Текст книги "Судный день после дедлайна (СИ)"
Автор книги: Анна Айдарова
сообщить о нарушении
Текущая страница: 5 (всего у книги 13 страниц)
Глава 12. Искусство ничего не делать
Тишина в логове Игниса была особого свойства. Это не была мёртвая тишина кабинета Бюрократуса и не напряжённая тишина ожидания Серафины. Это был живой, тёплый покой, наполненный мягким потрескиванием Спарка, мирно дремавшего на груде старых пергаментов, и далёким гулом Академии, доносившимся сквозь толстые стены как приглушённое жужжание неведомого механизма.
Серафина стояла на пороге, нарушая этот покой своим безупречным, отточенным и распланированным присутствием. Она не вошла без приглашения – её воспитание не позволяло так поступать, разумеется! – но её молчаливый вопрос-просьба висел в воздухе.
– Входи, – лениво протянул Игнис, не поднимаясь с уютного гнезда из подушек, сброшенных чешуек, стеганных рыцарских защит и мантий. – Только осторожно, там, кажется, где-то валяется коллекция интересных камешков. Не проглоти.
Серафина переступила порог, и её хризолитовые глаза медленно скользнули по хаосу, царившему в комнате. Это был не бардак лентяя. Это была сложная, интуитивно выстроенная экосистема, где каждая вещь лежала не «где попало», а «там, где она оказалась нужной в последний раз». На полках, среди пыльных фолиантов, стояли причудливые ветки, отполированные морем стекляшки и пожелтевшие от времени свитки с какими-то странными схемами.
– Я проанализировала наши предыдущие сеансы, – начала она, останавливаясь посреди комнаты и стараясь не наступить на полусъеденное яблоко сомнительной свежести. – Традиционные методы концентрации не работают. Твоя магия… это удивительно… сопротивляется структуре.
– Ага, – согласился Игнис, словно это было очевидным фактом, вроде того, что небо синее, а деканы – бюрократы.
– Но в моменты, когда ты не пытаешься её контролировать… когда ты занят чем-то другим… она проявляется. Иногда даже в нужном направлении, – она сделала паузу, подбирая слова. – Я хочу увидеть это. Не результат. Процесс.
Игнис смотрел на неё с лёгким недоумением.
– Какой процесс?
– Тот, что был ночью на башне. Процесс, вызвавший твой доблестный поступок… фейерверк… Когда ты выжигал узоры. Ты же не думал о контроле тогда, верно?
– Думал о том, что узор должен быть красивым, – пожал плечами Игнис. – И что доклад писать не хочется. Садись, Серафина! – он расчистил немного места.
– Этого достаточно, – твёрдо сказала Серафина, не обращая внимания на попытки Игниса проявить гостеприимство. – Покажи.
Он вздохнул, но поднялся. Он не стал готовиться, не стал принимать «сосредоточенную позу». Он просто подошёл к самому большому свободному участку каменной стены своей комнаты, где уже виднелись несколько слабых, старых опалин. Перевоплотился, став золотистым, и прикоснулся к стене кончиком когтя. Совсем как художник, пробующий холст и прикидывающий в порыве вдохновения будущий сюжет картины.
И затем он начал.
Это не было пламенем в нашем привычном понимании. Из-под его когтя тончайшая, раскалённая до белизны нить энергии начала выписывать на камне причудливый узор. Движения его лапы были плавными, почти ленивыми, но абсолютно точными.
А еще Игнис совсем не смотрел на Серафину, не следил за её реакцией. Его янтарные глаза, обычно сонные, теперь горели мягким, сосредоточенным светом. Он был полностью поглощён процессом. Его дыхание стало ровным и глубоким, крылья расправились чуть шире для лучшего баланса, весь его неуклюжий драконий стан приобрёл внезапную и совершенно ошеломляющую грацию.
Серафина наблюдала, затаив дыхание. Она видела, как на стене рождается сложнейшее переплетение линий – не симметричное, не подчинённое геометрии, но обладающее своей собственной, безупречной логикой. Это была карта ветров, танец пламени, сон о полёте, застывший в камне.
Магия, которую Игнис излучал, вроде бы была той же стихийной силой, что и раньше, но теперь она не взрывалась. Она текла, подчиняясь не правилам, а внутреннему ритму, который был слышен только самому дракону-творцу.
Игнис не «направлял энергию». Он делился ею со стеной. И стена отвечала ему, плавясь и застывая в идеальном соответствии с его замыслом.
Прошло несколько минут. Игнис отступил на шаг, и его тело снова обмякло, вернувшись к привычной расслабленной позе. На стене эе сиял законченный узор – столь же детализированный и сложный, как и тот, что он создал в небе, но теперь постоянный.
В логове воцарилась тишина, нарушаемая лишь довольным потрескиванием Спарка, бегающего от одного плеча Игниса к другому и любующегося узором с разных сторон.
Серафина медленно подошла к стене. Она не касалась её, боясь разрушить хрупкое очарование момента. Она просто смотрела.
– Вот чёрт, – наконец выдохнула она. И это было самым искренним и лишённым всякой структуры выражением, которое Игнис от неё слышал.
– Нравится? – спросил Игнис, и в его голосе прозвучала нотка неуверенной надежды.
Серафина повернулась к нему. В её глазах не было ни раздражения, ни восхищения. Было чистое, незамутнённое понимание.
– Ты не концентрируешься, – прошептала она. – Ты… погружаешься. Ты полностью уходишь в момент. В процесс. Ты не думаешь о результате, поэтому он и получается… идеальным.
– Ну, я же сказал – просто думал о том, чтобы было красиво, – повторил Игнис, как будто это объясняло всё.
– Но это и есть всё! – воскликнула Серафина, и в её голосе вновь зазвучали знакомые командные нотки, но на сей раз от них веяло азартом первооткрывателя. – Ты не пытаешься контролировать силу. Ты становишься её частью! Ты не направляешь поток… ты позволяешь ему течь через себя! Это… это…
Она бесполезно искала слово, подходящее для её структурированного мира.
– …оптимальное состояние потока! – выдохнула она наконец. – Ты достигаешь его, когда занимаешься искусством. Когда творишь!
Игнис смотрел на неё, и медленная улыбка растянула его драконью морду.
– Знаешь, а ведь когда я пишу доклады, я тоже полностью в них погружаюсь. Прям совсем. Вплоть до того, что засыпаю.
Серафина фыркнула, но это был добродушный фырк.
– Это другое состояние. Состояние избегания. Оно не приводит к созданию… этого.
Серафина снова кивнула на стену и залюбовалась.
– Ладно, – вздохнула Серафина. – Я ошиблась в фундаментальном подходе. Заставлять тебя концентрироваться – всё равно что пытаться засунуть океан в аквариум. Бесполезно и чревато потопом.
Она сделала паузу, и её взгляд стал острым, аналитическим.
– Значит, вопрос не в том, «как тебя заставить контролировать силу». А в том, «как создать условия, в которых твоя сила захочет проявиться нужным образом». Как найти тебе… творческую задачу, решая которую, ты случайно не разрушишь пол-академии, а, напротив, создашь что-то стоящее.
Игнис с надеждой посмотрел на неё.
– Это значит, что доклады можно больше не писать?
– Нет, – тут же отрезала Серафина, снова становясь собой. – Это значит, что к следующему нашему занятию я разработаю новый учебный план. С элементами арт-терапии. И теперь у меня есть данные для построения принципиально новой модели.
Она повернулась и направилась к выходу, но на пороге обернулась в последний раз. Её взгляд снова задержался на выжженном узоре.
– Игнис?
– А?
– Это действительно… очень красиво. И очень доблестно!
И она вышла, оставив его в одиночестве с его искусством и тихо посапывающим Спарком. Игнис смотрел на дверь, потом на свой узор. Впервые его «ничегонеделание» – его способ бытия – было не просто терпимо и “так и быть”, а признано… имеющим ценность.
И это ощущение было куда теплее, чем любое пламя, которое он мог бы породить.
Глава 13. Неудачное свидание с ПИРППом (б)
Библиотека Академии «Вершина Дракона» была местом, где тишина не просто висела в воздухе – она была законом, высеченным в камне и скреплённым кровью несчастного библиотекаря, который когда-то чихнул без предварительной письменной заявки. И лучше вам не знать, что случилось с беднягой. Достаточно того, что среди студентов уже не первый семестр ходили слухи один страшнее другого.
Но вернемся к нашему повествованию. Сводчатые потолки библиотеки терялись в сумраке, а стены из тёмного дуба были уставлены фолиантами, чьи переплёты выглядели столь древними и мудрыми, что, казалось, вот-вот начнут читать лекции сами.
Именно сюда Серафина привела Игниса. Именно библиотеку избрала она местом для своего нового педагогического эксперимента под кодовым названием «Структурированная креативность». Её план был прост и гениален: заставить Игниса составить ПИРПП (б) (Персональный Индивидуальный Рабочий План на Пятилетку (ближайшую)), используя его способность к глубокому погружению. Она рассудила, что если уж этот доакон может часами выжигать узоры, то почему бы не направить это умение фокусироваться на благо академической бюрократии?
– Итак, – шепотом, но с привычной командной интонацией, произнесла она, усаживая Игниса за массивный стол, на котором уже лежала стопка чистых пергаментов, чернильница и шесть заточенных гусиных перьев, выстроенных в линию с миллиметровой точностью. – Тема: «Стратегическое планирование магического развития». Начнём с постановки целей. Раздел первый: «Краткосрочные цели на текущий семестр».
Игнис уставился на чистый лист с выражением глубочайшей тоски. Белый пергамент парализовал его волю, как василиск – свою жертву. Его мозг, столь гибкий и изобретательный, когда дело касалось узоров или уклонения от обязанностей, упорно отказывался генерировать что-либо, кроме желания оказаться где угодно, но только не здесь.
– Э-э-э… – начал он. – Сдать… всё вовремя?
Серафина зажмурилась, как будто от физической боли.
– Это не цель! Это абстракция! А нам нужно что? Игнис? Конкретика! Измеримые показатели! Например: «Повысить средний балл по огненным дисциплинам до 4.5». Или: «Освоить базовые заклинания контроля пламени к концу месяца».
Игнис вздохнул так глубоко, что заколебались перья в чернильнице. Он взял одно перо, повертел его в пальцах и неуклюже обмакнул в чернила. Капля упала на пергамент, расплывшись идеально круглым чёрным пятном.
– Ой, – сказал он.
– Не беда, – сквозь зубы произнесла Серафина, судорожно хватая песочницу для просушки. – Продолжаем. Цель номер два…
Но Игнис уже не слушал. Его взгляд, блуждавший в поисках спасения, упал на полку неподалёку. Там, вкривь и вкось, лежали несколько потрёпанных томов, явно не пользовавшихся популярностью у серьёзных студентов. Один из них, под названием «Сто и один способ применения драконьего чиха в быту и на отдыхе», был явно написан каким-то отчаянным шутником.
Лёгкая улыбка тронула его губы. Идея, столь же спонтанная, сколь и блестящая, озарила его.
– Серафина, – сказал он с внезапной живостью. – А ты знаешь, что согласно уставу библиотеки, пункт 14-Б, «чтение сопутствующей и юмористической литературы разрешено для снижения академического стресса»?
Она уставилась на него.
– Во-первых, я сомневаюсь в существовании такого пункта. Во-вторых, какое это имеет отношение к твоему ПИРППу (б)?
– Это вдохновение! – с наигранным энтузиазмом воскликнул Игнис и, не дожидаясь разрешения, направился к полке. Он вернулся с тремя книгами: упомянутым руководством по чихам, трактатом «Философия лени: почему делать меньше – значит достигать большего» и огромным фолиантом «Величайшие провалы в истории магии, том I: от испепелённого пера до самовозгорающегося парика».
– Что ты несешь? – прошептала Серафина, но в её голосе прозвучало скорее любопытство, чем раздражение.
Игнис уселся, отодвинул в сторону ненавистный пергамент и открыл «Сто и один способ». – Слушай! «Способ 23: Обугливание стейка идеальной прожарки с помощью контролируемого чиха средней мощности». Тут даже есть схема! Смотри, какие углы выдоха!
Игнис повернул книгу к Серафине. И юная заучка-дракон, вопреки всем своим убеждениям и намерениям, бросила взгляд на абсурдную диаграмму.
– Это антинаучно, – автоматически отрезала она, но уголок её рта дёрнулся.
– А вот это! – Игнис уже листал «Величайшие провалы». – «Случай с невидимыми чернилами архимага Альфреда, которые становились видимыми только при температуре плавления золота». Представляешь? Он хотел написать секретное послание, а в итоге случайно расплавил казну трёх королевств! Ха-ха-ха!
Его смех, громкий и искренний, прокатился по тихой библиотеке, заставив пару старших студентов на другом конце зала поднять головы с укоризной. Серафина сначала нахмурилась, но потом… странное дело… её плечи слегка задрожали. Она попыталась сдержаться, прикрыв рот ладошкой, но сдавленный фырк всё же вырвался наружу.
– Это не смешно, – попыталась она сохранить строгость, но голос её предательски дрогнул. – Это… это пример чудовищной безответственности.
– Конечно, конечно, – согласился Игнис, уже листая «Философию лени». – О, тут целая глава: «Прокрастинация как двигатель эволюции: если бы первые драконы не откладывали полёты на завтра, мы бы до сих пор ходили пешком». Гениально!
Он посмотрел на неё своими большими янтарными глазами, в которых плясали весёлые искорки. Он не пытался саботировать занятие. Нет. Он искренне пытался сделать его… приятным. Для неё тоже!
Серафина смотрела то на раздолбая-сокурсника, то на дурацкие книги, то на несчастный, заляпанный кляксой ПИРПП (б) (или то место, где он должен был разместиться). Её безупречно составленный план рушился на глазах. Но на его месте возникало нечто иное. Не продуктивное, не эффективное, но… тёплое. И, чёрт побери, смешное.
И Серафина сдалась. Её строгая осанка чуть расслабилась, а серьезное выражение лица смягчилось (и надо заметить, что улыбка у нее была очень милая!), и девушка откинулась на спинку стула, позволив себе тихий, сдержанный смех.
– Хорошо, хорошо, – сказала она, вытирая выступающую от смеха слезу. – Допустим, «Философия лени» – это не совсем то, что я планировала для твоего академического роста.
– Но ведь весело? – спросил Игнис, и в его взгляде была такая надежда, что устоять было невозможно.
– Это… анти-продуктивно, – нашла она самое мягкое слово из своего лексикона. Но улыбка не сходила с её губ. – Ты за полчаса не написал ни строчки в ПИРПП (б), но зато нашёл три книги, которые… которые…
– Которые тебя рассмешили? – подсказал Игнис.
Она посмотрела на него, и её зелёные глаза смягчились.
– Да, – тихо призналась она. – Рассмешили. Хотя мой график на сегодня безвозвратно разрушен.
– О! – вспомнил Игнис. – А в «Сто и одном способе» есть глава «Как с помощью чиха создать иллюзию выполненной работы»! Может, попробуем?
– НЕТ! – почти вскрикнула Серафина, но снова рассмеялась. – Никаких чихов в библиотеке! Ладно. На сегодня достаточно. Урок окончен.
Она стала собирать свои идеальные записи и бесполезные пергаменты с цветными маркерами и безупречными диаграммами.
Игнис смотрел на неё, и на душе у него было светло и спокойно. Он не написал и строчки. Но он сделал нечто, возможно, более важное – он заставил Серафину Медное Пламя, рабыню расписания, провести полчаса в библиотеке, просто смеясь над глупыми книгами.
Они вышли из библиотеки вместе. Сумерки уже окутывали академические шпили.
– Знаешь, – сказала Серафина, глядя на закатное небо. – Твой ПИРПП… мы его обязательно составим.
– Обязательно, – кивнул Игнис. – Завтра.
На сей раз в его голосе не было лени. Зато было обещание.
– Завтра, – согласилась она. И в её голосе тоже было что-то новое. Не уверенность и точность, а… предвкушение, наверное?
Глава 14. Совет и наказание
Трио «Предприимчивых» собиралось в самом безопасном месте Академии – заброшенной аудитории алхимии, где пахло серой, неудачей и тайными сделками. Запах был настолько густым, что даже мысли с трудом пробивались сквозь него.
Зилла, местная теневая интриганка, металась по комнате, гибкая и зеленая, в облике дракона была почти невидимая: её тёмная чешуя сливалась с копотью на стенах.
– Он выходит из-под контроля! – её голос был резким и звонким, как удар камнем по стеклу. – Видели? Они теперь вместе в библиотеке сидят! В библиотеке! Он смешит её! Смешит! Серафину Медное Пламя! Это конец света в отдельно взятой вселенной!
Глог, который сегодня весь день проходил в своем обличии коренастым драконом землистых оттенков, сидел на перевёрнутом котле, пересчитывая воображаемые монеты и водя когтем задней правой лапы по медному боку. Его прагматичный ум искал выгоду даже в апокалипсисе.
– Успокойся, Зилла. Может, в этом есть плюсы? Если он подружится с отличницей, её конспекты станут нашими. Это экономит время на учёбе. Время – деньги.
– Это не про конспекты! – зашипела Зилла. – Это про влияние! Пока он был одиноким неудачником, он был нашим. А теперь она вкладывает ему в голову свои идеи! Скоро он начнёт… – она содрогнулась, – …составлять планы! И выполнять их! Наш золотой хаос превратится в бледную тень перфекционизма!
Фризз, неопрятный изобретатель, в этот момент пытался припаять отвалившееся крыло к механической птице. Птица дымила и издавала звуки, похожие на предсмертные хрипы.
– А я придумал, как решить проблему! – выпалил он, не отрываясь от паяльника. – Эликсир «Обратный фокус»! Выпил – и твоя магия становится абсолютно контролируемой, предсказуемой и скучной! Идеально для него!
Искра от паяльника отскочила и подожгла хвост Зиллы. Та, не глядя, потушила недоразумение лапой, походя пнув Глога – пинать Фризза было все-таки чревато, он мог и ответить.
– Твой эликсир в прошлый раз превратил лабораторную мышь в подушку! Нам нужен не химический, а социальный катализатор! Надо их рассорить. Вернуть статус-кво.
Глог перестал считать воображаемые монеты. Его жадные глазки сузились.
– Рассорить… значит, навредить Игнису. Вредить Игнису – значит, рисковать тем, что он чихнёт. А когда он чихает, страдает имущество. Академическое имущество. А за него платят из наших, студенческих, взносов. Следовательно, вредить Игнису – значит, вредить своему карману. – Он покачал головой. – Невыгодно.
– Значит, надо сделать так, чтобы вред нанесле ему не мы, а система! – глаза Зиллы вспыхнули. – Чтобы его наказали за то, чего он не делал! И чтобы Серафина в нем разочаровалась! Идеальная схема!
План был простым, как удар дубиной, и таким же эффективным. Используя свои связи, Зилла пустила слух, что Игнис якобы назвал герб Академии – священного Аметистового Дракона – «симпатичным фиолетовым ящерком». Оскорбление герба было одним из самых тяжких преступлений в академическом уставе, где-то между поджогом библиотеки и опозданием на лекцию более чем на три минуты.
Слух, подхваченный и раздутый, достиг ушей Бюрократуса уже к полудню. Ровно в 12:05 Игнис, мирно дремавший на лекции по истории магических законов, был взят под стражу двумя суровыми рыцарями с каменными лицами.
Разбор полётов был стремительным. Не было ни времени, ни возможности что-либо доказать. Были показания «незаинтересованных свидетелей» (которых Зилла щедро одарила обещаниями будущих благ). Было оскорблённое достоинство Академии. И было полное отсутствие каких-либо внятных оправданий со стороны Игниса, который до конца не понимал, в чём, собственно, его обвиняют.
– …и на основании вышеизложенного, – голос Бюрократуса был холоднее льда на обратной стороне луны, – студент Игнис приговаривается к наряду вне очереди по уборке территории. А именно – к расчистке Грота Забытых Заклинаний от магического мха, пожирающего память. Работы принимать буду лично я.
Грот Забытых Заклинаний был местом, куда даже мусор боялся выносить. Там царил хаос из забытых заклинаний, которые бродили в виде тумана, и магического мха, который не только пожирал память, но и имел дурную привычку оживлять случайные предметы. Расчистка грозила занять всё свободное время на ближайшую пятилетку.
Игнис стоял с поникшей головой, чувствуя себя абсолютно раздавленным. Он даже не понял, откуда взялась эта буря. Спарк, сидя у него на плече, тихо потрескивал от безысходности.
И тут произошло нечто, чего не ожидал никто. Ни Игнис, ни Бюрократус, ни даже трио «Предприимчивых», тайно наблюдавших из-за угла.
В дверь кабинета постучали, и вошла Серафина.
– Господин Декан, – её голос был чистым и твёрдым, как алмаз. – Согласно параграфу 12-В «Правил академического общежития», студент имеет право на помощника при выполнении дисциплинарных работ, если это не противоречит смыслу наказания.
В кабинете повисла тишина. Бюрократус медленно поднял на неё взгляд.
– Мисс Серафина. И каков, по-вашему, «смысл наказания» в данном случае?
– Осознание ответственности за свои слова и поступки, – отчеканила она. – А также развитие трудовых навыков. Наличие помощника не отменяет ни того, ни другого. Более того, использование помощника может способствовать более качественному и быстрому выполнению задачи, что, в конечном счёте, выгодно Академии. Я готова выступить в роли такого помощника.
Игнис уставился на неё, не веря своим ушам. Даже Спарк на мгновение перестал тлеть и плеваться искрами.
Бюрократус смотрел на Серафину с таким выражением, будто она только что доказала теорему о том, что дважды два – плюшевый заяц.
– Вы понимаете, мисс, что это добровольно? И это не будет засчитано вам в качестве дополнительного кредита?
– Я понимаю, господин Декан.
Декан несколько секунд молча изучал её, затем медленно кивнул.
– Что ж. Воля ваша. Приступайте. Отчёт о проделанной работе жду к вечеру послезавтра.
Студенты вышли из кабинета. Игнис, придя в себя, первым нарушил молчание.
– Зачем? Ты же… ты же знаешь, что я этого не говорил. Ну, возможно, не говорил. Я не совсем помню…
– Ты не говорил, – спокойно отрезала Серафина. – Потому что вчера в 15:47, когда, по словам «свидетелей», ты якобы это произнёс, ты спал на лекции по драконьей генеалогии. И храпел. Я точно знаю, потому что сидела рядом и делала заметки.
Игнис смотрел на неё с бешеным изумлением.
– Тогда почему ты не сказала об этом Декану? Тебе-то он точно бы поверил!
– Потому что у меня нет неопровержимых доказательств. А у них – есть «свидетели». Прямое опровержение без доказательств – это просто моё слово против их. Неэффективно. – В её глазах вспыхнул знакомый зелёный огонёк. – Гораздо продуктивнее будет помочь тебе выполнить это наказание, остаться с тобой, а параллельно… собрать кое-какие данные.
– Какие данные? – с любопытством спросил Игнис.
– Данные о том, кто так внезапно и дружно решил очернить твою, и без того не безупречную, репутацию, – сказала Серафина, и в её голосе прозвучали стальные нотки, которых Игнис от неё раньше не слышал. И если честно, даже немного испугался. И вполне даже справедливо, потому что дракониха, замыслившая собрать данные – это и правда страшно.
– Это несправедливо, – продолжила Серафина. – А несправедливость – это… неэффективно. Это сбой в системе. А сбои нужно устранять.
Они дошли до поворота, за которым прятались три пары настороженных ушей.
– И… и ты сделаешь это из-за… эффективности? – неуверенно спросил Игнис.
Серафина посмотрела на него, и её взгляд смягчился.
– Нет, Игнис. Я сделаю это потому, что это правильно. А теперь идём. Нам предстоит разобраться с Гротом Забытых Заклинаний. Согласно моим расчётам, если мы начнём немедленно, у нас есть четырнадцати процентный шанс закончить с заданием до полуночи.
Она пошла вперёд, а Игнис последовал за ней, глядя на её спину с чувством, которого раньше никогда не испытывал. Это была смесь благодарности, недоумения и какой-то тёплой, странной уверенности. Впервые кто-то не просто поверил ему на слово. Кто-то встал на его сторону.
Из-за угла доносилось яростное, сдавленное шипение Зиллы. Идеальный план троицы дал трещину. Самую опасную трещину, поскольку в него вмешался непредсказуемый фактор под названием «чувство справедливости». А с такими фактами, как знал любой прагматик, бороться было сложнее всего.
