Текст книги "Магия, кот и одна незадачливая бухгалтерша (СИ)"

Автор книги: Анна Денисова

сообщить о нарушении

Текущая страница: 13 (всего у книги 15 страниц)

Глава 17. Переоценка основных средств.

Глава 17. Переоценка основных средств.

Прошло три месяца. Три месяца спокойной, размеренной, почти мирной жизни, насколько это вообще возможно в магическом средневековье. Баронесса Амалия фон Гретт и её сообщники были отправлены в столицу под конвоем. Клавдия, по слухам, определили на самые грязные работы в королевской тюрьме, мытьё полов и чистку отхожих мест, что Муртикс находил особенно поэтичным. «Справедливость восторжествовала, – говорил он, лениво вылизывая лапу. – Он мне угрожал? Угрожал. А теперь он чистит то, на что я даже смотреть брезгую. Кармическое равновесие восстановлено».

Управляющий замка получил пять лет каторжных работ за хищение вина. Болонка баронессы, по слухам, была принята в дом какого-то столичного аристократа, который не подозревал о её характере. Я надеялась, что он окажется терпеливым человеком.

В замке теперь сидел королевский наместник, пожилой, сухонький человечек по имени господин Торнвуд, присланный из столицы по рекомендации герцога Эдварда. Это был чиновник старой закалки: честный, дотошный, слегка занудливый и патологически неспособный брать взятки. Когда ему предложили «небольшой подарок в знак уважения» от местных торговцев, он прочёл им лекцию о коррупции продолжительностью в полтора часа. Торговцы вышли от него бледные и поклялись больше никогда не пытаться.

Но была у господина Торнвуда одна особенность, которая вскоре стала известна всей округе: он терпеть не мог цифры. То есть совсем. Органически. До дрожи в коленях.

– Понимаете, госпожа Лира, – жаловался он мне при первой же встрече, комкая в руках какую-то ведомость, – я честный служака. Я знаю законы. Я умею управлять людьми. Но эти... эти бесконечные столбцы... эти плюсы и минусы... эта двойная запись... У меня от них голова идёт кругом! А герцог Эдвард сказал: «Разберётесь, Торнвуд, вы же опытный чиновник». Опытный-то опытный, но не в учёте же!

Он посмотрел на меня с такой надеждой, что я не смогла отказать.

– Я помогу, – сказала я. – Показывайте, что у вас там.

И началось. Господин Торнвуд присылал мне ведомости, реестры, старые отчёты, найденные в замке после ареста баронессы. Я сидела над ними вечерами, разбирая каракули Клавдия и восстанавливая реальную картину доходов и расходов баронства. Работа была знакомая, почти родная. Цифры, таблицы, баланс. Всё то, чем я занималась в прошлой жизни и чего мне так не хватало в этой.

Постепенно я стала неофициальным, но общепризнанным «финансовым консультантом» округи. Господин Торнвуд не принимал ни одного важного решения, не посоветовавшись со мной. Крестьяне, узнав об этом, начали обращаться ко мне не только за лечением, но и за помощью в спорах о налогах.

– Лирушка, – говорила баба Маня, заходя в мой дом с очередным пирогом, – ты уж посмотри, правильно ли этот новый мытарь нам посчитал? А то мы люди тёмные, неграмотные, а ты у нас учёная.

Я смотрела. Проверяла. Иногда находила ошибки, в пользу крестьян, что было удивительно после десяти лет правления Клавдия. Новый мытарь был из местных, старательный и честный парень по имени Томаш, которого господин Торнвуд назначил лично. Он боялся ошибиться и часто переспрашивал, так что его ведомости были почти безупречны.

Моя жизнь вошла в спокойную колею. По утрам – пациенты. Днём – отчёты для наместника. Вечером – травы, зелья, разговоры с Муртиксом и чай с Рондиром, который зачастил в гости. Старый маг, кажется, искренне привязался к нашей маленькой компании и теперь появлялся чуть ли не каждый день, ссылаясь на «проверку магического фона» или «контроль за состоянием артефактов». На самом деле, я подозревала, ему просто одиноко в его лесном доме.

Гордей тоже заходил часто. Почти каждый вечер. То засов поправить, то печь подлатать, то просто «шёл мимо, дай, думаю, загляну». Муртикс, заметив это, ехидно комментировал:

– Шёл мимо. Ну-ну. От кузницы до нашего дома.... И он «ходит мимо» каждый вечер. Прямо как по расписанию. Интересно, у него маршрут такой или что?

– Завидуешь? – спрашивала я.

– Я?! – кот оскорблённо вскидывал голову. – Чему завидовать? Тому, что он приносит тебе цветы из металла? Так они холодные и несъедобные. Я приношу мышей, тёплых и питательных. Сравни сама.

– Я не ем мышей.

– Зря. Очень диетический продукт. Но речь не об этом. Речь о том, что твой кузнец, кажется, всерьёз намерен произвести... как ты это называешь? Переоценку основных средств?

Я смеялась, но в глубине души знала: Муртикс прав. Гордей действительно что-то задумал. Последние недели он был какой-то... другой. Более задумчивый. Более молчаливый, чем обычно. Иногда я ловила на себе его взгляд – долгий, тёплый, с каким-то невысказанным вопросом. И каждый раз он отводил глаза, как будто стесняясь.

А потом настал тот самый вечер.

Это был конец осени. Листья с деревьев уже облетели, ночи стали холодными, а в печи теперь горел огонь почти круглые сутки. Я как раз закончила сортировать травы для зимних запасов и собиралась заварить чай, когда в дверь постучали. Не требовательно, как пациенты, а осторожно, почти робко.

– Войдите, – сказала я, отряхивая руки от сушёной мелиссы.

Дверь открылась. На пороге стоял Гордей.

Я сразу поняла: что-то не так. Не в плохом смысле, скорее, в важном. Он был одет не в рабочую рубаху, а в свою праздничную, ту самую, которую надевал на приём к герцогу. Волосы причёсаны, борода расчёсана, а в руках он держал небольшой свёрток, завёрнутый в чистую льняную тряпицу.

– Добрый вечер, Лира, – сказал он, и голос его прозвучал глуше обычного.

– Добрый вечер, Гордей. Проходи.

Он вошёл, но остался стоять у двери, переминаясь с ноги на ногу. Муртикс, спавший на печи, приоткрыл один глаз.

– О, кузнец, – произнёс он. – Опять «шёл мимо»?

– Вообще-то... – Гордей замялся. – Вообще-то я по делу. К Лире. Лично.

Муртикс открыл второй глаз и приподнял голову. Выражение его морды сменилось с ленивого на заинтересованное. Он перевёл взгляд с Гордея на меня, потом обратно и вдруг, к моему удивлению, спрыгнул с печи.

– Пойду-ка я проверю мышей в подполе, – сказал он неожиданно дипломатичным тоном. – Совсем обнаглели, шуршат без спросу. Мешают. Надо принять меры.

И вышел. Просто взял и вышел, оставив нас вдвоём. Я даже растерялась, Муртикс никогда не упускал случая поучаствовать в любом разговоре, а тут... Видимо, даже он понял, что происходит что-то важное.

– Садись, – сказала я Гордею, указывая на лавку. – Чаю хочешь?

– Нет, – он покачал головой. – То есть да. То есть... – он глубоко вздохнул, как перед прыжком в холодную воду. – Лира, я хочу тебе кое-что сказать.

Я присела на лавку напротив и приготовилась слушать.

– Я не умею говорить красиво, – начал он, глядя куда-то в угол. – Я кузнец. Моя работа железо. Молот. Огонь. Это я понимаю. А слова... слова у меня получаются не очень.

Он замолчал, подбирая слова. Я не торопила.

– Когда умерла моя жена, – продолжил он наконец, – я думал, что больше никогда... никого. Что моя жизнь – это кузница и работа. Что этого достаточно. Я так жил пять лет. И меня это устраивало.

Он поднял глаза и посмотрел на меня. В его серых глазах, цвета грозового неба, читалось что-то такое глубокое и искреннее, что у меня перехватило дыхание.

– А потом появилась ты. Ты была... другая. Не как все. Ты смотрела на мир иначе. Ты считала, записывала, чертила таблицы. Ты говорила странные слова, которых никто не понимал. Ты спорила с мытарём, не боялась баронессы и активировала древние артефакты, как будто это обычная работа. И ещё... ты была добрая. По-настоящему добрая. Не показная, как некоторые, а... настоящая.

Он снова замолчал. Я чувствовала, как мои щёки теплеют, но не перебивала.

– Когда ты лечила людей на Дне открытых дверей, – продолжал Гордей, – я смотрел на тебя и думал: вот женщина, которая делает мир лучше. Не магией, не силой оружия, просто своим трудом. Своими знаниями. Своей... бухгалтерией. И я понял, что... что ты мне нравишься. Очень нравишься.

Он сглотнул.

– Помнишь, ты говорила про амортизацию? Ты тогда смеялась, а я запомнил это слово. Ты объяснила, что это износ. Что всё в мире изнашивается. И сердце тоже. Так вот... – он сделал глубокий вдох, – ...амортизация моего сердца достигла ста процентов. Оно больше не может работать в одиночку. Ему нужен кто-то ещё.

Он развернул свёрток и протянул его мне. Внутри, на чистой тряпице, лежал перстенёк. Простой, серебряный, без драгоценных камней и сложной гравировки. Но я сразу поняла: он ковал его сам. В каждом изгибе ободка чувствовалась рука мастера, не ювелира, а кузнеца, который привык работать с тяжёлым металлом, но на этот раз старался сделать что-то тонкое, изящное, особенное.

– Лира, – сказал Гордей, и его голос дрогнул, – я не герцог. Я не маг. Я простой кузнец. У меня нет замка и богатства. Но у меня есть кузница, две руки и сердце, которое... которое принадлежит тебе. Если ты согласишься... если ты захочешь... я прошу тебя стать моей женой.

В доме повисла тишина. Такая глубокая, что было слышно, как потрескивают дрова в печи и как где-то вдалеке лает собака.

Я смотрела на перстенёк. На этого большого, сильного мужчину, который сейчас стоял передо мной и краснел, как мальчишка. На его руки, привыкшие к молоту и железу, которые сейчас держали крошечное серебряное колечко с такой осторожностью, будто оно было из стекла.

И я поняла: вот оно. То, чего мне так не хватало в прошлой жизни. Не принц на белом коне. Не богатый аристократ. А простой, честный, надёжный человек, который приносил мне еду, когда я голодала. Который прятал моё имущество в своём подполе, рискуя собственной кузницей. Который пошёл со мной против баронессы, хотя ничего не знал ни о магии, ни о заговорах. Который просто был рядом – всегда, с самого первого дня.

– Ты говорил, что не умеешь говорить красиво, – сказала я, и мой голос дрожал. – Но у тебя получилось. Очень получилось.

Я взяла перстенёк. Он был тёплым – Гордей, видимо, грел его в руке, пока шёл сюда.

– Да, – сказала я просто. – Я согласна.

Лицо Гордея осветилось такой радостью, что я чуть не заплакала. Он шагнул ко мне, взял мои руки в свои, большие, тёплые, мозолистые и надел перстенёк мне на палец. Тот сел идеально, будто его делали специально для меня. Что, собственно, так и было.

– Спасибо, – прошептал Гордей. – Спасибо тебе. Я... я обещаю, что буду тебя беречь. Что никогда тебя не обижу. Что всегда буду рядом.

Я не выдержала и обняла его. Он замер на мгновение, а потом обнял меня в ответ, осторожно, как будто боялся раздавить. От него пахло железом, углём и немного травяным чаем, который я ему заваривала.

В этот момент дверь скрипнула. На пороге стоял Муртикс. Он окинул взглядом сцену, вздохнул и произнёс:

– Ну наконец-то.

– Что «наконец-то»? – я отстранилась от Гордея, вытирая глаза.

– Наконец-то этот безнадёжный кузнец решился, – пояснил кот, проходя в дом и запрыгивая на лавку. – Я уж думал, он так и будет ходить вокруг да около до следующего обмена миров. Знаешь, сколько времени я ждал этого момента? Три месяца! Три месяца я смотрел, как он на тебя смотрит, и ничего не происходило! Я чуть не поседел!

– Ты чёрный кот, – напомнила я. – У тебя не видно седины.

– В душе я поседел! – отрезал Муртикс. – Ладно, давайте сюда перстень. Я должен его осмотреть. Как главный хранитель этого дома.

Он спрыгнул с лавки, подошёл ко мне и внимательно оглядел перстенёк на моём пальце. Потом фыркнул.

– Простое серебро. Без камней. Без гравировки. Кузнец, ты бы хоть руну какую-нибудь выбил. Для магической защиты. Или хотя бы моё изображение. Для солидности.

– Я не умею выбивать кошачьи изображения, – признался Гордей.

– Научишься, – пообещал Муртикс. – Времени у тебя теперь много. Целая жизнь.

Он помолчал, потом вдруг добавил:

– Значит так. Я, как старший по дому и главный кот этой семьи, даю своё согласие на этот брак. Официально. Можете записать в свою... бухгалтерскую книгу.

– Спасибо, Муртикс, – я улыбнулась. – Это большая честь.

– Знаю, – он гордо задрал хвост. – И учти, кузнец: если ты её обидишь, я вспомню про твои сапоги. И про свои меткие способности. Так и знай.

– Я не обижу, – серьёзно ответил Гордей. – Обещаю.

– Ну тогда ладно, – кот снова запрыгнул на печь и свернулся клубком. – Тогда я спокоен. Почти. Дайте знать, когда начнёте планировать свадьбу. У меня есть несколько идей по оформлению. И по меню. И по музыкальному сопровождению. Я могу мурчать в фа-мажоре.

Мы засмеялись. Гордей взял меня за руку, ту самую, на которой теперь блестел серебряный перстенёк, и легонько сжал.

– Знаешь, – сказал он, – я ведь и правда не думал, что когда-нибудь снова... полюблю. А тут ты. Со своей...бухгалтерией. Со своим котом. Со своей магией, от которой пахнет валерьянкой. Ты перевернула мою жизнь.

– Ты тоже перевернул мою, – тихо ответила я. – В хорошем смысле.

Мы сидели на лавке, держась за руки, и смотрели на огонь в печи. Муртикс мурлыкал что-то себе под нос, кажется, действительно в фа-мажоре. За окном темнело. Осенний ветер шуршал опавшими листьями. Где-то в деревне лаяли собаки и скрипели телеги.

А я думала о том, как странно иногда поворачивается жизнь. Когда-то я была Валерией Ветлицкой, бухгалтером с ипотекой и неамортизированными мужчинами. Я мечтала о тихом счастье, но не знала, где его искать. А потом молния ударила в берёзу и я оказалась здесь. В чужом мире. В чужом теле. С чужим именем. Но именно здесь я нашла себя. Нашла любовь. Нашла семью.

– О чём думаешь? – спросил Гордей.

– О балансе, – ответила я, улыбаясь. – О том, что дебет с кредитом наконец-то сошлись.

– Это хорошо?

– Это прекрасно. Это значит, что всё идёт как надо.

Он кивнул и снова сжал мою руку. Муртикс на печи издал одобрительное мурчание.

Вечер тянулся долго, уютно. Позже, когда Гордей ушёл, пообещав завтра зайти снова, Муртикс спустился с печи и уселся напротив меня.

– Значит, замуж, – произнёс он задумчиво. – Интересно. А я думал, ты ещё годик-другой помучаешься. Но нет, ты у нас быстрая. Прямо как с активацией зеркала, раз, и готово.

– Ты же сам говорил, что он мне подходит.

– Подходит, – согласился кот. – Я просто не думал, что это случится так скоро. Но я рад. Правда рад. Ты заслужила счастье, Лира. Даже если ты иногда варишь зелья с побочными эффектами.

– Это было всего один раз! – возмутилась я.

– Куры до сих пор вспоминают, – парировал Муртикс. – Ладно, иди спать. Завтра, я полагаю, вся деревня будет праздновать. А нам нужно быть в форме. Особенно мне. Я должен выглядеть достойно. Как главный кот на свадьбе.

– Ты всегда выглядишь достойно.

– Знаю, – он задрал хвост и направился к печи. – Но на свадьбе – особенно. Спокойной ночи, бухгалтер.

– Спокойной ночи, Муртикс.

Я легла на тюфяк, укрылась одеялом и долго смотрела на серебряный перстенёк, поблёскивающий в свете угасающей печи. Он был простым. Без камней. Без гравировки. Но для меня он был дороже всех сокровищ мира.

Потому что он означал, что я наконец-то дома.

Глава 18. Бюджет свадебного мероприятия.

Глава 18. Бюджет свадебного мероприятия.

Новость о нашей помолвке разнеслась по деревне быстрее, чем пожар на сеновале. Уже на следующее утро, когда я вышла на крыльцо, меня ждала баба Маня собственной персоной. Она стояла, уперев руки в бока, и сияла так, будто это её дочь собралась замуж.

– Лирушка! – заголосила она, едва завидев меня. – А я уж иду, иду! Прослышала, что кузнец наш тебе колечко подарил! Ну, слава богам! А то я уж думала, он так и будет вокруг тебя ходить, как кот вокруг сметаны, пока не скиснет!

– Как кот вокруг сметаны – это я, – раздался сзади ворчливый голос. Муртикс вышел на крыльцо и сел рядом, прищурившись на солнце. – И я не хожу вокруг, я действую решительно.

– Ой, и ты тут, пушистый! – баба Маня всплеснула руками. – Ну, значит так. Свадьбу будем играть в конце месяца, когда урожай соберут и заготовки сделают. Я беру на себя стол и развлечения. Ты, Лирушка, не волнуйся, всё будет по-нашему, по-деревенски, но чтоб не стыдно перед людьми!

– Баба Маня, – попыталась я возразить, – может, не стоит так беспокоиться? Мы хотели что-то скромное...

– Скромное?! – она уставилась на меня с таким возмущением, будто я предложила отменить праздник урожая. – Ты наша целительница! Ты спасла всю деревню от этой змеюки-баронессы! Ты навела порядок в учёте! Ты вылечила мою поясницу! И ты хочешь «скромное»?! Не бывать такому! Я тебе такую свадьбу устрою, что во всех окрестных деревнях год вспоминать будут!

Я открыла рот, чтобы возразить, но баба Маня уже развернулась и зашагала прочь, на ходу выкрикивая распоряжения каким-то невидимым помощникам:

– Марфа! Марфа! Беги к мельничихе, скажи, чтоб муку откладывала! Трофима позови, пусть овец готовит! Дед Евсей где? Староста нужен, без него никак!

– Кажется, нас только что лишили права голоса, – заметил Муртикс, глядя ей вслед.

– Похоже на то, – согласилась я.

– Это и к лучшему. Организация праздников не моё. Я стратег, а не массовик-затейник. Моё дело критиковать и давать ценные указания.

– Ты это умеешь, – признала я.

С этого дня деревня загудела, как растревоженный улей. Подготовка к свадьбе стала главным событием сезона, затмив даже ежегодную ярмарку. Баба Маня взяла на себя командование с энергией, которой позавидовал бы любой генерал. Она носилась по деревне, раздавая указания, проверяя запасы и составляя списки гостей.

Дед Евсей, как выяснилось, имел богатый опыт в организации свадеб, на его счету было то ли семь, то ли восемь бракосочетаний собственных внуков, он уже сбился со счёта. Теперь он восседал на завалинке с важным видом свадебного генерала и принимал доклады от бабы Мани.

– Значит так, – говорил он, поглаживая бороду. – Гостей будет человек шестьдесят, не меньше. Из соседних деревень приедут, так что надо готовить места для ночлега. Столы поставим прямо на улице, благо погода пока хорошая. Музыкантов трое, я уже договорился. Шампанского нет, но медовухи наварим будь здоров.

– Шампанское в деревне не любят, – шепнул мне Муртикс, который внимательно слушал все эти обсуждения. – Ни шампанского, ни валерьянки. Какой праздник без валерьянки?!

Гордей, со своей стороны, тоже готовился. Он навёл в кузнице идеальный порядок, выковал новую кровать для нашего будущего дома (мы решили расширить его жилую половину) и теперь работал над какими-то загадочными «свадебными подсвечниками», которые никому не показывал.

– Сюрприз, – отвечал он на все расспросы и загадочно улыбался.

Тем временем я решила составить смету. Бухгалтерская привычка, знаете ли, не пропадает, даже когда речь идёт о собственной свадьбе. Я села за стол, разложила листы пергамента и начала записывать.

Через час я смотрела на итоговую цифру с тихим ужасом.

– Муртикс, – позвала я слабым голосом.

– Что? – кот лениво приподнял голову с печи.

– Ты не мог бы подойти? Мне нужно с кем-то разделить этот кошмар.

Он нехотя спрыгнул, подошёл к столу и заглянул в мои записи.

– И что это за цифры?

– Это смета свадьбы, – я ткнула пальцем в итоговую строку. – Смотри. Мука для пирогов – три серебрушки. Мясо для горячего – пять серебрушек. Медовуха – две серебрушки. Овощи, фрукты, сыры, пряности – ещё четыре. Музыкантам заплатить – одна серебрушка каждому. Подарки гостям – по медяку на человека, это ещё шестьдесят медяков, то есть шесть серебрушек. Плюс украшения, плюс посуда, плюс...

– Я понял, – перебил Муртикс. – И сколько всего?

– Двадцать одна серебрушка и четыре медяка. Это без учёта непредвиденных расходов.

– А сколько у нас есть?

Я заглянула в кошель, который теперь хранился не в печи, а в специальном ящичке стола (после разоблачения баронессы мы могли не прятать деньги по углам).

– Двенадцать серебрушек и восемь медяков.

Муртикс помолчал. Потом посмотрел на меня долгим, выразительным взглядом.

– Бухгалтер, – сказал он наконец, – кажется, у нас дефицит бюджета.

– Я заметила.

– И что ты предлагаешь? Отменить медовуху?

– Только через мой труп, – ответила я. – Будем оптимизировать.

Так началась операция «Бюджет свадебного мероприятия». Я подошла к ней со всей серьёзностью, на какую была способна. В конце концов, если я смогла разоблачить баронессу с помощью древнего артефакта, то со свадебной сметой как-нибудь справлюсь.

Первым делом я отправилась к мельничихе. Дарья, дородная женщина с руками, сильными от многолетней работы с мешками, встретила меня радушно.

– Лира! Прослышала, прослышала! Замуж выходишь! За нашего Гордея! Ах, какая пара!

– Спасибо, Дарья. Я, собственно, по делу. Мне нужно много муки. Очень много. На пироги, караваи и прочую выпечку. В смете у меня заложено три серебрушки, но...

– Три серебрушки?! – мельничиха всплеснула руками. – Да ты что, Лира! Да я тебе и так муки дам, сколько надо! Ты моего Петьку от кашля вылечила! И от простуды! И мужу моему спину прави́ла! Да я тебе по гроб жизни обязана!

– Нет-нет, – я замахала руками. – Я не могу принять бесплатно. Но... может, мы договоримся о бартере?

– О чём?

– Об обмене. Вы мне муку, а я вам лечение. Для всей семьи. На год вперёд. Любые болезни, любые травы, любые зелья. Бесплатно.

Мельничиха задумалась. Потом её лицо озарилось широкой улыбкой.

– По рукам! Мука будет лучшая, первого помола! И отрубей оставлю – для скотины, ежели надо!

– Договорились.

Я записала в своей таблице первую статью экономии и отправилась дальше.

Следующим был пастух Трофим. Он пас овец на дальнем лугу и встретил меня удивлённым взглядом.

– Лира? Ты чего сюда забралась? Случилось чего?

– Случилось, – ответила я, присаживаясь на большой валун. – Я выхожу замуж.

– Знаю. Вся деревня гудит.

– Мне нужно мясо. Два барашка. Может, три. Это пять серебрушек по рыночной цене.

Трофим присвистнул.

– Дороговато для деревенской свадьбы.

– Поэтому я и пришла. У меня нет пяти серебрушек. Но у меня есть кое-что другое. Я могу сварить укрепляющий отвар для твоих овец. Специальный. С магией. Они перестанут болеть копытной гнилью, будут лучше набирать вес и принесут больше ягнят по весне.

Пастух задумался. Копытная гниль была его главной головной болью каждый сезон.

– Укрепляющий отвар, говоришь? С магией?

– С магией, – подтвердила я. – Даю гарантию. Если не сработает, вернёшь барашков обратно.

Трофим хмыкнул, почесал затылок и кивнул.

– По рукам. Два барашка сейчас. Третий, если отвар окажется хорошим.

Я записала вторую статью экономии. Дефицит бюджета сокращался.

С Рондиром договориться было проще всего. Я пришла к нему в лесной дом и застала старого мага за странным занятием: он парил над котлом какую-то светящуюся субстанцию и тихо напевал.

– Рондир?

– А, Лира! – он поднял голову, и его очки радостно блеснули. – Заходи-заходи! Как раз вовремя! Пробую новый рецепт иллюминации. Хочу сделать что-то особенное для вашей свадьбы.

– Вообще-то я как раз об этом и пришла, – я присела на лавку. – Вы сказали «для вашей свадьбы». Значит ли это, что вы планируете сделать иллюминацию в качестве подарка?

– Разумеется! – маг просиял. – Ты же моя ученица! Формально. И невеста. И спасительница округи. Я не могу ударить в грязь лицом. Готовлю грандиозное световое шоу. С фейерверками. С магическими огнями. С иллюзиями цветов и звёзд.

– Это... это потрясающе, Рондир. Но я хотела спросить: это будет бесплатно?

Маг уставился на меня поверх очков.

– Лира, ты серьёзно? Разумеется, бесплатно! Это же свадебный подарок!

Я выдохнула с облегчением.

– Спасибо. Вы даже не представляете, как это важно для нашего бюджета.

– Бюджета? – Рондир усмехнулся. – Ты даже свадьбу считаешь, как учётную смету?

– А как иначе? Свадьба – это тоже проект. У него есть доходы, расходы и итоговый баланс. Если баланс не сойдётся, проект провалится.

– Логично, – признал маг. – Очень в твоём духе. Не хочешь после свадьбы прочитать лекцию в Гильдии магов? О магической бухгалтерии?

– Я подумаю, – улыбнулась я.

Третья статья экономии была записана. К концу дня мой бюджет сократился с двадцати одной серебрушки до четырнадцати. Всё ещё больше, чем у нас было, но уже терпимо.

На следующее утро в мой дом ворвался Муртикс. Он вернулся с ночной прогулки (читай: обхода территории) и выглядел взволнованным.

– Бухгалтер! – заявил он с порога. – У меня требование!

– Какое?

– Я хочу украшение! Бархатный ошейник. С вышивкой. И с серебряной пряжкой.

Я отложила перо и уставилась на него.

– Зачем тебе бархатный ошейник?

– Как это «зачем»?! – кот оскорблённо вскинул голову. – Я главный кот этой семьи! Я буду сидеть у свадебного пирога! Я должен выглядеть соответственно статусу! Ты же не хочешь, чтобы гости подумали, что у нас тут обычный дворовой кот, который ловит мышей и спит на печи?

– Ты и есть кот, который ловит мышей и спит на печи.

– Я – легендарный Муртикс! – он ударил лапой по полу. – Герой замка! Победитель болонки! Гроза мытарей! Я не могу явиться на свадьбу в чём попало!

Я вздохнула и полезла в кошель.

– Сколько стоит бархатный ошейник?

– У местного кожевника три медяка. Но я хочу особый. С серебряной пряжкой. Это ещё два медяка.

– Итого пять медяков, – я записала в таблицу новую строку: «Ошейник для кота – 5 медяков». – Ладно. Будет тебе ошейник. Но взамен ты берёшь на себя охрану свадебного пирога.

– Что значит «взамен»?! – возмутился Муртикс. – Я и так хотел его охранять! Это моя законная привилегия! Я, можно сказать, родился для этой роли!

– Вот и отлично. Значит, договорились.

Муртикс фыркнул, но было видно, что он доволен. Он запрыгнул на печь, свернулся клубком и принялся мурлыкать что-то самодовольное.

На следующий день явился Гордей. Он выглядел озабоченным.

– Лира, у нас проблема.

– Какая?

– Свадебные подсвечники. Я хотел выковать особенные, с узором. Но серебро, которое у меня было, ушло на твой перстень. А новое покупать – дорого.

Я задумалась. Серебро действительно было дорогим. Но тут меня осенило.

– Гордей, а зачем нам серебряные подсвечники? У тебя же есть старые медные, от деда. Они прекрасно выглядят!

– Но...

– Никаких «но». Свадебный бюджет не резиновый. Медные подсвечники будут смотреться отлично. Особенно если их начистить. И вообще, медь – это теплее. Уютнее. Для семейного гнезда самое то.

Гордей посмотрел на меня долгим взглядом и вдруг улыбнулся.

– Ты даже свадьбу считаешь, как.. учётную ведомость.

– Это мой дар, – скромно ответила я. – И моё проклятие.

Неделя пролетела в хлопотах. Баба Маня командовала приготовлением пирогов так, будто руководила военной операцией. Дед Евсей тренировался произносить тост, он хотел, чтобы речь была «торжественной, но не занудной». Местные музыканты репетировали в старом амбаре, и оттуда доносились звуки, отдалённо напоминающие свадебный марш.

Рондир экспериментировал с иллюминацией. Один раз он устроил пробный запуск над лесом и вся деревня высыпала на улицу, решив, что начался звездопад. Пришлось объяснять, что это просто маг тренируется.

Гордей заканчивал работу над свадебными подсвечниками, медными, с красивым узором в виде переплетённых веток. Они получались действительно прекрасными, даже без серебра.

Муртикс получил свой бархатный ошейник: тёмно-синий, с серебряной пряжкой и вышивкой «Великий Муртикс». Правда, вышивку пришлось делать мне, потому что кожевник наотрез отказался браться за «кошачьи имена». Но кот был счастлив и целый вечер расхаживал по дому, как павлин.

А я сидела над окончательной версией бюджета и с удовлетворением смотрела на итоговую цифру.

Доходы: двенадцать серебрушек и восемь медяков + мука от мельничихи (бартер) + мясо от пастуха (бартер) + иллюминация от Рондира (подарок) + медовуха от деда Евсея (подарок) + пироги от бабы Мани (подарок).

Расходы: посуда, ошейник для кота, подарки гостям, музыканты, украшения, непредвиденные расходы.

Итого: десять серебрушек и три медяка.

Профицит: две серебрушки и пять медяков.

Баланс сошёлся.

– Муртикс, – сказала я, откидываясь на спинку стула. – Бюджет утверждён. Свадьбе быть.

– Наконец-то, – кот зевнул. – А то я уж думал, ты до самого дня свадьбы будешь пересчитывать каждую монету. Как я уже говорил, бухгалтер, ты страшный человек.

– Зато свадьба будет в рамках бюджета.

– Главное, чтобы в рамках бюджета был и свадебный пирог. Потому что если он не поместится в мой желудок, я буду очень разочарован.

– Поместится, – пообещала я. – Я всё посчитала.

Муртикс фыркнул, но в его глазах читалось удовлетворение.

До свадьбы оставалось три дня.