Текст книги "Судный день после дедлайна (СИ)"
Автор книги: Анна Айдарова
сообщить о нарушении
Текущая страница: 8 (всего у книги 13 страниц)
Глава 21. Роковой эликсир
Утро, вопреки всем законам драконьего пессимизма и предсказаниям Спарка, наступило. Солнечный луч, наглый и бесцеремонный, пробился сквозь витражное окно в коридоре и упал прямо на веко Игниса.
– Вставай! Проснись! Началось! Конец света уже в расписании! – Спарк бегал по его голове, оставляя на чешуе мелкие, похожие на веснушки, опалины.
Игнис медленно открыл один глаз. Золотистая радужка была мутной от недосыпа и остатков того странного, хрупкого спокойствия, что подарила ему прошлая ночь на облаке. Память об этом была как теплый камешек в руке – маленький, но реальный.
– Согласно графику, – пробормотал он, садясь и потирая затекшую шею, – фазе панического ступора отводится еще пятнадцать минут.
– График отменен! – взвизгнул саламандр. – Твой желудок уже перешел к фазе «тревожного урчания»! Иди завтракать! Тебе понадобятся силы, чтобы позорно провалиться!
В столовой царила атмосфера, которую можно описать как «организованный хаос с примесью предсмертной агонии». Драконы и драконихи поглощали еду с таким видом, будто это был их последний прием пищи. Параллельно одни из них заучивали заклинания, водя по воздуху вилками, а другие в панике пытались поделиться друг с другом «последними советами», чем только усиливали всеобщую нервозность.
Игнис, следуя инстинкту, направился к своему обычному укромному уголку, но путь ему преградила улыбающаяся физиономия Глога. Сегодня Глог просто превзошел себя.
– Игнис, дружище! – просипел коренастый дракон, хлопая его по плечу с силой, от которой Игнис качнулся. – Великий день! День твоего триумфа!
– Мой триумф? – сонно отозвался Игнис, пытаясь заглянуть за спину Глога в поисках хоть одного жареного быка. – Ага. Ты уверен, что не перепутал с днем моего публичного позора?
– Что ты, что ты! – Зилла вынырнула с другой стороны, ее темная, гибкая фигура казалась тенью Глога. – Мы же всегда верили в твой потенциал. Необузданный, да. Но какой мощный!
– Именно! – из-за их спин появился наконец и Фризз с закопченными кончиками крыльев и взъерошенной чешуей. В лапах он сжимал небольшой пузырек с жидкостью цвета расплавленного изумруда, которая то и дело пыталась вырваться наружу, выплескивая мелкие искры. – И сегодня мы хотим внести свой вклад в твой успех! Научно обоснованный, проверенный вклад!
Игнис насторожился. Опыт подсказывал, что «вклад» от этой троицы обычно заканчивался тем, что ему приходилось оттирать сажу с потолка или объяснять Бюрократусу, куда делся очередной магический артефакт.
– Не надо, – сказал он просто. – Я и так... вошел в нужное состояние. Творческий поток и все такое.
– Поток? – фыркнула Зилла. – Милый, сегодня тебе понадобится не поток, а цунами! Посмотри на себя! Ты еле держишься на лапах. Нервы. Естественная реакция организма на стресс.
Игнис с сомнением посмотрел на свои лапы, и с надеждой – за спину Глога. Жаренные быки пока еще были, но стремительно заканчивались.
– А это, – Глог многозначительно указал на пузырек в лапах Фризза, – «Концентратор Воли»! Последняя разработка нашего гения. Одна капля – и твоя ментальная энергия фокусируется с точностью лазерного луча! Никакой паники, только холодная, выверенная мощь.
– Лазерный луч? – Игнис скептически посмотрел на искрящуюся в пузырьке жидкость. – Фризз, в прошлый раз твое «золотое зелье» превратило мою сковородку в стайку желтых бабочек.
– Побочный эффект! – оживился Фризз. – Но эстетически приятный! А это – новая формула! Улучшенная! Я добавил экстракт корня мандрагоры для устойчивости и щепотку пыли падающей звезды для... э-э-э... для блеска!
– Он абсолютно безопасен, – вкрадчиво сказал Глог, пододвигаясь ближе. – Просто небольшое тонизирующее средство. Для уверенности. Подумай, Игнис. Ты войдешь в аудиторию собранный, уверенный в себе. Ты контролируешь свою силу. Ты – хозяин положения. А вовсе не наоборот.
Слова «контроль» и «хозяин положения» прозвучали для Игниса как музыка из параллельной вселенной, где он был не собой, а чем-то вроде помеси грифона и Серафины... И, черт возьми, эти мысли были крайне соблазнительны. После ночи, проведенной в попытках принять свой хаос, старая мечта о простом решении, о волшебной таблетке, снова шевельнулась в нем.
В этот момент он увидел, как в дверях столовой появилась Серафина. Она выглядела... собранной. Безупречной. Ее медно-розовая чешуя сияла, спинка была выпрямлена… идеальная струна, идеальная дракониха, идеальная студентка… В ее зеленых глазах горел холодный огонь решимости. Серафина кивнула Игнису, коротко и ободряюще, и жестом показала, что займет место за их общим столом.
Мысль о том, чтобы оказаться перед ней и всем миром на экзамене в виде жалкого, дрожащего комка нервов, стала последним аргументом.
– Ладно, – сдавленно сказал Игнис. – Одна капля.
– Умный выбор! – просиял Глог и хлопнул Игниса по плечу. – Молодец!
Фризз с торжествующим видом вскрыл пузырек. Зеленоватая жидкость тут же зашипела, выбросив облачко пара с приятным запахом ментола и горелого сахара. – Давай! Одна капля! Просто на язык! И мгновенный эффект!
Игнис взял пузырек, с сомнением посмотрел на его содержимое, потом на улыбающиеся лица троицы. Глог одобрительно кивнул и подмигнул, и Игнис быстро опрокинул содержимое в пасть.
Эффект действительно оказался мгновенным.
Сначала – холод. Пронизывающий, ледяной холод, расползшийся по жилам. Потом – резкий, обжигающий жар, толчок, будто кто-то вставил ему в мозг кристалл абсолютной ясности. Мысли, обычно плававшие ленивыми рыбками в мутной воде его сознания, вдруг выстроились в безупречный, алмазно-четкий строй.
– Ого, – произнес Игнис, и его собственный голос прозвучал для него странно громко и отчетливо.
Тревога исчезла. Сомнения испарились. Он чувствовал себя... сосредоточенным. Собранным. Он видел каждую пылинку в солнечном луче, слышал каждый отдельный шепоток в гуле и гомоне столовой, а еще… он внезапно мог мысленно рассчитать траекторию полета каждой тарелки!
– Ну как? – с затаенным ожиданием спросил Глог.
– Идеально, – ответил Игнис, и его голос был ровным и холодным, как взгляд Бюрократуса. – Абсолютная ясность. Я знаю, что мне делать.
Трио обменялось красноречивыми взглядами. В их глазах читалось торжество.
– Мы не сомневались! – прошипела Зилла. – Удачи. Ждем твоего триумфа.
Троица растворилась в толпе, оставив Игниса стоять с новыми, незнакомыми ощущениями контроля.
Он подошел к столу, где его ждала Серафина. Дракониха смотрела на него с легким удивлением.
– Ты выглядишь... по-другому, – заметила она, пододвигая к нему тарелку с аккуратно нарезанными кусками жареного мяса. – Собранный. Спина прямая. И ты не спотыкаешься о собственный хвост. Игнис?
– Новый я, – сказал Игнис, садясь с непривычной плавностью. – Я провел анализ ситуации. Вероятность успешной демонстрации моих способностей при условии сохранения текущего ментального статуса оцениваю в восемьдесят семь процентов.
Серафина замерла с куском мяса на полпути ко рту.
– Ты... что? – она прищурилась. – Ты сейчас говоришь как... как живой отчет.
– Я говорю достаточно эффективно, – поправил он. – Без лишних эмоциональных метафор. Эмоции – это хаос. Хаос – это неэффективно. Сегодня требуется эффективность.
Он выбрал кусок мяса из своей тарелки, придирчиво изучил его и откусил, прожевав его ровно семнадцать раз – оптимальное число для усвоения, как он теперь точно знал, – и отодвинул тарелку.
– Я готов. Пора идти. Оптимальное время прибытия на экзаменационную площадку – за десять минут до начала. Это позволяет адаптироваться к обстановке без потери времени на избыточное ожидание.
Серафина молча смотрела на него. Ее перфекционистская душа должна была бы ликовать при виде такой собранности. Но вместо этого по ее спине пробежал холодок. Это был не тот Игнис, с которым она сидела на облаке. Это был... совершенно иной продукт. Идеально откалиброванный механизм. И в этом не было ни капли его души.
– Игнис, – осторожно поинтересовалась она, вставая и следуя за ним. – Ты уверен, что с тобой все в порядке? Ты не выглядишь... собой.
– «Себя» было недостаточно, – холодно парировал он, не оборачиваясь. – Текущая версия является апгрейдом.
Спарк, сидевший у него на загривке, зашептал ему на ухо: – Мне не нравится этот апгрейд! Он слишком тихий! Слишком спокойный! Это ненормально! Я чувствую себя... ненужным!
Но Игнис уже не слушал. Он шел по коридору ровным, размеренным шагом, его золотисто-янтарные глаза смотрели прямо перед собой, не видя ни паникующих студентов, ни снующих преподавателей. Он видел только алгоритм предстоящего действия.
Экзаменационная площадка «Вершина Бури» располагалась на открытом плато на самом пике горы. С одной стороны открывался головокружительный вид на долины и реки, с другой – возвышалась скала с высеченными в ней почетными местами для преподавателей и почетных гостей. В центре плато лежал гигантский отполированный до зеркального блеска обсидиановый диск – фокусная плита, призванная усиливать и направлять магические импульсы.
Воздух дрожал от напряжения. Студенты толпились по краям плато, перешептываясь и бросая нервные взгляды на почетную трибуну, где во всем своем величии восседал Декан Оникс Бюрократус. Рядом с ним суетились несколько младших преподавателей с папками и магическими регистраторами, готовые зафиксировать малейшую ошибку.
Бюрократус был безупречен. Его чешуя цвета ночного неба с мерцающими вкраплениями отсвечивала холодным блеском. Длинные, отполированные когти медленно барабанили по подлокотнику каменного трона. Его звездные глаза, холодные и всевидящие, обводили толпу, наводя на всех ужас благоговейный трепет.
Игнис и Серафина заняли место среди других ожидающих своей участи. Серафина неотрывно смотрела на Игниса. Он стоял неподвижно, как статуя, его дыхание было ровным и глубоким. Ни тени сомнения, ни намека на привычную для него панику.
– Первый демонстрант! – провозгласил один из преподавателей, заглядывая в пергамент. – Зилла! Продемонстрировать управляемое плавление многослойной мишени!
Темная дракониха вышла вперед с высоко поднятой головой. Ее выступление было точным, выверенным и... скучным. Огненный луч аккуратно проплавил несколько мишеней, не задев ни одной лишней детали. Бюрократус кивнул, делая пометку в своем бесконечном свитке. «Удовлетворительно».
За Зиллой был вызван Глог. Он продемонстрировал «селективную термообработку», во время которой превратил кучу металлолома в аккуратные, блестящие слитки. Прагматично, эффективно и с расчетливой ухмылкой в сторону Игниса. «Хорошо».
Фризз, как и следовало ожидать, едва не поджег платок у одного из преподавателей, пытаясь продемонстрировать «прецизионную пайку», но в последний момент луч огня свернул и выжег на каменном полу довольно изящный цветок. Бюрократус поднял бровь, посмотрел на цветок, потом на смущенного Фризза, и с сухим замечанием «Искусство не входило в программу» вывел: «Удовлетворительно с натяжкой».
Серафина выступала одной из последних. Ее демонстрация была шедевром контроля. Она вызвала тончайшие огненные нити, которые сплели в воздухе сложнейшую трехмерную модель академии, вплоть до последнего витража. Затем, по щелчку ее когтей, модель плавно преобразовалась в календарь с отмеченными датами экзаменов. Безупречно, структурно, идеально.
Бюрократус почти улыбнулся. Почти. Уголок его рта дрогнул на миллиметр. – Отлично, мисс Медное Пламя. Как и ожидалось.
Серафина кивнула и отошла, но ее взгляд снова и снова возвращался к Игнису. Его очередь приближалась.
– Игнис Пламенное Сердце! – раздался голос преподавателя. – К фокусной плите для... – голос запинался, заглядывая в пергамент, – ...творческой демонстрации разрушительного потенциала.
В наступившей тишине был слышен лишь свист ветра. Все взгляды устремились на Игниса.
Он шагнул вперед. Его походка была уверенной, твердой. Он обошел фокусную плиту, изучая ее с холодным, аналитическим интересом, как хирург изучает инструмент.
– Ну что, – прошептал Глог Зилле, – сейчас он покажет им, что такое настоящая мощь под контролем.
– Начинайте, мистер Пламенное Сердце, – произнес Бюрократус своим ровным, безэмоциональным голосом. – Время – ресурс. Не растрачивайте его впустую.
Игнис кивнул. Он встал в центр обсидианового диска, закрыл глаза, делая вид, что концентрируется. Внутри него все было кристально ясно. Он чувствовал свою силу, огромную, дремлющую, как он теперь понимал, массу. И он чувствовал новый, чуждый механизм в своем сознании, который держал эту массу в стальных тисках.
«Концентратор Воли» работал. Слишком хорошо.
Он открыл глаза. В них не было ни творческого огня, ни паники. Только холодная решимость.
– Демонстрация номер один, – объявил он голосом, лишенным всяких интонаций. – Фокусированный луч максимальной мощности. Цель – скала напротив.
Он сделал вдох. Пламя должно было вырваться яростным, живым потоком, как всегда. Но вместо этого из его пасти выстрелил тонкий, ярко-белый, почти невидимый луч. Он был так сконцентрирован, что не издавал ни гула, ни рева. Просто тихий свист рассекаемого воздуха.
Луч ударил в указанную скалу. Не было взрыва, не было огня. На гранитной поверхности появилось идеально круглое, размером с монету, отверстие. Через секунду из дыры на противоположной стороне скалы вырвалась струя расплавленной породы. Луч прошил скалу насквозь.
В толпе воцарилась гробовая тишина. Даже Бюрократус перестал барабанить когтями.
– Эффективность: девяносто восемь процентов, – констатировал Игнис. – Потери энергии минимальны. Переходим к демонстрации номер два. Площадное воздействие с регулируемой температурой.
Он повернул голову, и на этот раз из его пасти вырвался не луч, а плоский и широкий веер пламени. Но это было не яростное, пляшущее пламя. Это было ровное, однородное, как жидкий газ, пламя, которое к тому же имело странный, неестественный сиреневый оттенок. Пламя легло на каменные плиты перед ним и... не горело. Оно застыло, превратившись в идеально гладкое, сиреневое стекло.
– Температура плавления камня достигнута и стабилизирована, – пояснил Игнис. – Возможность создания временных покрытий и барьеров.
Это было впечатляюще. Пугающе впечатляюще. Но в этом не было ни капли души. Ни искры того самого «творческого начала», которое требовалось в названии экзамена.
Серафина смотрела и чувствовала, как ее сердце сжимается. Это был не Игнис. Это была его бледная, правильная, идеальноструктурированная тень. Его сила поражала, но, лишенная всего, что делало его... им, его сила была бездушна и лишена всего! Всего его хаоса, всей его непредсказуемости, всего его искусства!
Трио «Предприимчивых» победно оглядывались и перешептывались, но в их триумфе тоже читалось недоумение. Они хотели контролируемой мощи, но не ожидали, что контроль окажется таким... безжизненным и контролируемым!
– Достаточно, – сухо сказал Бюрократус. – Технически демонстрация соответствует критериям. Мощность и контроль... на высоте.
Игнис кивнул, готовясь закончить. Казалось, все было кончено. Он сделал все, что от него требовалось, и даже больше. Он доказал, что может контролировать свою силу.
Но именно в этот момент «Концентратор Воли», это детище гения Фризза, достиг пика своей эффективности. А пик, как известно, всегда предшествует падению.
Игнис почувствовал это первым. Холодная ясность в его мозгу вдруг дала трещину. Ментальные «тиски», сдерживавшие его истинную, хаотичную природу, не выдержали чудовищного напряжения. Контроль, навязанный извне, бывший насилием над его естеством пал!
Игнис попытался сделать шаг с фокусной плиты, но его тело вдруг свело судорогой. В глазах потемнело. Холод сменился адским жаром.
– Что... что происходит? – его голос снова стал его собственным – испуганным. Игнис казался растерянным и сбитым с толку… Казался! Он и был сбит с толку и растерян!
– Побочный эффект! – донесся испуганный визг Фризза с трибуны. – Я же говорил, что формула улучшенная! Она должна была... э-э-э... стабилизироваться!
Но было уже поздно.
Мозг Игниса, так долго находившийся в состоянии искусственной концентрации, взбунтовался. Вся подавленная хаотическая энергия, все отложенные на «потом» эмоции и страхи рванули наружу единым, неконтролируемым порывом.
Его тело выгнулось в неестественной позе. Из его пасти вырвался не крик, а нечленораздельный, оглушительный РЁВ, от которого задрожала сама гора.
А потом он чихнул.
И теперь это был не просто чих. Это был апофеоз всех его чихов, квинтэссенция прокрастинации, стресса и подавленной мощи помноженной на сбой в работе «Концентратора Воли».
Из ноздрей и раскрытой пасти Игниса вырвался не слюдяной фонтанчик, а сферический фронт ударной волны, видимый невооруженным глазом. Воздух заколебался, застыл на мгновение, а затем рванул во все стороны!
Окна в ближайших башнях Академии вылетели одновременно, звенящим дождем. Не успевшие попрятаться в укрытия студенты и преподаватели были опрокинуты на землю. С трибуны сорвало несколько папок с документами, которые тут же превратились в стаю испуганных белых голубей и разлетелись.
Фокусная обсидиановая плита треснула пополам с оглушительным хрустом.
А сам Игнис, после этого чиха-катастрофы, рухнул на колени, тяжело дыша. Холодная ясность уступила место панической, животной растерянности. «Концентратор Воли» исчерпал себя, оставив после лишь опустошение и… полную потерю контроля.
Воцарилась тишина, оглушительная после грохота. Пыль медленно оседала на опустошенной площадке.
Первым нарушил тишину Бюрократус. Он медленно поднялся со своего трона. Его звездные глаза обвели панораму разрушений: выбитые окна, опрокинутых студентов и преподавателей, треснувшую фокусную плиту, стаю белых голубей, кружащую над головой…
Затем его взгляд упал на Игниса, который сидел на земле, дрожа всем телом.
Декан медленно, с ледяным спокойствием, достал из складок своей мантии идеально чистый бланк и перо.
– Мистер Пламенное Сердце, – его голос прозвучал как удар хлыста в тишине. – Это... было творчески. И, несомненно, демонстративно. Что касается разрушительного потенциала... – Он сделал паузу, окинув взглядом последствия чиха. – ...он не вызывает сомнений.
И Декан поставил на бланке какую-то отметку.
– Однако, – продолжил он, и его голос приобрел металлические нотки, – учитывая масштабы несанкционированного изменения ландшафта и имущества Академии, а также непредусмотренное преобразование официальной документации в живых существ, ваша демонстрация требует... дополнительного разбирательства.
Игнис поднял на него взгляд. В его золотистых глазах стоял ужас, стыд и полное недоумение. Он снова все испортил. Не просто испортил… Это было хуже, чем когда-либо!
Серафина, оправившись от шока, сделала шаг вперед, чтобы что-то сказать в защиту Игниса. Но Бюрократус поднял коготь, останавливая ее.
– Экзамен приостановлен до выяснения всех обстоятельств, – объявил он. – Всех свидетелей прошу оставаться на местах для дачи показаний. Мистер Пламенное Сердце, вы не имеете права покидать территорию площадки!
Он повернулся и медленно пошел мимо поднимающихся и отряхивающихся драконов, мимо трио «Предприимчивых», которые пытались незаметно ретироваться. И взгляд Декана Бюрократуса был красноречивее любых слов. Игнис явно должен был быть не единственным, кому предстояло разбирательство.
Серафина подбежала к Игнису и опустилась перед ним на колени.
– Игнис? – тихо позвала она.
Он уже развоплотился, и теперь смотрел на нее испуганно и растерянно. Теперь в его глазах не было ни капли того холодного контроля, который так испугал Серафину вначале. Только знакомый, несчастный и растерянный дракон, которого она знала.
– Я... я не хотел, – прошептал он. – Я просто... чихнул.
– Знаю, – она положила свою руку на его дрожащую. – Знаю. Но теперь слушай меня внимательно. Худшее позади. Теперь... теперь начинается настоящая битва. И мы будем сражаться вместе.
Он сжал ее руки, и в его глазах, помимо страха, появилась слабая, но живая искра надежды. Битва только начиналась.
Глава 22. Чих на миллион золотых
После чиха Игниса на плато воцарилась тишина. Та самая, что бывает, когда все, что могло издать звук, уже его издало и теперь скромно молчит, притворяясь невиновным. Даже ветер, обычно такой разговорчивый на вершине горы, притих, затаив дыхание и ожидая, чем все закончится.
Игнис так и сидел, понурый, посреди треснувшей обсидиановой плиты, напоминая несчастного птенца, который только что случайно разнес собственное гнездо, скорлупу и заодно – ветку дерева, на которой вся конструкция висело. Он смотрел на Серафину, и в его золотистых глазах стояла такая вселенская растерянность, что у нее сжалось сердце.
– Я… – попытался снова что-то сказать Игнис и чихнул снова. Но на этот раз это был всего лишь крошечный, сконфуженный «пффф», извергнувший маленькое облачко дыма с искоркой. – Кажется, у меня аллергия на экзамены.
– Согласно моим наблюдениям, – сказала она, иронично разглядывая окружающие разрушения, – у тебя аллергия на искусственно навязанный контроль. Что, в общем-то, логично. Ты же не версальский кустик, чтобы тебя подстригать под линейку.
Тем временем Декан Бюрократус совершал свой неторопливый обход поля битвы. Его длинные, отполированные когти не постукивали, а скорее скользили по камню, словно он уже вел незримый подсчет ущерба. Он остановился перед парой драконят-первокурсников, которые, опрокинутые ударной волной, безуспешно пытались придать своим перепуганным мордочкам выражение стоического спокойствия.
– Ваши имена? – спросил Бюрократус, доставая из складок мантии бланк. Бланк был идеально чистым, и это казалось чудом, учитывая, что все остальные бумаги в радиусе полумили теперь были голубями.
– Э-э… Бренди? – выдавил один.
– И… Когтинтин? – добавил второй, неуверенно.
Декан записал.
– Состояние до инцидента?
– Нормальное? – предположил Бренди.
– Опишите подробнее. Эмоциональный фон, физическое самочувствие, наличие ценных предметов при себе.
Пока Бренди и Когтинтин лихорадочно вспоминали, не было ли у них при себе бабушкиной брошки или магической конфеты, Бюрократус переместился к группе преподавателей, отряхивающих пыль с мантий.
– Профессор Игнис… в смысле, профессор Магма! – поправился он, бросив взгляд на виновника. – Ваша оценка структурной целостности западного фасада библиотеки?
Профессор Магма, толстый дракон в очках, снял их, протер и водрузил обратно на нос.
– Окна, – констатировал он мрачно. – Все. От витража «Подвиги Предка-Основателя» до слухового окошка в моем кабинете. Полная ликвидация стеклянных масс. Замена… – он умолк, производя в ухе сложные вычисления, – …обойдется в сумму, примерно равную годовому бюджету на печенье для столовой.
Бюрократус сделал новую пометку. Его лицо не выражало ничего, кроме легкой заинтересованности, будто он изучал не последствия катастрофы, а особенно любопытный образец бюрократической процедуры.
– Печенье, – произнес он задумчиво. – Что ж, значит исключим его из сметы. Продолжайте.
Профессор покорно продолжил.
А в это время трио «Предприимчивых» переживало не лучшие моменты своей карьеры. Они пытались слиться с каменной стеной, но это получалось плохо – Глог был слишком коренастым, Зилла слишком темной, а Фризз периодически чиркал кончиком крыла по камню, высекая искры.
– План «Контролируемый успех», – шипела Зилла, глядя на Фризза с таким выражением, будто хотела его не съесть, а аккуратно разобрать на запчасти и обратно неправильно собрать. – Ты сказал, эликсир просто сфокусирует его силу!
– Он и сфокусировал! – оправдывался Фризз, размахивая лапами. – Смотрите, какой чистый, аккуратный срез в дальней скале! Никаких лишних осколков! А плазменный веер? Идеальная геометрическая форма! Это же прорыв в прикладной пиротехнике!
– Прорыв, который сейчас проломит нам головы, когда Бюрократус закончит с отчетами! – проскрежетал Глог. – Я уже вижу мысленным взором счет за фокусную плиту! Она из чистейшего обсидиана, добытого в жерле спящего вулкана в полнолуние!
– Может, сбежим? – робко предложил Фризз. – Пока он занят подсчетами?
– Куда? – с горькой иронией спросила Зилла. – Он, наверное, уже подал уведомление о нашем потенциальном побеге в драконью полицию. И хорошо, если только туда! А если охотникам? Вы что, не знаете этого Бюрократуса? Он еще и в трех экземплярах умудрился наверняка! Один из которых уже стал голубем и улетел.
Их диалог прервал Спарк. Саламандр, отлежавшись где-то в складках плаща Игниса, теперь подбежал к ним, его пламя пылало яростным багрянцем.
– Вы! – взвизгнул он, тыча в троицу горящим хвостом. – Вы это сделали! Вы впихнули в него эту… эту умную гадость! Я чувствовала, что это плохо кончится! Я всегда чувствую! Но он не слушал! Никто не слушает Спарка! А потом ба-бах! И все летит к драконьей бабушке!
– Успокойся, огонек, – попытался вкрадчиво сказать Глог. – Мы всего лишь хотели помочь товарищу по учебе раскрыть его потенциал.
– Раскрыть? – Спарк фыркнул, и из его ноздрей вырвался крошечный дымный шарик. – Вы его не раскрыли, вы его… перезапустили в аварийном режиме! Теперь у нас тут не экзамен, а площадка для тренировки космических ракет на прочность!
Тем временем Бюрократус завершил свой предварительный обход и вернулся к центру событий. Его взгляд упал на Игниса и Серафину, все еще сидевших на плите.
– Мисс Медное Пламя, – произнес он. – Ваше присутствие здесь зафиксировано. Вы можете удалиться.
Серафина подняла голову. Ее зеленые глаза встретились с ледяными звездами декана.
– Согласно параграфу 7 устава Академии, – сказала она четко, – студент имеет право на присутствие адвоката или доверенного лица на любом этапе разбирательства. Я являюсь доверенным лицом Игниса.
Игнис посмотрел на нее с таким обожанием, что чуть не расплавил камень под собой. Спарк закатил глаза и метнулся к своему дракону.
Бюрократус медленно моргнул. Это было равносильно бурной реакции у любого другого дракона.
– Весьма находчиво, – заметил он. – Ваше заявление принято к сведению. Протокол допроса свидетелей начнется через пятнадцать минут в зале заседаний №3. Приведите своего … ммм… подзащитного, – он с легким оттенком брезгливости окинул взглядом закопченного и по-прежнему растерянного Игниса, – в презентабельный вид.
Декан развернулся и направился прочь, его мантия развевалась за ним знамя победы.
Когда он скрылся из виду, Игнис испустил долгий, дрожащий выдох.
– Ну все, – простонал он. – Мне конец. Меня отчислят. Заставят расплачиваться следующие пятьсот лет. Имя мое будут упоминать в учебниках по архитектуре в разделе «Как не надо проверять здания на сейсмоустойчивость».
– Вздор, – сказала Серафина, поднимаясь и отряхивая с мантии пыль, пепел, камешки и прочую прилипшую ерунду. – Ты не виноват.
– Как это не виноват? – удивился Игнис. – Это же я чихнул!
– Нет, – возразила Серафина с тонкой улыбкой. – Это чихнул не ты. Это чихнул «Концентратор Воли» в сочетании с экзаменационным стрессом и коварным планом твоих «друзей». Ты был лишь… проводником. Как громоотвод во время грозы. Только вместо грома – чих.
– Чих на миллион золотых, – мрачно констатировал Игнис, оглядывая разрушения. – Спарк, начинай копить на наши выплаты. Из тюрьмы.
Спарк, подбежав к нему, сел на задние лапки.
– Выплаты? Из тюрьмы? Да они заставят тебя работать! Восстанавливать все это! – он махнул лапкой вокруг. – Ты будешь таскать камни до скончания веков! А я буду тебе носить сухарики! Маленькие, черствые сухарики!
– Прекрати, – мягко сказала Серафина. – Никто никого не посадит. Бюрократус не таков. Он… он будет счастлив. У него теперь есть материал для работы на годы вперед. Составление отчетов, смет, актов списания… Для него это не наказание, а праздник.
Игнис задумался. В ее словах был смысл. Декан действительно выглядел не столько разгневанным, сколько… поглощенным. Как художник, внезапно получивший в распоряжение целый мир вместо крошечного холста.
– Так что же теперь? – спросил он с некоторой надеждой в голосе.
– Теперь, – Серафина аккуратно смахнула с его плеча кусочек застывшей сиреневой стеклянной пыли, – мы идем в зал заседаний. И ты будешь вести себя как невинная жертва обстоятельств и некачественных фармацевтических продуктов. А я буду это доказывать. По пунктам. И согласно графику.
Она помогла Игнису подняться. Игнис пошатнулся, но удержался на ногах. Он посмотрел на расколотую плиту, на выбитые окна, на голубей, которые теперь уселись на карнизах и взирали на происходящее с глуповатым видом.
– Знаешь, – сказал он, и в его голосе впервые за этот день прозвучала привычная самоирония, – а чих был ничего так. С эффектами.
Серафина фыркнула:
– Слишком пафосно. В следующий раз, когда захочешь чихнуть, предупреди. Я успею эвакуировать библиотеку.
И друзья пошли к выходу с площадки, опираясь друг на друга – он, потому что еще дрожал, она, чтобы его поддержать. Спарк семенил следом, ворча что-то о страховых полисах и своем подорванном психическом здоровье.
А высоко в небе, на самой Луне, ярко горели три загадочные буквы, выжженные чихом дракона-прокрастинатора. «И. П. С.». Игнис Пламенное Сердце. Самая масштабная, самая дорогостоящая и самая нелепая подпись в истории магического образования.
И как знать, может быть, оно того стоило?
