Текст книги "Магия, кот и одна незадачливая бухгалтерша (СИ)"

Автор книги: Анна Денисова

сообщить о нарушении

Текущая страница: 3 (всего у книги 15 страниц)

Глава 3. Инвентаризация.

Глава 3. Инвентаризация.

Проснулась я от того, что в лицо светило солнце. Не просто светило, оно нагло тыкалось своими лучами прямо в закрытые веки, будто говоря: «Вставай, соня, день уже начался, а ты тут прохлаждаешься!»

Я перевернулась на другой бок, натянула одеяло на голову и попыталась вспомнить, какой сегодня день. Суббота? Воскресенье? Может, у меня выходной и можно поспать до обеда?

А потом реальность обрушилась на меня, как тонна кирпичей.

Я не дома. Я в другом мире. В теле какой-то целительницы Лиры. И у меня есть говорящий кот.

Я резко села, чуть не слетев с тюфяка, который предательски зашуршал подо мной. Сердце колотилось где-то в горле.

– О, очнулась, – раздался ехидный голос откуда-то сверху. – А я уж думал, ты решила проспать до следующего обмена миров.

Муртикс восседал на печи, как царь на троне, и смотрел на меня с высоты своего кошачьего величия. В его янтарных глазах читалось примерно следующее: «Ну и зрелище ты представляешь по утрам, подруга».

– Сколько времени? – спросила я хрипло, пытаясь пригладить волосы, которые, судя по ощущениям, торчали во все стороны, как у взбесившегося одуванчика.

– Понятия не имею, – фыркнул кот. – Солнце встало уже давно. Пациенты под дверью собираются. А ты дрыхнешь, как сурок.

– Пациенты? – я похолодела. – Какие пациенты?

– Обычные. Больные. Которые лечиться пришли. Лира, – он сделал ударение на имени, – каждый день принимала по утрам. Сначала лёгких, потом тяжёлых. Такой у неё был... график.

Я сползла обратно на тюфяк и закрыла глаза. Может, если не открывать, всё само рассосётся?

– А ну вставай! – рявкнул Муртикс так, что я подскочила. – Нечего тут притворяться мёртвой! Давай, поднимайся! Надо что-то делать с этими людьми!

– Что делать? – простонала я. – Я даже свечу зажечь не могу нормально! Как я буду людей лечить? У меня диплом бухгалтера, а не медицинский!

Муртикс спрыгнул с печи с грацией, которой мог бы позавидовать любой цирковой акробат, и подошёл ко мне. Его морда оказалась в опасной близости от моего носа.

– Слушай сюда, бухгалтер, – сказал он тихо, но внушительно. – Там, за дверью, стоят люди. Они болеют. У кого-то зуб ноет, у кого-то спина, у кого-то ребёнок температурит. Они пришли за помощью. И если ты сейчас не выйдешь и не сделаешь хоть что-нибудь, пойдут слухи. А слухи, знаешь ли, доходят до Гильдии магов быстро.

Я сглотнула. Подвал с цепями всплыл перед глазами в ярких красках.

– И что мне делать? – спросила я обречённо.

– Для начала встать, умыться, одеться, – деловито перечислил кот. – Потом выйти к людям и сказать, что сегодня приёма не будет. Что ты... ну, не знаю... проводишь ритуал очищения или медитируешь на повышение магического уровня. Что-нибудь правдоподобное.

– А они поверят?

– Лире поверят. Она иногда чудила. То в лес уйдёт на три дня, то закроется и никого не пускает. Привыкли.

Я с сомнением посмотрела на кота, но выбора не было. Встала, натянула на себя какое-то платье, которое нашла на лавке (судя по запаху, чистое, хотя и мятое), кое-как причесалась пальцами и вышла на крыльцо.

За дверью действительно стояла небольшая толпа. Человек пять-шесть. Пожилая женщина с перевязанной рукой, мужик с подвязанной щекой (зубы, наверное), молодая мама с ребёнком на руках, ещё пара человек.

Все они с надеждой уставились на меня.

Я кашлянула, прочищая горло.

– Гм... Доброе утро, – начала я неуверенно. – Кхм... Уважаемые... пациенты. Я сегодня... провожу плановую... инвентаризацию.

Люди переглянулись.

– Чего? – переспросил мужик с подвязанной щекой.

– Ин-вен-та-ри-за-ци-ю, – по слогам повторила я. – То есть переучёт. Лекарств. Трав. Ингредиентов. Понимаете, без этого никак нельзя. Вот представьте: придёте вы ко мне с больным зубом, а у меня нужной травки нет. И что? Так и будете мучиться?

Мужик почесал затылок свободной рукой.

– Ну... не, не хотим мучиться.

– Вот именно! – обрадовалась я. – Поэтому сегодня приёма не будет. Идите по домам, отдыхайте, набирайтесь сил. А завтра приходите, я всех приму. Обещаю.

– А мне прям совсем плохо, – жалобно сказала женщина с перевязанной рукой. – Всю ночь не спала, рука так и стреляет, так и стреляет...

Я заколебалась. Женщина выглядела действительно несчастной. Но что я могла сделать?

– Бабушка, – сказала я как можно мягче, – я понимаю, вам тяжело. Но если я сейчас начну вас лечить, не разобравшись с запасами, могу что-то перепутать. А перепутанное лекарство – это хуже, чем никакое. Потерпите до завтра, хорошо?

Женщина вздохнула, но кивнула.

– Ну, раз так... потерплю. А ты уж, Лира, не подведи.

– Не подведу, – пообещала я с такой уверенностью, будто всю жизнь людей лечила.

Толпа нехотя разошлась. Я вернулась в дом и обессиленно прислонилась к двери.

– Фу-у-у... Пронесло.

– Неплохо, – одобрительно заметил Муртикс. – Для первого раза сойдёт. Но завтра, учти, придётся реально лечить. Так что давай, бухгалтер, включай свои мозги. Что там у тебя за инвентаризация?

Я оживилась. Вот это была моя стихия! Цифры, учёт, систематизация, тут я чувствовала себя как рыба в воде.

– Инвентаризация, мой пушистый друг, – сказала я, потирая руки, – это святое. Чтобы что-то продавать или в данном случае лечить, нужно точно знать, что у тебя есть на складе. В каких количествах. В каком состоянии. И где это лежит.

– На складе? – переспросил кот, склонив голову набок.

– В доме, – поправилась я. – В смысле, в твоём... в нашем... в доме Лиры. Где у неё хранятся травы и всё такое?

Муртикс махнул хвостом в сторону стены.

– Да везде. На полках, в шкафу, в подполе, на чердаке... Лира была не очень организованной.

– Это я уже поняла, – вздохнула я, окидывая взглядом комнату. – Ладно. Начнём с того, что видно.

Я подошла к столу и принялась перебирать то, что на нём лежало. Пучки трав, перевязанные бечёвкой, пахнут по-разному, выглядят примерно одинаково. Несколько глиняных плошек с какими-то порошками. Ступка с пестиком, внутри остатки чего-то бурого. Медные весы с набором гирек. И стопка книг, вот это уже интересно.

– Муртикс, – позвала я, – это что, рецепты?

– Ага, – подтвердил кот, запрыгивая на лавку, чтобы лучше видеть. – Травники Лирины. Она там всё записывала.

Я открыла верхнюю книгу. Почерк был ужасный – мелкий, неразборчивый, с кучей сокращений и помарок. Но кое-что прочесть удалось.

«Отвар от кашля: взять три щепотки сушёного мать-и-мачеха, две щепотки чабреца, корень солодки покрошить мелко, залить кипятком, настоять до остывания. Давать пить трижды в день по полчашки».

– Ну, это ещё ничего, – пробормотала я. – Похоже на нормальный рецепт.

– Листай дальше, – посоветовал Муртикс, и в его голосе мне послышалась ехидная усмешка.

Я пролистала несколько страниц. Дальше пошли записи посложнее.

«Отвар от лихорадки: корень кровохлёбки, трава зверобоя, три капли слезы жабы, растущей на полной луне...»

– Стоп, – сказала я. – Слеза жабы? Это как? Жабы плачут, что ли?

– Магические жабы, – пояснил Муртикс. – У них на спине бородавки есть, из которых жидкость сочится, если испугать. Лира собирала по ночам.

– По ночам? Собирала жабу, чтобы она испугалась и заплакала?

– Не заплакала, а выпустила жидкость из бородавок. Это сильное средство от жара.

Я потрясла головой, пытаясь переварить эту информацию. Ладно, допустим. Магия, жабы, слёзы... Чем дальше, тем интереснее.

– А это что? – я ткнула пальцем в следующую запись.

«Зелье для храбрости: корень валерианы, перья ворона, растёртые в пыль, щепотка пыльцы с цветов чертополоха, собранного в грозу. Настаивать на крови чёрного петуха семь дней».

– Кровь чёрного петуха? – я уставилась на кота. – Серьёзно?

– А что? – Муртикс дёрнул ухом. – Очень даже серьёзно. Мужики после этого зелья на медведя с голыми руками ходили.

– Так может, оно просто пьяное было? – предположила я. – Перебродило там, или что оно там делает...

– Не знаю, – кот пожал плечами (я готова поклясться, что коты могут пожимать плечами, когда хотят). – Я это зелье не пил, мне храбрости и так хватает.

– Ладно, – вздохнула я. – Давай по порядку. Мне нужен полный реестр всего, что есть в доме. Каждая травка, каждый корешок, каждая склянка. И ты будешь моим консультантом.

– Консуль... кем?

– Помощником. Будешь подсказывать, что это и для чего.

Муртикс задумался, почесал задней лапой за ухом (зрелище, надо сказать, умилительное) и кивнул.

– Ладно. Только учти: я не всё помню. Лира иногда такие травы находила, что я и названий не знал. Но основное – помогу.

– Отлично. Тогда начинаем.

Я нашла чистый лист бумаги (пергамента, то есть), огрызок пера и чернильницу. Чернила были густые, пахли железом и чем-то кислым. Перо оказалось ужасно неудобным, царапало бумагу, оставляло кляксы, и буквы получались кривыми.

– Муртикс, а у вас ручек нет? – жалобно спросила я.

– Чего?

– Ну... таких палочек, которые пишут сами, без чернил?

Кот посмотрел на меня как на сумасшедшую.

– Ты о магических артефактах? Есть, конечно. Но они дорогие. Лира не могла себе позволить.

– Значит, будем по старинке, – вздохнула я и, вооружившись пером, принялась за работу.

Первым делом я подошла к стене, где висели пучки трав. Их было много, наверное, штук тридцать-сорок. Я сняла один, понюхала.

– Это что?

Муртикс подошёл, принюхался сам.

– Полынь. От живота помогает, от глистов, ещё от ушибов примочки делают.

– Полынь, – записала я. – Количество: один пучок. Состояние: сухая, пахнет... ну, полынью пахнет.

Я повесила пучок обратно и сняла следующий. Этот пах мятой, но не совсем.

– Мята? – предположила я.

– Меллиса, – поправил кот. – Успокаивает. От нервов хорошо. И в чай можно добавлять.

– Мелисса. Один пучок. Сухая, пахнет лимоном.

Дальше пошло веселее. Я снимала пучки, нюхала, вертела в руках, а Муртикс комментировал. Чабрец, зверобой, душица, ромашка, шалфей, крапива, тысячелистник... Через час у меня была исписана целая страница, а я разбиралась в травах лучше любого аптекаря.

– Ох, – выдохнула я, разгибая спину. – Это только стена. А сколько ещё?

– Много, – оптимистично сообщил кот. – Вон полки, вон шкаф, вон сундук у печи, вон подпол...

– Подпол? – переспросила я. – У вас тут подпол?

– А как же. Там Лира коренья хранила и кое-какие зелья в прохладе.

– Отлично, – простонала я. – Значит, туда тоже лезть.

Я открыла шкаф. Внутри оказались склянки. Много склянок. Маленькие, большие, пузатые, узкие, из тёмного стекла, из светлого, с пробками и без. На каждой – наклейка с надписью. Некоторые надписи я могла прочесть, некоторые нет.

– Так, – я взяла первую попавшуюся. «Настойка пустырника». Ну, это понятно. Рядом «Эликсир бодрости». Интересно, что внутри? Я откупорила, понюхала, пахло чем-то резким, спиртным, наверное.

– Муртикс, а это что за эликсир?

– Лира говорила от усталости помогает. Мужики любят. Говорят, после него горы свернуть можно.

– А на деле?

– На деле спать потом хочется, но сначала бодрит. Как твоя валерьянка, только наоборот.

Я хмыкнула и записала: «Эликсир бодрости – одна бутылка, содержимое неизвестно, пахнет спиртом».

Дальше пошли «Капли от зубной боли», «Мазь от ушибов», «Настойка от кашля», «Средство от бородавок», «Притирание от прыщей», «Зелье для роста волос»... На последнем я задержалась.

– А это кому? – спросила я. – Лысым?

– Бывает, – кивнул Муртикс. – У нас кузнец, дядька Гордей, совсем лысый был. Так Лира ему это зелье делала. Через месяц волосы выросли.

– Помогло?

– Помогло, – подтвердил кот. – Только не на голове.

Я фыркнула, чуть не выронив склянку.

– То есть?

– Ну... волосы где надо выросли, а где не надо – тоже. Он потом месяц ходил, выдирал. Но лысина заросла.

Я представила кузнеца, у которого волосы полезли из ушей и носа, и засмеялась. Муртикс тоже довольно зажмурился, видимо, воспоминание было тёплым.

– Ладно, записываем, – я сделала пометку. – Зелье для роста волос, одна бутылка, эффект непредсказуемый.

Мы перебрали все склянки в шкафу. Их оказалось двадцать семь штук. Потом перешли к полкам. Там лежали коренья, сушёные, в мешочках и просто так. Морковка? Нет, оказалось, что это не морковка, а какой-то «корень жизни», который добавляют в восстанавливающие зелья. Похожий на хрен, но пахнет редькой.

– Корень жизни, – записала я. – Три штуки. Выглядят как хрен, пахнут редькой.

– Почти угадала, – одобрил Муртикс. – На вкус – вообще ужас. Но раны заживляет отлично.

– Пробовал?

– Случайно. Лира оставила на столе, я погрыз. Думал, вкусно будет. Ошибался.

Я хихикнула и продолжила.

К обеду мы добрались до сундука. Он стоял у печи, массивный, окованный железом, с огромным замком.

– А это что? Сокровищница?

– Вроде того, – Муртикс подошёл ближе и потёрся о сундук боком. – Там Лира самое ценное хранила. Редкие ингредиенты, которые трудно достать.

– А ключ где?

– Под половицей, – кот махнул хвостом в угол. – Лира всегда там прятала. Думала, никто не знает. А я знаю.

Я нашла половицу, которая слегка выступала, поддела ногтем, под ней действительно лежал ключ, тяжёлый, чугунный.

Замок открылся с противным скрипом. Я подняла крышку.

Внутри лежали вещи. Странные вещи. Какие-то камни, кристаллы, засушенные цветы в коробочках, перья невиданных птиц, зубы, надеюсь, не человеческие, и много-много скляночек поменьше.

– Ох ты ж... – выдохнула я. – Это что за зоопарк?

– Смотри, – Муртикс запрыгнул на край сундука и начал тыкать лапой в разные предметы. – Это перо ворона-трёхлетки, нужное для зелья от сглаза. Это камень лунный, для женских дел помогает. Это зуб волка – для храбрости, как я уже говорил. А это...

Он ткнул в склянку с мутной жидкостью, в которой плавало что-то, отдалённо напоминающее глаз.

– ...это глаз ящерицы, маринованный. Для зрения хорошо, если пить по капле.

– Маринованный глаз ящерицы, – повторила я, стараясь не всматриваться в склянку слишком пристально. – Записала.

Мы перебрали содержимое сундука. Я исписала ещё две страницы. Кристаллы, коренья, сушёные цветы, чьи-то когти, заспиртованные... существа. Я старалась не думать о том, что именно там плавает, и просто записывала названия, которые диктовал Муртикс.

– О, – вдруг сказал кот, выуживая откуда-то из глубины небольшую баночку. – А вот это я давно не видел.

– Что там?

На банке было написано корявым почерком: «Сушеные светлячки». Я открыла крышку.

Внутри было пусто.

– Муртикс, – сказала я медленно, – а где светлячки?

Кот отвёл глаза. Потом посмотрел в потолок. Потом на свою лапу, которую вдруг принялся вылизывать с преувеличенным старанием.

– Муртикс?

– Ну... – протянул он. – Понимаешь... это была производственная необходимость.

– Какая ещё необходимость?

– Они очень вкусно хрустят, – признался кот и посмотрел на меня с таким выражением, будто это всё объясняло.

– Ты их съел?!

– Я же говорю – производственная необходимость! – возмутился Муртикс. – Мне нужны были витамины! И вообще, светлячки, они же не вечные, могли испортиться. Я провёл дегустацию на предмет свежести.

– Дегустацию? – я чувствовала, как уголки губ начинают предательски подёргиваться. – Ты хочешь сказать, что провёл экспертизу?

– Именно! – обрадовался кот, уцепившись за этот термин. – Экспертизу! И светлячки оказались... ну, очень свежими. Пришлось съесть всю банку, чтобы проверить, не испортятся ли они заодно и в процессе.

– И как? Не испортились?

– Нет, – Муртикс облизнулся. – Вкусные были. Жаль, что последние.

Я закрыла лицо рукой и засмеялась. Смех вырывался наружу, как вода из прорванной плотины, и остановить его было невозможно. Я смеялась до слёз, до коликов в животе, до того состояния, когда уже не можешь дышать, а всё равно продолжаешь.

– Ты... ты... – выдавливала я между приступами хохота. – Производственная... необходимость... витамины... экспертиза...

– Чего ржёшь? – обиделся кот. – Нормальная кошачья логика! Ты бы видела, как они в темноте светятся, когда их жуёшь!

– Светятся? – я зашлась новым приступом смеха. – Изо рта?

– Ну да. Красиво. Я потом три дня по ночам ходил, пасть открывал, как фонарик. Мышей ловить удобно.

Представив себе эту картину, огромный кот с горящей пастью гоняется за мышами, я рухнула на пол и уже не смеялась, а скорее всхлипывала, лёжа на спине и глядя в потолок.

– Ох... Муртикс... ты... ты гениален...

– Знаю, – самодовольно ответил кот. – Ладно, вставай давай, у нас ещё подпол не проверен.

Я кое-как поднялась, вытирая слёзы. Настроение, несмотря ни на что, улучшилось. Рядом с этим котом невозможно было унывать, он либо бесил, либо смешил, либо и то и другое одновременно.

– Идём в подпол, – согласилась я. – Только там темно, наверное. Нужен свет.

– А свечи? – Муртикс кивнул на подсвечник.

– Ага, – я зажгла свечу (огнивом, не магией, магия у меня пока только морозильная), и мы двинулись к люку в углу комнаты.

Люк открывался с трудом, видимо, им давно не пользовались. Под ним обнаружилась деревянная лестница, уходящая в темноту. Я осторожно спустилась, держа свечу перед собой.

Подпол оказался довольно просторным. Вдоль стен стояли полки с банками, мешками и корзинами. Пахло сыростью, землёй и чем-то кисловатым.

– Осторожно, – предупредил Муртикс, спрыгивая с лестницы. – Тут Лира скоропортящиеся запасы держала. Некоторые зелья могут быть... активными.

– Активными? В смысле?

– В смысле шипят, пузырятся, светятся... Вон та банка, например, – он ткнул лапой в сторону, – вообще петь умеет.

– Петь? – я подошла ближе. На полке стояла литровая банка с тёмной жидкостью, внутри которой плавали какие-то корешки. Банка издавала тихое, едва слышное гудение.

– Это настойка голосовых связок соловья, – пояснил Муртикс. – Лира для певцов делала. Чтобы голос красивее был. Только если переборщить, человек начинает не петь, а щёлкать, как соловей.

– То есть вместо арии – соловьиные трели?

– Ага. Кузнец наш однажды перепил. Потом неделю вместо слов чирикал.

Я покачала головой и принялась за инвентаризацию подпола. Это оказалось ещё сложнее, чем наверху. Тут были травы в мешках, коренья в ящиках, какие-то жидкости в бутылях, заспиртованные... ну, пусть будут «биологические материалы». Я старалась не всматриваться в детали и просто записывала то, что говорил Муртикс.

Через два часа, когда я уже ползала на карачках, перебирая мешки в самом дальнем углу, моя рука нащупала что-то твёрдое. Я подтащила это к свету.

Это была небольшая шкатулка, обитая потёртым барданом. На крышке выцарапанный цветок.

– О, – сказал Муртикс, подходя ближе. – Это Лирин тайник.

– Тайник? – я с интересом уставилась на шкатулку. – А что там?

– Не знаю. Она никогда при мне не открывала. Говорила, что это для неё самое дорогое.

Замка на шкатулке не было, просто крючок. Я откинула его и подняла крышку.

Внутри лежала тетрадь. Обычная, на вид, тетрадь в кожаном переплёте, перевязанная бечёвкой. Я развязала бечёвку и открыла первую страницу.

Почерк был тот же, что и в травниках, мелкий, неразборчивый. Но здесь он был аккуратнее, будто Лира старалась писать красиво.

«Дневник моих открытий. Только для себя. Если кто прочтёт – верни на место, это личное».

– Дневник, – сказала я. – Лирин дневник.

– Что там? – Муртикс подпрыгнул, пытаясь заглянуть через моё плечо. Лапы у него были коротковаты для такого манёвра, и он смешно тянул шею.

– Сейчас посмотрим.

Я пролистнула несколько страниц. Дневник оказался сборником рецептов. Но не простых, а тех, которые Лира, видимо, считала особенно важными или секретными. Здесь были зелья, о которых я даже не слышала: «Отвар забвения», «Напиток истины», «Эликсир вечной молодости» (незаконченный, с пометкой «нужно ещё поэкспериментировать»), «Средство от порчи» и многое другое.

– Ого, – выдохнула я. – Это же настоящая сокровищница!

– Что там? Что там? – Муртикс от нетерпения начал царапать мой рукав.

– Рецепты. Сложные. Секретные. – Я перевернула страницу и прочла вслух: – «Чтобы приготовить зелье правды, возьмите корень мандрагоры, три капли слезы единорога, щепотку пыльцы с цветка папоротника, собранного в ночь на Купалу, и помешивайте всё это серебряным ножом против часовой стрелки ровно столько времени, сколько нужно, чтобы прочесть молитву богине Весте три раза».

– Слеза единорога? – переспросил Муртикс. – Серьёзно?

– А что, бывают?

– Не знаю. Лира про единорогов никогда не рассказывала. Думаю, это из легенд.

– Тогда почему она записала?

– Мало ли. Может, верила, что найдет когда-нибудь. Лира была мечтательницей.

Я задумчиво посмотрела на дневник. Для меня, бухгалтера, привыкшего к чётким цифрам и понятным операциям, эти рецепты были как китайская грамота. «Добавить слезу единорога» – это тебе не «дебет 60 кредит 51» с конкретной суммой.

– Муртикс, – сказала я, – а у вас есть стандарты? Ну, типа: в одном рецепте «щепотка» – это сколько граммов? «Капля» – это миллилитры? «Помешивать до молитвы» – это по времени сколько?

Кот посмотрел на меня как на умалишённую.

– Какие граммы? Какие милли... чего? Лира всегда на глаз делала. Щепотка – это сколько между пальцами поместится. Капля – сколько с кончика ножа капнет. А молитва – это молитва. Пока читаешь, столько и мешаешь.

– То есть у вас даже системы измерений нет? – ужаснулась я. – Как же вы не перепутаете ничего?

– А мы не путаем, – гордо ответил кот. – У нас чутьё. И нюх. Лира всегда нюхала зелье в процессе и понимала, готово или нет.

– Нюхала? – я представила, как целительница нюхает кипящее варево. – А если оно ядовитое?

– Тогда не нюхает, – логично ответил Муртикс. – Сначала проверяет на мышах.

– На мышах?!

– Ну, не на домашних, конечно. На диких. Ловит мышь, поит зельем и смотрит, что будет. Если мышь сдохла – зелье не готово. Если бегает – можно людям давать.

Я закрыла глаза и глубоко вздохнула. Мир, в который я попала, с каждым часом удивлял меня всё больше и больше.

– Ладно, – сказала я, открывая глаза. – Будем разбираться. Давай-ка поднимемся наверх. Мне нужно это всё систематизировать.

Мы выбрались из подпола. Я уселась за стол, разложила перед собой свои записи и Лирин дневник. Муртикс устроился рядом, внимательно следя за моими действиями.

Я взяла чистый лист и начертила таблицу. Слева – «Ингредиенты», справа – «Зелья». Посередине – «Количество» и «Примечания».

– Что ты делаешь? – спросил кот.

– Систематизирую, – ответила я. – Смотри. Вот у нас есть ингредиенты. Мы их переписали. Теперь мы должны понять, какие зелья из них можно сделать. И сколько. Чтобы знать, чего у нас много, а чего мало и нужно докупить.

– Докупить? – переспросил Муртикс. – Это ты у кого купишь?

– Ну... у травников, наверное. Или в лесу собрать.

– А, ну да. Только в лесу собирать надо уметь. Лира умела. А ты?

– Научусь, – твёрдо сказала я. – Пока будем исходить из того, что есть.

Я начала выписывать рецепты из дневника, раскладывая их по ингредиентам. Получалось медленно, потому что почерк Лиры был ужасным, а рецепты сложными. Но постепенно таблица заполнялась.

– Так, – бормотала я. – Отвар от кашля: требуется мать-и-мачеха, чабрец, корень солодки. Мать-и-мачехи у нас три пучка, чабреца два, солодки один корешок. Значит, можем сделать... ну, если на один отвар уходит по щепотке всего, то примерно... двадцать порций? Нет, надо пересчитать в граммы, но где их взять...

Муртикс смотрел на мои каракули с выражением глубочайшего недоумения.

– Ты что, всё это запоминаешь? – спросил он наконец.

– Записываю. Чтобы не забыть.

– А зачем? Лира всё в голове держала.

– Я не Лира, – напомнила я. – Я бухгалтер. Я привыкла, чтобы всё было записано, посчитано и разложено по полочкам. Иначе у меня в голове каша.

– У тебя и так каша, – фыркнул кот, но беззлобно.

– Вот именно. Поэтому я варю из этой каши суп. Системный.

Я продолжала работать. Часа через два передо мной лежало несколько листов, исписанных таблицами. Я знала, сколько у нас трав, сколько кореньев, сколько склянок с зельями. Я знала, чего много, а чего в обрез. Я даже составила примерный план закупок, если бы было у кого закупать.

– Всё, – сказала я, откидываясь на спинку стула. – Инвентаризация закончена.

– И чего мы имеем? – поинтересовался Муртикс.

– Имеем мы, мой пушистый друг, следующее. Трав у нас достаточно, чтобы продержаться месяц, если не будет наплыва пациентов. Кореньев меньше, их надо будет собирать. Зелий готовых почти нет, только то, что в шкафу. Но зато у нас есть дневник с рецептами, так что можем делать новые.

– А деньги? – спросил кот.

Я замерла.

– Деньги? Какие деньги?

– Ну, монеты. Лира за лечение брала. Кто сколько даст. Иногда продуктами, иногда деньгами. Где они?

Я похолодела. За всеми этими хлопотами я совершенно забыла о финансовой стороне вопроса.

– Муртикс... а где Лира хранила деньги?

– Понятия не имею, – честно ответил кот. – Я в её дела монетные не лез.

– Великолепно, – простонала я. – Значит, у нас есть куча трав, куча рецептов, куча склянок... и ни одной монеты? А как мы будем жить? Есть что-то надо? Тебе на мышей, мне на хлеб?

– Ну, мышей я и сам ловлю, – обиделся Муртикс. – А ты... Надо поискать. Может, в доме где-то тайник есть.

– Искать? – я с тоской оглядела комнату. – После того, как мы всё перебрали? Где же ещё искать?

– В тайниках, – уверенно сказал кот. – Лира была хитрая. У неё наверняка где-то припрятано.

Я вздохнула и поднялась.

– Ладно. Объявляю следующий этап: поиск финансовых резервов.

– А я что буду делать? – спросил Муртикс.

– А ты будешь вспоминать, куда Лира могла спрятать монеты. И заодно следить, чтобы я ничего не разбила.

– Договорились.

Мы приступили к обыску. Я шарила по полкам, заглядывала в горшки, перетряхивала постель, лазила по углам. Муртикс ходил за мной хвостиком и комментировал:

– Под половицей смотрела? А в печи? А за иконами? А в подполе, под лестницей?

– Смотрела, смотрела, смотрела! – огрызалась я. – Нет нигде!

– Странно, – задумчиво протянул кот. – Лира не могла оставить дом без монет. Она всегда говорила: «На чёрный день надо иметь запас».

– Может, этот чёрный день уже наступил, и она потратила?

– Не знаю...

Я уже отчаялась, когда мой взгляд упал на печь. Точнее, на заслонку, которая закрывала устье печи. Заслонка была чугунная, тяжёлая, с узором в виде цветка. Я подошла и подняла её.

За ней, в нише, лежал небольшой мешочек. Кожаный, потёртый, но явно не пустой.

– Муртикс! – закричала я. – Я нашла!

Кот мгновенно оказался рядом. Я вытащила мешочек, развязала тесёмки и высыпала содержимое на стол.

Монеты. Медные, серебряные, даже пара золотых. Их было немного, но на первое время должно хватить.

– Ура! – я подпрыгнула от радости. – Мы спасены!

– Не кричи, – поморщился Муртикс, но в его глазах тоже светилось удовольствие. – Теперь главное не потратить всё сразу. Лира говорила, что это на самый крайний случай.

– А сейчас разве не крайний?

– Ну... наверное, да, – согласился кот. – Ладно, бухгалтер. Пересчитай свои сокровища и спрячь обратно. А завтра лечить людей. Ты готова?

Я посмотрела на монеты, на свои таблицы, на дневник с рецептами, на Муртикса, который смотрел на меня с надеждой и сомнением одновременно.

– Готова, – сказала я. – Не знаю как, но готова. В конце концов, что может пойти не так?

– Не спрашивай, – посоветовал кот. – А то судьба услышит и решит проверить.

Я засмеялась и спрятала мешочек обратно в печь.

День инвентаризации закончился. Завтра начиналась настоящая работа.