, но спокойное лицо Гордея. И чувствовала, как напряжение последних дней понемногу отпускает.

– Ты говорил про баронессу, – сказала я наконец. – Амалию. Почему она такая… жестокая?

Гордей отхлебнул чаю, задумался.

– Не знаю. Может, всегда такой была. Может, жизнь сделала. Говорят, муж её покойный был ещё хуже. А она после его смерти ещё злее стала. Власть, богатство… портят людей.

Он замолчал, глядя в кружку.

– Она....на тебя глаз положила? – осторожно спросила я, вспоминая слухи, которые ходили по деревне.

Гордей хмыкнул.

– Сорока на хвосте принесла?

– Люди говорят, – уклончиво ответила я.

– Люди много говорят, – он вздохнул. – Да, положила. Приезжала недавно. Сама. В кузницу. Говорит: «Сделай мне диадему силы». Я спрашиваю: «Что за диадема?» А она: «Такая, чтобы магию усиливала. Я хочу быть сильнее». Я ей говорю: «Я кузнец, а не маг. Железо ковать могу, а магию в него вкладывать не умею». А она: «А ты научись. У тебя талант. Я вижу».

Он замолчал, сжав кружку так, что побелели костяшки пальцев.

– И что дальше? – тихо спросила я.

– Я отказал. Сказал, что не моё это дело. Она рассердилась. Сказала: «Подумай, кузнец. У тебя месяц. Либо принесёшь диадему, либо я найду способ отобрать кузницу. За долги, за налоги, за что угодно. Ты меня знаешь, я слов на ветер не бросаю».

У меня внутри всё похолодело.

– И когда кончается месяц?

– Через две недели, – Гордей мрачно посмотрел на меня. – Я не знаю, что делать. Диадему силы я сделать не могу. Я даже не понимаю, что это такое. А кузницу терять… это всё, что у меня есть. От отца, от деда. Я здесь родился.

Я молчала, переваривая услышанное. Значит, не только у меня проблемы с баронессой и её прихвостнями. У Гордея тоже. И, похоже, его проблемы даже серьёзнее моих.

– А что такое «диадема силы»? – спросила я. – Ты не знаешь? Может, в каких книгах что-то есть?

Гордей покачал головой.

– Я не читаю. Не умею.

Я прикусила язык. Точно. В этом мире грамотность – редкость. А Гордей простой кузнец, его с детства учили железо ковать, а не буквы разбирать.

– Я посмотрю, – пообещала я. – У Лиры много книг. Может, там есть что-то про магические предметы. Или про то, как вкладывать магию в железо. Если найдётся, я тебе расскажу. Или прочитаю.

Гордей поднял на меня глаза, и в них мелькнуло что-то похожее на надежду.

– Правда? Поможешь?

– Конечно, – я улыбнулась. – Ты мне помог. Теперь моя очередь.

Муртикс, до этого молча лакавший чай, поднял голову и фыркнул.

– Очень трогательно, – проворчал он. – Прямо до слёз. Один куёт железо, другая читает книжки. Идиллия. Только не забудьте, что через две недели явится злобная баронесса и потребует результат. А у вас ни диадемы, ни плана. Одна романтика.

Я засмеялась, а Гордей неожиданно улыбнулся, широко, открыто, и от этой улыбки у меня потеплело на душе.

– Ничего, – сказал он. – Придумаем что-нибудь. Вместе.

И мы ещё долго сидели в кузнице, пили травяной чай, смотрели на огонь и молчали. Но это было хорошее молчание. Уютное. Как будто мы были одной командой.

А когда я уходила, Гордей вдруг остановил меня у двери.

– Лира, – сказал он тихо. – Спасибо. За то, что пришла. За то, что доверилась. Я… это ценно.

Я кивнула, не в силах вымолвить ни слова, и выскользнула в ночь.

Муртикс бежал рядом, задрав хвост, и ворчал себе под нос:

– «Это ценно». Надо же, какие слова знает. А с виду, молотом машет и молчит. Оказывается, умеет говорить, когда захочет. Особенно с тобой.

– Муртикс, – я улыбнулась в темноту. – Ты ревнуешь?

– Я?! – кот аж подпрыгнул. – Вот ещё! Просто я за справедливость. Ты с ним чай пьёшь, секретами делишься, а мне – «Муртикс, не ешь курицу, Муртикс, не прячь мёд». Где уважение к старшему по дому?

Я наклонилась, подхватила кота на руки и поцеловала в макушку. Он возмущённо заорал, но не вырывался.

– Ты у меня самый главный, – сказала я. – Всегда. Но Гордей хороший. И он нам помогает. Дай ему шанс.

Муртикс помолчал, потом вздохнул.

– Ладно. Шанс дам. Но если он тебя обидит, я вспомню про его сапоги. И про свои меткие способности. Так и знай.

Я засмеялась и понесла кота домой, чувствуя, как внутри разливается тепло.

Кажется, у меня появился не только защитник в лице говорящего кота, но и друг. Большой, молчаливый, с мозолистыми руками и добрым сердцем.

И, кажется, я начинаю понимать, почему Лира дружила с ним.

А может, и не только дружила. Но об этом я подумаю завтра. Сейчас спать. Завтра меня ждут книги Лиры, поиски рецепта диадемы и, возможно, новый план по спасению нас обоих от баронессы Амалии и её мерзкого племянника.

Глава 8. Анализ финансово-хозяйственной деятельности баронессы.

Глава 8. Анализ финансово-хозяйственной деятельности баронессы.

Утро началось с того, что Муртикс притащил в дом дохлую мышь и гордо положил её мне на подушку.

– Это что?! – я подскочила, едва не свалившись с тюфяка.

– Завтрак, – кот облизнулся. – Свежайшая. Только что поймал. Ешь, пока тёплая.

– Я не ем мышей!

– Зря, – Муртикс пожал плечами. – Очень питательно. И бесплатно. В нашем положении, знаешь ли, каждая монета на счету. А тут чистый доход. Ни налогов, ни поборов.

Я застонала и спрятала лицо в ладонях. Мысль о том, что моё финансовое положение настолько плачевно, что кот всерьёз предлагает мне перейти на подножный корм, была невыносима.

– Убери это, – простонала я. – Пожалуйста. Я лучше хлеб с водой.

– Как знаешь, – Муртикс подхватил мышь и утащил её в угол, где с аппетитом захрустел. – А я пока подкреплюсь. День предстоит трудный.

Я села, потянулась и попыталась собраться с мыслями. Вчерашний разговор с Гордеем не выходил из головы. Баронесса Амалия. Диадема силы. Угроза отобрать кузницу. Мытарь Клавдий, её племянник, требующий с меня восемнадцать серебряных. Всё это складывалось в одну безрадостную картину: мы с Гордеем оказались в одной лодке, и лодка эта стремительно текла.

– Муртикс, – позвала я, натягивая платье. – Нам нужно больше информации. Кто такая эта баронесса? Откуда у неё власть? Почему она может безнаказанно грабить людей?

Кот дожевал мышь, вытер усы лапой и запрыгнул на лавку.

– Власть у неё от короны, – сказал он. – Она хозяйка этих земель. Король дал её покойному мужу баронство за какие-то военные заслуги. Муж умер, она осталась. И начала… хозяйничать.

– А король? Он что, не проверяет, что творят его бароны?

Муртикс фыркнул.

– Король далеко. В столице. До него вести долго идут. А если и доходят, у баронессы там свои люди. Она кому надо платит, кому надо подарки шлёт. Жалуются крестьяне? А кто их слушать будет? Они же неграмотные, бумагу составить не могут. Так, поплачут в жилетку и разойдутся.

Я задумалась. Значит, баронесса сильна потому, что никто не может её остановить. Крестьяне бесправны и безграмотны. А те, кто мог бы пожаловаться, не жалуются, потому что боятся или куплены.

Но я не крестьянка. Я – бухгалтер. Я умею составлять бумаги. Я умею считать. И я умею находить нестыковки в отчётности.

– Муртикс, – сказала я медленно, – а что, если нам… проверить саму баронессу?

Кот уставился на меня с недоумением.

– Проверить? Как это?

– Ну, как проверяют нечестных… э-э-э… управляющих. Собрать сведения. Узнать, сколько она на самом деле собирает налогов и сколько отправляет короне. Найти разницу. И предъявить.

Муртикс задумался. Потом его глаза загорелись.

– Подожди-ка. Ты хочешь сказать, что мы можем уличить её в воровстве?

– Именно, – я кивнула. – Если она завышает налоги и кладёт разницу в карман – это преступление против короны. Если мы это докажем, ей будет не до нас. И не до Гордея.

Кот вскочил и начал возбуждённо ходить по лавке.

– Мне нравится эта мысль! Очень нравится! Но как мы узнаем, сколько она собирает и сколько отправляет? У нас нет доступа к её бумагам.

Я задумалась. Действительно, как? В бухгалтерию баронессы меня никто не пустит. Да и где она, эта бухгалтерия? В замке? В городе?

– Нужен кто-то, кто знает, – сказала я. – Кто-то, кто вхож в замок. Или кто-то, кто подслушивает разговоры.

Я многозначительно посмотрела на Муртикса.

Кот насторожился.

– Ты на что это намекаешь?

– Ты – кот, – сказала я вкрадчиво. – Маленький, незаметный, уши большие. Ты мог бы… прогуляться к замку. Послушать, о чём говорят слуги, управляющий, сама баронесса.

Муртикс замер с поднятой лапой.

– Ты предлагаешь мне, благородному коту, потомку древнего рода, шпионить?!

– Я предлагаю тебе спасти наш дом, – поправила я. – И кузницу Гордея. И, возможно, всю деревню от поборов. Разве это не благородная цель?

Кот помолчал, потом шумно вздохнул.

– Ладно. Уговорила. Но если меня поймают и посадят в мешок – это будет на твоей совести.

– Не посадят, – пообещала я. – Ты слишком умён для этого.

Муртикс приосанился.

– Это да. Умён. И красив. И хвост у меня пушистый. Ладно, пойду. Только ты тут без меня не скучай. И не вздумай без меня к кузнецу ходить. Я должен контролировать процесс.

– Какой процесс? – не поняла я.

– Любой, – отрезал кот и выскользнул за дверь.

Я осталась одна. В доме было тихо, только сверчок за печкой вел свою бесконечную песню. Я села за стол, разложила перед собой Лирины книги и попыталась найти хоть что-то про диадему силы. Но мысли всё время возвращались к Муртиксу. Где он сейчас? Не попадёт ли в беду?

Кот вернулся только к вечеру. Уставший, пыльный, но с горящими глазами.

– Ну? – я подскочила к нему. – Что узнал?

– Дай сначала попить, – прохрипел он. – И поесть. Я весь день на брюхе ползал по кустам, как какой-то… как мышь.

Я налила ему молока, отрезала кусочек окорока. Муртикс жадно набросился на еду, и только потом, сыто облизнувшись, начал рассказ.

– Значит так. Замок баронессы – это не просто дом, это целая крепость. Стены высокие, стража у ворот. Но для кота не преграда. Я нашёл лазейку под стеной, где крысы прогрызли ход. Пробрался во внутренний двор.

– И что там?

– Там жизнь кипит, – кот прищурился. – Слуги бегают, повара у печи суетятся, конюхи лошадей чистят. Я пробрался к окну управляющего. Знаешь, такой толстый, с красным носом, в бархатном камзоле. Он как раз разговаривал с Клавдием, нашим мытарём.

Я затаила дыхание.

– И что они говорили?

– Клавдий жаловался, что в Залесье подати собрать трудно, – Муртикс усмехнулся. – Крестьяне бедные, денег нет, приходится натурой брать: зерном, мёдом, шкурами. А баронессе нужны монеты. Она собирается в столицу ехать, к королевскому двору. Ей нужны наряды, драгоценности, подарки нужным людям.

– И что предложил управляющий?

– Повысить налоги, – кот мрачно дёрнул хвостом. – На всё. На землю, на скот, на ремесло. И особенно на магию. Потому что магов в округе мало, они обычно при деньгах. А если денег нет, можно имуществом взять. Зелья, книги, артефакты – всё это в столице дорого стоит.

У меня внутри всё похолодело. Значит, Клавдий не просто так ко мне пришёл. Это была целенаправленная атака на всех, кто обладает хоть какой-то магией.

– Это ещё не всё, – продолжил Муртикс. – Я слышал, как управляющий хвастался, что баронесса отправляет короне только половину собранных налогов. Вторую половину они делят между собой. У них целая система: поддельные отчёты, двойные книги, взятки королевским проверяющим. Десять лет работает и ни одной осечки.

Я медленно опустилась на лавку.

– Десять лет, – повторила я. – И никто не знает? Или знают, но молчат?

– Знают, – Муртикс кивнул. – Но боятся. Баронесса жестока. Тех, кто пытался жаловаться, она… устраняла. Кого в долговую яму, кого в рудники, а кого и просто, несчастный случай. Люди запуганы.

Я замолчала, переваривая услышанное. Дело оказалось серьёзнее, чем я думала. Баронесса не просто жадная вдова. Она глава преступной схемы, которая работает годами и защищена взятками на самом верху.

– Муртикс, – сказала я наконец. – Нам нужен Рондир.

– Маг? – кот удивился. – Зачем?

– Он старый, – пояснила я. – Он знает законы. Он знает, как устроено королевство. Может, он подскажет, как бороться с баронессой по закону. Потому что силой мы с ней не справимся. А вот бумагой…

– Бумагой? – Муртикс склонил голову набок. – Ты хочешь написать жалобу?

– Не просто жалобу, – я хищно улыбнулась. – Я хочу составить отчёт. Настоящий, с цифрами, с доказательствами. Отчёт о нецелевом использовании средств короны. И отправить его туда, где его не смогут проигнорировать.

Кот посмотрел на меня с уважением.

– Бухгалтер, – сказал он. – Ты страшный человек. Я рад, что мы на одной стороне.

К Рондиру мы отправились на следующий день. Путь лежал через лес, и Муртикс всю дорогу ворчал, что ему опять приходится тащиться в такую даль, вместо того чтобы спать на тёплой печи.

– Моя шерсть не предназначена для лесных прогулок, – жаловался он, перепрыгивая через корни. – Она для интерьера. Для уюта. А я, как какой-то бродячий кот, шляюсь по буеракам.

– Зато ты герой, – подбодрила я. – Спасаешь деревню от злой баронессы. Представь, как потом будешь рассказывать об этом котятам.

– У меня нет котят, – буркнул Муртикс. – И не будет. Я слишком занят спасением мира. Но мысль хорошая. Ладно, идём.

Рондир встретил нас на пороге своего дома, такой же взъерошенный и чудаковатый, как и в прошлый раз. Он был в заляпанном чем-то зелёным халате, а в руке держал дымящуюся кружку.

– О, Лира! – обрадовался он. – И Муртикс! Какими судьбами? Опять магия чудит?

– Магия пока терпимо, – ответила я. – У нас другая беда. Баронесса Амалия.

Рондир помрачнел.

– Ах, эта, – он вздохнул. – Проходите. Рассказывайте.

Мы прошли в дом, уселись за стол, заваленный свитками и склянками. Я рассказала всё: про Клавдия, про налог на магию, про угрозу описать имущество, про то, что Муртикс подслушал в замке.

Рондир слушал молча, крутя в пальцах какую-то засушенную веточку. Когда я закончила, он долго молчал, потом вздохнул.

– Плохо дело, – сказал он. – Баронесса – та ещё змея. Я её знаю. Она и до меня пыталась добраться, да я старый, мне терять нечего. А вот вы молодые, у вас всё впереди. Она вас сожрёт и не подавится.

– Мы не хотим, чтобы нас сожрали, – твёрдо сказала я. – Мы хотим бороться. Но нам нужна помощь. Вы знаете законы королевства. Скажите, есть ли способ остановить её? Законный способ?

Рондир задумался, почесал затылок, потом встал и подошёл к книжному шкафу, старому, скрипучему, забитому книгами до отказа. Долго рылся, бормоча себе под нос, и наконец извлёк толстенный фолиант в кожаном переплёте с медными застёжками.

– Вот, – он водрузил книгу на стол. – «Королевский устав о податях и повинностях». Тут всё: какие налоги законны, какие нет, кто имеет право на льготы, как подавать жалобу на злоупотребления.

Я с благоговением открыла книгу. Страницы были пожелтевшие, пахли пылью и временем, а текст написан тем же мелким, витиеватым почерком, что и в книгах Лиры. Но я уже научилась его разбирать.

– Что именно искать? – спросила я.

– Ищи раздел о магической деятельности, – подсказал Рондир. – Где-то в середине. Там должно быть сказано, какие маги облагаются налогом, а какие освобождаются.

Я принялась листать. Муртикс запрыгнул на стол и тоже уставился в книгу, хотя я точно знала, что читать он не умеет. Но вид делал умный.

– Вот! – воскликнула я, найдя нужную страницу. – «О магах, чародеях и целителях».

Я пробежала глазами по строкам. Сначала шли общие положения: определения, кто считается магом, какие виды магии существуют. Потом ставки налогов. Действительно, три серебрушки в месяц для практикующих магов. Для сильных магов больше. Для начинающих меньше.

А потом я нашла то, что искала.

– Слушайте! – я подняла палец. – «От уплаты подати освобождаются целители, чья деятельность признана общественно полезной для жителей королевства. Для получения освобождения целитель должен предоставить в королевскую канцелярию свидетельство о своей деятельности, подписанное не менее чем десятью жителями, а также отчёт о проделанной работе за последний год».

В комнате повисла тишина. Потом Муртикс присвистнул.

– То есть, если ты докажешь, что ты полезная, налог с тебя брать не имеют права?

– Именно! – я просияла. – Более того! Если Клавдий требовал с меня деньги, зная об этом законе, а он наверняка знал! – то он совершил должностное преступление. Вымогательство.

Рондир задумчиво пожевал губами.

– Логично, – признал он. – Но есть одна загвоздка. Чтобы получить освобождение, нужно подать бумаги в королевскую канцелярию. А это столица. И пока твои бумаги дойдут, пока их рассмотрят… баронесса успеет десять раз описать твоё имущество. Она действует быстро.

Я задумалась. Действительно, бюрократия в этом мире, похоже, работает не быстрее, чем в моём. А ждать месяцы, пока бумаги дойдут до столицы и обратно, мы не могли.