Текст книги "Проклятие фэйри (СИ)"

Автор книги: Анна Айдарова

сообщить о нарушении

Текущая страница: 4 (всего у книги 10 страниц)

Одно вселяло в меня тревогу. Мой господин все же выглядел уставшим и пару раз украдкой плотнее запахивал куртку, словно пытался избавиться от озноба…

Похоже, не только я заметила его манипуляции. Меривель ласково взяла его за руку, чуть подавшись вперед:

– Ты выглядишь бледным, мой дорогой охотник. Осень отбирает у тебя силы? – она томно разглядывала собеседника, но в ее взгляде на долю секунды промелькнуло что-то хищное.

– Осень – мое время, Меривель, – ответил эльф, и его голос был ровным, обычным, но… что-то все равно шло не так. Я чувствовала.

– Что ж, тогда у меня нет препятствий для нового поручения, Эйрнан. Ты единственный, кто может дать мне здравый совет… помочь… – мой хозяин хотел было ответить, но королева нетерпеливо махнула рукой. – Потом расскажешь мне о моих невероятных уме и красоте, – досадливо, как мне показалось, проговорила Меривель, – выслушай сначала. Ты слышал о пропажах?

Мой хозяин кивнул, но дальше комментировать свой ответ не стал. И напрягся. Видно, тема лежала в сфере его профессиональных интересов. Кто же ты такой, Ан Тирн, что королева, унижающая тебя при своих придворных, при любой проблеме бежит к тебе за советом… и так нежно держит тебя за руку… Я поймала себя на том, что пялюсь на них, и, походу, совсем открыто и неприлично. И отвернулась.

– Все намного хуже, чем ты слышал.

– Значит, есть то, о чем я не слышал.

– Маловероятно, мой милый, – вздохнула королева. – О пропаже лорда Нордена ты наверняка уже осведомлен. Хотя я и хотела бы сохранить это в секрете. Но не от тебя. Что ты думаешь?

– И случай такой же, что и прочие?

– Лорд Каэл, – королева знаком подозвала к себе одного из сопровождающих.

Призванным лордом оказался миловидный юноша с яркими зелеными глазами. Единственная черта, что выделяла его среди других миловидных парнишек, окружающих королеву. Головой я понимала, что «мальчик», выглядящий моим ровесником, явно куда постарше… но принять это…

Я вспомнила, что мне строго было запрещено рассматривать гостей и опустила голову пониже. Голос у призванного лорда тоже был приятный.

– Ваше величество, – проговорил Каэл и обратился к хозяину: – нет, случай иной. Совершенно. Обстоятельства, место. И… гибель его сопровождающих…

– Магия? Запах? Что-нибудь еще?

– Нет, полная пустота. Ничего. Никаких следов.

– Пошли официальный запрос королю, – предложил мой хозяин.

– Что это даст? – удивленно уточнила Меривель.

– Ничего. Кроме того, что тот, кто заметает следы, будет считать, что вновь обостряет наши старые конфликты.

– Ты считаешь…

– Только то, что и ты видишь, эйна, – вздохнул Ан Тирн. – Понимаю, что тебе очень не хочется это признавать, но, боюсь, все не так хорошо. И списать все на неудачную охоту уже не получится. Позволишь мне взглянуть на место? Поговорить со свидетелями?

– Все, что хочешь. Только свидетелей нет.

– Ничего, я найду, – усмехнулся мой хозяин.

Меривель улыбнулась и вернулась к светской беседе. Она болтала о придворных сплетнях, о новых указах, о предстоящей охоте. И не отводила глаз от лица своего собеседника, словно искала в нем подтвержение своим мыслям.

Мой хозяин отвечал ей вежливо, но как-то односложно и без прежнего интереса. Так терпят неуместных гостей, не желая нарушить этикет.

А королева улыбалась, продолжая беседу и ничуть не заботясь тем, что ей едва отвечают.

Внезапно ее величество переключились на меня.

– Угостись, дитя. Дом так изменился. Твои старания заметны. Ты такая молодец! – королева протянула мне что-то, напоминающее конфету в золотой блестящей обертке. – Надеюсь, ты привыкла здесь?

Даже я понимала, что ответа от меня никто не ждал. Но ситуация меня испугала: королева протягивала мне свой дар, а я медлила и умоляюще смотрела на хозяина, но он и сам отреагировал быстро:

– Она прислуживает, Ваше Величество, – холодно и безразлично произнес он. – Ее дело – позаботиться о напитках и закусках, а не жевать здесь самой, – и перевел на меня тяжелый взгляд.

– Я смотрю, подарок пошел тебе на пользу, Тирн, – улыбнулась королева, пряча свой дар. Глаза у нее при этом были весьма злющие. – Ты неплохо ее выдрессировал за это время. Да и в этом доме стало куда уютнее…

Эта пытка длилась еще с час. Королева сидела и явно не намеревалась покидать мрачный зал. Она болтала о лордах и об их охотничьих удачах, о придворных дамах, о разных мелких событиях. Мой хозяин поддерживал беседу ровно настолько, насколько это было необходимо по правилам этикета, но даже я, смертная, замечала, что ему не по себе. И почему-то мне казалось, что Меривель именно этого и ждала. И наслаждалась сейчас.

А потом ей наскучило. Визит завершился, гости повалили из зала за королевой и хозяином, и я за ними.

Коридор наполнился гулом, но церемония прощания не затянулась. Мне было велено открыть дверь. И до момента, пока последний из сановных фэйри не скрылся в ожидающих повозках, хозяин стоял у распахнутых дверей.

Звук удаляющихся колес лично мне был приятен. Меня напрягало только то, что хозяин вцепился в косяк, как в последнюю соломинку. А потом он развернулся, опершись спиной о стену.

– Двери, – хрипло пробормотал он. – Запри на засов двери.

Но мне, если честно, было не до дверей. Он стоял, пытаясь унять дрожь, закрыв глаза, и по виску сползали капли пота. А потом его как будто выключили и он медленно, бесшумно, как подкошенный, осел на пол.

Дверь я заперла. И все еще надеялась, что вот сейчас, пара минут, и он – сильный, упрямый, – он поднимется и все будет по-прежнему. И мне просто привиделось, показалось… я же… глупая смертная… которая ничего, никогда не…

Тихий, сдавленный стон был самым ужасным звуком, что я когда-либо слышала.

Глава 18

– Господин?

Я могла бы и не заниматься этим бессмысленным делом. Принесло же эту… королеву так не вовремя! И этот… умный и типа высшее существо. Тоже хорош!

Не заботясь о приличиях – не до этого – я схватила это всесильное чудовище (и как он там себя еще называл) за плечо, пытаясь хоть чего-то добиться. Бесполезно. Светская вечеринка высосала из него все силы. До отъезда гостей продержался как мог, и все.

Больше всего меня волновало только одно: насколько все плохо? И сможет ли он хоть как-то встать. А до кровати мы доберемся, не первый раз, что уж…

Но мне было и дико страшно. Ни одна сказка, ни одна древняя легенда не рассказывала, что делать с эльфом, которого трясет в лихорадке. И прабабушка про лечение ничего не рассказывала. Вкупе это все наводило на очень плохие мысли. Очень-очень плохие. Лучше их и не думать.

– Пожалуйста, господин, может быть, вы попытаетесь встать?

Я трясла его за плечи. Бесполезно.

Поднять мне его не удалось. Даже хоть как-то сдвинуть. А надо – странный у него был озноб: его явно трясло от холода. И сам он был холоден, как лед.

– Ладно. Надо попытаться, – сказала я в пустоту. Звук голоса успокаивал. Казалось, что я не одна.

Появилась безумная мысль позвать его псов. Если удасться подстелить плащ, то втроем мы бы и дотащили его до ближайшего камина… Безумная, но идея.

Плащ я принесла – мой, плотный, он должен был выдержать. И даже умудрилась подложить под моего хозяина: откуда-то выплыли воспоминания, как мама ухаживала за обезножившей бабушкой, как одна меняла постельное белье… не легко, но значит это вполне реально. И результата я достигла. Осталась малость – несколько метров по коридору до камина. Сначала тепло, потом… ладно, потом наступит – потом и будем разбираться.

Не знаю, сколько это заняло. Может, час. Может, вечность. Я перестала чувствовать время, перестала чувствовать руки, перестала чувствовать вообще что-либо, кроме этого бесконечного, мучительного усилия. Когда мы наконец добрались до камина, я хотела только одного – рухнуть. Эльф оказался безумно тяжелым. Или я слишком слабой.

Огонь плясал совсем близко, бросая теплые отсветы на его бледное лицо. Но не согревал ничуть. Я добавила пару одеял и подушку из его комнаты, а из кухни принесла пару камней и положила в огонь. Через несколько минут можно попробовать использовать их как грелку.

Я перепробовала все, что смогла, чтобы помочь ему согреться,

Камни из огня, завернутые в холстину, – под спину, под ноги, к груди. Одеяла – сверху, еще и еще одно, самое толстое, шерстяное, колючее. Я накрывала его, как мама когда-то укрывала нас в детстве, когда в доме заканчивались дрова, а зима за окном лютовала.

Иногда он вздрагивал – крупно, судорожно, всем телом. Это меня пугало, но я все равно сидела рядом на коленях, вцепившись в его руку, и смотрела на огонь. Что делать? Вот, «потом» наступило, и теперь… что?

Ни одна бабушкина сказка не учила меня лечить эльфов: только спасаться от коварных фэйри. Ни одна древняя легенда не рассказывала, как вытаскивать с того света того, кто затаскивал туда других.

– Дурацкие сказки, – прошептала я зло. – Только и умеют, что пугать. А когда надо – молчат.

Он снова вздрогнул. Сильнее. И попытался что-то сказать. И вдруг открыл глаза.

Взгляд был совершенно пустой и какой-то… темный.

– Господин? – позвала я тихо. – Вы меня слышите? Вам лучше?

Никакого ответа. Только этот пустой, страшный взгляд.

А потом его тело выгнулось. Резко, сильно, будто через него пропустили разряд. Он захрипел, забился в судорогах, и я, не успев сообразить, отлетела в сторону, больно ударившись спиной о каминную полку.

Конечно, я попыталась его удержать, хоть как-то, хотя бы голову. Откинула остывшие и ставшие теперь опасными камни, подкладывала одеяла, лишь бы не поранился. Я чувствовала, как его тело бьется в моих руках, как мышцы то каменеют, то расслабляются, как хриплое дыхание рвется наружу вместе с проклятиями на языке, которого я не понимала.

Но и это закончилось. К тому моменту я была вымотана так, будто сама прошла через пытки судорог. Руки дрожали, спина болела, губы были искусаны в кровь. Но слава всем местным богам, которых я не знаю, вроде все действительно закончилось.

Только я рано радовалась. Спустя некоторое время я уже жалела, что сейчас не зима, нельзя открыть окно и набрать снега и льда. Потому что вода на кухне недостаточно холодная.

Он метался в жару, мучительном и тяжелом, губы потрескались и почернели в уголках. А я меняла смоченные в холодной воде тряпицы на лбу и запястьях – они безумно быстро высыхали – и обтирала лицо, грудь, шею, лишь бы хоть как-то облегчить это состояние.

А потом все закончилось. Он обмяк, как тряпичная кукла, из которой вынули весь наполнитель. А я закрыла лицо руками, слушая его неровное дыхание, и впервые за эту бесконечную ночь позволила себе тихо, беззвучно заплакать.

Я сидела рядом, вздрагивая от любого шороха, от его малейшего движения – боялась, что все повторится. Никакая усталость не могла заставить меня закрыть глаза. В голове было пусто: ни страха, ни боли, ни мыслей. Только тишина. А за окном начинался новый день.

Глава 19

Он спал почти сутки. Изредка открывал глаза, смотрел на огонь и снова погружался в сон.

Я не отходила далеко – только на кухню, за дровами. Запас таял на глазах. Меня это тревожило, но предпринимать что-то… наверное, я могла бы придумать, но у меня не было сил. Как будто из меня выжали последнее накануне ночью.

На вторые сутки, ближе к вечеру, мой хозяин перебрался в свое кресло. Я ожидала привычного приказа принести вина и убираться, но он, максимально близко придвинувшись к огню, опять замер.

Вообще после такого приступа не вино нужно – травы заварить, поесть хоть немного, чего-нибудь легкого. Я честно ждала приказа, сколько смогла. А потом подошла сама:

– Господин Ан Тирн, – ладно, раз уж мы такие нервные и любим, чтобы все обращения были с полным титулом, мне не жалко. – Господин, вам нужно что-нибудь?

Он оторвался от созерцания огня и перевел взгляд на меня. Прежний, тяжелый и пустой. Только меня это уже не задевало и, что странно, не пугало.

– Принести вам воды? Или хотите – заварю травы? Или…

Жестом он прервал меня и покачал головой.

– Я приготовлю как вы скажете, – тихо сказала я. – Я многое не умею и не знаю, но…

Он закрыл глаза. Отвернулся. Я стояла рядом, переминаясь с ноги на ногу, и чувствовала себя полной дурой.

Да действительно. Ничего ему не нужно. Ни вода, ни травы, ни моя дурацкая забота. Он просто сидит и смотрит в огонь, и ему плевать, что я тут переживаю, что я ночь не спала, что у меня руки до сих пор дрожат, когда я вспоминаю, как он бился в судорогах на этом полу. Вряд ли это первый приступ, а меня тут не предполагалось, кстати. Так, прихоть королевы. Я пока не поняла, почему я в качестве прислуги должна была стать таким уж унижением для фэйри, но… ладно, разберусь. Но он же справлялся сам как-то, до меня, без меня… Так что, это все мои проблемы и мое добровольное решение, которое нафиг никому не нужно. Он и сам бы справился.

– Позвольте, я вернусь на кухню? – спросила я в пустоту. – Я услышу, если вы позовете.

Он не ответил.

На кухне было холодно. Я подложила поленья в почти погасший очаг, поставила греться воду и села на табурет, глядя на огонь.

Мысли мои меня совсем не радовали. Потому что, что уж говорить, не думать о том, кто сидел сейчас в соседней комнате, я никак не могла. Заметила? Конечно, заметила. Я же не слепая. От кружки с водой отвернулся, хотя губы пересохли и он явно испытывает жажду. И ничего ему не надо: ни воды, ни вина, ни отваров…

Доверие? Нет, не слышали.

Я вздохнула и уткнулась лицом в ладони.

– Дура, – прошептала я себе. – Чего ты ждала? Что он растает и скажет «спасибо»? Ну-ну. Он – эльф, а ты – смертная девка, которую ему подарили в насмешку. Да еще и видела могущественного и страшного Короля Самайна слабым и уязвимым. Да еще и предлагаешь – навязываешь! – ему себя. Конечно, он от счастья должен орать, жди.

Вода в котелке закипела. Я бросила туда немного мяты и полыни – этих трав в кладовой было много, да и мяту я любила. Из-за полыни напиток был горьковатым, но в меру. И хоть немного, но походил на чай. Я так соскучилась по чаю! Хоть порошковый, да хоть труха от листьев – мне сейчас все бы за счастье показалось, душу, кажется, бы продала.

Не знаю, долго ли он стоял у входа, но почувствовала я его взгляд только сейчас. Обернулась с глиняной кружкой в руках со своим «чаем».

– Принести вам травы, господин? – я вздрогнула, все же его появление было неожиданным, и чуть было не сказала пару иных слов, но вовремя спохватилась.

– Эту чашку дай, – сказал он.

– Я пила уже отсюда, господин, принесу вам другую?

– Эту, – повторил он.

Отдала свою. Просьба странная, но кто их знает, этих бессмертных высших? Может, для него это вообще норма? А мне не жалко… раз уж так хочет.

Он сделал глоток, подождал и только потом допил в несколько глотков, быстро и… жадно? Хотя, может, мне показалось.

– Принести вам еще? – спросила я, забирая пустую кружку.

Опять нет. Посмотрел долго, как-то даже слишком долго, и вернулся к себе, в свое кресло. И все пошло как прежде. А еще через пару дней он уехал.

За следующие несколько недель мой хозяин уезжал на свою охоту раза три-четыре. Привычно отсутствовал пару дней. Привычно возвращался уставшим и выжатым. Привычно проводил время у камина. Привычно молчал. И я молчала. Тишина не раздражала ничуть, наоборот – как бальзам на рану действовала на мои издерганные нервы, успокаивала и лечила.

Ничего не менялось. Установившийся порядок не нарушался и это успокаивало. Мне периодически казалось, что вся моя жизнь в Лондоне – сон, и только теперь я проснулась и начала жить по-настоящему.

Выпал снег, и солнце днем сияло, заглядывая в окна. Под окнами теперь было видно следы своры: ночью и днем псы бродили по территории усадьбы в ожидании выезда.

Хозяин сменил плащ с медвежьим мехом на похожий, но куда более тяжелый. И куртка, в которой он отправлялся забирать свои жертвы, теперь была подбита мехом. И возвращался теперь он не с пустыми руками: привозил немного дичи, словно с обычной охоты, словно так и должно быть.

Он приносил мясо на кухню, разделывал у очага. Часть отправлял вялиться, часть отдавал мне – и ел то, что я готовила. Меня удивляло это по началу. А потом я перестала удивляться. И думала, что так и будет продолжаться. Всегда хочется, чтобы хорошее продолжалось…

– Собери свои вещи, – сказал он однажды. – Все, что есть. Уложи в сумку. Завтра мы уезжаем.

А еще завтра наступала зима.

Часть 3

Танец призраков

Глава 20

Обычно я не вспоминаю об этом. И конечно, ни с кем не могу поговорить о тех далеких временах. Хотя бы потому, что никого не осталось. И ничего. Только тишина в холмах, тягучая, вымороженная тишина среди груды камней. Там, где больше ничего нет.

Мое имя Эйрнан Ан Тирн.

И когда-то это имя значило многое. Замок на скале, врезающийся в небо острыми шпилями. Земли, уходящие за горизонт – леса, где водилась дичь, луга, где паслись табуны серебристых лошадей, холмы, в недрах которых спала древняя магия. Ритиэйль, расцветавшие там, куда ступала нога истинного наследника рода.

Я был тогда молод и в меру самонадеян. И не в меру доверчив.

И еще тогда я был влюблен.

В то время она не была королевой. Просто прекраснейшая из сидов, дочь короля Неблагого Двора. Рано или поздно она бы унаследовала трон. А добрые отношения с правителем – всегда неплохо. Если держать руку на пульсе.

Я понадеялся на ее чувства. Меривель была пылкой и нежной возлюбленной, яркой, в меру чувствительной и совершенно точно умной и практичной. Красота ее была способна поразить даже сердце холодного гранита, и разрубить любые препятствия быстрее, чем эльфийский меч. Но мне больше импонировали ее умение подчинять любые свои чувства разуму, ставить рассудок впереди эмоций, рассчитывать свои шаги наперед.

Мы проводили достаточно времени ко взаимному удовольствию, и я стал частым гостем во дворце правителя. Мне нравилось быть с нею. Она смеялась, и этот смех пронзил мое сердце насквозь. И тем не менее. Мы оба отдавали себе отчет в том, что влюбленность – совершенно не равна любви. И в том, что пока нам хорошо вместе, мы будем вместе. И никакой вечности.

И я самонадеянно думал, что все так и есть.

А потом Меривель стала королевой.

Я был готов расстаться с ней, как только она захочет, как только потребуется, но моя королева не спешила. Больше того, она настаивала на частых встречах, куда чаще, чем прежде. И меня не насторожило. Тяготило несколько – да. Меривель чудесна и легка, но мы так давно знали друг друга, что вот-вот готовы были перейти грань пресыщения. Я был готов. Это точнее.

Не насторожили меня и слухи о скорой ее свадьбе, и полная тайна, кто же ее избранник.

Нет, по праву рода я мог стать ее мужем. Право королевской крови, которая по воле богов досталась и мне… Глупо. Смешно. Только именно этого я не хотел. И провести всю жизнь мужем королевы если и можно было, то провести всю жизнь – бесконечно долгую жизнь вечного сида – с Меривель? Нет.

Я ожидал только момента, когда королева отпустит меня. Расставание должно быть ее инициативой, и обязательно – нежным. Зачем обижать чудесную девушку.

– Ты женишься на мне, Эйре, – сообщила она однажды.

Она не спрашивала. Она поставила меня перед необходимостью принять ее решение. И подчиниться.

Она много говорила в то утро. Что я единственный, кто может ее поддержать. Что рядом со мной она чувствует себя в безопасности. Что я – её скала, её опора, её будущее.

Она очень много говорила в то утро.

Я все выслушал. И ответил отказом. Меривель умна и дальновидна, идеальный правитель, думал я. И уж она-то точно понимает, что разум и чувства часто не совпадают в ответах. И уж она-то точно выберет разум… Я не учел две вещи: Меривель была девушкой. И она была влюбленной девушкой.

Самонадеянный болван, я принял за чистую монету ее легкий смех, я поверил, что причина ее предложения – лишь политическая.

Я вернулся в свой замок – приграничная территория редко бывала спокойна, и все же требовала периодически присутствия правителя.

А потом гарнизоны королевы покинули мои земли. Грань истончалась, и у моих вассалов уже недоставало сил удерживать ее от проникновения людей и железа. Лорды Благого двора все чаще проверяли границы и нашу готовность встретить их. Какое-то время нам удавалось справляться и без поддержки, но только какое-то время. Силы моего холма были на пределе, когда меня обвинили в измене престолу, клятве и королеве.

Так перестал существовать Двор Зимнего Сна. Земли мои были разорены, вассальные холмы – уничтожены. И никому я не смог стать щитом. Опальный лорд горсти серых камней. Презираемый всеми Король без Двора. Тот, кто забирает души. Собственность королевы.

Глава 21

Дворец утопал в пушистом снегу и сиял. Я не сразу даже поняла, что подъезжали мы не к парадному входу, а со стороны подворья. Но даже непарадная сторона выглядела почти роскошно. Мне так показалось.

Дворец впечатлял. Темно-серый камень, темно-серые башни, темные, почти черные шпили, которые упирались в низкое в небо, протыкая клубящиеся над дворцом тучи.

Я смотрела и не могла отвести взгляд. Это же… это же готика, точно. Чистейшая, правда, какая-то невозможная, доведённая до… абсолюта.

Нервюры сводов, которые я видела снаружи, уходили вверх такими острыми линиями, что казалось – они вот-вот прорежут небо. Контрфорсы – массивные, ступенчатые, – подпирали стены с какой-то хищной, неуловимой грацией. Никто в моём мире не строил так. Не мог строить. Камень не мог воспроизвести такие формы. Камень просто не мог выдержать такое совершенство линий и пропорций…

Но я это видела. Я тихонько ущипнула себя за руку. Но дворец только яснее выступил из тумана. Мы приближались ко все более проявляющемуся зданию.

Уже можно было рассмотреть стрельчатые окна – узкие, длинные, как бойницы. Тысячелетиями такие окна считались вершиной инженерной мысли, но высекать их в камне – та еще работа, а здесь их словно прорезали в стенах, как ножом. Между окнами – пинакли, маленькие башенки, уходящие вверх, увенчанные такими острыми шпилями, что на них можно было бы нанизывать облака.

В деталях читалось что-то безумно знакомое. Пламенеющая готика, узнала я вдруг. Самый поздний, самый вычурный ее этап. Ну да, точно! Те же изогнутые линии, те же сложные переплёты, то же стремление уйти от простых форм в какую-то нереально прекрасную воздушность и каменную вязь. Но здесь это было не обычным подражанием природе, как в мире людей. Здесь камень, казалось, уже был таки. Как будто архитектура в принципе оказалась естественным состоянием этого материала.

– Господин Ан Тирн? – робко окликнула я.

Эльф неохотно повернул голову в мою сторону.

– Там же должен быть выносной аркбутан, – я указала на одно из мест фасада. – Но его нет… а как же держится свод?

Короткий и почему-то удивленный взгляд. Нет, я тоже была удивлена… но ведь действительно та часть постройки… она невозможна!

– Держится, – пожал плечами мой хозяин.

– Но как? Это же… это противоречит всем законам!

– Магия, – коротко ответил он. – Здесь многое держится магией.

Все время забываю про это. Магия… ну да, а как еще это объяснить…

Дворец окружал ров. Наверное, глубокий. Но какой смысл тогда и в этих естественных и традиционно людских средствах защиты, раз есть магия?

– Магия ведь не бесконечна. Ради совершенства линий применить магию – почему бы нет. Но ради защиты или нападения – зачем, если можно обезопасить свое жилище не менее надежно и не так затратно? – мой спутник сказал это в никуда, даже не смотрел в мою сторону. – Держись ближе.

Вода во рве показалась мне чёрной, почти маслянистой. Я никак не могла оторваться от этой бесконечной глубины.

– Еще ближе, – недовольно буркнул эльф. Этого хватило, чтобы перестать пялиться в воду. И переключиться на мост.

Мост каменный, и такие странные обеих сторон статуи, заменяющие ограждение. Не готические химеры, нет. Что-то другое: звери? стражи? чудовища? Они смотрели на приближающихся нас сверху вниз, и их в застывших фигурах чувствовалась угроза.

Одна из статуй впереди привлекла мое внимание. Мне не терпелось поскорее подъехать к ней, рассмотреть поближе, но хозяин, как назло, не спешил, тащился медленно, прям специально!

Статуя, заинтересовавшая меня, изображала странное волкоподобное существо, с человеческими руками, сложенными на груди. Оборотень в фазе перевоплощения, что ли? Пустые каменные глазницы смотрели прямо в меня. Я попыталась переключиться на другие статуи, но вновь и вновь возвращалась к полуволку.

Еще там были тень – я не знаю, как из камня можно было вырезать подобное, но гениальный скульптор передал марево тени, порожденной светом. И женская статуя, полностью нагая, вырезанная с такими натуралистическими подробностями, что становилось жутко. Еще у статуи были огромные крылья, но не было лица, просто стесанный камень.

Статуи словно сами смотрели на меня в ответ. Изучали и…

– Гвен.

Голос моего хозяина прозвучал грубо, неприятно. Как резкое карканье ворона. Я недовольно поморщилась.

– Гвен, смотри на меня.

И совсем другой голос, приятный, мелодичный, говорил мне:

– Подойди. Посмотри. В воде есть ответы. Вода – мать мира. А мать всегда поймет свое дитя. Взгляни, убедись сама.

– Гвен! – резкий окрик.

Моя лошадка всхрапнула и попятилась. Я не сразу поняла, что это не я схватилась за поводья – кто-то извне дёрнул, резко, грубо, заставляя животное остановиться и чуть не развернуться.

Я едва не вылетела из седла. И почувствовала, как загорелась щека от удара.

– Смотри на меня, – сказал он.

Голос жёсткий, ослушаться нельзя. Я смотрела в прозрачные ледяные глаза хозяина и словно просыпалась.

– Держись ближе, не отставай, не смотри по сторонам, – ровно повторил эльф. – Понятно?

Я кивнула. Лошадка подо мной переступала и явно демонстрировала желание поскорее отсюда убраться. Мы двинулись дальше, но поводья мой хозяин не отпустил.

Миновали мост, подъехали подъехали к воротам. Обычным, кованым. Черный металл со стороны дворца был тщательно зашит деревянными отполированными досками. Но даже на фоне дерева узоры из черного металла словно текли и переливались, как ожившие ветви. Не сразу, но я поняла, что мне это напомнило: терновник. Острые, резкие ветви выглядели пугающе натурально.

Ворота распахнулись бесшумно. Мы въехали во двор, миновав портал.

За воротами кипела жизнь, пахло навозом и сеном. И стены королевского дворца интересно сочетались с простыми хозяйственными постройками. Рвущийся в небо дворец, напоминающий причудливые переплетения древесных ветвей, и практичные конюшни, псарня, кладовые. По-своему эти строения тоже были красивы – все так же идеальны и выверены, но практичность сочеталась со строгой и спокойной простотой. И мне это было куда ближе, чем ошеломляющий и подавляющий своим совершенством дворец.

Хозяин спешился, бросил поводья подбежавшему слуге и с неудовольствием глянул на меня. Я тут же слезла со своей лошадки. Мне рассчитывать на присмотр за лошадкой наверняка не приходилось. А что делать дальше никто не сказал.

Поводья и у меня забрали. И я поспешила за своим хозяином, не глядя по сторонам. Повторять опыт моста мне как-то уже расхотелось.

Глава 22

Дальше были коридоры. Длинные, тёмные, пустые коридоры, освещаемые только факелами. Огонь неровно дрожал, бросая отсветы на стены, колебался, и это тоже по-своему было красиво. Факелы через каждые десять шагов и тишина. Такая тишина, что уши закладывало.

Я шла за своим хозяином, сосредоточившись только на одном: не отстать. Правда, старалась хоть как-то запомнить дорогу, считала повороты и думала о том, что заблужусь здесь в первый же день. Навсегда. Будут потом легенды ходить: 'А помните ту смертную, которая приехала с охотником и сгинула в коридорах? До сих пор бродит, увидите – не бойтесь, это безобидный призрак.

– Не отставай, – меня снова дернули, теперь за капюшон. Как щенка любопытного, ей-богу… Я прибавила шагу.

Мы остановились у двери. Обычной, деревянной, без узоров и украшений, зато массивной и неприступной. Мой хозяин толкнул дверь, пропустил меня вперёд и вошёл следом.

Три комнаты. Первая – самая большая. Слово «большая» тут, правда, подошло бы с натяжкой – у него в доме примерно такие комнаты шли за маленькие… тем не менее достаточно пространства. Шагов двадцать в длину, наверное. Камин – настоящий, каменный. То, что огонь вспыхнул меня уже не удивило, привыкла. с уже горящим огнём. Рядом с камином ковер и кресло – деревянное, с высокой спинкой, обитое тёмной тканью. И столик. Два окна – узких, стрельчатых, с толстыми стёклами, а не витражами. За окнами темнело, и хорошо было видно, как середритмя снег во дворе.

– Твоя комната, – указал влево.

За тяжелой (и пыльной, эти фэйри с магией что, не знают, куда эту магию потратить? Уборка у них явно не в приоритете) драпировкой скрывалась небольшая ниша в стене. Кровать – простой, грубо сколоченный деревянный остов и матрас, набитый соломой, судя по всему. Пара подсвечников по стенам. Шмыгнула за ширму и поставила свой рюкзачок рядом с кроватью. Несколько гвоздей в стене, наверное, для одежды. Все. Ну и ладно.

– Удобно, – прошептала я. Мне дико не хватало возможности поговорить, и пока мы жили в доме я болтала сама с собой. Сумасшествие, конечно. Но это помогало. Теперь не поговоришь. – Просторно. Мило.

– Выйди сюда.

Ого, да у нас прогресс! Ослушаться нельзя, да и чего уж – вдруг что интересное скажет. Вышла.

– Моя комната, – он указал на одну из двух дверей справа. – Приведешь все в порядок: пыль, постель. Здесь, – кивок на вторую дверь, небольшая заминка, как будто слово подбирал: – кладовая, еду берешь отсюда. И себе, и мне. И одежда: переберешь, что нужно – починишь. Чтобы был порядок. Вода там, – он указал на окно, и только тогда я заметила небольшую каменную чашу. – Можно пить. Вино – нет. Отсюда выходить только по необходимости. Ясно? А то будешь потом призраком бродить, – добавил он вдруг, – пугать местных. А тут своих хватает, нечего местную фауну увеличивать.

Я кивнула и улыбнулась. У него сегодня просто прогресс. Приступ общительности.

– Кого увидишь – не бойся, – добавил мой хозяин. – Большого вреда они не причинят. Пока ты во дворце.

– Да, господин. А…

– И вопросы ты задаешь только когда разрешат. И разговариваешь – когда разрешат.

Я молча присела – типа да, господин, как прикажете. Только что вот был нормальным, что случилось-то?

Он оглядел жилище с каким-то странным выражением лица. И сел к камину.

– Вина, быстро.

Ну да. Чего ты еще ждала, Гвен?

Около бочек стояли несколько серебряных стаканов, пара подносов – один словно с морозными узорами, второй с потрясающим узором из цветов и листвы. Выбрала первый, в пару к нему стакан и положила льняную белую салфетку: несколько стопок лежали рядом. Если у меня не получится выстирать потом эту красоту… ладно, потом подумаю.