Текст книги "Проклятие фэйри (СИ)"

Автор книги: Анна Айдарова

сообщить о нарушении

Текущая страница: 10 (всего у книги 10 страниц)

– Ты отпустишь их. Дашь возможность покинуть твои земли. Не будешь преследовать. Забудешь об их существовании. И тогда ты получишь мою клятву.

– Не много ли просишь, Эйрнан? – неожиданно зло спрашивает девушка, которую я всегда считал милой и нежной.

Не много. Меривель заплатила бы и больше.

– Дай мне свое слово, и я принесу клятву, – повторяю я.

– Я принимаю твою цену, – отвечает королева. – Клянешься ли ты?

– Да.

– Громче, – требует Меривель. – И смотри на меня. Хочу видеть твои глаза, когда ты будешь клясться.

Я поднимаю голову. Смотрю на неё – прекрасную, холодную, чужую.

– Я согласен, – повторяю громче. – Я клянусь служить тебе. Верно. До конца.

– Я не слышу твоих слов. Громче, Эйрнан Ан Тирн.

– Я клянусь, – повторяю я.

Она удовлетворенно кивает. И воздух вокруг начинает сгущаться.

Я чувствую это раньше, чем вижу. Магия – ее магия, липкая, как смола. Она обволакивает меня, проникает под кожу, находит то, что осталось от моей силы, и сжимает.

От моей королевы ко мне тянутся тонкие магические нити, обвивают запястья, щиколотки, шею. Ложатся поверх старых шрамов от железных оков.

– Это, – говорит Меривель, – чтобы ты всегда мог вовремя вспомнить, кому служишь.

Нити сжимаются.

Я не могу сдержать крика.

А она смотрит. Улыбается. С наслаждением слушает, как я захлебываюсь в боли и крике. А когда всё заканчивается, наклоняется и говорит почти ласково:

– Добро пожаловать домой, мой верный охотник.

Я лежу на каменном полу, мокрый от пота, в собственной крови и рвоте, с багровыми клеймами, выжженными по ее прихоти. Я больше никогда не буду свободен.

Глава 47

Я сбился со счета. Я не хочу считать. И не хочу помнить.

Но кто-то вцепляется в мое плечо и трясет, настойчиво зовя меня по имени.

Ночь. Лондон. Квартира.

Я просыпаюсь от крика.

Моего крика.

Сердце колотится где-то в горле, лоб мокрый, простыня сбилась. Я сажусь на кровати, тяжело дышу, и чувствую – багровые нити пульсируют. Меривель напомнила. Снова.

Встаю, иду на кухню, наливаю воды. Надо успокоиться. Или хотя бы попытаться.

Руки дрожат. Я сжимаю стакан, смотрю на свои руки. Сколько раз они сжимали меч? Сколько раз – хотели бы сжать её горло?

Сейчас хочу только тишины.

Но слышу шаги. Лёгкие, неуверенные. Останавливается в дверях.

«Эйрнан».

Я не оборачиваюсь. Не могу. Если я посмотрю на неё сейчас – и увижу в её глазах жалость?.. А жалость я не вынесу. Жалость – это то, что Меривель чувствовала, глядя на меня в подвале. Жалость – это оружие. От меня и так почти ничего не осталось. Я не могу больше.

Оковы моей клятвы снова сжимаются.

Кричать нельзя.

Потом боль становится терпимой. И я наконец могу произнести несколько слов:

«Иди спать, Гвен. На сегодня представления закончены».

Но она все равно остается. Я слышу её дыхание, запах – травы, дым, что-то тёплое, человеческое. Иное.

«Я не заслужила, чтобы вы меня обижали. Я всего лишь пришла спросить, не нужна ли вам».

Обижена. Я резко оборачиваюсь. Хочу сказать ей: не нужна. Никогда не была нужна. Убирайся, пока я не сказал что-то, о чём пожалею через минуту.

Горло опять сдавливает. Сильно и властно. От боли я готов выть. Умолять, чтобы все это прекратилось.

Девочка смотрит на меня. С вызовом и испугом. И боится она за меня. Это хуже жалости.

А потом разворачивается и уходит.

Я остаюсь один. Смотрю на дверь, за которой она скрылась.

«Представлений больше не будет», – говорю я в пустоту. Голос звучит неестественно, тяжело.

Я нарушил приказ. Глупо. Опасно. Безумно.

Но когда она стояла передо мной – испуганная, растерянная, рыдающая от безысходности и страха, с багровым следом от пощёчины – я не мог оставить её там. Не мог позволить им прикоснуться к ней. Не мог смотреть, как над её душой будут издеваться, резать на кусочки, как когда-то мою.

Меривель отдавала распоряжение Гвен, напоминая и мне, и ей, кто здесь реальный хозяин. Наверное, улыбалась. Хотела, чтобы я сорвался? Чтобы дал ей повод?

Я сделал единственное, что мог.

Не позволил этому случиться.

Не потому что… ревновал. Не потому что хочу её для себя. Хотя и это тоже.

А потому что я знаю, что значит «прислуживать» в постели королевских лордов. Я знаю, как они ломают. Как вынимают душу по кусочкам, улыбаясь и говоря комплименты. Как после этого остаётся пустая оболочка, которая умеет только улыбаться в ответ и делать то, что велят.

Я не хочу, чтобы Гвен стала такой.

Я не хочу смотреть, как её ломают так же, как ломали меня.

Пусть Меривель делает со мной что хочет. Пусть нити моей клятвы сжимаются до тех пор, пока я не закричу. Пусть напоминает мне каждую секунду, кто я и кому принадлежу.

Но Гвен я не отдам.

Она – последнее, что напоминает мне, что я – это всё ещё я.

Не пёс. Не охотник. Не собственность.

Эта ночь станет моей пыткой.

Прости меня, Гвен. Я не могу, не хочу чтобы ты это видела.

Я сижу в темноте, смотрю на закрытую дверь, за которой она скрылась.

Клятва жжет, больно, но терпимо. Пока еще можно молчать, сжимать ладони в кулаки и молчать.

Я не хочу, чтобы она видела меня таким. Не хочу, чтобы она смотрела на меня с жалостью.

В квартире тихо. Заснула?

Надеюсь. И это единственное, что имеет значение.

Глава 48

Я проснулась от света.

Солнце било в незашторенные окна, и я не сразу поняла, где я. В квартире было тихо, плед почти сполз на пол, я потянулась поднять его, и только тогда окончательно проснулась.

Гостиная. Значит, вчера мне ничего не приснилось. Правда, пледа в той реальности тоже не было. Значит…

Ничего это не значит. Но если это была попытка извиниться за грубость – примем. У меня все равно нет выбора. Я просто не хочу выбирать.

Я выглядываю в окно еще раз. Красивый вид. Здесь все, даже такая мелочь как вид из окна – стильно и дорого.

Меня вдруг накрывает. Ощущение, что все происходящее – дикий, нереальный сон, что мир двоится и плывет, что я схожу с ума и сейчас перешагну границу, после которой возврата не будет. В глазах темнеет, я напрасно пытаюсь найти рукой хоть какую-нибудь опору. Бесполезно. Весь осязаемый мир тонет в какой-то вязкой мерзости, от чего меня тошнит.

– Гвен?

Голос – далёкий, словно я где-то под водой, где-то глубоко-глубоко. Я рада бы ответить, но не могу – язык не ворочается, горло пересохло.

Чувствую, как чьи-то руки подхватывают меня, не дают упасть. Или…

– Гвен, посмотри на меня.

Я открываю глаза – и наконец вижу его лицо. Встревоженный взгляд, напряженный и серьезный, но это не дает моему сознанию вернуться обратно, в вязкую муть. Эйрнан держит меня за плечи, не позволяя сползти вниз, на пол.

– Что с тобой? Ты меня слышишь?

Ответить сил нет, даже головой мотнуть – та еще проблема. Мир кружится, пытаясь провалиться в воронку.

Эйрнан вроде что-то еще говорит, я не могу разобрать. Меня тошнит, во рту сохнет, и перед глазами всё плывет. Эльф наконец оставляет попытки быть услышанным, подхватывает меня на руки – легко, будто я ничего не вешу, – и куда-то несет. От ощущения движения мне еще хуже. Тошнота накатывает волнами, с каждым разом все сильнее.

Я чувствую опору и тут же меня сгибает пополам – желудок отзывается резкой болью, и я понимаю, что меня сейчас вывернет. А эльф все держит меня за плечи, не давая завалиться на бок, и что-то говорит – быстро, резко, но я так и не могу разобрать слов.

Меня рвет. Прямо на его руки, на его футболку, на диван. Я пытаюсь извиниться, но перестаю видеть и понимать, что происходит. Опять рвет. И еще раз.

Немного легче становится от холода – Эйрнан осторожно вытирает мне лицо и руки мокрым полотенцем, убирает растрепавшиеся волосы и снимает испачканную одежду. Сменной у меня нет, и он приносит свою. Я тону в просторной футболке, но мне становится от чего-то тепло и немного легче.

– Ложись, – говорит он. И помогает мне. Сама я никак не могу понять, что и как сделать. Голова опять кружится, перед глазами все меркнет и спазмы снова режут желудок на части.

Он снова приподнимает меня и поит какой-то горькой гадостью, которая пахнет мятой и чем-то еще, очень знакомым и родным. Горячая жидкость внезапно успокаивает все неприятные ощущения. Делаю глоток, потом еще и еще.

Он сидит рядом, держит одной рукой кружку, другой обнимает меня. А я чувствую себя уставшей, грязной, слабой – и одновременно защищенной. Странное чувство. Непривычное.

Он укрывает меня пледом и оставляет в покое. И я наконец могу закрыть глаза.

Я лежу, свернувшись калачиком, и боюсь повернуться, чтобы не закружилась голова. Я ничего не вижу – глаза открывать не хочется, от света начинает тошнить. Но я слышу его дыхание. Слышу, как Эйрнан периодически встает и ходит по комнате, как возвращается в кресло и берет свой тонкий ноутбук на колени, мягко звучат клавиши под его пальцами.

Время течет медленно, неспешно. Сквозь ресницы я вижу, как свет за окном меняется – становится ярче, потом желтее, потом розовеет. А потом уходит совсем.

Иногда я открываю глаза. Эйрнан по-прежнему рядом. Хмурится, ноутбук на коленях, экран освещает его сосредоточенное лицо. И каждый раз, когда я пытаюсь пошевелиться, он поднимал голову.

– Всё хорошо? – спрашивает тихо.

– Да, – выдыхаю я. И снова затихаю.

– Пить хочешь?

Качаю головой. И никакой волны тошноты и боли. Неужели все закончилось?

Звонок в дверь. Эльф выходит. Я слышу приглушенные голоса, но никак не могу разобрать слов.

Он возвращается через несколько минут, садится в кресло. Смотрит в экран ноутбука, но явно думает о чем-то своем.

– Эйрнан? – зову я.

Отрывается от созерцания и смотрит на меня.

Я сажусь на диване, опираясь на подушки, и у меня это получается без всяких последствий.

– Есть хочешь? – спрашивает он.

– Немного.

Я и правда вдруг понимаю, что хочу поесть.

Он выходит из комнаты. Возвращается с чашкой. Бульон, немного мяса и овощей.

Пью медленно, маленькими глотками. Он сидит рядом, готовый в любой момент помочь.

Забирает чашку и возвращается в комнату с пакетами. Ставит на пол рядом с диваном.

– Посмотри, должно подойти.

Логотип дорогого магазина. Дорогой, покрытый глянцевой пленкой, картон. Я слезаю с дивана, сажусь на пол и нерешительно заглядываю в ближайший пакет.

Куртка. Тёмно-синяя, пуховая. Провожу пальцами по ткани – мягкая, тёплая, приятная.

В следующем – пара свитеров. Серый и черный. Красивые.

И еще джинсы. Три пары.

В следующем пакете коробки. Я понимаю, что там обувь. Ботинки. Тёплые, на толстой подошве, с мехом внутри. И сапоги: с гладкой и тонкой подошвой. Я вопросительно смотрю на эльфа. Он пожимает плечами:

– Ездить верхом.

Киваю и заглядываю в последний большой пакет. Футболки, белье, носки и прочие мелочи.

И в самом маленьком пакете – коробка. Известный логотип. Но и так понятно, что там смартфон.

Поворачиваюсь к Эйрнану.

– Зачем?

– Тебе нужны вещи, – сказал он. – Твои не для зимы.

– А телефон?

– Чтобы ты могла позвонить.

– Кому?

– Не знаю, – он пожимает плечами. – Мне. Это необходимость здесь. Ты же понимаешь.

Я прижимаю к щеке кашемировый свитер. Он мягкий и теплый. Как взгляд, которым эльф смотрит на меня.

– А кому ТЫ принесешь меня в жертву? – медленно выговаривая каждое слово, спрашиваю я.

Я готова к любому из возможных ответов: равнодушному, нежному, грубому, презрительному, раздраженному, язвительному, шутливому… Только одного я не ожидаю, только одного не могу предположить: что он отведет глаза.

Конец первой книги