Текст книги "Судный день после дедлайна (СИ)"
Автор книги: Анна Айдарова
сообщить о нарушении
Текущая страница: 12 (всего у книги 13 страниц)
Глава 31. Семестровый отчёт, или Апокалипсис сегодня. Или послезавтра.
Идея, посетившая декана Бюрократуса, была столь же грандиозна, сколь и проста в своей административной жестокости. Если Игнис способен импровизировать в условиях цейтнота, то почему бы не создать для него идеальные, контролируемые условия для демонстрации этого дара? Иными словами – стоит назначить ему дедлайн.
Не какой-то абстрактный, вроде «трактата на 500 страниц», который можно откладывать вечно, а конкретный, железный, неумолимый. Семестровый отчёт по его же собственному курсу «Основы импровизации в условиях экстремального цейтнота». Как пример… как вполне подходящее дело!
Когда Бюрократус объявил об этом на очередном совещании, в кабинете повисла тишина, которую можно было бы назвать почтительной, если бы она не была насквозь пропитана ужасом.
– Но, господин Декан, – осторожно заметил завуч по учебной части, дракон с лицом, напоминавшим смятый пергамент, – это же... цирк с конями! Он же его в последнюю ночь на коленке напишет! В лучшем случае!
– Именно, – без тени иронии ответил Бюрократус. – Я и ожидаю демонстрации процесса «написания на коленке в последнюю ночь». Но с одним условием. Процесс должен быть... задокументирован!
Он воззрился на собравшихся своим каменным взором.
– Игнис будет готовить отчёт. Мисс Рэйзорбэк будет его курировать и обеспечивать соблюдение формальных требований. А трио «Предприимчивых»... – здесь его голос обрёл оттенок ледяного удовлетворения, – ...будет осуществлять техническую поддержку и вести протокол всех этапов работы. Наблюдательный протокол.
Известие о грядущем апокалсисе достигло Игниса в его логове, где он как раз демонстрировал Серафине новую технику выжигания по камню с помощью ритмичного постукивания хвостом. И если до получения этого известия мордочку Серафины можно было назвать умильной, то вновь поступившая информация заставила ее полностью перемениться и даже перевоплотиться. И теперь ее лицо очень напоминало лицо человека, только что увидевшего собственное надгробие с высеченными на нём сроками дедлайна.
– Игнис, – произнесла она, и голос её дрогнул. – У нас проблема. Академического масштаба.
Игнис, уловив нотки паники в ее голосе и немедленно приуныл.
– Опять голуби? Я в этот раз ничего не трогал!
– Хуже, – Серафина опустилась на единственный более-менее свободный стул. – Семестровый отчёт. По твоему курсу. Сдача – послезавтра. В девять ноль-ноль.
Игнис несколько секунд молча переваривал эту информацию. Потом его лицо прояснилось.
– А, – сказал он. – Ну, это же послезавтра. Это же почти как никогда. У нас ещё куча времени.
– Игнис! – в голосе Серафины прозвучала настоящая мольба. – Это не трактат, который можно писать годами! Это отчёт! С таблицами! Графиками! Аналитическими выводами! Его нужно не просто написать, его нужно оформить по стандарту А-117 «Отчётность о педагогической деятельности»! Это двадцать семь разделов, не считая приложений!
В этот момент дверь в логово с грохотом отворилась, и внутрь вкатилась тележка, гружённая бумагой, чернильными приборами и одним очень несчастным на вид саламандриком. За тележкой, в белых халатах и с планшетами в лапах, стояли Глог, Зилла и Фризз.
– Комитет по техническому сопровождению процесса отчётности прибыл! – объявил Глог, щёлкая наручными часами. – Время начала подготовки: 14:08. Отсчёт пошёл.
– Помещение не соответствует санитарным нормам для ведения официальной документации, – тут же констатировала Зилла, с отвращением оглядывая комнату. – Требуется срочная уборка и дезинфекция. И, возможно, экзорцизм.
– О, какая благодатная среда для творчества! – восхищённо прошептал Фризз, уставившись на хаос. – Я фиксирую уникальный психологический фон, способствующий генерации спонтанных решений! Можно я тут тоже буду ночевать?
Игнис смотрел на них, потом на Серафину, потом на гору чистой бумаги, которая казалась ему Эверестом, покорять который его заставляют в одних носках.
– Я... я не могу, – прохрипел он. – Это же... система! Бюрократия! Мне нужен воздух! Простор! Вдохновение!
– Вдохновение зафиксировано в разделе 4, подраздел «Б», – безжалостно парировала Зилла, разворачивая свой планшет. – «Методологическая база педагогического эксперимента». Приступаем.
Так начались самые страшные сорок восемь часов в жизни Игниса. И, возможно, Серафины.
Хроника дедлайна.
День первый. 10:00.
– Итак, – Серафина, с лицом полководца перед решающей битвой, развернула на стене гигантский лист с нарисованной блок-схемой. – План написания отчёта. Мы начинаем с раздела 1: «Введение». Игнис, твои задачи: сформулировать актуальность курса.
– Актуальность? – Игнис уставился на чистый лист, как кролик на удава. – Ну... все вечно всё откладывают. Вот и актуально.
– Недостаточно научно! – тут же вступила Зилла. – Требуется ссылка на академические источники! Как минимум, на труд Бюрократуса «О природе административных временных рамок»!
– А я могу сослаться на свой трактат? – с надеждой спросил Игнис. – Тот, что на 500 страниц?
– Вы написали хотя бы одну? – язвительно поинтересовался Глог.
– Я... начал. Введение. Там одно слово: «Чих».
Серафина закрыла глаза и сделала глубокий вдох.
– Хорошо. Актуальность: «В условиях возрастающей сложности магических задач и ограниченности временных ресурсов, традиционные методы тайм-менеджмента демонстрируют свою неэффективность для определённого типа личности...»
– О, – прошептал Игнис, смотря на неё с обожанием. – Это же про меня. Но так умно!
День первый продолжается. 15:00.
Игнис, доведённый до отчаяния необходимостью заполнять таблицу «Динамика учебных показателей группы», объявил, что у него творческий кризис и ему срочно требуется сменить обстановку.
– Одобряю! – оживился Фризз. – Классический метод прокрастинационной разминки! Фиксирую: субъект приступает к фазе «активного бездействия».
Игнис вышел в коридор... и через пять минут вернулся, неся в руках идеально круглый, отполированный до блеска камень.
– Смотрите! – восторженно сказал он. – Он же идеальный! Я нашёл его под лестницей! Он должен быть в отчёте! Как иллюстрация спонтанного поиска красоты в рутине!
Зилла холодно посмотрела на камень.
– Артефакт не внесён в реестр учебных материалов. И не может быть использован. Предлагаю конфисковать.
Камень конфисковываться отказался и был водворён на полку к остальным «сокровищам» под убийственный взгляд Игниса.
День первый продолжается. 22:00.
“22:00. Игнис, пытаясь написать раздел «Практические кейсы», заснул лицом в чернильницу. Серафина, обнаружив это, не стала его будить”.
Серафина действительно не стала будить Игниса, а просто аккуратно вытерла ему морду, накрыла его мантией и села дописывать за него анализ домашних заданий студентов.
Глог, Зилла и Фризз, тем временем, вели протокол его сна.
«22:17. Субъект издаёт равномерные посапывания. Фаза быстрого сна. Вероятно, видит сны о несданных отчётах».
«22:45. Субъект дёрнул хвостом. Рефлекторная реакция на приближение дедлайна».
«23:10. Спарк устроился на голове субъекта. Влияние саламандрика на когнитивные процессы под вопросом».
День второй. 08:00.
Игнис проснулся с ощущением, что его проглотил дирижабль, набитый официальными бланками. На столе перед ним лежала аккуратно исписанная Серафиной половина отчёта и записка: «Игнис! Остались разделы 7, 9, 12 и ВСЕ приложения. И заключение. И аннотация. И твоя подпись. Я пошла на лекцию. Вернусь к полудню. НЕ ПРОКРАСТИНИРУЙ!»
И тогда паника, которую Игнис испытывал до этого, показалась ему лёгким волнением по сравнению с леденящим душу ужасом, охватившим его сейчас. До сдачи оставалось 25 часов.
– Время – деньги! – объявил Глог, заводя песочные часы. – А в нашем случае – ещё и административные взыскания!
– Приступаем к разделу 7! – скомандовала Зилла. – «Финансовое обоснование эффективности методики»!
Игнис с тоской посмотрел на цифры. Бухгалтерия не была его коньком. Его конёк был – чихать на бухгалтерию. В прямом и переносном смысле.
– Я не могу! – взмолился он. – Мои мозги отказываются думать о коэффициентах окупаемости! Мне нужен... прорыв! Отчаянная, сумасшедшая идея!
– Одобряю! – снова вступил Фризз. – Субъект входит в фазу «творческого озарения», предшествующую фазе «панической истерики»! Предлагаю стимулировать процесс!
Фризщ достал из кармана халата колбу с дымящейся жидкостью.
– Эликсир «Мозговой штурм»! – объявил он торжественно. – Побочные эффекты: временная телепатия и возможная смена цвета чешуи!
– НЕТ! – хором закричали Игнис, Глог и Зилла.
В этот момент в логово влетел запыхавшийся Спарк. Он что-то бешено жевал, а из его пасти торчал уголок пергамента. Игнис, действуя на рефлексах, выхватил у саламандрика жвачку. Это был... черновик его же лекции, испещрённый случайными пометками и рисунками на полях. Игнис собирался его выбросить, но его взгляд упал на одну из каракулек…
– Стойте, – прошептал он. – Это же... гениально.
На полях, рядом с фразой «импровизация как ресурс», он когда-то нарисовал схему, напоминавшую взрыв в чернильнице. И теперь, в свете раздела 7, он увидел в ней не хаос, а... диаграмму. Диаграмму снижения затрат на ремонт Академии благодаря «целенаправленному перенаправлению разрушительной энергии в творческое русло».
– Так вот же оно! – закричал он. – Мы не считаем убытки! Мы считаем... сэкономленные средства на скучном, плановом разрушении! Наш метод не требует дорогих тренажёров! Он использует подручные материалы! Вот, смотрите! – он ткнул пальцем в свой «архив» – груду испорченных вещей. – Этот сломанный стул – это же наглядное пособие по теме «Неудачная импровизация с левитацией»! А эти обугленные книги – «Практикум по контролируемому возгоранию»! Мы не тратим, мы... инвестируем в наглядность!
Воцарилась тишина. Даже Зилла на секунду потеряла дар речи.
– Это... – она попыталась найти слова. – Это самая безумная бухгалтерия, которую я когда-либо видела.
– Но она гениальна! – воскликнул Фризз. – Мы оправдываем хаос с помощью... хаоса же, но поданного как система!
– Это не бухгалтерия, – с придыханием сказал Игнис. – Это... искусство.
Серафина, вернувшаяся как раз в этот момент, застыла на пороге, наблюдая, как Игнис, Глог, Зилла и Фризз с горящими глазами что-то чертят на огромном листе, споря и перебивая друг друга. Это был не тот Игнис, что панически избегал работы. Это был Игнис-творец, Игнис-новатор, который нашёл способ приручить бюрократию, превратив её в свой собственный, причудливый вид творчества.
Серафина медленно подошла и посмотрела на их творение. Это была не официальная отчётность. Это был манифест. Манифест прокрастинатора, облачённый в одежды академического стандарта. Таблицы были кривыми, графики напоминали кардиограмму испуганного кролика, но в каждом слове, в каждой цифре сквозила такая мощная, такая искренняя вера в свой безумный метод, что это было... прекрасно.
– Ну что? – Игнис посмотрел на неё, запыхавшийся, с размазанными по морде чернилами, но сияющий. – Как тебе мой... э-э-э... финансовый анализ?
– Это ужасно, – сказала Серафина, и её голос дрожал. – С точки зрения стандарта А-117 – это полный провал. Но как педагогическое открытие... – она посмотрела ему в глаза, – ...это самая честная и революционная работа, которую я когда-либо видела.
Она села рядом с ним.
– Теперь давай приведём этот хаос в божеский вид. Чтобы Бюрократус не умер от инсульта, когда это увидит.
Работа закипела с новой силой. Теперь это была не каторга, а общее, почти что веселое безумие. Серафина структурировала безумные идеи Игниса, Глог следил за временем, Зилла язвительно, но метко корректировала формулировки, а Фризз предлагал «улучшайзеры» вроде ароматических чернил, пахнущих паникой в последнюю ночь.
День третий. Дедлайн. 08:55.
Готовый отчёт лежал на столе в кабинете Бюрократуса. Он был... толстым. И не идеально ровным. Один угол был чуть опалён, другой – украшен случайным отпечатком когтя Спарка. Но он был. Игнис, Серафина и даже «Предприимчивые» стояли перед столом Декана, затаив дыхание.
Бюрократус медленно листал страницу за страницей. Его лицо оставалось совершенно неподвижным. Он дочитал до конца, отложил последний лист и уставился на Игниса.
Минута тянулась за минутой. Игнис чувствовал, как подкашиваются ноги.
Наконец, Бюрократус поднял взгляд.
– Раздел 7, – произнёс он. – «Экономическая эффективность, выраженная в сэкономленных ресурсах на целенаправленное разрушение». Объясните.
Игнис, собрав всю свою храбрость в кулак, шагнул вперёд.
– Это... новая парадигма, господин Декан. Мы не избегаем ущерба. Мы... включаем его в учебный процесс как неотъемлемую часть. Как плату за прорыв. Это делает метод... экономически оправданным. И морально... честным.
Бюрократус смотрел на него. И вдруг... уголок его каменной пасти дрогнул. Это было почти незаметно, но для присутствующих это было равно по силе извержению вулкана.
– Инновационно, – произнёс он. – Согласованию не подлежит, ибо не имеет аналогов. Но... логично. В рамках заданной... э-э-э... парадигмы.
Он взял печать, с грохотом ударил ею по титульному листу и протянул отчёт Игнису.
– Отчёт принят. С оценкой... «удовлетворительно».
Для Игниса это была победа, равная сдаче того самого экзамена. Он едва сдержался, чтобы не чихнуть от счастья.
Когда они вышли из кабинета, Серафина обняла его за плечи.
– Видишь? Ты можешь, когда захочешь.
– Я могу, – согласился Игнис, с облегчением глядя на потолок. – Но только если это... послезавтра. И если рядом есть ты. И если на меня смотрит целый комитет с песочными часами.
Он посмотрел на Серафину, на «Предприимчивых», которые уже спорили о том, кто внёс больший вклад в успех, и на Спарка, с наслаждением жевавшего уголок отчёта.
– Знаешь, – сказал он. – Это было ужасно. Но... почти весело.
– Почти, – с лёгкой улыбкой согласилась Серафина.
И они пошли прочь по коридору, оставляя за спиной очередной, успешно преодолённый дедлайн, и понимая, что их симбиоз – это не просто союз Хаоса и Порядка. Это нечто большее. Это умение превращать самую невыносимую бюрократическую пытку в общее, слегка сумасшедшее, но невероятно увлекательное приключение.
Глава 32. Завтра. Обязательно завтра.
Тишина, опустившаяся на академию «Вершина Дракона», была особого свойства. Она не была пустой или безжизненной. Она была насыщенной, густой, как добрый эль после трудного дня. Это была тишина выполненного долга, сданных сессий и, наконец-то, обретённого покоя. Даже вечно озабоченные огненные элементали на кухне приглушили своё бульканье, а магические метлы в коридорах замерли, уставшие от полугода непрерывной уборки за студентами.
Игнис и Серафина лежали на спине на их облачной поляне – на том самом месте, где когда-то началось всё самое важное. Под ними мягко колыхалась упругая белизна, над ними – простирался бархатный полог ночного неба, усыпанный алмазной россыпью звёзд. А прямо по центру этого великолепия висела Луна, с теми самыми, чуть поблёкшими, но всё ещё ясными инициалами «И..С.», будто кто-то гигантский и романтично настроенный поставил печать на небесном своде.
Спарк, наевшись до отвала украденной с кухни острой паприки, сладко посапывал, свернувшись калачиком в углублении между крылом Игниса и боком Серафины, изредка подрагивая и испуская во сне маленькие, сонные дымки.
– Знаешь, – нарушил тишину Игнис, его голос был глуховатым и разомлевшим от умиротворения. – Мне кажется, или Бюрократус сегодня чуть не улыбнулся, вручая мне диплом об успешном окончании курса?
– Не улыбнулся, – без колебаний ответила Серафина, глядя в небо. – У него дрогнула левая скула на 0.3 миллиметра. Это официально зафиксированное выражение безмерного ликования в его личном коде эмоций. Для него это равносильно истерическому хохоту с катанием по полу.
Игнис фыркнул.
– Ну, я рад, что смог его так... развеселить. Думаю, наш отчёт займёт почётное место в сейфе с пометкой «Безумные, но рабочие методики».
– Он уже занял, – кивнула Серафина. – Я видела, как он с любовью протирал его тряпочкой, прежде чем запереть. Рядом с трактатом «О пользе внезапных чихов в макрокосмических масштабах».
Они замолчали, наслаждаясь моментом. Прошлое семестровое безумие – экзамен, отчёт, лекции – осталось где-то там, внизу, за облаками. Оно было важным, оно изменило их, но сейчас оно казалось просто предысторией к этому невероятно мирному «сейчас».
– А помнишь, как ты пытался организовать мне свидание? – вдруг спросила Серафина, и в её голосе послышались смешинки.
– Оно было гениальным! – возразил Игнис, слегка приподнимаясь на локте. – Мы нашли... э-э-э... прототип мороженого! И нас чуть не арестовал комитет по наблюдению! Это же готовый сюжет для романтической баллады!
– С балладой о криогенном камне и ягодной жиже? – подняла бровь Серафина. – Сомневаюсь, что трубадуры будут стоять в очереди.
– А зря! – Игнис снова улёгся. – Это была самая честная неудача в мире. И самое настоящее мороженое.
Он замолчал, глядя на их инициалы на Луне.
– Я ведь тогда чуть не провалил всё. Из-за этого эликсира. Если бы не ты...
– Если бы не ты, – перебила его Серафина, – я до сих пор считала бы, что счастье – это пункт 7.3 в плане на пятилетку вперёд. А оказалось, что счастье – это лежать на облаке и слушать, как храпит саламандрик.
Серафина повернулась на бок, подперла голову рукой и уставилась на Игниса. И еще Серафина улыбалась.
– Ты научил меня... видеть, Игнис. Не оценивать, не систематизировать, а просто видеть. Красоту в опалённом камне. Историю в обычном камешке. И... любовь в драконе, который вечно всё откладывает на завтра.
Игнис посмотрел на неё, и в его глазах отражался весь Млечный Путь. Он поднял руку и медленно, почти с благоговением, провёл ладонью по её щеке.
– А ты научила меня, что завтра... оно иногда наступает. И когда оно наступает, оказывается, что оно того стоило. Стоило всех этих «завтра», чтобы дождаться одного-единственного «сегодня». С тобой.
Так они лежали, нежно глядя друг на друга. В этом взгляде был весь их путь – от вражды до дружбы, от дружбы до этой тихой, всепоглощающей, абсолютной уверенности друг в друге. До любви!
Они были Инь и Ян Академии, Хаос и Порядок, и вместе они составляли идеально сбалансированное, слегка абсурдное, но бесконечно гармоничное целое.
Внезапно с краю поляны послышалось шуршание. Из облака, словно из воды, вынырнула сначала одна, потом вторая, потом третья голова. Глог, Зилла и Фризз, облачённые в свои белые халаты, с планшетами в лапах.
– Протокол наблюдения за финальной стадией симбиоза, – монотонно объявил Глог.
– Обстановка: романтически-созерцательная, – констатировала Зилла, делая пометку. – Нарушений регламента ночного нахождения на облачных объектах не выявлено.
– О, какая идеальная эмоциональная синергия! – прошептал Фризз, чуть не роняя планшет от восторга. – Фиксирую полное отсутствие напряжения! Можно я тоже прилягу?
Игнис и Серафина переглянулись. И вместо раздражения на их лицах расцвели улыбки. Эти трое стали частью их истории, её комическим рефреном, вечно сопровождающим их саундтреком из язвительных замечаний и бюрократических протоколов.
– Знаете, – сказал Игнис, не двигаясь. – По протоколу наблюдения за частной жизнью, пункт 4, подпункт «В», вы обязаны находиться на расстоянии не менее 50 драконьих шагов.
– Это в дневное время! – парировала Зилла, листая свой свод правил. – Ночью действует поправка 7-«Гамма»: дистанция сокращается до 25 шагов для улучшения видимости!
– А у нас есть еще и специальные бинокли! – добавил Глог, доставая увесистый предмет.
– И я приготовил успокоительный чай для субъектов! – радостно сообщил Фризз, доставая дымящийся чайник. – Для поддержания атмосферы!
Серафина рассмеялась.
– Что ж, – сказала она. – Раз уж вы здесь... Присаживайтесь. Только тихо. А то вы помешаете Спарку спать.
«Предприимчивые», ошеломлённые таким поворотом, несколько секунд переминались с ноги на ногу, а затем, с видом заговорщиков, устроились на краю поляны, стараясь быть как можно тише, что у них, разумеется, получалось с грохотом падающих планшетов и шёпотом, слышным аж на другом конце Академии.
Но это уже не имело значения. Это был их хаос. Их порядок. Их маленькая, странная, но совершенно идеальная вселенная.
– Сера, – тихо сказал Игнис, снова глядя в небо.
– Да, Игнис?
– План на следующий семестр... его ведь нужно подать послезавтра, да?
Серафина повернула голову и посмотрела на него. На его спокойное, умиротворённое лицо, на глазах, в которых не было ни капли паники, а лишь тёплый, мягкий свет. Она видела в них отражение Луны, звёзд и их с ним будущего – такого же бесконечного и прекрасного.
Она улыбнулась. Самой нежной, самой любящей улыбкой, которую только можно представить.
– Послезавтра, – кивнула она. – Но не раньше.
Игнис обнял её, нежно притянул к себе ближе и прошептал ей в самое ухо, так тихо, что только она одна могла это услышать, вложив в эти слова всю нежность, всю преданность и всю свою огненную, хаотичную, но такую верную душу:
– Завтра. Обязательно завтра.
И высоко в небе, над самой Луной, проплыло маленькое одинокое облачко, по форме напоминавшее дракона и дракониху, лежащих рядышком, а рядом – три забавные фигурки и одно крошечное пятнышко. И, если бы кто-то составил протокол его движения, он бы с удивлением обнаружил, что у этого облачка не было никакого плана. Оно просто плыло туда, куда дул ветер. В завтра. Обязательно в завтра.
