Текст книги "Проклятие фэйри (СИ)"

Автор книги: Анна Айдарова

сообщить о нарушении

Текущая страница: 8 (всего у книги 10 страниц)

– Спасибо, господин, – шепнула я, обнимая его.

– И ты совсем не боишься, что я принесу тебе горе? – спросил эльф. Он сжимал мои руки, которые обнимали его шею, гладил мое лицо.

– Вы уже принёсли. И я вам. Мы оба приносим друг другу боль, и вряд ли это можно было бы изменить. Но… это ведь не значит, что пока… сейчас… мне нельзя быть с вами?

Глава 37

Мы вернулись во дворец на рассвете.

Я сидела в седле, куталась в плащ и смотрела, как из серой утренней мглы вырастают чёрные шпили замка. Они были такими же острыми, как всегда, такими же чужими. Так же рвались к серым низким зимним небесам. Но после лачуги на пепелище, после тишины и снега, они казались мне ещё более давящими. Каждая башня напоминала хищную птицу, застывшую перед атакой.

Эйрнан ехал впереди. Не оборачивался.

Он не сказал ни слова за всю дорогу. А мне и не нужны теперь были его слова. Все, что между нами было – было больше любого слова.

Во дворе нас встретили слуги. Забрали лошадей. Всё как обычно – быстро, без лишних слов. Слуги здесь были обучены не смотреть в глаза, не задавать вопросов, не задерживаться дольше необходимого.

Хоть я и чувствовала себя потрясающе здоровой, но я все равно рада была теплой комнате – ветер и мороз ужасно выматывали меня.

Я успели только раздеться. Ан Тирн не снял ни плащ, ни куртку – он собирался на плац, и я в его поаны сегодня не входила. Меня поручили броуни. Тоже неплохо.

Только все планы прервал посыльный королевы. Я узнала его по зелёно-золотому камзолу. Такие носили только фэйри из ее личной свиты. Молодой эльф с острым лицом и бегающими глазами. Неприятный. Он появился идеально вовремя, будто специально подгадывал время.

– Ее величество просит вас, господин Ан Тирн, – сказал он. – Немедленно. Ей нужен об охоте.

Эйрнан кивнул. Даже не взглянул на меня.

– Жди здесь, – распорядился он. И ушёл за посыльным. А я осталась стоять посреди комнаты, сжимая в руках его перчатки. Как-то это все начинало напоминать привычку. И как-то все это опять складывалось… неудачно.

Я-то знала, что охоты не было. Псы пели всю обратную дорогу, значит, были сыты… но вот кем они насытились… и не получии ли мой господин новых проблем?

Я ждала.

Час. Два. Три.

Я прибрала комнату, зажгла свечи и занялась едой – он наверняка будет голоден, когда вернется. Я стерла всю пыль, проверила, все ли в порядке в его спальне. Прислонилась к стене, сжала пальцы, стараясь не думать о том, что могло означать это «немедленно» от посланника королевы. Тишина комнаты угнетала. Броуни категорически не хотел показываться.

Я выглянула в коридор – мне послышались шаги. Коридор был длинным, с высокими стрельчатыми окнами, сквозь которые пробивался бледный утренний свет. И пустым.

Каменные плиты пола казались бесконечными, уходящими в перспективу, теряющуюся в полумраке. Факелы горели через каждые десять шагов – их жёлтое пламя едва разгоняло тьму, оставляя за каждым столбом плотные, почти осязаемые тени.

Где-то далеко верещали пикси. Их голоса – тонкие, звенящие – эхом разносились под сводами. Я не могла разобрать слов, но в интонациях чувствовалась тревога. Или насмешка.

Я села на пол, прислонилась спиной к холодному камню. Глаза слипались, но я не могла уснуть.

Интересно, чем на этот раз недовольна королева? Неужто ей не надоест никак играть в эту дурацкую игру? Неужто и она когда-то любила? А теперь? Что она испытывает теперь? Что стоит за этим желанием унизить, добить того, кто служит тебе?

Псы насытились. Но людей было мало. Слишком мало для той охоты, что длилась больше суток.

Подозрительная охота.

Она не простит. Если узнает. Если поймёт. Меня не отпускала мысль, что Меривель ревнует.

Прошёл ещё час.

Факелы начали догорать – их пламя стало неровным, дымным. Воздух в коридоре сделался тяжелее, пропитался гарью. Где-то далеко хлопнула дверь – глухо, натужно, будто кто-то не рассчитал силы.

Я встала, прошлась по коридору до бойниц. Потом обратно. Попыталась считать плиты в полу – сбилась на сорок третьей. Прислушалась к звукам – ничего, кроме собственного дыхания и далёких шагов где-то.

Броуни не было. Пикси куда-то разбежались.

Я была одна.

Страх поднимался изнутри – глухо, как тот кашель, который я прятала перед поездкой. Я заставляла себя дышать ровно, думать о хорошем. О лачуге. О том, как он положил голову мне на колени. О том, как рассказывал легенду.

Не помогало.

Он вернулся днем. Солнце все еще оставалось на небосклоне, но светило уже лениво, неярко, готовилось к вечеру. Я почувствовала его присутствие за минуту до того, как дверь коридора открылась. Как собака… сравнение не очень, но только это мне пришло в голову.

Он вошёл, не глядя по сторонам. Куртка и рубашка расстегнуты – пытался ослабить давление на груди. Волосы растрепались – он не носил их так никогда.

– Господин, – позвала я. Встала, сделала шаг к нему.

– Все нормально, – сказал он. – Жарко. Возьми.

Куртку – промокшую от пота – он скинул мне на руки, и еще больше распустил шнуровку рубашки.

– Что они делали?

– Обычный отчет. Но пришлось подождать. Куртку не дали снять – жара невыносимая. А окна закрыты. Воздух тяжёлый, пахнет воском и старыми бумагами.

Он замолчал, провёл рукой по лицу.

– Стол длинный, чёрный. Сначала один лорд. Потом второй. И одни и те же вопросы. Знакомые игры. Не бери в голову.

– Все опять из-за меня…

– Ерунда, – он посмотрел на меня. – Думаешь, не вызвали бы и без тебя? Все равно это случилось бы. Охотой раньше, охотой позже.

– Значит, все обошлось?

– Не знаю. – Он покачал головой. – Но тебе придется запомнить: мы были в Северном лесу. А больше тебе знать ничего не нужно.

Я сжала его руку.

– Я запомню. А что я делала?

– Об остальном рассказывай смело. И правду. Лгать не вздумай, – жестко предупредил он. – Как бы тебе ни хотелось.

Он оглядел комнату.

– Принеси мне свежую рубашку. И мой камзол. И куртку с лисьим мехом. Эту высуши и убери.

– Вы… уходите?

– У меня достаточно обязанностей, – спокойно ответил он. – Забери.

На руки мне была скинута мокрая рубаха.

Когда я вернулась со свежей одеждой, он умывался у чаши с водой. И выглядел куда лучше. Он уже успел собрать мокрые волосы в привычный хвост. Забрал у меня чистую одежду. Я смотрела, как быстро, небрежно, не глядя, он шнурует ворот рубашки, застегивает камзол. Привычно набрасывает куртку поверх…

А потом он поцеловал меня. И вышел.

Мы ждали долго. Броуни выкатился из-под кресла и забрался по мне на колени.

Он устраивался, фырчал, бормотал что-то резкое и кажется был не в духе.

А я столько дней не приносила ему блюдце с подношениями…

– Ты чего не спишь? – спросила я, помогая комочку устроиться.

«А ты чего не спишь?» – огрызнулся он.

– Я думаю.

«О нём?»

– О нём. И о тебе.

Мне как-то странно было думать, что вот это непонятное существо старше даже той легенды, что мне рассказал ночью Ан Тирн.

Броуни вздохнул – так тяжело, будто нёс на себе весь этот груз тысячелетий.

«Он хороший, – сказал броуни. – Только он не всегда говорит об этом».

– Ну, он делает. Хотя слов мне тоже не хватает.

Броуни прикусил мой палец – не сильно, но ощутимо, и зашипел.

«Глупая смертная девчонка. Она тоже была такой. Смеялась и пела. Кто много смеется – много плачет потом. Берегись!»

– Я не смеюсь. Здесь…

«Ему не нужен смех. Ему нужен покой. Он сломан. Но за эту секунду покой и ему, и тебе назначат высшую цену.»

– Зато я чувствую. Значит, я живая. И цена мне не важна.

«О цене может говорить тот, кому есть чем заплатить. А ты? Ты готова платить? Отдать последнее?»

– Что – последнее?

Броуни буравил меня своими красными глазками. Удивление и сожаление, вот что я там читала.

«Себя, – сказал он. – У тебя больше ничего нет. А он ещё не понял, что не принадлежит больше той. Но она уже чувствует. И боится».

Он спрыгнул с колен, укатился обратно под кресло. И не ответил, когда я звала его. И больше ничего не сказал.

Глава 38

Воздух впивался в кожу ледяными иглами. Я, совершенно уставшая, стояла у края плаца, сжимая в онемевших пальцах его плащ – грубую чёрную шерсть, пропахшую дымом, кожей и чем-то ещё, холодным и далёким, как зимние звёзды над лесом. Или как его глаза. В руках у меня были и его перчатки. Кожаные, поношенные, с едва заметным уже, стертым узором. Когда становилось совсем скучно наблюдать за однообразными упражнениями, я пыталась угадать первоначальное движения линий, вытисненых на коже когда-то.

Ан Тирн теперь предпочитал брать меня с собой везде, даже если уходил ненадолго. И я болталась на плацу, под снегом, ветром и холодом. Мало мне было однообразных тренировок кучки неопытных бойцов, так часто, отпуская их, мой хозяин оставался в одиночестве, отрабатывая удары и выпады уже боевым мечом. Долго, нудно, многократно повторяя одни и те же движения.

Мне было интересно наблюдать за ним – движения его были точны и красивы, и чем-тонапоминали танец. И однажды я рискнула попросить меч. Если мой господин и был удивлен, то вида не подал. Правда, и не дал.

– Сталь требует уважения. Особенно боевая сталь, это не игрушка, – сказал он серьезно.

А на следующий день позвал за собой на плац. Нет, я не все время выполняла его приказы наравне с его подопечными. Но загонял он меня знатно, прежде чем дал в руки длинную деревянную палку, вырезанную по форме клинка.

Я смотрела на это недоразумение и, наверное, слишком явно у меня на лице читалось разочарование.

– Научишься управлять этим – возьмешь сталь, – заявил он строго. – А сейчас щит. Вставай напротив и повторяй.

Так глупо я себя давно не чувствовала. Прежде, чем мне было разрешено сделать хоть одно движение палкой, он вымотал мне все нервы, придираясь едва ли не к каждой мелочи: то встала не так, то не та нога впереди, не так повернулась, не туда смотрю…

Я поначалу обрадовалась, когда он, даже почти довольный, встал напротив и велел ударить.

После пятого удара я думала, что не подниму руки, после восьмого – что точно в следующий раз выроню эту «легкую» палку, почему-то теперь казавшуюся неподъемной.

– Хочешь попробовать сталь? – спросил он.

Я замотала головой так интенсивно, что хозяин едва сдержал усмешку. И после десятого удара мне разрешили уйти отдыхать.

Впрочем, остальным от него доставалось куда больше. Как только его терпения хватало буквально по тысяче раз повторять одно и то же, поправлять и начинать заново.

Его слушались. Разумеется, иначе и быть не могло. Косились опасливо, с каким-то нахальным страхом. И когда он отдавал команды, его голос, низкий и лишённый всякой теплоты, прорезал воздух, как лезвие. И я ловила себя на мысли: вот так он, наверное, выглядел тогда, давно. До того, как его мир обратился в пепел.

Этот мираж был таким ярким, таким опасным, что я даже вздрогнула, когда воздух вспороли тонкие, ядовитые звуки. Колокольчики. Знакомый, ненавистный звон.

Мой хозяин остановил тренировку.

– Ваше величество, – легко склонил голову он.

Бойцы замерли, как-то внезапно и быстро выстроившись в шеренгу.

Королева зачем-то опять посетила плац. Хвала небесам, меня она или не заметила, или намеренно проигнорировала – после того разговора в коридоре меня вообще и в принципе не замечали. К моей тихой радости. Правда, меньше бояться ее появлений я не стала. Наоборот.

Сопровождали королеву два лорда. Каэла я уже знала, и достаточно часто лицезрела рядом с моим хозяином. Что они обсуждали и с какой целью Каэл приходил к нему, не знаю. Но мне казалось, что не столько дела, сколько приказ о контроле от королевы был причиной его посещений.

Вот Каэл, кстати, меня не игнорировал и всегда вежливо осведомлялся о делах, вытягивал подробные ответы, не ограничиваясь стандартным «Благодарю, милорд».

Сегодня и юный лорд удостоился недовольного взгляда королевы – за чересчур явное приветствие смертной прислуги.

Второго сопровождающего я не знала и вообще видела впервые.

Минут десять она прогуливалась вдоль замерших фэйри с таким видом, словно ее святая обязанность лично через день появляться и устраивать смотр. И пока королева с удовольствием осматривала новобранцев, лорды обсуждали что-то с моим хозяином.

А потом королева удостоила внимания и свою свиту.

– Великолепно если все так, как ты говоришь, Тирн, – обратилась она к моему хозяину, выслушав его доклад. – Только мне нужен результат, а не пустые слова.

– Ваше величество, – вмешался второй лорд, – однако предложение как раз…

– Результат, господа. Ты тянешь, охотник. С какой стати?

– Нужно все просчитать, Меривель. Если тебе нужен результат – лучше максимально подготовить все, чтобы не быть потом разочарованным. Никто не тянет без необходимости.

– Вот как ты заговорил, охотник. Но не ты ли мне обещал, что все будет сделано быстро?

– Быстро, насколько это возможно, ваше величество, – уточнил господин.

– И все равно тянешь, Эйрнан. Меня это не устраивает. Как и твоя поза. Ты не забыл ли, кому служишь, охотник? – голос королевы внезапно стал холоден и надменен. – Осанку, как и память, и дисциплину, нужно поправлять. И подавал пример этим разгильдяям. Ты их совсем распустил, Тирн.

Она явно была недовольна и искала причину для придирок.

– Одно недоразумение, а не воины. Они хоть оружие в руках держать умеют? Или так же, как со мной – тянешь с их обучением? Капитан, – обратилась королева внезапно к одному из старших. – Десять ударов гибкой тростью по спине. Чтобы наш охотник запомнил, как должно находиться перед своей госпожой. И оценил время, которое ему было дано.

Тишина стала внезапно густой и осязаемой.

– И ты, смертная, – громко произнесла королева.

Голос ударил меня прямо в сердце. Я подняла глаза и встретила взгляд Меривель. Он был… пожалуй, любопытным, сродни взгляду кошки, прижавшей лапой мышку.

– Подойди. Стой здесь, рядом. И смотри. Учись, как во дворце исправляют ошибки.

Глава 39

Ноги не слушались, но я заставила себя двигаться. Сделала несколько шагов, пока не оказалась достаточно близко к ее величеству. От неё пахло чем-то сладким и очень нежным, робким – ночными цветами, теплым вином. Я едва не закашлялась.

Капитан достал трость. Длинную, тонкую, чёрную, как смоль. Она, казалось, всасывала в себя скудный солнечный свет. Мой господин, не дожидаясь приказа, начал расстёгивать свою куртку. Его движения были медленными, почти церемонными. И очень точными. Лишёнными всякой спешки или страха. Камзол упал на песок. Потом его пальцы нашли шнуровку простой рубахи. Он стянул её через голову.

И тогда плац ахнул. Беззвучно. От ужаса.

Я думала, я видела его шрамы. В полутьме, прикоснувшись к ним в порыве безумной нежности. Но я не видела. Не так. Не всё.

Старые, серебристые полосы от клинков пересекали широкие багровые полосы – следами, оставшиеся от железных обручей, которые сжимали его каждый день. Увечья, нанесенные предательством, выжженные магией, которые мой хозяин так тщательно скрывал, по прихоти королевы были выставлены теперь на всеобщее обозрение.

Он опустился на колени. Смотрел куда-то за пределы стен, за горизонт, спокойно и даже равнодушно, как будто это все нормально и ничего вообще не случилось.

– Смертная, иди сюда. Встань рядом, я хочу, чтобы ты все видела, – сказала Меривель. – И запомнила, что происходит с теми, кто забывает своё место.

Я повиновалась.

Раз.

Свист. Глухой, мокрый звук, от которого я вздрогнула. Он даже не моргнул. Только скула под левым глазом резко, судорожно дёрнулась. На его спине расцвела первая алая полоса.

Два.

Ещё одна. Чуть ниже. Я впилась зубами в губу так, что во рту расплылся солёный, тёплый вкус крови. Мои пальцы, сжимавшие его плащ, онемели. Я боялась разжать их – боялась, что упаду.

Три. Четыре. Пять.

Удары следовали один за другим. Методично. Без злобы. Почти со скукой. Теперь кровь не просто проступала, текла. Алые ручьи смешивались с потом, стекали по старым шрамам. Мой господин молчал. Рядом со мной Меривель тихо, удовлетворённо вздохнула.

Шесть. Семь.

Его спина превратилась в сплошное кровавое месиво. От силы удара он чуть склонялся вперёд, но тут же, с тихим, прерывистым выдохом, выпрямлялся снова.

Я не могла отвести глаз. Я должна была смотреть. Так приказала королева.

Восемь. Девять.

Его дыхание стало громким. Хриплым, свистящим, как у загнанного волка. Руки он сжимал, что костяшки побелели, сливаясь с цветом кожи.

Десять.

Последний удар – со злым, щелкающим звуком, с подсечкой. Он не удержался. Упал на локти, на мгновение прижав лоб к утоптанному тысячами шагов песку, смешанному с наледью и снегом. Его окровавленная спина поднималась и опускалась в такт хриплому, отчаянному дыханию.

Меривель всё это время наблюдала с лёгкой, заинтересованной улыбкой, будто оценивала игру актёра.

– Достаточно, – сказала она, когда капитан отступил, пряча окровавленную трость. – Лекаря не звать, ни сегодня, ни завтра. Надеюсь, урок усвоен. Теперь и твоя осанка будет… правильной. И твои действия. И помни, кто ты. Кому принадлежишь. Чья ты собственность.

Она повернулась к новобранцам.

– Пусть это станет уроком и для вас, мои юные клинки. При моём дворе нет места ничему, кроме абсолютной преданности. Ни для прошлого, ни для гордыни. Только для службы. Он – ваш пример.

Он медленно, с титаническим усилием, поднялся. Не смотрел ни на кого. Капитан молча протянул ему рубаху. Эйрнан натянул её на себя. Мокрая от крови ткань тут же прилипла к ранам, очертив каждую полосу. Я подняла и подала ему куртку, Он накинул на плечи, скрывая от любопытных глаз следы.

– Продолжайте занятия, – бросила Меривель и махнула рукой, а потом вдруг повернулась ко мне: – А ты, милая, изволь сегодня вечером явиться в покои лорда Каэла и прислуживать ему.

Несколько растерянный взгляд лорда был мне неудивителен. Спонтанное решение королевы для него стало сюрпризом. Меня вот только не удивило. Чтобы королева и обошлась без последнего слова…

Носилки плавно взметнулись, унося её прочь. Звон колокольчиков медленно растворился в воздухе. И тогда, как ни в чём не бывало, Эйрнан хрипло, но чётко отдал команду дежурному офицеру: «Продолжить строевую. Шагом марш». Он наблюдал, как новобранцы, глядевшие на него теперь с тупым, животным ужасом, выполняли команды. Он истекал кровью, превратившись из командира в живое, дышащее предупреждение. В учебное пособие по цене неповиновения.

Я так и стояла, держа его плащ, его перчатки. Только теперь совсем близко. И вроде бы все шло как обычно, как всегда. Но я все равно встала совсем близко. Видела, как бледнеет его лицо, от холода ли, от боли или от кровопотери. Видела, как периодами он прикрывает глаза, как тяжело ему дышать.

Ждать, пока станет совсем поздно, я не стала. Бросила плащ и подошла вплотную.

– Господин, – позвала я тихо. Он не ответил. Смотрел куда-то мимо отсутствующим взглядом.

Юнцы были удачно заняты на противоположном конце поля, был шанс, что на нас никто не обратит внимания.

– Господин, – предприняла я еще одну попытку.

Никакого ответа.

Я шагнула вперёд, загораживая его спиной от случайных взглядов. Взяла за руку.

– Эйрнан, – и по счастью на имя он среагировал. – Смотри на меня. Слышишь? Смотри на меня.

Его глаза сфокусировались с трудом. Зрачки расширены, лицо серое, под глазами – тени, которых не было утром. Но он видел меня.

– Хорошо, – тихо и спокойно постаралась сказать я. – Дыши. Медленно. Вместе со мной. Сейчас отпустит. Дыши. Эйре!

Я сделала вдох, задержала дыхание, выдохнула. Он повторил. Не сразу. С хрипом, с надрывом. Но повторил.

– Так, – Я накрыла его руку своей, поднесла к своему плечу. – Возьми меня за плечо. Вот так. Обопрись на меня. Хорошо, все хорошо. И дыши. Спокойно, медленно.

Его пальцы сжались. Он почти не контролировал силу, с которой цеплялся за мою руку. Но стоял, медленно приходя в себя.

– Сейчас всё пройдёт, станет полегче, – повторяла я как мантру, уже не столько ему, сколько успокаивая себя. – Эйрэ!

Он закрыл глаза. На секунду. На одну долгую, бесконечную секунду.

А потом я услышала шаги.

– Простите меня, господин. Я больше не буду, – громко сказала я и опустила голову вниз, в нетерпении ожидая, когда же бойцы переберутся обратно, в противоположную часть плаца.

Хозяин удивленно глянул на меня, потом в его глазах я заметила и понимание. Фэйри прошли мимо. Их шаги затихли. Ан Тирн смотрел на меня – и в его взгляде уже не было пустоты. Только усталость. И что-то ещё. Тёплое. Почти нежное.

– Тебе лучше? – спросила я тихо. – Я же не умею боль снимать… ты возьми сам.

Он кивнул. Но убрал руку с моего плеча. Отказался. Ладно. Я и правда не умела. Но знала, чем мое неумение может закончиться для нас обоих.

Только когда прозвучал отбой и последний из новобранцев покинул плац, Ан Тирн, шатаясь, добрел до ограды и оперся на деревянный столб. Его лицо было цвета пепла. Губы – серые, пересохшие, казалось, сейчас потрескаются.

– Пойдем, – выдавил он. Развернулся и пошёл к замку. Не оглядываясь.

Глава 40

Вечер тянулся медленно, как застывший мёд.

Мой хозяин не проронил ни слова с тех пор как мы вернулись с плаца. Но позволил мне помочь ему раздеться, снять окровавленную, кое-где присохшую к ранам рубашку. Уговорить его промыть и хоть как-то обработать израненные участки оказалось куда сложнее. Тут мне потребовалась вся моя выдержка.

Он лежал, закрыв глаза, и только изредка вздрагивал, когда я осторожно снимала пропитанные мазью повязки или когда вдыхал слишком глубоко.

– Принести вам воды, господин? – спросила я, осторожно убирая с потного лба пряди волос.

– У меня есть имя, ты знаешь, – буркнул он с трудом и от воды отказался.

Я присела на пол рядом с кроватью. Не решилась больше заговорить – чтобы не потревожить и не могла уйти – потому что ему явно было плохо. Жар и слабость вынуждали его искать более комфортное положение на подушках, но тут же раны напоминали о себе. Он метался, проваливаясь в забытье и почти тут же приходя в сознание от резкой боли.

Стук в дверь все же прозвучал. Я-то, наивная, надеялась, что про меня забудут. Размечталась. Чтобы королева и забыла…

– Иди, – сказал он. Голос ровный, почти спокойный. Но я чувствовала, чего ему это стоило.

За дверью стоял сам лорд Каэл.

– Господин не принимает, милорд, пожалуйста, приходите позже, – сообщила я, все еще на что-то надеясь.

– Меня примет, мисс Гвен. Все же лучше сделать как положено, – он отстранил меня и вошел.

В свете свечей его лицо казалось мягче, чем обычно, но в глазах я заметила ту самую внимательную холодность, которая всегда меня настораживала. Одет Каэл был достаточно просто, без той вычурности, которую я видела на других придворных, и, хотя вышивка присутствовала на его одеяниях, ее было в меру. Но даже в простой одежде он выглядел, как привыкший, чтобы его слушались. Впрочем, они все тут так выглядели – заносчивые, самоуверенные высшие.

– Господин Ан Тирн, – он склонил голову. – Королева приказала, чтобы мисс Гвен прислуживала мне в моих покоях сегодня. Вы помните. Простите, что пришлось побеспокоить вас во время отдыха. Но это вынужденно. Я заберу вашу служанку ненадолго. Обещаю привести ее обратно.

Тирн медленно открыл глаза. Посмотрел на Каэла. Потом на меня.

– Гвен, – сказал он. Голос не дрогнул. – Иди.

Покои Каэла оказались больше, чем у Тирна, и куда светлее.

Мягкий зеленый ковер приглушал шаги. Тяжёлые шторы из тёмно-зелёного бархата были задернуты. На стенах висели картины – пейзажи, но от них почему-то веяло холодной, отстранённой красотой.

В камине горел огонь, на столе – свечи в серебряных подсвечниках, отлитых в форме переплетённых ветвей. В воздухе пахло сухими травами и чем-то сладковатым, напоминающим ладан.

Каэл прошёл к креслу, сел, жестом указал мне на соседнее кресло.

– Честно сказать, мисс Гвен, я не представляю, что вам нужно делать. Здесь все в порядке. Присядьте рядом. В любом случае ее величество планировали посетить мои скромные покои. И вам нужно обязательно присутствовать.

Каэл смотрел на меня спокойно и доброжелательно. Взял бокал со стола с каким-то темным напитком, медленно отпивал по глотку, но мне не предлагал.

– Вы совсем не боитесь меня, мисс Гвен? – спросил он наконец.

Я замерла.

– Вы не давали мне повода бояться, милорд.

– Не в том дело, – он отставил бокал, откинулся на спинку кресла, разглядывая меня. – Другие смертные в вашем положении… они боятся. Они смотрят в пол, говорят шёпотом, стараются быть незаметными. Вы же живете так, будто обрели дом… Как вы жили там, в своем мире, раз мой мир, такой неприветливый к смертным, приемлем для вас?

Я опустила глаза.

– Это не мой дом, милорд. И этот мир никогда не станет мне родным.

– У вас была семья, мисс? Расскажите мне.

Что ж. Хочешь ты услышать о моей семье – расскажу. Я рассказывала пикси истории о метро и автобусах, и они слушали меня так же, как мы детьми когда-то слушали сказки о мире фэйри.

Рассказывать высшему существу пришлось долго. Он часто задавал вопросы, останавливая меня, и пояснил, что прежде не бывал в мире людей. Но ему явно нравились мои истории: и о ферме отца, и о том, как в детстве мы жгли высокие костры в холмах, и о Лондоне, о туманах и дождях королевства, и еще об учебе.

Если бы не постоянные мысли об Эйрнане, пожалуй, я могла бы сказать, что хорошо провела время. С ним было легко, мы смеялись и вполне мирно болтали, я даже почувствовала себя своей здесь…

– Ты забавная, – сказал он наконец. – Но ты все же странная, Гвен. Ты боишься за него. За себя – нет. Это интересно. И странно. И, если честно, немного глупо.

– Нет, – беспечно ответила я, – это нормально. Вероятно, не для местных, милорд. Но это точно не странно. А теперь можно мне спросить?

– Спрашивай.

– Почему вы не такой, как другие?

– Не такой? – Он усмехнулся. – Что именно ты имеешь ввиду?

– Вы не презираете меня. Не унижаете. Говорите со мной. Задаете вопросы. Сейчас вообще сидите рядом и смеетесь, – я внимательно следила за его лицом, пытаясь разгадать, что же он думает. Безуспешно. – Почему?

Он смотрел на меня долго. Очень долго. Потом встал, подошёл к камину, встал так, чтобы свет падал на его лицо.

– Потому что я не вижу в этом смысла, – сказал он наконец. – Презирать тебя за то, что ты смертная? Это всё равно что презирать снег за то, что он холодный. Ты не выбирала, кем родиться.

– Это звучит разумно, но очень по-человечески, лорд Каэл. Но вы не человек.

– И хвала богам, что я не человек. Другие следуют моде, – он усмехнулся. – Королева презирает смертных – значит, и мы должны. Это удобно. Это не требует никаких действий. А главное, это безопасно. Но я не люблю делать то, что не имеет смысла.

Я смотрела на него и не понимала. Он говорил правду? Или это игра, в которой я опять не понимаю правил?

– А что для вас имеет смысл? – осторожно спросила я.

Он внимательно рассматривал меня, потом перевел взгляд на бокал в руке и поставил его на каминную полку.

– Красота, – сказал он. – Сила. Удовольствие. Всё, что делает жизнь… менее унылой.

Он сделал паузу, и в этой паузе было что-то, от чего мне захотелось куда-нибудь спрятаться.

– Ты, например, – спокойно продолжил он. И улыбнулся. Не той формально-вежливой улыбкой, которую я обычно замечала у него. Он улыбался сейчас именно мне и именно так, что никаких двусмысленностей не оставалось.

– Ты не глупа, Гвен. Ты знаешь, что я имею в виду.

– Вы говорите загадками, милорд.

Мне категорически не хотелось переходить в эту плоскость. Ничего хорошего подобный интерес мне не сулил.

– Никаких загадок, – он склонил голову, разглядывая меня, как картину на стене. – Ты мне нравишься. Ты настоящая. Среди всего этого ледяного совершенства ты – единственное, что дышит. И я предпочёл бы, чтобы ты оказала мне ответные знаки внимания. Пока я при дворе.

Да уж. Прямее и не сказать.

– Значит, до вас, лорд Каэл, еще не дошли слухи о том… – я замешкалась, боясь прямо назвать все своими именами.

– О твоей связи с опальным лордом уничтоженного Двора? – уточнил он, пока я подбирала слова. – Отчего же. Но, во-первых, я не слишком доверяю сплетням. А во-вторых, всегда можно все переиграть. Ты мне нравишься, Гвен. И я смогу дать тебе куда больше, чем ты можешь подумать. Кроме того, мое положение при дворе куда устойчивее, чем у твоего… любовника.

– Вы очень прямы, милорд, – пробормотала я. От этих разговоров мне было крайне неловко.

– Возможно, я не буду таким же, как господин Ан Тирн. Даже вероятнее всего. Но со мной ты сможешь получить куда больше.

Я молчала. Не знала, что сказать. Черт бы побрал этих бессмертных высших с их играми. Каэл буквально играл со мной. Как кошка с мышью. Никаких чувств, разумеется.

– Он не сможет дать тебе ничего, кроме боли и страха. А я смогу. Внимание. Защиту. Место, где тебя не будут топтать. Тебе достаточно только сказать. И нет, ты не обязана отвечать сейчас. Или вообще когда-либо. Но я хотел, чтобы ты знала: у тебя есть варианты. Не только он. Не только эта… клетка.

– Вы не верите, что короля Дикой Охоты можно любить? Так же как любого другого?

Он усмехнулся.

– Ты путаешь необходимость с привязанностью.

– Но я не говорила о привязанности.

– Подумай, – сказал Каэл. – Ничего не надо решать сейчас. Просто… имей в виду. Что есть иные… возможности. Так ты говоришь, что Лондон большой город?

Он так резко сменил тему и так явно дал понять, что не намерен больше обсуждать свое предложение, что мне не осталось выбора – только принять его условия.

Мы проговорили еще с час. Лорд Каэл в целом оказался приятным собеседником, но… за его словами я видела теперь совершенно иной характер. Расчетливый, четко осознающий, что ему нужно и как этого добиться. В этом безусловно были свои плюсы. Только проблема была совершенно не в этом.

Королева так и не посетила лорда. Но распоряжение ее в любом случае было выполнено.

– Пойдем, Гвен,– сказал он, поднимаясь. – Я обещал проводить тебя до дверей.

– Вы уверены, милорд, что ее величество посчитает свой приказ выполненным?

Лорд не ответил. И мне не оставалось ничего, кроме как поверить.

Прежде, чем открыть дверь, он сунул мне в руки флакон с какой-то жидкостью.

– Ан Тирн скажет вам, как этим пользоваться, – быстро сказал он. – Уберите, мисс Гвен, ни к чему, чтобы это видели у вас в руках.

Я поспешно спрятала дар. И поторопилась выйти.

Глава 41

В комнатах было темно.

Я проскользнула сразу в его спальню. Свечи уже догорели, камин почти погас. Только угли тлели багровым, отбрасывая слабый свет на стены, на кресло, на кровать.

– Господин? – позвала я тихо.

Он не ответил. И не пошевелился.

Я подошла ближе. В свете догорающих углей увидела его лицо – бледное, мокрое от пота, губы сжаты, глаза закрыты. На лбу выступила испарина.

– Эйрнан, – вновь позвала я. Коснулась его лба.

Жар. Сильный. Тяжелое, рваное дыхание. Но живой. Это главное. Я боялась всего, и самое страшное даже в мыслях представить боялась. Побежала за водой, намочила тряпку, приложила ко лбу. Он не шевелился.