Текст книги "Судный день после дедлайна (СИ)"

Автор книги: Анна Айдарова

сообщить о нарушении

Текущая страница: 6 (всего у книги 13 страниц)

Глава 15. Танец с облаками

Грот Забытых Заклинаний оказался именно таким местом, где можно было бы снимать учебные фильмы ужасов для начинающих магов-пессимистов. Воздух был густым, как кисель, и казалось, состоял из тоски, и еще мерцал блёклыми бликами несостоявшихся заклинаний. Магический мох, покрывавший стены, тихо шептал обрывки чужих воспоминаний, создавая эффект нахождения в переполненной людьми комнате, где все одновременно говорят, но никто не договаривает фразу до конца.

«…а потом я так и не понял, куда делся левый носок…»

«…формула преобразования свинца в зефир, кажется, требует больше корицы…»

«…он сказал, что вернётся после того, как купит молока…»

– Согласно плану, – голос Серафины прозвучал удивительно громко в этом шепчущем хаосе, – мы начинаем с восточной стены. Метод – аккуратное соскабливание мха с одновременной нейтрализацией блуждающих заклинаний контр-заклинанием 7-го уровня. Готов?

Игнис посмотрел на свой инструмент – заступ, являющийся казённым имуществом и выданный ворчащим гномом под восемь расписок с печатями и клятвенные заверения Серафины, что весь инвентарь вернется неповрежденным. По мнению Игниса, вредить там было уже нечему, поскольку выданный инвентарь явно повидал за свою жизнь многое… Но Игнис благоразумно промолчал.

Заступ выглядел так, будто им уже пытались откопать дорогу в загробный мир и слегка в этом разочаровались.

– А нельзя просто… чихнуть? – робко предложил он. – Чтобы всё и разом…

– НЕТ! – отрезала Серафина с такой стремительностью, будто это слово было привязано к пружине. – Абсолютно нет! Мы здесь для того, чтобы ликвидировать последствия магического хаоса, а не создавать новый, пусть и с удалением прошлого. А если новый хаос окажется более масштабным?! Нет! Приступаем! – скомандовала Серафина, перевоплощаясь.

И они приступили.

Серафина действовала с точностью хорошо отлаженного механизма. Каждое движение её коготка было выверено, каждое контр-заклинание произнесено с идеальной дикцией. Она продвигалась вперёд сантиметр за сантиметром, оставляя за собой чистый, сияющий камень.

Игнис же… Игнис честно пытался. То естт, он действительно пытался. Но его заступ то и дело выскальзывал из лап, мох под ним оживал и начинал читать лекции по макроэкономике, а блуждающие заклинания, вместо того чтобы нейтрализоваться, от его прикосновения начинали вести себя как котята, которым дали кошачьей мяты: носились по гроту, сталкивались друг с другом и порождали новые, ещё более абсурдные эффекты. Один раз Игнис случайно создал небольшое, но стабильное облако, из которого непрерывно сыпались засушенные лепестки роз и звучала траурная музыка.

– Игнис! – взмолилась Серафина, отбиваясь от настойчиво пытавшегося прилипнуть к её крылу заклинания вечной любви к брюкве. – Ты не работаешь, ты… обогащаешь ландшафт!

– Я стараюсь! – оправдывался он, пытаясь отлепить от лапы мох, который настойчиво вспоминал его собственный третий день рождения. – Но он… липкий! И шепчет!

Через два часа Серафина очистила участок размером с парадные ворота Академии. Игнис – участок размером с тарелку для супа. И на его участке теперь рос небольшой, но гордый кактус, исполнявший драконьи романсы на несуществующем языке.

Серафина остановилась, тяжело дыша. Пот стекал с её идеальной чешуи. Она посмотрела на Игниса, потом на свой чистый участок стены, потом на его поющий кактус. И вдруг её плечи бессильно опустились.

– Безнадёжно, – прошептала она. – Это безнадёжно. Мы здесь пробудем до следующего ледникового периода.

Игнис видел её отчаяние. И впервые за всё время ему захотелось не просто избежать наказания, а сделать для неё что-то по-настоящему хорошее. Что-то, что не было бы в её плане.

– Эй, – тихо сказал он. – А хочешь, я покажу тебе кое-что? Не по плану.

Она подняла на него усталые глаза.

– Что ещё? Ещё один поющий кактус?

– Нет. Нечто… более высокое. Другое.

Он отложил заступ, развернулся и вышел из грота. После мгновения колебания Серафина последовала за ним.

Игнис привёл её на Высокий Утёс – место, откуда открывался вид на все владения Академии. Но дракон не стал смотреть вниз. Он посмотрел вверх. На облака. Они плыли в вышине, розовые от заходящего солнца, пушистые и безмятежные.

– Смотри, – сказал он и взлетел.

Серафина, по привычке, хотела составить план полёта, оценить скорость ветра и траекторию. Но Игнис уже парил в воздухе, его золотисто-медная чешуя пылала в лучах заката. Он летел не так, как она – не с выверенной, экономичной грацией. Он летел с кажущейся небрежностью, почти ленцой, но каждый взмах его крыльев был на удивление эффективен. Он будто не преодолевал воздух, а договаривался с ним.

– Летать – это же не работа, – крикнул он ей. – Это же… кайф!

И он рванул вверх, к самым основаниям облаков. Серафина, повинуясь внезапному импульсу, последовала за ним. Ветер свистел в ушах, земля ушла далеко-далеко, превратившись в игрушечную карту. Они влетели в облако – и оказались в мире белой, прохладной ваты, где не было слышно ни шепота мха, ни голосов, ни бесконечного тиканья мыслей о планах и графиках.

Они вынырнули из облака выше его. И тут Игнис показал ей свой главный секрет.

Над основным слоем облаков была небольшая, плоская площадка – плотное, упругое облако, застрявшее между воздушными течениями. Оно было абсолютно чистым, белым и тихим. Солнце, уже скрывшееся с земли, здесь ещё сияло, окрашивая всё в золото и розовый.

– Моё место, – просто сказал Игнис, опускаясь на облако. – Здесь никто не ищет. Здесь нет планов. Здесь можно просто… быть.

Серафина осторожно приземлилась рядом. Она ступала по облаку, как по пушистому ковру, боясь провалиться. Но облако хорошо и уверенно держало ее.

– Это… против всех законов аэродинамики и физики облаков, – прошептала она, и её голос был сейчас полон благоговения, а не протеста.

– А кто их соблюдает? – философски заметил Игнис, растягиваясь на своём воздушном ложе. – Они же скучные.

Серафина медленно опустилась рядом. Она смотрела на закат, которого с земли уже не было видно. Она слушала тишину. Настоящую, глубокую тишину, без шепота мха и без гудения мыслей в собственной голове.

– Я… я не помню, когда последний раз просто смотрела на закат, – сказала она, и её голос прозвучал непривычно тихо и задумчиво. – Без того, чтобы параллельно не составлять план на завтра.

– Видишь? – Игнис улыбнулся. – А ты говорила – безнадёжно.

Серафина посмотрела на него. В свете угасающего солнца его янтарные глаза светились тёплым, спокойным светом. В них не было ни тревоги, ни лени. Было… удовлетворение.

– Спасибо, – тихо сказала она.

Они молча сидели на облаке, пока последняя полоска солнца не скрылась за горизонтом и в небе не зажглись первые, самые яркие звёзды.

– Ладно, – наконец поднялась Серафина, и в её голосе снова зазвучали привычные нотки. – Пора возвращаться. Нас ждёт Грот.

– А может, не сегодня? – предложил Игнис. – Может… завтра?

Серавина посмотрела на юного пркрастинатора, и в её глазах мелькнула знакомая искорка, но на сей раз без раздражения.

– Знаешь что? – сказала она. – Пожалуй, ты прав. Завтра. Обязательно завтра.

Они полетели вниз, к зажжённым огням Академии. И Серафина, нарушив все свои правила, летела не по самой короткой траектории, а зигзагами, просто чтобы почувствовать, как ветер играет в её крыльях. Она всё ещё была Серафиной. Но в её идеально структурированном мире появилась маленькая, но очень важная брешь. И это была конечно же Брешь в облаках, чтобы вы там ни подумали. Или ДЛЯ облаков...

Глава 16. Тень сомнений

Пока Игнис и Серафина парили над облаками, внизу, в самой что ни на есть земной реальности, трио «Предприимчивых» переживало не лучшие времена. Их штаб-квартира в заброшенной аудитории алхимии напоминала поле битвы после проигранной войны, как если бы на этой войне сражались пробирки, свитки и чьё-то разбитое самомнение.

Зилла, гибкая теневая интриганка, металась по комнате, словно к её хвосту привязали раскалённую сковороду. Её тёмная чешуя, обычно сливавшаяся с тенями, теперь отливала ядовито-зелёным от ярости.

– Они вместе! – шипела Зилла, и её шипение было похоже на звук лопнувшей шины. – Вместе! Они чистят этот проклятый грот! И заучка добровольно помогает ему! Добровольно! Вы понимаете, что это значит? Это значит, что наш идеальный план дал обратный эффект! Мы не рассорили их, мы их… сплотили!

Глог, сидел на своем любимом перевёрнутом котле и с видом глубокого страдания наблюдал, как по полу растекается дорогостоящее масло магической смазки, которое он припас для одной очень выгодной, но теперь уже провалившейся авантюры. Его прагматичный ум, обычно видящий прибыль в любой катастрофе, на сей раз отказывался работать.

– Сплотили, – мрачно пробурчал он. – Это мягко сказано. Они теперь выглядят как команда. А команды, между прочим, получают бонусы к эффективности. А эффективность – враг лёгкой наживы. Пока он был один, мы могли направлять его хаос в нужное русло. Теперь у него есть… штурман. С картами. И компасом. И, боюсь, с расписанием.

– Это хуже, чем штурман! – воскликнула Зилла. – Это Серафина Медное Пламя! Она не просто штурман, она – живой, дышащий устав! Она превратит его из золотого самородка хаоса в… в заурядного студента, который сдаёт работы вовремя и не создаёт самовозрастающих золотых комьев! Кошмар!

В этот момент из-под груды обугленных свитков и сломанных реторт выполз Фризз-дракон. Его крылья дымились, один рог был покрыт странной розовой пеной, а в глазах горел огонь безумного гения, который вот-вот мог открыть способ превращения свинца в зефир или собственной головы в тыкву. Он спал, и спал вполне безмятежно до тех самых пор, пока вопли Зиллы не выдернули его из объятий сна.

– Не надо паники! – выкрикнул он, пошатываясь. – Пока вы тут носились, я работал! Я нашёл решение! Я его усовершенствовал!

Он с торжествующим видом поднял в лапе стеклянный пузырёк, в котором переливалась густая жидкость цвета запёкшейся крови.

– Что это? – с подозрением спросил Глог. – В прошлый раз твоё «усовершенствование» превратило мою заначку в стаю прожорливых бабочек-молителей.

– Это не то! Это прорыв! – Фризз потряс пузырьком. – Вы слышали о предстоящем экзамене? «Творческая демонстрация разрушительного потенциала»?

Зилла и Глог переглянулись. Слухи о новом формате экзамена уже ползли по академии, сея панику среди перфекционистов и тихую надежду среди тех, кто предпочитал импровизацию подготовке.

– Ну? – нетерпеливо прошипела Зилла.

– Так вот! – Фризз подошёл ближе, понизив голос до конспиративного шёпота, от которого в пробирках на столе начала закипать жидкость. – Мой новый эликсир! «Концентратор Воли»! Всего одна капля – и он на короткое время фокусирует всю магическую мощь существа в одном направлении! Представьте: Игнис, выпивший это, сможет не просто чихнуть и спалить пол-Академии! Он сможет направить всю свою силу в точечный, контролируемый удар! Он произведёт фурор! Декан будет в восторге!

Глог почесал затылок.

– Погоди. Ты хочешь… помочь ему сдать экзамен? После всего, что мы сделали, чтобы его подставить?

– Это не помощь! Это контроль! – глаза Фризза горели. – Мы сами решим, когда дать ему эликсир! Мы будем держать его успех в наших лапах! Он станет нашим самым мощным оружием! Мы сможем шантажировать его, угрожать рассказать всем, что он сдал экзамен с помощью посторонней магии! Он снова будет нашим!

В аудитории воцарилась тишина, нарушаемая лишь бульканьем какой-то фиолетовой жижи в колбе.

Зилла медленно обвела взглядом своих компаньонов. В её глазах зажглись знакомые огоньки интриги.

– Знаешь… а это… это гениально в своём идиотизме, – произнесла она наконец. – Мы даём ему власть, но при этом держим за горло. Он будет гордиться блестяще сданным экзаменом, а значит и навсегда останется нашим должником. Фризз, я говорила, что ты гений?

– И за информацию о таком мощном средстве контроля другие студенты будут платить хорошие деньги, – тут же подсчитал выгоду Глог. – Особенно те, кто боится провала.

– Именно! – Фризз был на седьмом небе от того, что его наконец-то оценили. – Одна капля – и он станет идеальным оружием! Послушным и могущественным!

Он так размахивал пузырьком, что несколько капель малиновой жидкости брызнули на пол. Там, где они упали, каменные плиты мгновенно покрылись идеальным, симметричным узором из трещин, похожим на морозный рисунок.

Трое «Предприимчивых» замерли, глядя на узор. Даже Фризз выглядел слегка ошарашенным.

– Гм, – сказал Глог. – А ты уверен, что дозировка… точная?

– Абсолютно! – выпалил Фризз, правда, чуть менее уверенно, чем секунду назад. – Ну… плюс-минус один апокалипсис. Но в целом – точная!

Зилла торжествующе улыбнулась. Это была улыбка паука, увидевшего, как в его сеть влетает сразу три особенно жирные мухи.

– Что ж, – прошептала она. – Похоже, у нас появился новый план. Готовимся к экзамену. И к тому, чтобы наш «редкостный дракон» показал всем, на что он способен. Под нашим чутким руководством, разумеется.

Они принялись строить новые коварные планы, не подозревая, что в эту самую минуту Игнис и Серафина, спустившись с облаков, мирно сидели на краю Грота Забытых Заклинаний и делились бутербродами. И что против их новой хитрости уже работал самый непредсказуемый фактор – медленно, но верно крепнущая дружба между Хаосом и Порядком.

Глава 17. Предэкзаменационная паника

В Академии «Вершина Дракона» существовало лишь три силы, способные заставить студентов забыть о сне, еде и инстинкте самосохранения:

обещание внезапной проверки от Декана Бюрократуса,

слухи о бесплатной раздаче жареных овец в рыцарских панцирях в столовой и

официальное объявление о предстоящем экзамене.

Объявление появилось утром. Приколотое к Главной Доске Объявлений серебряным кинжалом, который, по слухам, некогда принадлежал дракону, сдавшему все экзамены с первого раза (и с тех пор от скуки занимавшемуся только тем, что прикалывал объявления на доски) вновьприколотое извещение радовало своей белоснежностью. Текст был краток, как удар молнии, и столь же элегантен. В Объявлении значилось:

«ВНИМАНИЕ! Экзамен по курсу «Прикладное применение разрушительного потенциала».

Формат: Творческая демонстрация.

Дата: через 5 дней.

Примечание: Студентам рекомендуется проявить фантазию, но воздержаться от непоправимых изменений ландшафта, временных парадоксов и создания новых, враждебных разуму, форм жизни.

Рекомендация не является обязательной, но крайне желательна.

Декан Оникс Бюрократус.»

По академии пронёсся коллективный стон, в котором смешались ужас, отчаяние и предвкушение. «Творческая демонстрация» была худшим кошмаром перфекционистов и последней надеждой прокрастинаторов. Как можно оценить то, что не поддаётся критериям? Как подготовиться к тому, что требует спонтанности?

Серафина, узнав новость одной из первых, провела десять минут в полной неподвижности, уставившись в стену. Её мозг, великий архитектор планов и расписаний, столкнулся с концепцией «творчества» и дал сбой, похожий на попытку засунуть океан в аквариум с помощью черпака. Затем она пришла в себя и с криком «Время – ресурс!» ринулась в библиотеку, сметая на своём пути все, что попалось. Попались два первокурсника, статуя основателя академии, которая и так уже стояла криво после инцидента с самовозрастающим золотым комом и чей-то фиолетовый хвостик.

Игнис же отреагировал иначе. Услышав новость, он медленно допил свой утренний чай (который на самом деле был вчерашним, но он пока не нашёл времени его выбросить), лёг на пол и уставился в потолок. Его разум, обычно напоминавший уютную, но безумно заваленную комнату, внезапно стал похож на пустыню. Да, именно так: превратился в абсолютно пустую, выжженную солнцем пустыню, где единственной мыслью был маленький, засохший кактус с табличкой «ЗДЕСЬ БЫЛА ИДЕЯ, НО ОНА УПОЛЗЛА».

Спарк, носился у него на животе и трепетал так, что с него сыпались искры, как с новогодней хлопушки.

– Экзамен! Через пять дней! Творческая демонстрация! Ты же ничего не умеешь! Ты умеешь только жечь, ломать и чихать! Нас вышвырнут из Академии! Мы будем жить под мостом! Под мостом будут сквозняки! Мы умрём от воспаления лёгких!

– Может, пронесёт? – без особой, впрочем, на то надежды пробормотал Игнис. – Может, они забудут?

– ЗАБУДУТ ПРО ЭКЗАМЕН? – взвизгнул Спарк. – Декан Бюрократус скорее забудет собственное имя! Но он точно помнит, что 300 лет назад студент по имени Аргиск не сдал вовремя форму 7-Б! Декан! Забудет!!! ПРО ЭКЗАМЕН!!!! Нет уж, Декан помнит ВСЁ! Мы обречены!

Тем временем по академии прокатилась волна самой отчаянной и абсурдной подготовки за всю её историю.

В Зале Огненных Искусств студенты пытались придать своим струям пламени форму цветов, животных и абстрактных понятий. Один дракон, переусердствовав, создал огненную копию библиотеки, которая тут же начала требовать у всех присутствующих читательские билеты.

В Саду Камней земные драконы так же пытались ваять из гранита нечто «творческое». Большинство их творений напоминало либо бесформенные глыбы, либо, в лучшем случае, чуть более или чуть менее унылые бесформенные глыбы.

Витязь из облаков, дракон ветров, пытался создать торнадо в виде спирали ДНК, но в итоге у него получился лишь очень злой и ооооочень запутанный воздушный змей.

А Серафина писала. Она заполняла свитки планами, запасными планами, планами на случай провала основных планов и планами по эвакуации академии на случай, если все предыдущие планы провалятся. Её логово напоминало штаб во время войны, где вместо карт сражений были графики, диаграммы и списки приоритетов.

Но все же она нашла время и навестила Игниса вечером, застав его в той же позе – лежащим на полу. Спарк к тому времени уже выдохся и тихонько тлел, как прогоревшая лучина.

– Игнис! – её голос прозвучал как выстрел в тишине его комнаты. – Я проанализировала ситуацию. У нас есть 120 часов. Я разбила их на циклы по 4 часа: сон, теория, практика, приём пищи. Расписание висит на стене.

Игнис медленно повернул голову и посмотрел на огромный свиток, который она прикрепила к его двери. Он был испещрён линиями, стрелочками и пометками настолько мелкими, что их можно было разглядеть только в микроскоп.

– Я… я, наверное, сначала посплю, – сказал он. – Чтобы набраться сил. Для начала.

– Сон запланирован с 23:00 до 05:00! Сейчас 18:37! – отчеканила Серафина. – До сна – теория! Я принесла конспекты по всем ключевым дисциплинам! Мы начинаем с основ фокусировки магических потоков!

Она протянула ему пачку пергаментов весом с небольшого телёнка. Игнис посмотрел на них, и его пустынный внутренний мир мгновенно наполнился стаей диких кабанов, которые носились туда-сюда с паническим визгом.

– Может, я просто что-нибудь придумаю в последний момент? – слабо предложил он. – Как обычно…

– «Как обычно» – это сжечь пол-королевства или устроить дипломатический скандал! – напомнила ему Серафина. – Нам нужно нечто контролируемое! Измеримое! А главное эстетически приемлемое!

– А если я выжгу на стене красивый узор? – оживился Игнис.

– Это не «разрушительный потенциал»! Это «декоративно-прикладное искусство»! – вздохнула она. – Тебе нужно показать мощь, Игнис! Мощь, которую можно… направить.

Серафина посмотрела на него, и в её глазах читалась не только привычная решимость, но и тень сомнения. Она, архитектор порядка, пыталась построить мост в страну хаоса. И начинала понимать, что у этой страны свои, весьма своеобразные, законы физики.

– Ладно, – сдалась она. – Сегодня ты отдыхаешь. Но завтра… завтра мы начинаем по-настоящему. Согласно расписанию.

Она ушла, оставив его наедине с горой конспектов и тихо пощёлкивающим от напряжения Спарком.

Игнис вздохнул и снова уставился в потолок. «Творческая демонстрация». Звучало так, будто от него ждали, что он устроит перформанс. Танец с пламенем. Симфонию разрушения. А он… он был тем, кто всегда опаздывал даже на собственное выступление, не говоря уже про репетицию.

Игнис закрыл глаза. Через пять дней ему предстояло выйти перед всей академией и показать… что? Кем он был? Безалаберным прокрастинатором? Или тем, в ком эта безалаберность была лишь обратной стороной чего-то большего?

Пока он размышлял об этом, в его голове, как первая капля дождя в пустыне, упала крошечная, ни на что не похожая идея. Она была слишком мала и призрачна, чтобы её разглядеть. Но она была. И это уже было начало.