Текст книги "Магия, кот и одна незадачливая бухгалтерша (СИ)"

Автор книги: Анна Денисова

сообщить о нарушении

Текущая страница: 11 (всего у книги 15 страниц)

– Ты? – Муртикс поднял бровь. – Бух... Лира, ты в своём уме? Ты отказалась варить ей приворотное зелье. Она тебя ненавидит. Она тебя на порог не пустит, не то что на смотрины.

– Меня, может быть, – согласилась я. – Но есть другой человек. Которого опасается баронесса. Который имеет влияние. И который официально является членом Гильдии магов.

Все посмотрели на Рондира.

– Я? – маг поперхнулся. – Вы хотите, чтобы я пошёл на смотрины к баронессе?!

– Вы старый, уважаемый маг, – сказала я. – Член Гильдии. Вы имеете право прийти на любое мероприятие в провинции, если сочтёте нужным. Более того, вы можете взять с собой ученицу. Меня. И охрану. Гордея.

– И кота, – добавил Муртикс. – Кота тоже можно взять. Как талисман. Или как эксперта по гобеленам. У меня теперь есть опыт.

Рондир задумался. Он снял очки, протёр их, снова надел. Потом посмотрел на меня, на Гордея, на Муртикса.

– Это безумие, – сказал он наконец. – Но... в этом что-то есть. Если я приду на смотрины, баронесса не сможет меня выставить. Это будет нарушением этикета и прямым оскорблением Гильдии магов. А ссориться с Гильдией она не захочет. По крайней мере, не сейчас.

– Значит, решено, – я почувствовала прилив уверенности. – Послезавтра мы идём на смотрины. Все вместе. И передаём герцогу кристалл.

– А до этого, – вставил Гордей, – нужно пережить завтрашний день. Клавдий наверняка уже ищет Лиру. И он зол. Очень зол.

– Особенно если он уже надел сапоги, – хмыкнул Муртикс.

– Кстати, об этом, – я повернулась к коту. – Что именно ты сделал с его сапогами? В прошлый раз ты говорил что-то про «кошачий сюрприз», но я не совсем...

– Я сделал то, что делают все уважающие себя коты, когда хотят выразить своё неудовольствие человеком, – гордо ответил Муртикс. – Я оставил в его сапоге... подарок. Маленький. Но очень пахучий.

Я закрыла лицо рукой.

– Ты... ты серьёзно?

– Абсолютно, – кот облизнулся. – И, судя по тому, что я ел на ночь курицу со специями, подарок получился особенно... ароматным. Представляю, как Клавдий сунет ногу в сапог и... поймёт. Не сразу, но поймёт.

Гордей заржал. Да так громко, что на столе подпрыгнули склянки. Рондир, не сдержавшись, тоже захихикал. Я смотрела на них и чувствовала, как напряжение последних дней понемногу отступает. Да, у нас серьёзный враг. Да, ситуация опасная. Но у нас есть план. У нас есть доказательства. И у нас есть мы, команда, готовая идти до конца.

– Ладно, – сказала я, отсмеявшись. – С этим разобрались. Теперь главный вопрос: где мы будем прятаться до послезавтра? Клавдий будет искать меня по всей округе.

– Здесь, – твёрдо сказал Рондир. – Мой дом защищён чарами. А вы все мои гости. И если кто-то попытается сюда ворваться... – он усмехнулся, – ...я старый маг, но у меня ещё есть пара тузов в рукаве. Или, скажем так, пара файерболов.

– Файерболов? – я удивлённо подняла брови. – Вы можете кидаться файерболами?

– Могу, но не люблю, – признался Рондир. – От них много шума, мало толку и вечно подпаливается борода. Но кое-что другое могу. Например, иллюзию. Или паралич. Или сонное облако. Никто не войдёт в этот дом без моего позволения.

– Это обнадёживает, – сказал Гордей. – Но я всё равно буду дежурить у двери. На всякий случай.

– Я с тобой, – Муртикс спрыгнул с лавки. – У меня всё равно днём бессонница. Буду караулить. И если увижу Клавдия... – он выпустил когти и провёл ими по полу, оставляя царапины, – ...я ему не только в сапоги, я ему в шапку сделаю.

– А шапки у него нет, – заметила я.

– Значит, в капюшон. Или в карман. Я найду куда, – пообещал кот. – Не зря же я великий Муртикс, мастер скрытого возмездия и кошачьей дипломатии.

День прошёл спокойно. К вечеру небо снова затянуло тучами, и начал накрапывать мелкий дождь. Я сидела у окна, смотрела, как капли стекают по стеклу, и думала о том, что осталось всего два дня. Два дня до прибытия герцога. Два дня до нашей решающей битвы.

Муртикс спал на печи. Гордей дремал на лавке, положив рядом с собой тяжёлый молот, на всякий случай. Рондир что-то записывал в свою потрёпанную книгу, время от времени поглядывая на магический кристалл, в котором хранился компромат на баронессу.

– Лира, – позвал он меня, не отрываясь от записей. – Ты не волнуйся. Всё будет хорошо.

– Вы правда так думаете? – спросила я тихо.

– Я старый маг, – Рондир поднял глаза от книги и улыбнулся. – Я прожил долгую жизнь и многое повидал. И я знаю: справедливость иногда побеждает. Особенно когда за неё борется такая команда, как у нас.

Я улыбнулась в ответ. Команда. Да, у нас команда. Кот-шпион, кузнец-телохранитель, старый маг и бухгалтерша из другого мира. Необычная команда. Но, кажется, именно такая и нужна, чтобы победить баронессу.

– Спасибо, Рондир, – сказала я. – За всё.

– Пока не за что, – он хмыкнул. – Вот когда победим, тогда и поблагодаришь. А пока... иди спать. Завтра трудный день.

Я кивнула, устроилась на лавке поудобнее, укрылась шерстяным одеялом и закрыла глаза. Завтра трудный день. А послезавтра, решающий. Но сейчас, в тепле и безопасности, в окружении моих друзей, я чувствовала нечто, чего не чувствовала уже очень давно.

Уверенность. Надежду. И почти счастье.

Глава 15. Муртикс рекомендует правду.

Глава 15. Муртикс рекомендует правду.

Утро четверга выползло из-за леса серое, сонное, с низким небом, которое никак не могло решить: то ли снова заплакать дождём, то ли наконец умыться и засиять. Я проснулась на лавке в доме Рондира с отчётливым ощущением, что сегодня тот самый день. День, когда всё должно решиться. Либо мы победим, либо... Нет, о «либо» думать не хотелось.

Муртикс уже не спал. Он сидел на подоконнике и смотрел в окно с таким видом, как-будто наблюдал за перемещением вражеских войск.

– Птицы сегодня орут особенно нагло, – сообщил он, не оборачиваясь. – Это плохая примета. Или хорошая. Я ещё не определился.

– Ты веришь в приметы? – я села, кутаясь в шерстяное одеяло.

– Я верю в завтрак, – отрезал кот. – Остальное философия.

Рондир уже хлопотал у печи. На столе дымился горшок с кашей, стояли кружки с травяным отваром и тарелка с нарезанным хлебом. Гордей сидел на лавке у двери, задумчиво вертя в руках кружку. Вид у него был непривычно... не то чтобы взволнованный, но какой-то собранный внутренне. Так, наверное, выглядит воин перед битвой. Или кузнец перед особенно сложной ковкой.

– Доброе утро, – сказала я, усаживаясь за стол.

– Доброе, – кивнул Гордей. – Как спалось?

– Как перед казнью, – честно призналась я.

– Это нормально, – Рондир пододвинул мне кружку. – Перед важными событиями всегда так. Я, помню, перед защитой диплома в Академии магии три ночи не спал. А потом уснул прямо на экзамене. Но диплом всё равно дали. Пей, это бодрит.

Я отхлебнула. Отвар был горьковатый, с какими-то незнакомыми травяными нотками, но по телу действительно разлилось тепло, а голова стала яснее.

– Итак, – Рондир уселся напротив и поправил очки, – план на сегодня. Вы идёте в Залесье. Лире нужно переодеться в более приличное платье, Гордею взять чистую рубаху и сапоги. Заодно посмотрите, что там с деревней. Потом возвращаетесь сюда и готовимся к приёму. Приём, насколько я знаю, назначен на вечер. А я пока ещё почитаю свои книги, поищу что-нибудь... эээ посерьёзнее.

– А герцог? – спросила я. – Когда он приезжает?

– По моим сведениям, авнгард его свиты уже в пути. Сам герцог должен прибыть в замок баронессы к полудню. К вечеру торжественный приём. Туда мы и явимся. Я как член Гильдии магов, вы как мои сопровождающие.

– А баронесса нас пустит?

Рондир усмехнулся.

– Она не посмеет не пустить. Этикет страшная сила, Лира. Особенно когда имеешь дело с аристократами. Оскорбить члена Гильдии магов, отказав ему в приёме, это верный способ испортить собственную репутацию. А Амалия, как мы знаем, очень печётся о своей репутации. Так что пустит. Правда, будет зла как собака.

– Как болонка, – уточнил Муртикс. – Есть у них в замке одна. С бантиком. Я с ней имел честь познакомиться. Очень неприятная особа.

Гордей хмыкнул, я невольно улыбнулась, и напряжение немного отпустило.

После завтрака мы собрались и вышли в лес. Рондир остался дома, готовиться к "битве со злом".

Путь до Залесья занимал примерно час, и всё это время я прокручивала в голове наш план. План был хорош. Но, как известно, хорошие планы имеют свойство рассыпаться при столкновении с реальностью.

Деревня встретила нас странной, неестественной тишиной. Казалось деревня затаила дыхание. У колодца не судачили кумушки. Дети не носились с криками. Даже куры копошились в пыли как-то приглушённо, без обычного кудахтанья.

– Что-то не так, – пробормотал Гордей, кладя руку на рукоять молота.

– Клавдий? – предположила я.

– Возможно. Или баронесса прислала кого-то похуже.

Мы дошли до моего дома. Дверь была приоткрыта. Я замерла на пороге, сердце заколотилось где-то в горле. Муртикс, не дожидаясь команды, скользнул внутрь и через полминуты высунул морду обратно:

– Заходите. Тут никого. Но кто-то был. Рылся в вещах, перевернул всё вверх дном. Судя по запаху, Клавдий. Часа два-три назад. Ушёл злой и с пустыми руками. Можешь заходить, бухгалтерша.

Я вздохнула с облегчением и вошла. Внутри действительно царил разгром. Травы рассыпаны по полу, склянки перевёрнуты, книги сброшены с полок, тюфяк вспорот. Но самое ценное, книги с рецептами, дневник Лиры, склянки с редкими зельями, мы спрятали в кузнице Гордея. Так что мытарь, при всём своём усердии, остался с носом.

Я быстро нашла в шкафу чистое платье, то самое, серое с серебристой вышивкой по вороту и рукавам, которое Лира, видимо, берегла для особых случаев. Оно было простым, но элегантным в своей простоте, и сидело на мне удивительно хорошо. Явно было сшито специально для этого тела. Гордей тем временем сходил в кузницу и вернулся в новой рубахе (белый лён, кожаный жилет с медными пуговицами) и тех самых сапогах, которые он начищал до блеска.

– Ну вот, – сказал он, разводя руками, – теперь хоть на приём не стыдно идти.

– Ты выглядишь... – я запнулась, подбирая слово, – ...очень достойно.

Муртикс, сидевший на пороге, издал звук, похожий на смесь фырканья и смеха:

– «Достойно»! Она сказала «достойно»! Железный человек, ты ей определённо нравишься. Если она начнёт сравнивать тебя с основными средствами, пиши пропало.

– Муртикс! – шикнула я, чувствуя, как краснею.

Гордей только хмыкнул и ничего не сказал, но уголки его губ чуть дрогнули в улыбке.

И тут с улицы донёсся звук. Торжественный, ритмичный, нарастающий. Цокот множества копыт. Бряцанье сбруи. Скрип колёс. И низкий гул множества голосов.

Мы переглянулись и вышли на крыльцо.

По деревенской улице, поднимая клубы пыли, двигалась кавалькада. Впереди четверо всадников в тёмно-синих плащах с гербом: серебряный волк, держащий в лапе корону. За ними карета. Не вычурная, как у баронессы, не раззолоченная, а добротная, дорожная, обитая тёмной кожей, с герцогским гербом на дверце. За каретой ещё шестеро всадников, все как на подбор: поджарые, серьёзные, с оружием на поясе, но без показной бравады. Сразу видно не парадный эскорт, а боевые офицеры.

Герцог.

Крестьяне, до того попрятавшиеся по домам, начали робко высовываться из-за заборов. Дед Евсей стащил шапку и замер с открытым ртом. Баба Маня, выглядывавшая из-за угла своего дома, мелко крестилась.

Кавалькада уже почти миновала кузницу, когда один из коней, крупный гнедой жеребец, на котором ехал передовой всадник, вдруг начал прихрамывать. Всадник натянул поводья, осадил коня, спрыгнул на землю и поднял его ногу, осматривая копыто. Карета, повинуясь какому-то невидимому сигналу, остановилась.

– Что там? – раздался из кареты низкий, с лёгкой хрипотцой голос. Голос человека, привыкшего командовать, но не привыкшего орать.

– Подкову потерял, ваша светлость! – доложил всадник. – Прямо перед деревней, видно, слетела.

Дверца кареты распахнулась.

Я ожидала увидеть кого угодно: надменного аристократа в бархате и кружевах, холёного столичного франта, пресыщенного вельможу с лорнетом. Но из кареты вышел человек, который совершенно не соответствовал этим ожиданиям.

Герцог Эдвард Рэндалл оказался мужчиной лет сорока пяти, высоким и поджарым, с фигурой не придворного, а солдата. Широкие плечи, узкие бёдра, прямая спина, выправка чувствовалась в каждом движении. Одет он был в простой дорожный камзол тёмно-зелёного сукна, без единого украшения, если не считать серебряной пряжки на поясе и скромного герба, вышитого на груди. Лицо узкое, обветренное, с резкими морщинами у глаз. Глаза серо-голубые, цепкие, с прищуром человека, который привык вглядываться вдаль, выискивая врага или добычу. Волосы, коротко стриженные, тёмные, уже тронутые сединой на висках. Ни усов, ни бороды, только жёсткая линия челюсти.

Он спрыгнул на землю легко, по-военному, без помощи слуг, и огляделся. Его взгляд скользнул по деревенским домам, по столпившимся крестьянам,, и задержался на Гордее. Тот уже быстрым шагом приближался к кузнице.

– Кузнец? – спросил он коротко.

– Так точно, – ответил Гордей, выпрямляясь. Он не поклонился, только чуть склонил голову, с достоинством мастера, привыкшего к уважению.

– Подковать сможешь? Конь хороший, боевой. Не хотелось бы его загубить.

– Смогу, – Гордей кивнул и, помедлив мгновение, добавил: – У меня и подковы готовые есть. Для таких коней самый раз.

Герцог прищурился, оценивая кузнеца. Потом кивнул, коротко, по-военному и повернулся к своему эскорту:

– Стоянка на час. Коня к кузнецу. Остальным отдыхать, но с коней не слезать. Мы не на пикнике.

Всадники спешились, но остались возле лошадей. Герцог подошёл к кузнице. Гордей, не теряя времени, уже раздувал горн.

Я стояла у крыльца, не зная, что делать. Муртикс сидел рядом, обвив лапы хвостом, и внимательно наблюдал за происходящим.

– Иди, – вдруг сказал кот. – Чего ты ждёшь? У тебя в руках свиток. У него свободный час. Лучшего момента не будет.

– Ты думаешь?

– Я знаю, – Муртикс прищурился. – Посмотри на него. Он устал. Он не выспался. Он явно не в восторге от предстоящего визита к баронессе. И он только что увидел, что его конь потерял подкову. А значит, он зол и раздражён. Идеальное время, чтобы предложить ему альтернативу.

– Какую альтернативу?

– Правду, – кот пожал плечами. – Ты же бухгалтер. Твоя работа говорить правду. Пусть даже она записана в столбик с итоговой суммой.

Я глубоко вздохнула, сжала свиток в руке и пошла к кузнице.

Герцог стоял у дверей кузницы, скрестив руки на груди, и наблюдал за работой Гордея. Тот уже успел осмотреть копыто хромающего коня, примерить подкову и теперь ловко орудовал молотом. Искры летели во все стороны, и в их оранжевых вспышках лицо кузнеца казалось отлитым из бронзы.

– Ваша светлость, – сказала я, подходя ближе.

Герцог обернулся. Его взгляд скользнул по мне, оценивающе, но без наглости.

– Целительница, – сказал он. – Мне уже доложили, что в этой деревне есть целительница. И говорящий кот. Я так понимаю, кот вон тот пушистый экземпляр на крыльце?

– Он самый, – подтвердила я, невольно улыбнувшись. – Муртикс. Он действительно говорит. И иногда это даже полезно.

– Надо же, – герцог хмыкнул. – А мне говорили, что целительница, особа... проблемная. Что она задолжала налоги, натравила кота на королевского мытаря и вообще ведёт себя вызывающе.

– Насчёт налогов – это вопрос спорный, – сказала я, чувствуя, как внутри поднимается знакомая холодная уверенность. – Я целительница, работающая на благо жителей королевства. По закону, я имею право на освобождение от налога на магическую деятельность. У меня есть подписи тридцати семи жителей, печать старосты и отчёт о проделанной работе. А мытарь Клавдий... – я замялась, – ...он действительно общался с моим котом. Но кот сам решает, с кем ему общаться.

– Это правда, – раздался голос от дверей. Муртикс, не выдержав, подошёл ближе и уселся у ног герцога. – Я, ваша светлость, вообще крайне избирателен в общении. И этот мытарь мне не понравился. От него пахнет жадностью и дешёвым табаком. Два самых отвратительных запаха в мире.

Герцог уставился на кота. Потом перевёл взгляд на меня. Потом снова на кота. И вдруг расхохотался. Смех у него был неожиданно заразительный, глубокий, почти мальчишеский.

– А мне говорили, что в этой глуши скучно! – отсмеявшись, он покачал головой. – Говорящий кот, который критикует королевских мытарей. Целительница, собирающая подписи. И кузнец, который подковывает коня так ловко, что мой полковой кузнец позавидовал бы. Да тут интереснее, чем на столичных приёмах!

Я решила, что лучшего момента не будет. Развернула свиток и протянула его герцогу.

– Ваша светлость, пока ваш конь подковывается, не могли бы вы взглянуть на это? Это копия финансового отчёта по сборам с земель баронессы Амалии фон Гретт за последние десять лет.

Герцог перестал улыбаться. Он взял свиток, развернул и углубился в чтение. Его лицо, по мере того как он скользил глазами по строчкам, менялось. Сначала на нём появилось удивление. Потом пристальное внимание. Потом холодная, опасная сосредоточенность, от которой у меня мурашки побежали по коже.

– Двадцать три тысячи четыреста пятьдесят два золотых, – прочитал он вслух итоговую цифру. – Семьсот восемьдесят девять серебряных. Тридцать четыре медяка. За десять лет. – Он поднял глаза на меня. – Это точные цифры?

– Абсолютно точные, – ответила я. – Получены с помощью магического артефакта «Зеркало Истинного Учета» под контролем мага Рондира, члена Гильдии магов. У нас есть запись на магическом кристалле. Там зафиксированы не только цифры, но и... сопутствующие образы. Подтверждающие.

– Образы?

– Ну... – я замялась. – Например, баронесса, репетирующая перед зеркалом томный взгляд для вас. С тряпичной куклой, изображающей вашу светлость.

Герцог моргнул. Потом ещё раз. Потом медленно перевёл взгляд на свиток, снова на меня, и вдруг в его глазах зажглась такая озорная искра, что я на мгновение забыла, что передо мной один из самых влиятельных людей королевства.

– С тряпичной куклой? – переспросил он.

– С куклой, у которой нарисованные углём усы и борода из пакли, – подтвердил Муртикс, который, оказывается, всё слышал. – Уморительное зрелище, честно говоря. Она училась вам улыбаться так, чтобы было «не слишком много зубов». Её служанка чуть не померла от смеха.

Герцог снова расхохотался.

– Не слишком много зубов! Боги, Амалия! – он вытер выступившие от смеха слёзы и вдруг стал абсолютно серьёзным. – Она ворует у короны. А вы, значит, решили ей помешать?

– Именно так, – я кивнула. – Ещё она требовала, чтобы я сварила приворотное зелье. Чтобы вас приворожить. Я отказалась. Тогда она пригрозила отобрать мой дом, кузницу Гордея и вообще уничтожить нас. Но мы нашли доказательства её преступлений. И теперь мы просим вашей защиты и справедливого суда.

Герцог долго смотрел на меня. Потом перевёл взгляд на Гордея, который, закончив с подковой, выпрямился и стоял, вытирая руки тряпкой.

– Кузнец, – сказал герцог, – ты знаешь эту женщину?

– Знаю, – Гордей кивнул. – Она хороший человек. Честный. Я ей верю. И готов поручиться за неё жизнью, если понадобится.

– И я, – добавил Муртикс. – Я вообще-то кот. Я не поручаюсь жизнью за кого попало.

Герцог обвёл нас взглядом, медленным, изучающим, тем самым, которым, наверное, оценивал новобранцев перед боем. Потом свернул свиток, сунул его за отворот камзола и сказал:

– Я терпеть не могу светские интриги. И бюрократию я терпеть не могу. Но цифры... – он вдруг улыбнулся, – цифры я люблю. Цифры не врут. Они либо сходятся, либо нет. И эти цифры, – он похлопал по камзолу, где лежал свиток, – говорят мне, что баронесса Амалия фон Гретт – воровка и мошенница. А воров и мошенников я не люблю больше всего.

– Значит, вы поможете нам? – спросила я, затаив дыхание.

– Помогу, – герцог кивнул. – Но не в открытую. Пока не в открытую. У меня нет полномочий арестовывать баронессу без санкции короля. Но у меня есть полномочия провести расследование. И я его проведу. Прямо сегодня. На приёме.

– На приёме? – переспросила я.

– Именно, – он прищурился. – Вы будете там. Как гости. Я приглашаю вас лично. Целительница, её кот, кузнец и этот маг, Рондир. Явитесь на приём и ведите себя как ни в чём не бывало. А я задам баронессе несколько вопросов. О цифрах. И посмотрю, как она будет выкручиваться.

– Это может быть опасно, – заметил Гордей.

– Я военный, – герцог пожал плечами. – Я привык к опасности. И вам, судя по всему, тоже не привыкать. – Он протянул руку Гордею. – Спасибо за коня, кузнец. Отличная работа.

Гордей пожал протянутую руку, и двое мужчин обменялись тем коротким, понимающим взглядом, каким обмениваются люди, признавшие друг в друге равных.

Через полчаса кавалькада герцога покинула Залесье, оставив за собой лишь оседающую пыль и странное чувство нереальности происходящего. Я стояла на крыльце кузницы, смотрела вслед удаляющейся карете и не могла поверить, что всё получилось.

– Он нормальный, – сказал вдруг Муртикс. – Для герцога. И для человека вообще. Не ожидал.

– Он военный, – Гордей пожал плечами. – Военные ценят факты. А у нас были факты.

– И цифры, – добавила я, чувствуя, как на лицо выползает улыбка. – Герцог, который любит цифры. Надо же.

– Ты тоже любишь цифры, – заметил кот. – Может, поэтому вы и поладили. Два бухгалтера нашли друг друга в мире хаоса и беззакония. Это ли не сюжет для баллады?

– Я не бухгалтер, – машинально поправила я.

– Ага, конечно, – Муртикс фыркнул и направился к дому. – Ладно, бухгалтерша, пошли собираться. Вечером приём. Нужно, чтобы ты выглядела как настоящая леди, а не как кикимора после битвы с крапивой.

Я засмеялась, взяла Гордея под руку, и мы зашагали к дому. Впереди был вечер. Приём у баронессы. И, возможно, последний акт этой затянувшейся пьесы.

Но теперь у нас был герцог. Герцог, который любит цифры и любит, когда они сходятся. А наши цифры сходились идеально.