Текст книги "Судный день после дедлайна (СИ)"
Автор книги: Анна Айдарова
сообщить о нарушении
Текущая страница: 2 (всего у книги 13 страниц)
Глава 3. Идеальный хаос и идеальная отличница
Комната, предназначенная для Игниса и Спарка, располагалась на самом верху в башне, носившей гордое название «Обсидиановый Шпиль Просвещения». Само просвещение, судя по всему, обходило это место стороной, предпочитая не искушать судьбу. Комната имела номер 7, что, как известно любому, кто хоть немного знаком с нарративной теорией Вселенной, является числом, предрасположенным к приключениям, хаосу и прочим последствиям небрежного обращения с временными парадоксами.
Игнис постоял перед дверью в свою будущую комнату и открыл дверь. Дверь скрипнула с неким усталым предостережением, как бы говоря: «Входи, но помни: ты сам этого хотел». И Игнис вошел.
Комната не была просто неухоженной. Нет, комната представляла собой нечто большее – это был своеобразный музей естественной истории лени. Пыль лежала нетронутыми пластами, в которых будущие археологи, несомненно, смогли бы выделить четкие эпохи: «Слой забытых завтраков», «Период неразобранных свитков» и «Эра того самого одинокого носка, который так и не был найден». Воздух за дверью оказался густым и сладковатым, с примесью аромата старого пергамента, древесного угля и легкой нотки экзистенциальной безысходности.
– О, – произнес Игнис одобрительно и чихнул. – Уютно.
Спарк, вползший за ним, чихнул тоже, выбросив сноп искр.
– Уютно?! – просипел он. – Здесь можно изучать эволюцию пылевых клещей! И, кажется, одна из их колоний только что эволюционировала в намёк на государственность!
Их внимание привлек шорох из угла. Из-за груды книг, похожих на развалины древнего храма, посвященного богу Невыполненных Домашних Заданий, появилась фигура. Это был дракон. Почему-то все еще в человеческом облике, но до такой степени невзрачный, что, казалось, сама вселенная приложила усилия, чтобы сделать его фоном.
– А, – сказал Барнэби голосом, в котором, как в глиняном сосуде, отчетливо перекатывались горошины безразличия, – новый сосед. Разрешите представиться: Барнэби. Предупреждаю, я занимаюсь тихими, но абсолютно бессмысленными магическими экспериментами. Вчера, например, три часа превращал воду в… другую, несколько более мутную, воду. Утомительно.
– Взаимно рад, Игнис, – кивнул Игнис, предвкушая родственную душу в сфере непродуктивного времяпрепровождения. – Я планирую… э… осваивать искусство неподвижной медитации. Возможно, годами.
– Благородное начинание, – одобрительно пробормотал Барнэби и растворился в тени, как неудачная мысль.
В этот момент из-за двери донесся звук, столь же чуждый атмосфере комнаты 7, как балетная пачка на свинье. Это был размеренный, идеально отчеканенный звук шагов. Шаги приближались, и с каждой парой тактов тикающих каблучков хаос в комнате, казалось, слегка съеживался, чувствуя свою нелепость. Игнис вздохнул и мечтательно улыбнулся, пряча крылья и очеловечиваясь.
В дверном проеме возникла Серафина.
Воплощение идеального порядка. Ее медные волосы были убраны в прическу такой сложной геометрической точности, что, вероятно, для ее создания потребовались услуги архитектора и чертежника. Платье сидело на ней с таким безупречным соответствием линиям тела, что, казалось, бросило вызов самому понятию «случайная складка». Все как всегда. Но Игнис все равно улыбался.
В руках Серафина держала конспект. Не просто тетрадь, а произведение искусства. Каждая буква в этой тетради была выведена с каллиграфической точностью и, а поля были прочерчены под линейку, не исключено, что с использованием инструментов для картографии.
Ее взгляд скользнул по комнате, и этот взгляд был не осуждающим, а… классифицирующим. Он словно составлял опись: «Пыль, категория А – застарелая; беспорядок, степень G – хронический; сосед Барнэби – статус: «безнадежен, но тих».
– Лекция, – произнесла она, и ее голос прозвучал как удар маленького, но очень точного молоточка, – по основам тайм-менеджмента и эффективному распределению магических ресурсов начинается через семь минут в аудитории «Зал Павшего Листа». Опоздание приведет к нарушению графика и последующей каскадной дезорганизации всего учебного дня. Игнис, прошу вас расправить крылья и проследовать за мной. Впредь, до вашего привыкания к распорядку Академии, я буду сопровождать вас, дабы избежать досадных опозданий и нарушений.
Игнис, едва успевший принять на своей кровати позу, наглядно иллюстрирующую второй закон термодинамики, лениво поднял голову.
– Зал Павшего Листа? – переспросил он. – Интересное название. Намекает, что кто-то там когда-то что-то забросил и не вернулся. И это однозначно вдохновляет.
Он проявил интерес (Серафина мысленно записала очко на свой счет), но позы не изменил (Серафина немного поразмышляла, и вычла очко из счета).
– Название происходит от исторического инцидента года, – без тени улыбки заявила юная дракониха. – Когда архимаг Горм уронил заклинание контроля над хронометражем, единственным последствием стало то, что одно единственное дерево за окном сбросило лист на три недели раньше срока. Это был урок тотального контроля.
– Ужас, – искренне прошептал Игнис. – Просто представьте: несвоевременный лист. Общество могло рухнуть.
Серафина проигнорировала это замечание, как компьютер игнорирует лепет младенца.
– Посещение лекции обязательно. Конспектирование – строго рекомендовано. Наличие чернил двух цветов для выделения основных и второстепенных тезисов – приветствуется.
Игнис тяжело вздохнул, как человек, от которого потребовали пробежать марафон до завтрака.
– Видите ли, – начал он, – у меня небольшой хронологический конфликт. Я планировал… э… провести инвентаризацию своих носков. Это очень важно для… личной эффективности. Не могу же я идти на лекцию в носках, не прошедших должную систематизацию.
Он смотрел на Серафину своими большими янтарными глазами, в которых читалась неподдельная, почти детская беспомощность.
– У вас же, наверное, есть конспект? – спросил он с надеждой. – Идеальный, с цветными закладками, схемами и, возможно, иллюстрациями на полях? Я мог бы его… одолжить. На время. Или навсегда. Для вдохновения.
Серафина замерла. Казалось, ее безупречный внутренний компьютер обрабатывал этот запрос. Запрос на… простите… но действительно, сложно было классифицировать это иначе! Запрос на халяву!!!
Нет. Это была попытка покушения на саму суть ее мировоззрения, на квинтэссенцию порядка, аккуратно переплетенную в виде конспекта.
– Мои конспекты, – произнесла она ледяным тоном, – не являются предметом коллективного пользования. Они – часть моей персональной системы организации знания. Их структура отражает мой когнитивный процесс. Передача их… ээээ… другому… была бы сродни трансплантации мозга существу, не прошедшему базовый курс анатомии.
– Я могу пройти курс! – оживился Игнис. – Потом. Обязательно. А пока можно просто посмотреть? Одним глазком? Как на произведение искусства!
В этот момент Спарк, который от всей этой беседы чувствовал себя так, будто его поджаривают на медленном огне, зашипел:
– Она сейчас применит заклинание «Структурированное Возмездие»! Беги! Пока не поздно! Она, кажется, уже мысленно составляет таблицу твоих недостатков!
Но Серафина не применила заклинаний. Ни единого. Она строго смотрела на Игниса. И в ее взгляде помимо холодного анализа появилось нечто новое – озадаченность. Как если бы она, идеальный часовой механизм, вдруг увидела пушистого, бестолкового, но умилительного хомяка, который забрался внутрь и с интересом пытался попробовать на вкус шестеренки.
– Лекция, – наконец повторила она, но уже с едва уловимым признаком усталости в голосе, – начинается через шесть минут. Пунктуальность – основа дисциплины. А дисциплина… – ее взгляд скользнул по пыльным слоям эпох на полу, – …очевидно, не является вашей сильной стороной. Как и у Барнэби. Идеальное соседство.
Она развернулась с точностью маятника и удалилась, ее каблучки отстукивали уходящее время, как будто зачитывали приговор.
Игнис проводил ее задумчивым взглядом.
– Какая целеустремленность, – произнес он восхищенно и с легким придыханием. – Просто восхитительно. Она, кажется, знает, что будет делать в следующую пятницу в 15:47.
– Она, вероятно, знает, что будет делать в следующем тысячелетии! – выдохнул Спарк, падая на подушку и выпуская клубок дыма. – А ты не знаешь, что будешь делать через пять минут!
– В этом-то и прелесть, – философски заметил Игнис, закрывая глаза и готовясь к запланированному отдыху. – Неожиданность. Спонтанность. Жизнь – это не расписание, Спарк. Это… коллекция прекрасных, несистематизированных моментов. И некоторые из них, – он сладко зевнул, – пахнут пылью и старыми книгами. Самыми надежными запахами в мире.
А в Зале Павшего Листа Серафина открыла свой безупречный конспект и, против всех своих правил, на полях рядом с пунктом «Причины низкой академической успеваемости» поставила небольшой, аккуратный знак вопроса. Это было начало конца. Или, возможно, начала.
Глава 4. Практикум по основам катастрофы
Аудитория для занятий огненным дыханием носила гордое и многообещающее название «Кузница Стихий». Как это часто бывает с многообещающими названиями, реальность смотрела на него с иронией. Стены были покрыты паутиной трещин, которые старательно замазывали каким-то подозрительным блестящим составом, похожим на застывшую лаву, но пахнущим дешевой магией и отчаянием. По углам стояли скульптуры древних драконов (да-да, тех самых!), и у одной из них отсутствовала голова – не в результате почтенной вековой эрозии, а, как казалось, из-за одного крайне неудачного чиха на прошлой неделе.
Преподаватель, магистр Игниус (не родственник, как он устало пояснял каждому курсу, попавшему сюда на этой неделе), был драконом, который, казалось, сам пережил столько катастроф, что смотрел на мир сквозь дымку философского фатализма. Его чешуя имела цвет потухшего угля, а на правом крыле красовалась аккуратная табличка: «В случае неконтролируемого возгорания разбить стекло». Он смотрел на очередную группу студентов с выражением человека, который вот-вот станет свидетелем очередного акта этой вечной трагикомедии.
– Итак, – произнес он голосом, в котором дребезжали осколки былых надежд, – сегодня мы постигаем азы. Основу основ. Альфу и омегу драконьего бытия. Огненный шар диаметром не более одного фута. Пять секунд горения. Никаких импровизаций, прошу вас, – с содроганием завершил он.
Игнис, разумеется, прибыл ровно через пять минут после начала. Не потому, что торопился, а потому, что его выгнал из комнаты Спарк, применив изощренную пытку – непрерывное чтение вслух и с выражением академического устава.
– Шар, – пробормотал Игнис, озираясь в поисках вдохновения или, на худой конец, готовых шпаргалок. – Круглый, горячий… шар. Элементарно.
– НЕТ! – зашипел Спарк, вцепившись ему в гриву. – Не элементарно! Там, в конспекте, который ты не читал, есть формулы! Коэффициент теплового расширения! Фазовая стабилизация плазмы! Это же целая наука!
– Наука – это когда скучно, – отмахнулся Игнис. – А я предпочитаю искусство. Штрих, еще штрих – и вот уже готов наш пламенеющий шедевр.
Его взгляд упал на пыльную полку в углу, где лежали свитки, явно разжалованные за ненадобностью. Один из них, перевязанный обугленной веревкой, подмигнул ему обещанием легких путей. На этикетке корявым почерком было выведено: «Сокр. рук-во. Пламя для чайников».
– Вот же оно! – обрадовался Игнис, выдернув свиток. – Сокращенное руководство. Люблю сокращенное. Зачем делать десять шагов, если можно сделать один? Или ни одного.
Он развернул свиток. Первые страницы действительно содержали нечто простое, но где-то в середине, после раздела «Как удивить гостей на пикнике», текст обрывался, а далее следовали вырванные страницы и приписка на полях: «…а коли силы осталось в избытке, дерзни воззвать к малому светилу, дабы осветить путь во тьме невежества. Рецепт смотри на обороте».
Оборота, разумеется, не было.
– Малое светило… – задумчиво прошептал Игнис. – Это, наверное, такая разновидность шара. Очень маленькая. Почти точка.
– ЭТО СОЛНЦЕ! – завизжал Спарк, пытаясь вырвать свиток из его рук. – МАЛОЕ СОЛНЦЕ! ТЫ ЧТО, СЛОВ НЕ ПОНИМАЕШЬ?!
– Все относительно, – возразил Игнис. – Для вселенной наше солнце – тоже довольно малая величина.
В этот момент магистр Игниус тяжело вздохнул.
– Практическая часть начинается. Студент Игнис, вы первый. Продемонстрируйте шар. Стандартный размер. Помните о технике безопасности.
– Техника безопасности – для тех, кто не уверен в своей силе, – с уверенностью заявил Игнис, выходя на середину зала.
Он закрыл глаза, пытаясь вспомнить обрывки фраз из свитка. «…собери энергию в точке между глаз… представь сферу чистого света… не дай ей выйти из-под контроля, ибо последствия…»
– Последствия – это скучно, – вслух закончил Игнис, превратился в золотого дракона и чихнул.
Это не был обычный чих. Это был чих, который, казалось, содержал в себе всю накопленную за годы прокрастинации энергию. Это был чих-катарсис, чих-освобождение. Воздух в аудитории дрогнул, затрепетал и сгустился перед его мордой, но отнюдь не в скромный огненный шарик, а в нечто ослепительное, бело-желтое, пульсирующее жаром, от которого немедленно начала пузыриться каменная кладка пола.
Над головами студентов-драконов и одного обезумевшего от ужаса саламандрика повисло мини-солнце. Оно было размером с добрый обеденный стол и испускало такой свет, что тени поползли по стенам в обратном направлении, словно пытаясь спастись.
Наступила тишина. Было слышно только легкое потрескивание плазмы и шипение плавящегося камня.
– Это… – магистр Игниус сглотнул. – Это не шар. Это астрофизический инцидент.
– Но оно круглое! – возразил Игнис, щурясь от света. – И горячее. Два критерия из двух. Я бы сказал, это даже перевыполнение плана.
В этот момент с потолка начала капать каменная лава. Один из студентов, пытаясь спастись, неловко отпрыгнул и задел крылом статую без головы. Статуя не выдержала натиска и с грохотом рухнула, рассыпавшись на несколько менее крупных, но все еще весьма внушительных кусков.
Дверь в аудиторию распахнулась. На пороге стояла Серафина. Она держала в руках толстенный фолиант «Регламента проведения практических занятий и сопутствующих инцидентов». Ее взгляд скользнул по мини-солнцу, по плавящемуся полу, по паникующим студентам и, наконец, остановился на Игнисе.
На ее безупречно невозмутимом лице появилось удивленное выражение.
– Статья 14, параграф 3, – произнесла она голосом, в котором плавились осколки ее идеальной реальности. – «Несанкционированное создание самоподдерживающихся плазмоидов класса «Светило» на территории академии». Санкция – немедленная изоляция источника угрозы и составление акта на семи свитках.
– Акта? – переспросил Игнис с интересом. – Можно я потом? Сейчас, видите ли, творческий процесс…
– ТВОРЧЕСКИЙ?! – взвизнул Спарк и повалился в обморок.
Серафина сделала шаг вперед, и даже мини-солнце, казалось, отпрянуло.
– Вы расплавили базульку основателя! Тень от вашего… эээээ….. «творчества» теперь навсегда запечатана в южной стене! Расписание занятий по всей академии сбилось из-за электромагнитного импульса!
Она подошла к Игнису так близко, что он почувствовал исходящий от нее холод ярости, более пронзительный, чем любое пламя. И тут же вернул себе человеческое обличие.
– С этого момента, – объявила Серафина, и каждое слово падало, как заклепка в его гробу репутации, – вы, ходячее чрезвычайное происшествие, вы, хаос в чешуе, вы, Игнис, объявляетесь моим личным врагом. Не потому, что вы некомпетентны. А потому, что ваша некомпетентность достигает масштабов стихийного бедствия. И я, – ее глаза сверкнули стальным блеском, – буду лично следить за тем, чтобы ваша «творческая энергия» была направлена в русло, предписанное учебным планом. Или вы будете разбирать последствия своих опытов по камушку. Лично. Под моим надзором.
Она развернулась и вышла, оставив за собой гробовую тишину, нарушаемую лишь веселым потрескиванием новорожденной звезды.
Игнис посмотрел ей вслед.
– Личный враг, – произнес он задумчиво. – Это уже прогресс. В прошлый раз я был просто «неопознанной угрозой». Чувствуется динамика.
– ДИНАМИКА?! – Спарк забился в истерике. Поняв, что никто не собирается его откачивать, саламандрик счел за лучшее вскарабкаться на своего личного дракона. – МЫ ЧУТЬ НЕ СТАЛИ ЦЕНТРОМ СОЛНЕЧНОЙ СИСТЕМЫ! А ТЫ ГОВОРИШЬ О ДИНАМИКЕ!
– Ну, знаешь, – Игнис лениво ткнул рукой в мини-солнце, которое с тихим шипением начало понемногу оседать, превращаясь в лужу раскаленного шлака, обжегся и начал усердно дуть на пальцы, – чтобы завоевать внимание такой девушки, нужно уметь заявить о себе. А я, как видишь, умею.
Магистр Игниус медленно подошел к стене и повесил на новое, еще дымящееся пятно табличку: «Не уничтожать. Исторический памятник. Инцидент №742-бис».
Практикум по основам катастрофы был официально завершен. И у практикума, и у Игниса появилась своя, личная, муза.
Глава 5. Бюро «дружеских» услуг
В любой уважающей себя Академии, наряду с факультетами магии, алхимии и драконьего права, существует незримый, но оттого не менее влиятельный, факультет Альтернативных Путей Достижения Результата. Его не найти в официальных списках, у него нет декана и собственного здания, но его «выпускники» часто оказывают на жизнь заведения куда большее влияние, чем иные профессора. Именно к этому факультету, по стечению обстоятельств и хронической неуспеваемости, принадлежало трио, известное в узких кругах как «Предприимчивые».
Игнис столкнулся с ними, в прямом и переносном смысле, в библиотеке. Он пришел туда не за знаниями, а спасаясь от гнева магистра Игниуса, который упорно требовал письменного объяснения по поводу создания «несанкционированного плазмоида». Спасаясь от настырного профессора, Игнис нашел самый темный и пыльный угол, заваленный свитками с названиями вроде «Сравнительная характеристика почв после термической обработки драконом в разной степени интенсивности огненности» и уютно устроился там, намереваясь переждать бурю.
План был безупречен. Ровно до тех пор, пока Игнис не чихнул от пыли.
Этот чих, конечно, был куда скромнее того, что породил мини-солнце, но все же достаточен, чтобы с полки на него с грохотом обрушился том «Основы сейсмостойкости драконьих лежбищ». Том был тяжелым. Очень тяжелым. Игнис лежал под ним, чувствуя себя расплюснутым воплощением невезения, и размышлял, не является ли это наконец тем самым законным поводом ничего не делать.
– Ну-с, что это у нас здесь? – раздался приятный, маслянистый голос. Из-за стеллажа появилась дракониха. Ее чешуя отливала ядовито-зеленым цветом, а глаза блестели как два изумрудика. Это была Зилла. – Кажется, кому-то нужна помощь.
– Помощь? – просипел Игнис из-под фолианта. – Мне бы скорее… домкрат.
– О, мы можем предложить нечто более универсальное, – сказал второй голос, и из-за другого стеллажа появился еще один дракон, чья фигура красноречиво свидетельствовала, что его главный интерес лежал в области гастрономии. Это был Глог. – Мы предлагаем решения. Эффективные. Быстрые. Не отнимающие драгоценное время.
– Время – мой главный ресурс, – искренне отозвался Игнис.
– Именно! – подхватил Глог, перевоплотившись в человека. – И мы поможем его… оптимизировать. Желаете?
В этот момент с верхней полки свесилась голова третьего дракона. У него были безумные, сияющие глаза и несколько опаленные брови. В лапах он сжимал дымящийся комочек чего-то, что, по его словам, должно было стать самозавязывающейся амуницией.
– Я рассчитал! – возвестил он. – Коэффициент полезного бездействия стремится к бесконечности!
– Это Фризз, – представил Глог появившегося. – Наш… технический гений.
Так, под грузом знаний (в прямом и переносном смысле этого слова), состоялось знакомство.
– Видите ли, – объяснила Зилла, пока Глог с удивительной ловкостью и легкостью приподнял том, освобождая Игниса, – мы заметили ваш… э-э-э… потенциал. Сила такого масштаба не должна растрачиваться на скучные академические задания. Это все равно что резать масло мечом-кладенцом. Бесполезно. Неэффективно. Преступно, в конце-концов!
– А мы за эффективность, – кивнул Глог, с тоской глядя на освобожденного Игниса, как будто тот был упущенной гастрономической возможностью. – Поэтому у нас есть предложение. Симбиоз, если хотите. Вы – натуральная мощь. Мы – направляющий вектор. Вместе мы сможем выполнять любые задания в кратчайшие сроки.
– Сроки – моя ахиллесова пята, – признался Игнис, отряхиваясь.
– Превратим ее в точку опоры! – воскликнула Зилла. – Возьмем, к примеру, ваше первое серьезное задание. Допустим, это… – она заглянула в свой блокнот, испещренный сложными схемами чужих успехов, – …эссе по экономической магии на тему «Принципы накопления и приумножения драконьих сокровищ». Объем – десять свитков. Срок – до завтра.
Игнис почувствовал легкую тошноту. Десять свитков. Это было даже не слово «потом», это было слово «никогда», оформленное в виде домашнего задания.
– Не паникуйте, – успокоил его Глог. – Писать десять свитков – это архаизм. Утомительно и неэффективно. Гораздо проще продемонстрировать принцип на практике.
– На практике? – насторожился Игнис.
– Естественно! – Фризз спрыгнул вниз, чуть не прожевав при этом собственный хвост от возбуждения. – Я разработал теоретическую модель самовозрастающего золотого самородка! Модель основана на принципах парадоксальной алхимии и квантового умножения! Вместо того, чтобы писать о приумножении, вы его создадите! Просто, элегантно, наглядно! Практически, понимаете?
Идея показалась Игнису подозрительно простой. Слишком простой. Но с другой стороны, она идеально вписывалась в его философию: зачем долго и нудно писать об этих самых принципах – да еще и целых десять свитков! – если можно сделать что-то одно, пусть и непонятное, и считать задание выполненным?
– И это сработает? – с подозрением спросил он.
– С вероятностью в сорок два процента! – с энтузиазмом сообщил Фризз.
– А в остальных пятидесяти восьми? – уточнил Игнис.
– Будет не менее интересно! – заверила его Зилла. – Риск – дело благородное.
Спарк, который все это время пытался забраться в пространство между свитками, прошипел:
– Это ловушка! Пахнет жареным! И не только потому, что ты рядом!
– Тише, Спарк, – отмахнулся Игнис. – Это же коллеги. Они предлагают помощь. По-дружески.
– Дружески?! У них глаза горят, как у голодных гномов у золотой жилы!
Но Игнис уже был в ловушке. Идея «короткого пути» была для него тем же, чем для уставшего путника в пустыне мираж оазиса. Он не задумывался о том, что в девяти случаях из десяти мираж оказывается всего лишь горячим воздухом.
– Итак, ваше решение? – поинтересовался Глог.
– Договорились! – Игнис довольно потер руки. Спарк плевался снопами искр, которые особо никуда не долетали.
Итак, в назначенный час, глубокой ночью в заброшенном классе алхимии, состоялся «эксперимент». Фризз, вооружившись циркулем, линейкой и устройством, которое то пищало, то испускало фиолетовые искры, начертил на полу сложную диаграмму. Зилла следила за дверью. Глог с вожделением смотрел на крошечный кусочек золота, который должен был стать «затравкой».
– Итак, – прошептал Фризз, – фокусируем энергию на точке сингулярности… игнорируем второстепенные законы сохранения материи… и… активируем!
Игнис, особо не вникая, дунул на золотинку.
Сначала ничего не произошло. Потом золотинка дрогнула. Затем она начала расти. Медленно, потом быстрее. Вскоре она была размером с кулак, потом с голову, потом… Потом она стала размером с добрую бочку для эля и продолжала увеличиваться.
– Работает! – восхищенно прошептал Глог. – О, смотрите, как оно прекрасно!
Но прекрасное быстро стало проблематичным. Самородок рос с пугающей скоростью. Он поглощал не только магическую энергию, но и все металлы в округе. Застежки на книгах буквально выдирали себя из переплетов и впивались в золотую глыбу. Металлические ножки столов и стульев с скрежетом отрывались и устремлялись к растущему шару. Где-то вдали послышался звон – это с каминных полок и из карманов студентов по всему общежитию начали исчезать монеты.
– Фризз! – зашипела Зилла, отскакивая от двери, которую только что покинули железные петли. – Ты говорил о приумножении, а не о магнитной катастрофе!
– Это непредвиденный побочный эффект! – восторженно крикнул Фризз. – Самородок не просто растет, он притягивает и ассимилирует любой металл в радиусе действия! Это же гениально! Мы не просто приумножили золото, мы его… консолидировали!
В этот момент дверь, лишенная петель, с грохотом рухнула. На пороге стоял ночной сторож, старый дракон-ветеран. Он собирался что-то сказать, но его золотой зуб с глухим щелчком вырвался из челюсти и влетел в самородок, который теперь занимал полкомнаты.
Сторож, пошатываясь и хватаясь за рот, ретировался.
– Мне кажется, или наш «короткий путь» немного затянулся? – спросил Игнис, наблюдая, как самородок начинает подминать под себя каменную кладку пола, высасывая из нее металлические связующие.
– Нам нужно это остановить! – просипел Глог, но в его голосе слышалась не столько паника, сколько сожаление о неуправляемом богатстве.
– Остановить? – переспросил Фризз. – Но мы еще не достигли точки теоретического насыщения! По моим расчетам, он может поглотить все металлы в радиусе пяти миль!
Именно в этот момент в проеме бывшей двери возникла уже знакомая Игнису силуэтом фигура. Серафина. На этот раз на ее лице отражался только холодный ужас человека, чья вера в разумное устройство мира окончательно и бесповоротно рухнула!
Она молча обозревала происходящее и участников сего представления:
гигантский, все еще растущий золотой ком, на глазах буквально впечатывающийся в пол;
«Предприимчивых», пытающихся то ли остановить его, то ли отколоть от него кусочек;
и Игниса, который с интересом наблюдал за процессом, словно за экспериментом в чужой лаборатории.
– Статья 9, параграф 11, – произнесла она голосом, в котором никто не смог бы расслышать ни капли эмоций. – «Несанкционированное создание артефактов, нарушающих имущественный баланс Академии и вызывающих спонтанную дематериализацию личных вещей». – Она посмотрела прямо на Игниса. – Я так понимаю, это ваше эссе по экономической магии?
– Демонстрация принципа, – с готовностью пояснил Игнис. – Очень наглядно, правда? Вот оно, накопление. Прямо перед вами.
Серафина прикрыла глаза на долгую секунду. Казалось, она мысленно перелистывает весь свод правил в поисках параграфа, который бы адекватно трактовал эту ситуацию. Такого параграфа, разумеется, не нашлось.
– «Предприимчивые», – сказала она, не открывая глаз. – Вам, полагаю, ясно, куда вы направляетесь.
Зилла, Глог и Фризз понуро кивнули и, бросив на самородок последний жадный взгляд, поспешно ретировались через окно.
Серафина снова посмотрела на Игниса.
– Вы, – произнесла она, – останетесь здесь и будете следить, чтобы этот… экономический прорыв… не поглотил здание целиком. А завтра, – ее голос вновь обрел стальную твердость, – мы с вами займемся написанием эссе. Старомодным способом. Перо, чернила, десять свитков. И если вы подумали, что это наказание, то вы ошибаетесь. Это – урок. Первый из многих.
Она ушла, оставив Игниса наедине с гигантским золотым комом, тихим шипением Спарка и суровой реальностью, в которой «короткие пути» чаще всего ведут прямиком в эпицентр катастрофы.
Игнис вздохнул.
– Ну что ж, – сказал он саламандрику. – Кажется, завтра нам предстоит поработать.
– ЗАВТРА?! – взвыл Спарк. – ОН ЕЩЕ РАСТЕТ! ЧЕРЕЗ ПОЛЧАСА ОН ПОГЛОТИТ ВСЮ БАШНЮ! А ЧЕРЕЗ ЧАС?????
– О, тогда у нас еще есть время, – философски заметил Игнис, устраиваясь поудобнее на уцелевшем стуле. – Главное – правильно расставить приоритеты. Сначала – отдых. Потом – глобальные проблемы.
