Текст книги "Проклятие фэйри (СИ)"

Автор книги: Анна Айдарова

сообщить о нарушении

Текущая страница: 9 (всего у книги 10 страниц)

– Пожалуйста, – шептала я. – Пожалуйста, очнись.

Он открыл глаза. И мне показалось, что он не сразу меня узнал. Только боль. Только жар. Что-то чужое.

– Гвен, – выдохнул он. – Это ты?

Я гладила его руку, сжавшую мою ладонь, пытаясь успокоить.

Свечи зажглись сами. Все сразу. Камин вспыхнул, ярко, нестерпимо, и в этом свете я увидела его лицо – искажённое болью, чужое, почти незнакомое.

Я смотрела на него, на пламя, на свою руку, на которой остались красные следы его пальцев, и не понимала, что происходит.

– Господин… Эйрэ, – позвала я. – Что с тобой?

Он не ответил. Его глаза снова закрылись, дыхание выровнялось. Жар спал так же внезапно, как и начался. Свечи погасли. Камин вернулся к своему прежнему тлению.

Я сидела рядом, смотрела на него, на это бледное лицо, на губы, которые что-то шептали во сне. Он вздрагивал периодически, сжимал мою руку, звал меня и успокаивался, только слыша мой голос.

Я не знаю, сколько просидела так, прислушиваясь к его дыханию, и вздрагивала каждый раз, когда мне казалось, что что-то не так, и боялась, что если закрою глаза, он уйдёт туда, откуда я не смогу его вернуть.

– Гвен, – голос хриплый, севший, почти чужой.

– Я здесь, – снова ответила я. – Я рядом.

Он открыл глаза. В них уже не было того чужого, пугающего огня и пустоты. Рассматривал меня напряженно, словно понять пытался – бред это или все-таки реальность.

– Ты на полу сидишь, – сказал он. Голос едва слушался его, слова произносил медленно, с трудом. – Холодно. Не надо.

– Мне не холодно.

– Врёшь.

Я не ответила. Он прав, конечно. Каменный пол вытянул из меня всё тепло ещё час назад. Но я не могла уйти. Не могла оставить его одного. Даже на секунду. И тут я вспомнила про флакон:

– Посмотри. Это дал мне лорд Каэл. Сказал, ты знаешь как использовать, – я положила подарок на столик у кровати.

Он кивнул и попытался приподняться – и не смог. Опустился обратно на подушки, тяжело дыша.

– Иди сюда, – сказал он.

Я не поняла:

– Что?

– Сюда, ложись рядом, – он посмотрел на меня. Взгляд был уже яснее, осмысленнее. – Холодно. И ты устала.

– Все хорошо. Я в порядке. Я не устала совсем. Просто посижу рядом. Вдруг что понадобится.

– Гвен, – в его голосе прорезалась привычная жёсткость. – Не спорь. Иди сюда.

Я не стала спорить. Только вот такая моя «вольность» могла причинить ему лишнюю боль. Осторожно, но я прилегла рядом. Решила, ненадолго. Я действительно устала.

Он не смотрел на меня, уставился в стену позади, и я чувствовала, как тяжело ему дышать, как напряжены плечи, как побелели пальцы, сжимающие край одеяла.

– Не уходи пока, – сказал он вдруг. – Если я опять… я не могу потерять тебя.

– Не уйду, – пообещала я.

Он кивнул. И закрыл глаза.

Я лежала рядом, чувствуя его тепло, слушая его спокойное, ровное дыхание, и не смела пошевелиться. За окнами выла метель, в камине потрескивали дрова.

Я не спала. Я смотрела на него, на его бледное лицо, на шрамы, на длинные пальцы, которые всё ещё сжимали одеяло. И думала о том, что Каэл ошибся. Мне было спокойно здесь. Рядом с ним.

Я не путала необходимость с привязанностью. Я любила. Я была уверена. Остальное просто не имело значения.

Глава 42

Он спал сутки, спал беспокойным, рваным сном, таким же, как после приступов. Звал меня, иногда просил воды. Я старалась не выходить надолго и без необходимости. А переданный лордом Каэлом флакон так и не использовал.

А потом все пошло по-прежнему. Но если говорить правильно – внешне все пошло по-прежнему. Я убирала комнаты, готовила для своего хозяина, сопровождала его – теперь везде, учила язык, училась управлять собой и своими способностями, училась владеть мечом. А вот само восприятие – наверное, так правильно сказать – происходящей рутины было уже другим.

Я и раньше замечала, что Эйрнан часто наблюдает за мной. Сейчас он не скрывал этого как раньше.

Он и раньше практически не улыбался. Сейчас ничего не изменилось, но мне казалось, что он стал несколько напряженнее.

Я предпочла бы поговорить. Если бы я жила среди людей, если бы у меня были отношения – думаю, я бы точно попробовала понять, что происходит. Как быть здесь, я не знала.

Но он по-прежнему старался быть нежным. И я видела его заботу, может быть, не всегда поданную изящно и выигрышно, и почти никогда словами, но по-другому он не умел или не хотел. И его действия и поступки были куда красноречивее любых слов. Он учил меня и здесь: учил ценить дела, а не коварное слово фэйри.

По счастью, охота была закончена, и мы больше времени проводили в замке и его окрестностях. Я как хвостик бродила за ним: плац, конюшни, библиотека, парк, встречи – он всюду брал меня с собой, не желая и на секунду оставить в своих покоях одну. Правда, я не понимала это стремление – мы не говорили об этом, а без моих вопросов Эйрнан в принципе ничего мне не объяснял.

Две вещи выбивались из нашего привычного и размеренного расписания: регулярные визиты лордов двора (меня всегда выпроваживали из комнаты, а подслушивать мне и в голову не пришло); обязанность каждый вечер посещать покои лорда Каэла. И если первое я могла объяснить всеобщей нервозностью из-за пропаж нескольких приближенных королевы, то причина, по которой каждый вечер несколько часов я должна была проводить в обществе одного из фэйри оставалась загадкой.

По официальному приказу я обязана была прислуживать. На деле же мы больше разговаривали: Каэл, – впрочем, я уже говорила, – был приятным собеседником. Рук он не распускал, предложение свое не повторял, зато выказывал полнейшую лояльность и был крайне мил.

Эйрнану не нравились эти визиты. Я возвращалась и замечала, что он облегченно выдыхает, увидев меня вновь. Я возвращалась и видела, что он куда внимательнее и пристальнее наблюдает за мной. Вероятно, он ревновал, а может быть ему уже донесли сплетни о том, что Каэл ухаживает за мной. Но разговоров об этом он избегал, и когда я решилась заговорить об этом – ни отвечать, ни продолжать разговор не стал.

Это был четвертый вечер и четвертый мой визит к лорду «прислуживать». Вернулись мы вместе – Каэл доводил меня до дверей каждый раз – но на этот раз без приключений не обошлось. Осталось свернуть и пройти коридор – достаточно длинный и последний.

Ее величество вновь никто не сопровождал. И у меня не было сомнений, что шла она от моего господина.

Каэл склонился перед ней в глубоком поклоне, поцеловал протянутую благосклонно руку. И вот тут между ними я увидела тонкую фиолетово-розовую нить. А потом несколько нитей. И почему-то я вдруг подумала, что лорд Каэл отлично проводит время с королевой, удовлетворяя любые ее прихоти… Откуда пришла эта мысль? Но я точно была уверена – они любовники. И ей после этого зачем-то нужен был… мой эльф…

Я опустила голову пониже, чтобы не выдать свои мысли – фэйри ведь так чувствительны, так наблюдательны.

– Как тебе прислуга, Каэл? – спросила Меривель с милой, нежной улыбкой.

Лорд отшутился какой-то общей фразой.

– И что, ты уже попробовал ее? Так ли она хороша в постели, что охотник так держится за нее?

Сказать, что я покраснела – ничего не сказать. Меня бросило в жар. Каэл же мягко улыбнулся:

– Я предложил, но не настаивал.

Королева смотрела на него нежно и мягко. Я такого взгляда не заслужила.

– Ты действительно отказала лорду Каэлу? – спросила она, и в голосе появилась сталь.

– Я выполняю свою работу, ваше величество, – я так и не осмелилась поднять глаза.

Она усмехнулась. Потом перевела взгляд на Каэла.

– Она свободна в своём выборе, ваше величество, – сказал он наконец. – Я не предлагал ей ничего, кроме… возможности.

– Возможности, – повторила Меривель. – Какое красивое слово. А ты, смертная, что выбрала? На меня смотри.

Я подняла голову. Встретила её взгляд – холодный, насмешливый, ожидающий.

– Я выбрала своего господина, ваше величество.

И вскрикнула. Пощечина была сильной и неожиданной. Во рту расплылся солёный вкус крови.

– Ты выбрала? – повторила она. – Смертная девка сделала выбор. Как будто тебя спрашивали. Ты будешь ложиться с тем, с кем я велю. И никто не спросит о твоем выборе, – королева усмехнулась пришедшей вдруг мысли: – Завтра ты будешь прислуживать лорду Дарраху. Лорд Каэл, ступайте за мной.

Меня оттолкнули к стене. Лорд покорно последовал за королевой. Я, вздохнув от облегчения, что на сегодня отделалась, поплелась к себе. Что я буду делать завтра… Что я буду делать завтра?

Глава 43

Гвен вернулась одна. Шаги странные, словно бредет через силу. Раньше возвращалась не так.

По ней всегда было видно и ее настроение, и если что-то случилось. Пара месяцев в моем мире еще не успело убить ее открытость и искренность. И я хотел максимально долго сохранить это в моем смертном даре. Я не думал, не мог даже представить, что эта ее черта будет такой важной для меня.

Притихла перед дверью.

Если Каэл… только подумать посмел…

Вошла. Привычно спросила, принести ли мне что-нибудь – голос дрогнул, но она пока держалась.

Ждать, пока расскажет сама, не стал. И правильно. На щеке выделялся багровый след – как ни старается скрыть, отворачиваясь, не получится.

Мне нужно несколько минут: дать ей немного успокоиться и прийти в себя, дать себе возможность успокоиться и спросить так, чтобы не задеть ее еще больше. Но сдержать мою злость куда сложнее.

Подхожу и прижимаю это существо к себе. И чувствую, что она вот-вот заплачет.

– Кто?

– Королева, – едва слышно отвечает Гвен.

– Каэл не обижал?

– Нет, – мотает головой. – Он нет. Мы только разговариваем.

Интересно, где Меривель успела встретить мой подарок. Неужто по дороге от меня? Неужто наш разговор так ее огорчил – с чего бы? – что она не сдержалась и выместила негодование на Гвен? На нее не похоже.

– Гвен, посмотри на меня, – прошу мягко и пытаюсь заглянуть ей в глаза. Но девочка прячется и вдруг перестает сдерживаться.

– Она сказала… сказала… что я обязана… должна…

– Что ты должна? – стараюсь говорить мягко, глажу ее по волосам, собранным в косу. – Что она сказала?

– Что я должна ложиться в постель к каждому, на кого она укажет, и раз Каэл не стал меня принуждать, другие лорды справятся лучше.

Она выпаливает это на одном дыхании, проглатывая окончания слов, захлебываясь в слезах. И уже не может сдержаться. Ее трясет от рыданий.

Пытаюсь обнять, но она отстраняется. Приходится применить немного силы, чтобы добиться своего. Даю ей возможность выплакаться, немного пережить и успокоиться. Когда она затихает, чуть отодвигаю от себя, чтобы видеть ее лицо.

– Гвен, – зову ее настолько мягко, насколько способен. – Слушай меня.

Кивает, все еще всхлипывая.

– Я тебе обещал, что никто тебя здесь не обидит?

Опять кивает, но тут же вскидывает голову:

– И что она с тобой сделает на этот раз? Если я откажусь…

– Я обещал тебе, что никому не позволю тебя обидеть. Помнишь?

Кивает. Выхода она не видит, что делать – не знает. Настолько привыкла доверять только себе. Тяжело жить с осознанием, что некому тебя спасти, некому поддержать… мне ли не знать это.

– Я никому не дам тебя обидеть. Слышишь меня?

– Она… Королева велела завтра идти к лорду Дарраху…

– Клянусь. Тебя никто не тронет.

До нее наконец доходит смысл моих слов. И в ее глазах вдруг появляется такая надежда, а потом так же внезапно – паника, и недоверие, и страх.

Жду еще немного, мне и самому надо взять себя в руки. Обнимаю ее, и не знаю уже, кому из нас это нужно больше.

– Переоденься в свою земную одежду. Выедем через пару часов.

Она вопросительно смотрит на меня:

– Охота? – спрашивает недоверчиво и с надеждой. Действительно, обычно мы выезжали днем.

Киваю. И жестом отсылаю ее собираться. Объяснять не хочу – нет сил. К тому же, мне тоже нужно собраться и ничего не забыть. И желательно без любопытной смертной девушки. Не хочется лишних вопросов.

Глава 44

Мир вывернулся наизнанку.

На секунду – темнота, холод, чувство падения, будто я проваливаюсь в пропасть. А потом – свет. Золотой, мягкий, пробивающийся сквозь туман.

В лесу барьер преодолевать было проще, но я обрадовалась, что в итоге мы оказались в пригороде, на перекрестке, у фонаря.

– Пойдем, нам не очень далеко. Прогуляемся.

Меня немного подташнивало, и это было странно. Каждый переход из мира фэйри в мир людей был для меня некомфортным, но не настолько. К тому же обычно мы останавливались и мне давали прийти в себя, перестроиться. Сейчас эльф не намеревался ждать, и мне пришлось подчиниться.

Сквер, в котором мы вышли из портала, скоро закончился. Мы оказались на городской улице, не слишком оживленной, с привычными кафе, магазинами, освещенными витринами. Я вдыхала родные запахи машин, смога, колючего снега и радовалась как ребенок.

Район, судя по хорошо одетым людям (Господи, как хорошо, что их было немного, я вздрагивала и пугалась чуть ли не каждого встречного!), стильным магазинчикам, дорогим машинам, был престижный, напоминал мне Лондон (не может быть!) и узнать, что мы здесь делаем, мне хотелось, конечно, но не особо. Я вдруг поняла, что не хочу ничего. Вообще.

Наконец, мы свернули к комплексу, обнесенному высокими кованными решетками. И камеры, и табличка «Private Property» на воротах. Ворота распахнулись, стоило Эйрнану подойти, он пропустил меня вперед и вошел следом. Несколько таунхаусов, расположенных полукругом, образовывали красивый архитектурный ансамбль. В центре – фонтан, не действующий по зимнему времени, но изящный и воздушный, по периметру – подстриженные кусты. Всё тихо, чисто, дорого.

Небольшой домик позади оказался вотчиной консьержа. Меня опять пропустили вперед, в светлый чистый мир дорогих домов, стиля, роскоши. Пожилой смотритель приветливо улыбнулся. Он видел, насколько мне не по себе здесь, и конечно моментально оценил мою одежду, только мне казавшуюся дорогой и стильной. Но не подал вида.

– Доброй ночи, мистер Андерс, рад видеть вас в добром здравии, – проговорил он, выходя к своей стойке. – Я как чувствовал, что вы приедете, вчера был заказан клининг. Так что ваши апартаменты полностью готовы, сэр. Рад вашему возвращению.

Консьерж доставал ключи, Эйрнан вполне доброжелательно улыбался, обмениваясь с ним дежурными фразами, я старалась сделать вид, что все нормально и вообще ничего не происходит. Вот вообще ничего.

Потом мы прошли к одному из домов. Мраморный холл, свежесть, живые цветы, лифт… Я не спала, точно лифт.

Я смотрела на своё отражение в зеркальных панелях лифта. Уставшее лицо, растрёпанные волосы, чужая одежда. Я выглядела здесь так же нелепо, как бродяжка во дворце королевы.

Лифт мягко остановился. Мы вышли в коридор – узкий, с ковровой дорожкой и несколькими дверями. Тирн направился к дальней.

Он приложил палец к сенсорной панели. Дверь бесшумно открылась.

И так же бесшумно закрылась за моей спиной.

Я ожидала чего-то… другого. Может быть, темноты. Может быть, той же холодной пустоты, что и в особняке. Но здесь было иначе.

Большая комната, залитая мягким светом. Высокие потолки, панорамные окна, за которыми – такой родной городской пейзаж. Мебели мало, но каждая вещь выглядит дорогой и продуманной. Диван, кресло, низкий столик. На стенах – картины. И плазма.

Я сделала шаг вперед. Пол под ногами был тёплым. В углу комнаты – камин. Настоящий, с дровами, которые, казалось, ждали только команды, чтобы загореться.

– Располагайся. Там спальня, – он толкнул одну из дверей. – Там столовая. Следом мой кабинет. И самая крайняя дверь – кухня. Ты какую пиццу предпочитаешь?

Пиццу… да мне бы вообще осознать, что я не сплю, а он – пиццу!

– Ты вообще кто такой? – задала я самый тупой вопрос, но мне реально больше ни о чем не получалось подумать.

– Король Дикой охоты, лорд разоренного дома, охотник королевы, – этого тебе вполне хватит.

– Король Дикой охоты не живет в апартаментах в стиле хай тек. А лорд неблагого двора не может заказывать пиццу, – пробормотала я.

– Да? Не замечал пока таких ограничений. Не хочешь пиццу, закажем ростбиф. Здесь рядом чудесный ресторан, повар отличный.

– Повар… ресторан…

– Ну так что? Пиццу? Или закажем приличный ужин?

Я только махнула рукой.

– Тогда будешь есть, что привезут, – пригрозил эльф. – Спальня там, располагайся пока. И я сплю на левой части кровати.

Я осматривалась, слушая, как он говорит по телефону, как включил телевизор, поставив громкость на едва слышный минимум.

– Гвен, отомри уже! Мне же надо где-то жить, когда я на земле, – спокойно пояснил он, заходя в спальню. – Ужин скоро привезут. Ты в душ пойдешь?

– А? Нет, я потом…

– Хорошо, – ответил эльф и полез в шкаф. – Полотенца здесь, выберешь для себя сама.

Он переоделся в земную одежду, потом ушел в ванную (стильная плитка, душевая кабина, много света, блеска и хромированных деталей). Как будто так и надо. Как будто все само собой разумеется.

Я присела на идеально застеленную кровать. Смяла покрывало, но даже не смутилась от того, какой диссонанс внесла одним своим присутствием.

Эльф был так же органичен здесь, как и во дворце королевы, как и в своем одиноком, полузаброшенном доме. Я же в своем собственном мире чувствовала себя изгоем.

Шум воды стих, Эйрнан вскоре вернулся в спальню уже одетый в простую черную футболку без рисунка и джинсы. Волосы были мокрые, но привычно стянуты в низкий хвост.

– Все хорошо, Гвен, – он сел рядом со мной. – Мы поживем здесь пару дней, потом съездим в несколько мест. Ты ведь поможешь мне?

Я кивнула.

– Хорошо. Ты хотела бы вернуться в свой мир… насовсем?

– Еще месяц назад я бы тебе точно сказала: да, хочу. Но… этот мир мне чужой. Я не смогу здесь. Я боюсь, я вообще теперь нигде не смогу, – медленно ответила я.

Только теперь до меня начал доходить смысл старых глупых сказок о волшебном мире. И о том, чего не следует желать смертным.

Эльф посмотрел на меня как-то странно, не то с грустью, не то с сожалением. А потом в дверь позвонили.

Глава 45

Потом была ночь. Ночь, которую я боялась. Никакого желания близости у меня не было, но я точно знала – заяви Эйрнан о своих правах на меня, на эту ночь, я вряд ли бы смогла отказать. Вряд ли бы посмела даже подумать о таком варианте.

Я тихонько устроилась на правой стороне кровати и ждала. Но Эйрнан погасил общий свет, оставив только лампу со своей стороны, и лег рядом, спокойно читал и не обращал на меня внимания. А я не заметила, как заснула.

Проснулась от стона. Сначала не поняла, что меня разбудило. В спальне было темно, за окнами ещё не рассвело, а в комнате стояла такая тишина, что я слышала собственное сердце. И потом – снова.

Стон. Глухой, сдавленный, который пытались сдержать, но не получалось.

Я села на кровати. Эйрнан лежал рядом, уткнувшись лицом в подушку. Цепляся за простыню, сминая ткань.

Я коснулась его плеча.

– Эйрнан, – позвала я тихо. – Проснись.

Он не слышал.

А потом я увидела нити. Багровые, широкие, совсем не такие, как те, что соединяли королеву и лорда Каэла, и не такие, которые появлялись между мной и ним, стоило кому-то из нас оказаться достаточно близко друг от друга.

Багровые, пульсирующие, как живые, они словно появлялись из ниоткуда, обвивали его тело, оплетали руки, грудь, стягивались на горле, врезались в кожу, оставляя следы.

Сине-голубые нити проявились тоже, но были куда тоньше багровых.

– Эйрнан! – я трясла его за плечо, и звала, громко, настойчиво. – Проснись! Слышишь меня⁈

Он вздрогнул. Вздохнул – глубоко, судорожно, будто выныривая из воды. Открыл глаза.

– Эйрнан, все хорошо? —

Он смотрел на меня долго. Секунду. Две. Три. Потом кивнул.

– Всё нормально, – его голос показался мне чужим. – Извини, что разбудил.

– Эйрнан…

– Спи, Гвен, – он сел, провёл рукой по лицу. – Спи. Я сейчас вернусь.

Я хотела спросить, что это было. Но он уже встал и вышел из спальни, бесшумно закрыв за собой дверь. Багровые нити вокруг него все еще пульсировали, но стали куда тоньше и бледнее.

Минута. Десять минут. Полчаса.

Я лежала, смотрела в потолок и считала его шаги за стеной. Я слышала, как он ходит по коридору. Потом все стихло, но эльф в спальню так и не вернулся.

Часы мигнули снова, показывая время. Четыре. Почти час, как он вышел. Встала, накинула его рубашку, которая висела на стуле, и вышла в коридор. В квартире было темно, только в одном из дальних помещений пробивался свет.

Я нашла его за столом на кухне.

Он сидел, опустив голову на сложенные руки. Рядом стакан с водой – наполовину наполненный, – и мокрое пятно на столешнице. И тонкие багровые нити вокруг.

– Эйрнан.

Он поднял голову. Молчал.

– Я не могу ничем помочь? – спросила я тихо.

– Иди спать, Гвен. На сегодня все представления закончены.

Это прозвучало грубо.

– Я не заслужила, чтобы вы меня обижали, – я очень старалась говорить спокойно. – Я всего лишь пришла спросить, не нужна ли вам. И если не нужна – отлично, тогда я пойду.

Никуда я не ушла, конечно. И сон пропал, уснуть мне теперь не удасться, и было обидно. И еще – никакой эмпатии. Надоело, правда. Сколько раз я оправдывала все его выходки… ладно, одну. Только одну. Но я ничем не заслужила такого обращения и сейчас!

– Я вижу их, – сказала я. – Я знаю, что вам больно из-за этих нитей.

Он поднял голову.

– Что ты видишь?

– Нити. Багровые. Они вокруг везде. На запястьях, на груди. На горле.

Он смотрел на меня долго.

– Значит, полукровка, – сказал он наконец. – И что еще?

– И синие нити тоже, сейчас.

Я протянула руку к нему и между нами проявилось сине-голубое свечение.

– И между другими. Иногда вижу. И знаю, почему они связывают двоих. Или что делают, или… – я окончательно запуталась, не зная как объяснить. Мне казалось, что я стою посреди бушующего огня стихий (как бы примитивно это не звучало), самое разнообразные разных форм разных размеров разных цветов тянутся к этому огню, окружающему меня.

– Ты же их видишь?

– Что именно? – он смотрел на меня равнодушными и пустыми глазами, как тогда, в особняке… но хоть без ненависти…

– Ничего, – я опустила руку и нити, связывающие нас, стали едва видны. Но не пропали. – Багровые причиняют тебе боль. Почему?

– Мне просто напомнили еще раз кто я и кому принадлежу, – жестко оборвал он. – Синие… голубой и синий – цвета моего двора. Ты знаешь. И впредь поменьше проявляй любопытства. Иди. Пожалуйста, иди спать. Не мучай меня еще больше. Мне нужно побыть одному. Иди.

Я ушла. Устроилась на диване в гостинной – в спальню заходить не хотела и не могла – и смотрела на тьму за окном. Тьма была везде: она проглотила дома, тротуары, фонари, снег, небо – все, полностью, и подбиралась все ближе и ближе, сливаясь с миром, превращая его в нереальный морок тяжелого сна.

Глава 46

Я не помнил, сколько прошло времени.

Дни? Недели? Месяцы? Время потеряло для меня смысл. Были только боль – и ожидание. Чего? Смерти? Освобождения? Я уже не помню, чего хотел в начале. Но очень скоро все мои желания свелись к одному: чтобы это кончилось.

Железо.

Широкие обручи на запястьях, на щиколотках, на шее, на груди. Врезаются в кожу, жгут, не дают забыться даже на секунду. Магия во мне сворачивается, шипит, как саламандр на огне. Я чувствую, как я умираю. Каждый день. Каждый час. Каждую секунду. Схожу с ума от боли. И не остается больше сил терпеть.

Подвал. Сырость. Запах гнили и моей собственной крови. Я сижу, прислонившись к стене, и смотрю в потолок. Там нет ничего. Только камень. Только тьма.

Иногда они приходят. Проверяют, жив ли я. Спрашивают что-то – я не отвечаю. Английский? Французский? Иное какое-то наречие людей? Я давно перестал различать. Удары, которых я почти не чувствую. И снова вопросы. Пока я не перестаю реагировать совсем.

Иногда я думаю о Меривель.

Нет, не о той, что стала королевой. О той, другой. Которая смеялась, запрокинув голову, и чьи волосы пахли зимними цветами. Которая говорила, что я – её скала, её опора, её будущее.

Я был дураком.

Я думал, она предложила мне свое сердце из расчёта. Из политической выгоды. Я думал, она поймёт отказ, потому что она умна. Потому что она ставит разум выше чувств.

Я не учёл двух вещей. Она была девушкой. И она была влюблена.

Влюблённая женщина не прощает отказа.

Я усмехаюсь – и морщусь от боли. Губы разбиты, покрыты запекшейся коркой, которая при малейшем движении трескается.

Гарнизоны королевы покинули мои земли. Грань истончилась. Люди пришли с железом и огнём. Мои вассалы погибали один за другим, а я не мог им помочь. Меня обвинили в измене. Двор Зимнего Сна перестал существовать. Замок пал. Земли были выжжены и разорены. Ритиэйль, что цвели там, где ступала нога наследника, засохли за одну ночь.

А я оказался здесь. В железной клетке. Потому что те, кто обещал помощь, предали. Или погибли.

Я закрываю глаза. Забыться. Хоть немного. Но это невозможно. Мне никуда не деться от памяти. И от боли. От постоянной, сводящей с ума боли.

Однажды раздались шаги – тяжёлые, неторопливые. Несколько человек. Останавливаются перед дверью. Лязг засова. Свет – резкий, масляный, от факела – бьёт по глазам, и я щурюсь, но нет сил даже отвернуться.

– Ебать, ещё жив, – говорит кто-то. Голос равнодушный, будничный, будто он разочарован. – А я думал, уже всё, догнил.

– Повезло уёбку, – отвечает второй. – Только нам теперь с ним возиться.

– Да похер, заплачено. Давай, помогай, я один что ли буду тут теперь корячиться? – зло говорит кто-то третий.

Рывком, не церемонясь, чьи-то руки поднимают меня. Оковы впиваются в запястья, и я сдерживаю стон, едва сдерживаю, из последних сил. Чертова гордость, но я лучше сдохну, чем доставлю им удовольствие.

– Смотри, дергается ещё, – первый пинает меня в бок. – Крепкий, сука.

– Сколько он уже здесь? – спрашивает второй.

– А хрен его знает. Я заступил месяц назад, он уже был здесь. Ну и воняет, бля… – первый отворачивается, сплёвывает. – Поднимайся, падаль, клиент ждёт.

– Он точно не сдохнет?

И снова пинает меня, теперь в голень. Я сжимаю зубы.

– Слышь, ты, эльфийская рожа. Скажи что-нибудь, чтобы этот сосунок отъебался.

Я молчу.

– Немая падаль, – второй сплёвывает мне под ноги. – Да похер. Грузим.

Меня хватают за ошейник, как мешок. Волокут по каменной кладке – сам я не успеваю за моими мучителями.

Холод – резкий, зимний – бьёт в лицо, и я делаю вдох, глубокий, жадный, как будто в первый раз. И задыхаюсь. Снег слепит глаза. Я не видел света так долго, что он кажется мне огнём. Тошнит от свежего воздуха, от малейшего движения.

Где-то в стороне еще один голос, совсем молодой, бормочет:

– А кто за него заплатил-то? Столько монет отвалил…

– А тебе какая разница? – рявкает первый. – Дело делай, пасть закрой.

– Да я ничего… – бормочет тот. – Просто… он же эльф. Кому он нахер сдался?

– Тому, кто золотом платит, – второй хватает меня за волосы, запрокидывает голову. Свет факела бьёт в глаза. Я почти не могу стоять, но он держит крепко. – Смотри, запомни: ты ничего не видел. Никого не было. Понял, щенок?

– Понял, понял…

Меня бросают на дно повозки. Железных обручей нет, но руки накрепко связаны за спиной. Кто-то накрывает меня рогожей – пахнет конским потом и гнилой соломой. Так нестерпимо мерзко, что меня рвет прямо на мокрую холодную солому.

– Трогай, – командует кто-то.

Повозка дёргается. Я лежу, глядя в темноту сквозь дыры в мешковине, и чувствую, как раны продолжает жечь. Но теперь – слабее. Почти терпимо. И я уже почти ничего не чувствую.

Дорога занимает много времени. Или немного? Я потерял счёт.

Кормят какой-то жижей, насильно. Видно, и правда заплатили хорошо… только бесполезно. Мне так плохо, что проглотить это месиво сил почти нет. Я не различаю даже день ли вокруг, ночь ли, где я.

Потом – снова подвал. Но другой. Суше. Чище. Пахнет не гнилью, а камнем и холодом. Я не знаю, где я. Но чувствую магию. То, что я в своем мире снова становится однажды очевидно.

Я успеваю забыть, как выглядит свет. Успеваю привыкнуть к новому подвалу, к новым цепям, к новой боли. Я почти научился не думать. Отключиться. Стать камнем.

А потом открывается дверь, и я слышу шаги. Лёгкие, почти невесомые. И звон колокольчиков.

Меривель.

Она останавливается на пороге, смотрит на меня. Сверху вниз. С легкой, брезгливой улыбкой.

– Жив, – говорит она. – А я уж думала, не успею.

Я молчу. Говорить не о чем.

– Ты не рад меня видеть, Эйрнан? – она наклоняет голову, притворно-печально. – А я так старалась. Нашла тебя. Выкупила у этих… дикарей. Ты даже не представляешь, сколько они запросили.

Я смотрю на неё. В голове – пустота. Только боль и железо.

– Зачем? – спрашиваю. Голос хриплый, чужой. Я не узнаю его.

– Зачем? – она смеётся. – Ты ещё спрашиваешь? Ты мой, Эйрнан. Всегда был моим. Просто иногда забывал об этом.

Она делает шаг вперёд, и я чувствую её запах – сладкий, цветочный, удушающий. Так пахнут ночные фиалки. И смерть.

– Ну как? – участливо говорит она и протягивает руку, едва касаясь моей щеки. – Ты жив, это главное. Хоть ты и мятежный лорд, но… помня нашу старую дружбу…

Она снова смеется.

– Я и не ожидала, что буду так рада тебя увидеть. А ты, мой милый?

– Это ты…

Я не спрашиваю. Я вдруг понимаю, что все невероятные мысли о предательстве и странных стечениях обстоятельств – вовсе не такие уж невероятные и сводятся к одному источнику.

– Много же тебе потребовалось времени, чтобы догадаться. Зря отец называл тебя умнейшим из бессмертных, зря хотел нашей свадьбы. Такой зять ему бы не понравился.

Она склоняется ко мне совсем близко.

– Я не злопамятна, Эйрнан. А вот хорошее помню. Принеси мне новую клятву. И я приму ее. Будешь служить мне. И я позволю тебе жить.

– Позволишь жить? – переспрашиваю я. – Ты уже позволила. Я здесь. В твоей тюрьме.

– В моём дворце, – поправляет она. – Будешь жить во дворце. Иногда – выходить на охоту. У тебя будет кров, одежда, даже слуги, если захочешь. Всё, кроме свободы.

– А если откажусь?

Она улыбается. Она улыбается как всегда, но за нежностью я вижу хищный яд.

– Тогда ты останешься здесь. На много лет. Я не казню тебя, Эйрнан. Это было бы слишком милосердно. Ты будешь сидеть в этой камере, без магии, без света, без надежды. И будешь помнить, что сам выбрал это. Каждый день. Каждый час. Каждую секунду своей бесконечной жизни.

Я закрываю глаза.

Она не лжет. Я знаю её. Она будет ждать. Десять лет. Сто лет. Столько, сколько понадобится. Потому что её терпение – это часть игры. И она всегда выигрывает.

– Да, – говорю я. – Но я хочу плату.

– Торговаться имеет смысл там, где ты можешь заплатить, Эйре. Здесь же не тот случай, – нежно улыбается королева. – Или я чего-то не знаю?

– Ты хочешь моей клятвы? Я дам. Ты заплатишь в обмен.

Она смеется, глядя на меня. Но спрашивает цену.

– Те, кто служил мне. Те, кто жив…

– Они принесли клятву мне, Тирн. Ты ведь больше не владыка холма.

– Все?

– Нет. Горстка принципиальных глупцов всегда найдется, мой дорогой. Так чего ты хочешь.