Текст книги "Судный день после дедлайна (СИ)"
Автор книги: Анна Айдарова
сообщить о нарушении
Текущая страница: 7 (всего у книги 13 страниц)
Глава 18. План из одного пункта
Комната Игниса на следующее утро напоминала поле битвы, где армия Расписания потерпела сокрушительное поражение от партизанских отрядов Прокрастинации.
Свиток Серафины всё ещё висел на двери, но его уже успел покрыть тонкий, ненавязчивый слой пыли, достойный экспоната в музее древней истории. Сам Игнис сидел посреди комнаты и с глубокомысленным видом перебирал свою коллекцию интересных камешков, время от времени поднося их к уху, словно надеясь услышать в них шёпот гениальной идеи для экзамена.
Внезапно дверь с треском распахнулась, впустив вихрь медно-розовой мантии, зелёных глаз, горящих решимостью, и папку с документами, которая однажды при неправильном обращении чуть не задавила насмерть одного любопытного гнома.
– Игнис! Первый день подготовки! Согласно графику, мы должны начать с… – Серафина замерла на пороге, её взгляд скользнул по нетронутым конспектам, по Игнису, который улыбался, возясь с камнями, и по Спарку, который в панике от пронзительного взгляда тут же нырнул под подушку.
Серафина закрыла глаза, сделала глубокий вдох, словно пытаясь вдохнуть в себя саму суть терпения, и произнесла уже более спокойно:
– Что ты делаешь?
– Ищу вдохновение, – честно ответил Игнис, показывая ей голубоватый камень с дырочкой посередине. – Смотри, он похож на глаз. Может, я смогу выжечь на экзамене гигантский глаз в небе? Всевидящее Око Академии? А? Звучит грозно.
– Звучит как акт несанкционированного вторжения в личное пространство небесной тверди, караемый по статье 14-Г «О запрете мистического вуайеризма», – автоматически парировала Серафина, заглянув в свою папку. – Кроме того, для этого потребуется мощность, способная расплавить наши шпили. Нет. Садись. Мы составляем план.
Она развернула на полу чистый лист пергамента, достав из складок своей мантии набор идеально заточенных карандашей, разложенных по цветам и твердости.
– Итак, – она начертила вверху листа жирную линию. – «Стратегия успешной демонстрации». Разбиваем на подпункты. Пункт первый: Определение цели. Что мы хотим продемонстрировать?
– Э-э-э… что я не зря тут учусь? – предположил Игнис.
– Слишком размыто! Конкретика! – она вывела на пергаменте: «Цель: Продемонстрировать контролируемое применение значительной разрушительной силы в эстетически приемлемой форме.»
– Пункт второй: Выбор метода, – продолжила Серафина и выжидательно посмотрела на Игниса и выглядывающего из-за его плеча Спарка. – Ваши предложения?
Игнис почесал затылок.
– Ну… я могу чихнуть. Но постараюсь аккуратнее. Может, в сторону от корпусов Академии...
– НЕТ! – Серафина с силой провела по пергаменту красным карандашом. – Никаких чихов! Мы ищем не катастрофу, а искусство! Ты же умеешь создавать узоры! Мы можем использовать это!
– Но узор – это не разрушение, – возразил Игнис. – Это же… созидание.
– А что, по-твоему, такое разрушение? – с вызовом спросила Серафина. – Это просто очень энергичное перераспределение материи! Мы можем направить твою силу не на уничтожение, а на… мгновенную трансформацию! Ты не будешь жечь – ты будешь ваять! Огнём!
Идея, надо сказать, была грандиозной. Игнис на секунду задумался. Выжигать узоры на камне было, конечно, интересным делом. Но вот «ваять огнём» что-то грандиозное перед всей академией…
– Ладно, – сказал он. – А что я буду… ваять?
– Отличный вопрос! – Серафина оживилась. – Пункт третий: Выбор объекта! Мы должны выбрать что-то монументальное, но не имеющее исторической ценности, чтобы избежать обвинений в вандализме. Я составила список.
Она достала ещё один лист и положила его перед Игнисом:
– Запасная мраморная плита для пола в зале заседаний, насыпной холм у озера, искусственное облако, сгенерированное магами-метеорологами…
Пока она зачитывала список, Игнис рассеянно смотрел в окно. Его взгляд упал на статую основателя Академии – дракона с умным взглядом и свитком в лапах, – которая всё ещё стояла под странным углом после инцидента с золотым комом.
– А можно… выпрямить статую? – спросил он.
Серафина замолчала и посмотрела на него с новым интересом.
– Статую основателя? – она задумалась. – Это… рискованно. Но если у тебя получится… это будет не просто разрушение или созидание. Это будет исправление. Восстановление порядка. Символично. И, что важно, наглядно.
Она снова принялась за пергамент, её карандаш запорхал.
– Пункт четвёртый: Техника исполнения. Нам нужен точечный, сфокусированный выброс энергии, который не расплавит статую, а лишь нагреет её основание, позволив выпрямить. Для этого требуется расчёт температуры, времени воздействия, угла…
Она исписала ещё пол-листа сложными формулами и схемами. Игнис смотрел на этот хаос из цифр и линий, и его мозг медленно отключался, как перегруженный процессор.
– …и с учётом коэффициента теплового расширения гранита, мы получаем, что импульс должен длиться ровно 3,7 секунды, – закончила она, с удовлетворением глядя на свой, испещренный знаками, буковками и цифрами, пергамент. – Всё. План готов. Осталось только его выполнить.
Она протянула пергамент Игнису. Тот взял его с видом человека, принимающего в руки вот-вот готовую взорваться гранату.
– Три… три с половиной секунды? – переспросил он. – А если я чихну на 4?
– Тогда мы либо недополучим результат, либо статуя не выпрямится, а взлетит на воздух, как пробка, – холодно констатировала Серафина. – Всё в твоих руках, Игнис. Точность – вежливость королей. А в нашем случае – ещё и залог сохранности архитектурных памятников.
Она ушла, оставив его наедине с планом, который был сложнее, чем устройство мироздания. Рядом раздались всхлипы – это Спарк тихонько хныкал, сползая по мантии.
Игнис долго смотрел на испещрённый формулами пергамент. Он видел логику. Он видел расчёты. Он видел безупречную структуру. И он понимал, что для него это было так же недостижимо, как полёт на Луну с помощью махания ушами.
Он медленно свернул пергамент и отложил его в сторону. Затем он взял другой, чистый лист. Положил перед собой. Взял карандаш. И написал одно-единственное слово, выведя его большими, немного неуклюжими буквами:
ВЫЖИТЬ
Он посмотрел на свой план. План из одного пункта. В нём не было формул, расписаний или стратегий. В нём была вся его суть. Просто выжить. Не расплавить всё. Не опозориться. И не чихнуть в самый неподходящий момент.
Спарк выбрался из-под подушки и уставился на надпись.
– И… и всё? – прошептал он. – Это и есть план?
– Да, – сказал Игнис с странным облегчением. – Это мой план. А всё остальное… как-нибудь. В процессе.
Игнис улёгся на пол, положив голову на свой «план». Было страшно. Было непонятно. Но впервые за всё время подготовки он чувствовал, что его план – единственный, который он в состоянии выполнить. Потому что для его выполнения не нужно было меняться. Нужно было просто остаться собой. И как-нибудь выкрутиться. Как обычно.
Глава 19. Саботаж
Если бы существовал олимпийский вид спорта «Создание препятствий», трио «Предприимчивых» забрало бы все золотые, серебряные, бронзовые медали, а заодно и приз зрительских симпатий за артистизм. Их план «Контролируемый успех» вступил в фазу активного воплощения, что для Игниса и Серафины обернулось чередой событий, напоминавших прогулку по минному полю, где каждая мина была начинена абсурдом.
Первая атака случилась на тренировке. Серафина, вооружившись секундомером и таблицей теплопроводности гранита, вывела Игниса ко всё ещё кривой статуе основателя.
– Помни, Игнис, 3.7 секунды. Ни больше, ни меньше. Представь, что твоё пламя – это не взрыв, а… хирургический скальпель, – подобрала она наконец нужный образ, пока Игнис смотрел на статую с выражением человека, которого попросили прооперировать муравья паяльной лампой.
Он собрался с духом, глубоко вдохнул… и чихнул. Не громко. Но из его ноздрей вырвалось облачко бледно-розовой пыли, которое осело ему на лицо и тут же пропитало сознание непреодолимым, бархатным ощущением блаженной лени.
– Ой, – сказал Игнис и медленно, как подсолнух, повалился на бок, погрузившись в сладкую дремоту. – Я… я как-нибудь потом. Обещаю.
Серафина, потрясённая, возмущенно пыталась растолкать задремавшего:
– Порошок сонных грез саламандры! Кто?! Как?!
Ответ пришёл с крыши ближайшего корпуса, откуда донёсся сдавленный смех и звук отчаянно шипящего Фризза: «Я же сказал – зелёный клапан, а не красный!»
Пока Серафина приводила в чувство Игниса с помощью ушата ледяной воды (что вызвало бурную реакцию и рождение случайного радужного тумана над академическим садом), Зилла действовала на другом фронте. Она проникла в канцелярию и, пользуясь сложившимся хаосом из-за подготовки к экзамену, слегка подкорректировала расписание занятий. В результате следующая тренировка Игниса и Серафины была назначена на то же время, что и… практический семинар по хоровому пению для первокурсников.
Представьте картину: Игнис пытается сфокусировать луч пламени на основании статуи, а вокруг него тридцать молодых дракончиков выдают оглушительную какофонию, разучивая гимн Академии. Серафина, с трясущимися от ярости крыльями, пыталась их образумить.
– Прекратите! Это несанкционированное мероприятие!
– Согласно расписанию, мы имеем полное право! – задорно парировал заводила-первокурсник, тыча лапой в листок, где явно чужой почерком было вписано их занятие.
Игнис, отвлёкшись, чихнул от напряжения. На сей раз чих был направлен в землю, где мгновенно прожег идеальную круглую ямку, заполнившуюся самоварившимся шоколадом. Хор, естественно, рассыпался, первокурсники с визгом набросились на шоколад, и тренировка снова провалилась.
А тем временем и Глог пустил в ход своё главное оружие – бюрократию. От имени «Инициативной группы студентов, озабоченных сохранностью исторического наследия» он направил в деканат петицию с требованием запретить любые манипуляции со статуей основателя, дабы «не допустить окончательной утраты уникального артефакта». Петиция была составлена настолько витиевато и с таким количеством ссылок на несуществующие параграфы, что Бюрократус, прочитав её, прослезился от умиления и наложил временный мораторий на «опыты» у статуи.
– Видишь? – сказала Серафина Игнису, показывая резолюцию декана. – Нас официально признали угрозой культурному наследию. Поздравляю.
– А мы можем потренироваться на чём-то другом? – спросил Игнис, с надеждой глядя на здание столовой.
– НЕТ! – почти взвыла Серафина, впервые за долгое время чувствуя, что её идеально выстроенная система даёт трещину. – Весь расчёт именно под статую! Мне пришлось учитывать возраст гранита, ориентацию по сторонам света, следы эрозии! На что-то другое потребуется три дня новых вычислений! А у нас их НЕТ!
Апофеозом саботажа стала «случайная» утечка информации. К утру следующего дня вся академия знала, что Игнис собирается на экзамене «выпрямлять статую основателя с помощью чиха». История обрастала невероятными подробностями: якобы для этого ему потребуется разогнаться до скорости звука, пролететь между шпилями библиотеки и чихнуть строго на восходе солнца.
Теперь, стоило Игнису и Серафине появиться на занятиях, как их провожали взглядами, полными ожидания циркового представления. Один предприимчивый студент даже начал продавать билеты на «лучшие обзорные места наблюдения за выпрямлением статуи».
В довершение всего, кто-то подбросил Игнису анонимную записку: «Сдавайся, неудачник. Твоё место – на свалке истории, а не у подножия статуй». Записка была написана каллиграфическим почерком и пахла лавандой и предательством.
Серафина, обнаружив записку, не стала её рвать. Она положила её в специальную папку с пометкой «Вражеская пропаганда. Проанализировать и вывести закономерности».
Они сидели на скамье в запутанном лабиринте академического сада – единственном месте, где их пока не нашли.
– Это не случайность, – тихо сказала Серафина, глядя на карту академии, испещрённую красными крестиками мест проваленных тренировок. – Это спланированная кампания. Кто-то очень не хочет, чтобы ты преуспел.
– Может, они правы? – мрачно пробормотал Игнис. – Может, я и правда неудачник?
Серафина резко повернулась к нему.
– Неудачники не спасают отличниц от охотников с помощью носовой самозащиты. Неудачники не создают искусство из хаоса. В тебе есть сила, Игнис. Просто… у неё странные инструкции по применению. А эти… – она с презрением ткнула когтем в сторону невидимых врагов, – …они просто боятся, что ты научишься её читать.
Она встала, отряхнула мантию, и в её зелёных глазах снова зажёгся знакомый огонь, но на сей раз это был огонь не планирования, а борьбы.
– Хорошо, – сказала она. – Они играют в свои игры. Что ж. Two can play that game. Если они хотят войны на саботаже, они её получат. Но по нашим правилам.
Игнис смотрел на неё с восхищением и легким ужасом.
– Каким правилам?
– Правилам эффективности, – улыбнулась Серафина, и в её улыбке было что-то хищное. – Мы найдём, кто стоит за этим. Мы соберём доказательства. А потом… потом мы просто передадим всё Бюрократусу. В идеально структурированном отчёте. С приложениями.
Она посмотрела на Игниса.
– А ты… ты будешь готовиться. Несмотря ни на что. Потому что лучший ответ на все провокации – это успех.
Игнис вздохнул. Война на саботаже с применением идеально структурированных отчётов… Это звучало как один из самых странных кошмаров. Но, глядя на Серафину, он впервые за несколько дней почувствовал не страх, а странную, зудящую надежду. Возможно, вместе они и впрямь смогут превратить этот балаган во что-то, что бы отдалённо напоминало успех? Или, на худой конец, в очень масштабное и зрелищное фиаско.
Глава 20. Ночь перед экзаменом
Тишина в спальном крыле Академии «Вершина Дракона» была неестественной, густой и звенящей, словно воздух перед ударом молнии. Обычно в это время здесь слышался гул взволнованных голосов, шорох пергаментов, цокот когтей и топот каблуков и каблучков всех мастей по каменному полу. Но сейчас все замерло.
Завтра ожидался Судный День. Творческая демонстрация разрушительного потенциала. Большинство студентов либо в панике зубрили последние (и весьма бесполезные) тезисы, либо уже смирились с судьбой и пытались выспаться.
Комната Серафины была островком безупречного порядка в этом море тихого и безумного хаоса. На ее столе, выровненные по линейке, лежали сложенные аккуратными стопками конспекты (и каждый – помечен цветным ярлычком! При чем учитывайте, что цвета ни разу не повторялись). Магический хронометр на ее шее тикал, отсчитывая секунды до рокового утра. Но сама Серафина не могла усидеть на месте. Она ходила по комнате, двигаясь безупречно прямыми линиями: от кровати к столу и обратно.
Ее план, тот самый, гипердетализированный шедевр тайм-менеджмента, лежал смятый на краю стола. Каждый пункт был зачеркнут и испещрен красноречивыми пометками: «СОРВАНО «ПРЕДПРИИМЧИВЫМИ»».
Сонный порошок в чернилах.
Поддельное расписание, из-за которого они с Игнисом просидели три часа в заброшенной кладовке в башне астрономии.
Внезапная «проверка санитарного состояния» их тренировочной площадки инспекцией во главе с Деканом Бюрократусом…
И еще десяток подобных пунктов, которые были перечеркнуты: вот таков был итог…
Серафина остановилась у окна, глядя на усыпанное звездами небо. Вместо паники, которую она ожидала от себя, внутри бушевала холодная, яростная решимость. Они с Игнисом сражались. Они давали отпор всему и всем. И она, Серафина Медное Пламя, не сломалась. Она адаптировалась. Мысль была настолько новой, что от этого перехватило дыхание.
«Он был прав, – пронеслось у нее в голове. – Структура – это каркас, но ураган не вписывается в график. Нужно не контролировать шторм, а учиться ставить паруса».
Но где был этот самый шторм?
Серафина знала ответ, для этого не нужно было даже задумываться. Если его нет в комнате, если он не изводит себя последними попытками подготовки, значит, он там. В своем тайном месте.
Облачная поляна парила высоко в небе, невидимая и недоступная для любого, кто не знал туда путь или не обладал интуитивным чутьем Игниса на уютные уголки в пространстве. Сегодня облака под ногами были не белыми и пушистыми, а серыми, тяжелыми, будто вобрали в себя всю тревогу их хозяина.
Игнис лежал на спине, раскинув руки и выпустив золотые крылья, и смотрел в бездонную черноту неба. Его чешуя цвета угасшего золота и меди почти не отсвечивала в ночи. Рядом, на комке более плотного облачка, металась маленькая фигурка из живого огня.
– Мы все умрем! – Спарк нарезал круги по небольшому сгустку тумана и оставлял за собой дымные следы. – Завтра! На наших глазах! Расплавят, растопчут, выставят на посмешище! А потом отправят счет за уничтоженное имущество! Я видел смету! Там цифры с такими нулями, что их можно использовать для астрономических расчетов!
– Спарк, – тихо сказал Игнис, не отрывая взгляда от звезд.
– Нет, ты не понимаешь! Декан будет смотреть своими ледяными глазами-звездами! А «Предприимчивые» будут стоять и ухмыляться! Они все просчитали! Мы – нет! Мы ничего не просчитали! У нас даже плана нет!
– План есть, – Игнис перевел лукавый взгляд на саламандрика. – «ВЫЖИТЬ». Помнишь? Отличный план!
– Это не план, это – предсмертный хрип! – взвыл Спарк, и его пламя вспыхнуло ослепительно-белым. – О, если бы у меня были руки, я бы уже написала завещание! Или хотя бы список дел! А ты что делаешь? Лежишь! Лежишь и смотришь в небо, как будто там есть ответ!
Игнис вздохнул, и из его ноздрей вырвалось облачко дыма с искрами отчаяния.
– Я и ищу ответ. Но ответа там нет. Я деморализован, Спарк. Они выиграли. Они не дали нам ни единого шанса. Серафина…
В его голосе не было привычной ленивой доброты. Только усталая, неприкрытая ничем ирония… и печаль. Это заставило Спарка замереть. Даже его пламя потускнело и снизилось до тревожного оранжевого свечения.
– Ой, – прошептал саламандр. – Тебе и правда плохо.
В этот момент легкий шорох крыльев нарушил тишину их убежища. Игнис вздрогнул и приподнялся на локтях. Из ночной темноты выплыла изящная тень с медно-розовым отливом чешуи.
Серафина.
Она мягко приземлилась на край небесно-облачной поляны, ее зеленые глаза, яркие даже в темноте, сразу отыскали Игниса. Во взгляде Серафины не было ни упрека, ни раздражения, лишь спокойная, твердая уверенность.
Спарк, увидев ее, издал писк и нырнул под крыло Игниса, оставив снаружи только дрожащий кончик хвоста-язычка пламени.
Игнис смотрел на Серафину, не в силах вымолвить слово. Он ждал напоминания о графике, о потраченном впустую времени, о неизбежном провале… да о чем угодно!
Но Серафина молча подошла и опустилась рядом с ним на облако. Ее крыло почти касалось его крыла.
– Я искала тебя, – сказала она наконец, и ее голос был тихим и лишенным привычной официальности. Спарк тихо, но отчетливо застонал. – В комнате не было. На тренировочной площадке – тоже. Подумала, что ты здесь.
– Пришла прочесть последнюю лекцию о важности пунктуальности перед лицом неминуемого провала? – попытался он пошутить, но получилось жалко и горько.
Серафина покачала головой.
– Нет. Пришла потому, что поняла: завтра нам предстоит пройти через это вместе. И если ты здесь, то и мне здесь место.
Игнис замер. Эти слова удивили его сильнее, чем любой упрек.
– Сера... У меня ничего не получится. Я не подготовился. Они все сорвали. А я... я не смогу.
– Ты помнишь ночь, когда ты рисовал узоры в небе? – спросила она, глядя на него. – Ты к ней готовился? Составлял план? Расписывал каждый завиток?
– Нет... Это просто... вышло.
– А помнишь, как ты спас меня от охотников? Ты планировал это?
– Ну… нет, конечно, Сера… Я просто... чихнул.
– Вот именно!
Серафина повернулась к нему, и в ее глазах горели теперь не только хризолиты, но и отражение далеких звезд.
– Игнис, твоя сила не в планах. Твоя сила никогда в них и не была. Сила – в тебе самом. В этом... в этом творческом потоке, о котором я так много читала, но поняла, только когда глядя на тебя. Завтра не нужно пытаться контролировать. Завтра нужно просто быть. И главное – быть собой.
Игнис смотрел на нее с изумлением, с благодарностью и с чем-то еще, с новым чувством – более глубоким и трепетным.
– Но что, если «быть собой» – значит случайно сравнять Академию с лицом земли? – прошептал он.
– Тогда мы вместе будем разбирать завалы и писать объяснительные, – без тени улыбки ответила Серафина. – По пунктам. Согласно графику.
Наступила тишина, но теперь она не была ни звенящей, ни тревожной. Тишина стала мягкой, почти нежной и очень укромной.
Даже Спарк, осмелев, высунул голову из-под крыла Игниса и уставился на Серафину своими глазками-угольками.
– Вы... вы слышите самих себя? – просипел он. – «Быть собой»? «Разбирать завалы»? Это же чистой воды безумие!
– Да, Спарк, – тихо сказал Игнис, погладив саламандрика по спинке, и в его голосе впервые за этот вечер прозвучали знакомые нотки самоиронии. – Это безумие. Но, кажется, это наше с Серафиной общее безумие.
Он медленно вытянул когтистую лапу и начертил на ближайшем облаке вязь из искр. Простой, но изящный узор, который тут же начал медленно таять.
Серафина наблюдала за этим действом как за священным ритуалом, и на ее лице, обычно таком собранном и строгом, появилось выражение нежной теплоты.
– Знаешь что, Игнис? – сказала она. – Забудь про план «ВЫЖИТЬ». Давай придумаем новый. Всего один пункт.
– Какой? – с надеждой спросил он.
– «УДИВИТЬ ВСЕХ». Включая нас самих.
Она приблизилась к нему совсем вплотную, и теперь их крылья соприкоснулись. Золото и медь, хаос и порядок, слившиеся в тишине ночи перед бурей.
Игнис закрыл глаза. Давление, сжимавшее его грудь все эти дни, наконец-то отпустило. Он был не один. И это значило гораздо больше, чем любые планы и подготовки.
Они сидели так молча, вдвоем, под звездами, в их собственном маленьком мире, в то время как внизу, в Академии, трио «Предприимчивых» ставило последние галочки в своем коварном плане, а Декан Бюрократус запечатывал чернильницу, готовясь к завтрашнему спектаклю.
Буря была там, внизу и завтра. Но здесь, наверху, а главное, сейчас, царило спокойствие.
