Текст книги "По ту сторону свободы (СИ)"

Автор книги: Анна Бойцан

сообщить о нарушении

Текущая страница: 8 (всего у книги 15 страниц)

Кровь брызнула на бетон. Джозеф опустился на колени, хватаясь за горло, из которого сочилась густая, почти чёрная жижа. Он уставился на Лив с недоверием, не понимая, как всё произошло.

– Первый, – коротко бросил Лиам, стряхнув с клинка каплю крови.

Из-за угла одновременно вышли ещё четверо. Не вампиры. Люди. Трое мужчин и одна женщина – в чёрном, с лёгким вооружением, она оставалась в тени. В их руках – такие же обсидиановые клинки. Один из них, невысокий, с чуть растрепанными волосами, кивнул Лиаму:

– Мы вовремя?

– Самое оно, Лука. – отозвался тот.

– Слева! – крикнула женщина и Лив узнала её голос. Она бы узнала его из тысячи, из миллиона голосов. Лив замерла, не веря своим ушам и глазам. Мар выскочила из темноты с арбалетом.

Короткий, резкий свист – стрела с обсидиановым наконечником рассекла воздух, вонзившись в череп следующему вампиру. Тот взвыл и обрушился на землю.

Лив отпрянула к стене. Всё происходило слишком быстро, словно на ускоренной плёнке.

Третий вампир бросился на Лиама. Тот увернулся с лёгкостью, будто предчувствовал каждый его шаг заранее. Вращение, удар коленом в грудную клетку, лезвие – под рёбра. Чисто. Быстро. Элегантно.

Но четвёртый был проворен – он атаковал Луку. Тот не успел полностью увернуться, когти разорвали ткань куртки и оставили рваную рану на плече.

– Живой! – рявкнул Лука, отпрыгивая и зажимая рану. – Не смертельно!

– Держись в тени! – крикнул Лиам. – Ещё двое! Вон там!

Мар выстрелила снова. Вампир на крыше сорвался вниз, упав прямо на землю перед Лив. Она замерла, но Лиам мгновенно оказался рядом и добил его одним точным ударом.

– Всё, – выдохнул кто-то. – Всё. Остальные ушли.

И снова – тишина. Вязкая, словно воздух замёрз.

Лив замерла. Пальцы свело от холода, хотя вокруг было тепло. Мир вокруг дрогнул и размывался, звуки уходили куда-то вдаль. Она стояла, вцепившись взглядом в невозможное, не в силах даже вдохнуть. Перед ней – кровь, тела. И Мар. Совсем другая.

Мар подошла. В руках – тот же арбалет. Но лицо... Лицо было словно не её. Холодное, сдержанное, напряжённое.

– Привет, подруга. Не могу поверить, что это всё правда, – прошептала она. – Но знаешь, мне проще далось поверить в существование вампиров, чем в то, что ты всё знала, но не сказала мне ни слова.

– Я... я боялась, – голос Лив дрожал. – Я не знала, как ты отреагируешь. Я не хотела тебя терять. И не хотела подвергать тебя опасности. Наоборот...

– А можешь ли ты представить, каково мне было? Когда Лиам рассказал мне... Боже, Лив. Дориан... Он же чудовище. Как ты могла? Как ты можешь с ним жить, с ним спать? Он же убийца. Он один из них!

– Он не такой, как остальные, – прошептала Лив. – Он другой.

– Ой, как же банально! Нет, Лив. Ты просто хочешь верить в это. Потому что ты влюбилась. Но Лив, черт тебя дери, при других обстоятельствах, он бы убил меня, не задумываясь. Он бы разорвал меня, если бы не тот факт, что пока что он в тебе заинтересован. И я бы не стала его первой жертвой, не так ли?

– Он бы не... – начала Лив, но Мар уже отвернулась.

– Как бы там ни было... Теперь я знаю всё, и я выбрала сторону. Потому что кто-то должен вас, вас всех, остановить. Ты теряешь себя, и даже не замечаешь, Лив. Но я всё ещё люблю тебя. Всё ещё хочу, чтобы ты выбралась из этого. У тебя есть выбор. Если ты боишься его... если захочешь выбрать другое будущее – я буду рядом. Мы будем. Мы поможем.

Лиам подошёл, коснулся плеча Мар.

– Она услышала тебя. Этого пока достаточно.

Мар посмотрела на Лив, в глазах – тысячи эмоций. Боль. Гнев. Печаль. Но под всем этим – всё равно нежность. Она по-прежнему любила.

– Отвези меня домой, – тихо сказала Лив.

– К нему? – Мар не спросила, она констатировала.

Лив кивнула.

– Да. Мне нужно понять... всё это. Я не знаю, что делать. Пока – не знаю.

– Я понимаю. Но если ты выберешь его окончательно, – Мар стиснула зубы, – мы с тобой окажемся по разные стороны. И тогда, Лив... тогда, возможно, я больше не смогу быть рядом.

Машина завелась. Никто не говорил по дороге. У дома Дориана Лив вышла. Сзади – Мар и Лиам, впереди дверь в его обитель – как два разных мира. Она не обернулась. Просто вошла в дом.

Особняк встретил её тишиной, но за ней сразу притаилась тревога. Лив закрыла за собой дверь и сделала шаг вперёд, как из полумрака холла вынырнула тень – он был там, ждал её.

– Ты где был? – её голос дрожал. – Почему тебя не было?

Дориан молчал. Его силуэт оставался почти неподвижным, но от него ощутимо веяло чем-то холодным и угрожающим.

– Ты обещал... – продолжила она, делая шаг ближе, – обещал быть рядом...

Он усмехнулся – коротко, почти беззвучно.

– Не хотел мешать вашей трогательной сцене воссоединения. – Он медленно обошёл её, не касаясь, но как будто бы подрезая крылья. – Ты и твоя подружка. Её новый бойфренд. Прямо как в плохом подростковом кино. Честно – с трудом сдержался, чтобы не начать жевать попкорн.

– Дориан... – в её голосе было столько боли и непонимания, что он, кажется, на мгновение замер.

– Что, Лив? – голос его стал низким и ледяным. – Ты хотела, чтобы я там появился? Ты правда хотела, чтобы я разорвал твою подругу пополам? Или её нового избранника – как его там, Лиам? Ну он, конечно, герой.

Он резко обернулся к ней.

– Если бы я вмешался, я должен был бы убить их всех. Потому что я – Дориан. Потому что я не могу позволить охотникам на вампиров жить под моим носом. Потому что любой другой вампир в городе потребовал бы их головы. И если бы я не исполнил – в городе начался бы хаос.

Лив сделала шаг назад, сжав ладони в кулаки. В груди всё клокотало: обида, страх, боль. Но он не остановился.

– Поэтому, если ты хочешь, чтобы твоя подружка и её этот вот... – он пренебрежительно махнул рукой, – остались живы, ты прекратишь с ними любые связи. Ты вычеркнешь её из своей жизни, как будто никогда не знала. Потому что, если я ещё раз увижу её рядом с тобой – я не пощажу. Не потому что хочу. А потому что должен.

Он подошёл ближе, вплотную, глядя ей в глаза.

– Хочешь – передай это ей. Или, если ты настолько предана им, убирайся вместе с ними. Они пусть уезжают из города. И чем дальше, тем лучше. А с остальными новичками... – в его голосе появилось почти хищное удовлетворение, – я сам наведу порядок. Это мой город.

Секунду они стояли в напряжённой тишине.

– Выбирай, Лив, – тихо добавил он. – Ты не можешь быть сразу в двух мирах.

Он склонился ближе, губы почти коснулись её щеки.

– Сейчас, только сейчас у тебя есть выбор. Но если позже ты меня предашь... если вздумаешь врать мне...

Внезапно его рука метнулась к её шее. Мгновение – и спина Лив ударилась о стену. Его ладонь сомкнулась на её горле.

Не до удушья, но до ужаса. До того самого животного, леденящего душу ужаса.

У неё вырвался хрип.

В этот миг перед глазами пронеслась сцена – Вероника, откинутая в темноте, отчаяние в её глазах, когда Дориан сжимал ей шею точно так же. Та же поза. Та же ярость. Та же игра без права на выход.

В её голове пронеслась пугающая мысль:

«Я для него такая же, как она?»

На мгновение ей стало страшно по-настоящему.

И тут Дориан чуть склонил голову. Его пальцы ослабли, словно он что-то понял. В его глазах промелькнуло: осознание, вина, власть, которую он удержал – и которая не должна быть разрушительной. Не сейчас. Не с ней.

– Но нет, – прошептал он, его голос стал почти мягким, – ты же не такая, Лив. Ты же не предашь меня, правда?

Лив ответила, дрожа всем телом, с севшим голосом:

– Нет... нет... я выбираю тебя. Я только передам ей твои слова, и всё. Я больше никогда...

Он смотрел на неё долго, как будто сканировал каждую дрожь на коже. И вдруг – резкое движение. Его ладонь, только что державшая её горло, скользнула вдоль шеи, затылка, вплелась в волосы. И он притянул её к себе.

Поцелуй обрушился на неё как пожар.

Гнев растворился в жадности, ярость – в требовании. Он целовал её так, как будто хотел выжечь из неё все сомнения, все чужие касания, все взгляды, которые она бросала на других.

Она отвечала – потому что не могла не ответить.

Словно всё, что было до этого, сжалось в этот один момент, сошлось в этой точке невозврата. Он был горячим, безвоздушным, требовательным. Он не играл. Он хотел доказательства. Он хотел принадлежности. Он хотел полного, абсолютного подчинения.

– Докажи, – прошептал он ей в губы, между короткими вдохами. – Докажи, что ты со мной. Здесь. Сейчас. Навсегда.

Лив чувствовала холод стены за спиной, но жар его рук был сильнее. Дориан прижимал её, не давая отстраниться, его пальцы впились в её талию, оставляя огненные полосы на коже. Его дыхание – рваное, почти рычащее – касалось её губ, и она задыхалась под его напором. Глаза, тёмные, с нечеловеческим блеском, словно пригвоздили её к этой стене.

Он взял её лицо в ладони, большим пальцем приподнял подбородок, заставляя смотреть прямо в него.

– Не отводи глаза, Лив, – прошептал он, голос низкий, тягучий, как смола. – Смотри на меня.

Она пыталась, но его взгляд был слишком тяжёлым, будто проникал в самую её суть. Одно резкое движение, как вторжение – он не хотел разрешения, он хотел взять то, что ему сейчас было нужно. Её дыхание участилось, грудь вздымалась, и он заметил это – уголки его губ дрогнули в едва уловимой улыбке.

– Тебе так нравится? – спросил он, наклоняясь ближе, его губы почти касались её.

– Да... – выдохнула она, и её голос сорвался, выдавая всё.

Он замедлил движения, стал мягче, почти нежно, скользя пальцами по её шее, будто дразня. Лив закрыла глаза, но он тут же сжал её подбородок сильнее.

– Я сказал – смотри! – его тон стал резче, требовательнее.

Она распахнула глаза, и сердце заколотилось быстрее. Его движения ускорились, стали жёстче, и стена за её спиной треснула – кусок камня отвалился под его рукой, осыпавшись на пол с глухим стуком. Лив ахнула, но он не остановился, только смотрел, будто проверяя, сломается ли она.

– А теперь, всë ещё нравиться? – в его голосе смешались вызов и странное тепло, идущее в разрез с его действиями.

Лив не ответила – не могла. Её дыхание сбилось, перед глазами поплыло, как будто она падала в бездну. Его губы скользнули к её шее, и она почувствовала холодный укол – его клыки едва коснулись кожи, но тут же исчезли.

– Нет... – прошептал он, почти себе. – Если начну, не остановлюсь.

Лив задрожала, её пальцы вцепились в его рубашку.

– Скажи, что тебе хорошо, – потребовал он, снова поднимая её лицо, заставляя смотреть. Его дыхание было обжигающе горячим.

– Мне... да... – Её голос был едва слышен, но он услышал. Его губы накрыли её снова, жадно, почти яростно, и она ответила, потому что не могла иначе. Его руки скользили по её плечам, талии, прижимая ближе, и каждый его жест был как знак – ты моя, ты моя, ты моя.

Лив чувствовала, как теряет себя. Её ноги подкосились, голова кружилась, будто он вытягивал из неё не только дыхание, но и волю. Она цеплялась за него, но где-то внутри бился вопрос: это таков он – настоящий?

Когда всё закончилось, он резко отстранился и Лив осела на пол, без сил, её дыхание было рваным, мысли – как осколки. Она смотрела на свои дрожащие руки, не понимая, что только что произошло.

Дориан вышел из комнаты, его шаги были лёгкими, почти небрежными, будто ничего особенного не произошло. Он вернулся через минуту, держа в руках два стакана воды, и бросил на неё взгляд – привычный, обыденный. Но еë бледность, дрожащие пальцы, стиснутые на коленях, заставили его замереть. Брови сошлись, он чуть наклонил голову, словно пытаясь разглядеть в ней ответ на вопрос, которого ещё не задал. Его глаза, тёмные и внимательные, пробежались по её напряжённой позе, и в груди шевельнулось что-то острое – удивление, смешанное с досадой.

– Ты в порядке? – спросил он, голос был мягкий, с ноткой тревоги.

Лив подняла глаза, её взгляд был странным, растерянным, будто она искала ответ.

– Лив, – он нахмурился, в его взгляде было смятение. Он отвернулся, провёл рукой по лицу, будто сбрасывая тяжесть. – Если что-то было не так, почему не сказала?

– А ты бы... послушал? – прошептала она, невольно прикусив губу, словно делая стереть слова, которые только что произнесла.

Дориан замер, его скулы напряглись. Он посмотрел на неё, и в его взгляде было что-то острое, почти больное.

– Чёрт, Лив, – сказал он тише, но с возмущением. – Я же слово тебе дал. Я всегда сдерживаю обещания. Да, я вспылил. Эта ситуация... она вывела меня из себя. Но не до такой же степени, чтобы... – Он замолчал, сжал челюсти до хруста. – Лив, болит где-то? Покажи.

– Нет, – ответила она быстро, качая головой. – Нет, всё нормально.

Но её глаза кричали другое. Да, её кости были целы. Но внутри... его слова жгли. Он был прав, но почему она чувствовала себя разбитой? Почему ей казалось, что он лукавит? Правда ли то, что он бы её услышал?

Дориан смотрел на неё, и в его взгляде мелькнула тень – не ярости, а чего-то, что он не хотел видеть. Он протянул руку, помог ей встать, но не притянул к себе. Только сказал:

– Пойдём. Тебе нужно отдохнуть. Не могу видеть тебя такой.

Лив кивнула, но остановилась.

– Дориан, можно я сегодня останусь в своей комнате? – Голос был тихим, почти умоляющим.

– Нет, – отрезал он резко, и она вздрогнула. Но тут же его тон смягчился. – Лив, ты действительно хочешь этого? Тебе нужна дистанция?

– Я... не знаю, – выдохнула она, опуская глаза.

Он шагнул ближе, взял её лицо в ладони, заставляя посмотреть на него.

– Я знаю. Ты хочешь отдалиться, потому что чувствуешь себя... – он запнулся на секунду, опустил взгляд вниз, но быстро вернул его обратно. – Как ты себя чувствуешь, Лив? Может, пора начать говорить мне правду?

Она сглотнула, её голос был едва слышен.

– Чувствую себя... сломанной.

Дориан замер, его взгляд потемнел.

– Я этого не хотел. Знаешь, чего я хотел? Чтобы на вопрос «нравится ли тебе» ты ответила правду. Но сейчас это уже не важно. Просто запомни на будущее. Хорошо? – Его голос был мягким, но с твёрдым краем. – Сейчас мы идём спать. Вместе. И ты позволишь мне это исправить, вместо того чтобы отстраняться.

Лив посмотрела на него, неуверенно.

– Как ты собираешься это сделать?

Он чуть улыбнулся, но в его глазах была тень.

– А это уже ты скажешь мне.

– Тогда просто обними меня, – прошептала она, и её голос дрогнул.

Дориан улыбнулся шире, тепло, но с его неизменной властью.

– Это запросто. Пойдём, тебе нужно прилечь. Но мы ещё вернёмся к этому разговору.

Глава 18.

Лив медленно открыла глаза, ощущая, как тяжесть в голове давит, будто кто-то вывернул её наизнанку. Свет вечернего сумрака едва проникал сквозь занавески. Её тело было болезненно глухим, а внутри – словно пустота, заполненная обрывками воспоминаний.

Где-то рядом прозвучал его голос – низкий, насмешливый, как будто вчерашняя ночь была обычным эпизодом.

– Соня, просыпайся. Уже почти вечер.

Она не ответила, не сразу решаясь повернуться к нему. Его рука коснулась её плеча – нежно, но это прикосновение напомнило о той силе, что вчера разломала всё внутри неё.

Лив провела пальцами по шее, наткнувшись на царапины, потом опустила взгляд на руки – под рукавами проступали тёмные пятна синяков. Каждый из них – как отпечаток вчерашнего ужаса. Её дыхание сбивалось, а внутри гремел бой. Она хотела закричать, но знала: всё уже случилось. И кричать – поздно.

– Ты опять закрываешься, – печально усмехнулся Дориан, но его голос был легким, почти насмешливым, словно он пытался разрядить атмосферу. – Ну, теперь ты точно попытаешься сбежать? Я даже дам тебе фору, секунд тридцать, но не больше.

Лив отвернулась, закусив губу так сильно, что почувствовала вкус крови. Раньше его шутки могли растопить лёд в её душе, теперь же все они были мимо.

– Ты правда думаешь, что я хочу играть? – наконец выдохнула она, голос прорывался сквозь сдавленную грудь.

Он перестал улыбаться. Взгляд его остекленел, и в этом взгляде пряталась усталость и что-то тёмное – смесь злости и боли.

– Лив, – начал он тихо, но каждое слово било в неё, словно удар, – ты боишься меня. Ты боишься сказать «нет». И вот это – результат.

Она вздрогнула, внутренне протестуя, но голос предательски молчал.

– И да, эта ночь... – начал он, подбирая слова. – Я вёл себя не по-джентльменски. Если ты чувствовала страх, в этом была и моя вина. Я не снимаю с себя ответственность. Я сделал больно и этого не должно повторится.

Её глаза наполнились слезами, и голос едва слышно прорвался изнутри:

– Я не могла сказать «нет», потому что боялась, что будет только хуже. Ты сказал... Просил доказать... Что я могла после этого?

Он тяжело вздохнул, отступая на шаг, словно боялся повредить её ещё больше.

– А мы точно были в одной комнате? – сказал он с резкой, едкой усмешкой. – Потому что я слышал совсем другую историю. Ты говорила «да», Лив, и я слышал это как «да». А потом, оказывается, всё было иначе.

Лив хотела ответить, но вместо слов вышел лишь горький вздох.

– Хорошо, допустим, – продолжил он, поднимая руку к её щеке, – что я чудовище, которое бы переступило через твоё «нет», то скажи, почему ты всё ещё со мной? Почему живёшь под одной крышей с тем, кому, по твоему мнению, настолько плевать на тебя, Лив?

Её взгляд дрогнул. Она не знала ответа. Или знала – но не хотела произносить его вслух.

– Дверь всегда открыта. Ты свободна уйти. И я не буду тебя удерживать, хоть и очень хочу, чтобы ты осталась, – прошептал он.

В комнате повисла тишина. Лив почувствовала, как дрожь пробежала по телу, словно вокруг стало очень холодно.

– Что нам теперь делать? – спросила она еле слышно.

– Или мы продолжаем играть в «монстра и жертву», – сказал он, и уголки губ дёрнулись, – или признаем: мы оба попали в ситуацию, где никто из нас не знает, как быть. И решаем это. Вместе.

Он на секунду замолчал, потом взгляд его упал на её запястья.

– Я не знаю, как теперь к тебе прикасаться, – признался он.

Лив подняла на него глаза. В нём было и раскаяние, и гнев, и всё то, чего она боялась и к чему одновременно тянулась.

Она закрыла глаза, вдыхая его запах, и пыталась понять, есть ли в ней силы, чтобы что-то решать. Желание было. А хватит ли воли – она ещё не знала.

Между ними повисла пауза, казалось, в этой тишине можно было услышать движение воздуха.

– Хочешь, чтобы я всё исправил? – вдруг сказал он. – Тогда начнём с малого.

Она обернулась – он стоял уже ближе, держа в руке небольшую коробочку. Чёрная, гладкая, будто выточенная из самой ночи.

– Это тебе, – тихо произнёс он. – Я приготовил это ещё до... Открой.

Лив медленно взяла коробку. Внутри было ожерелье. Древнее, слегка вычурное, с чёрными бриллиантами в обрамлении белого золота. Камни сверкали глухо, почти зловеще. Украшение было великолепным... и тяжелым.

– Дориан... – она не смогла подобрать слов.

– Оно достойно тебя, – отозвался он. Его голос – почти торжественный. – Надень.

Она послушно подняла ожерелье и застегнула его на своей шее. Тяжесть камней легла на ключицы.

– Сегодня твой день, – сказал он. – У меня потом будет масса дел. Но этот – твой. Хочешь в город? Или предпочтёшь остаться в постели?

– В город, – ответила Лив. Голос прозвучал неожиданно твёрдо даже для неё самой.

Он кивнул с едва заметным удовлетворением. Потянулся, размял плечи – с ленивой грацией хищника, уверенного в себе.

– Тогда приходи в себя, красавица. Я скоро вернусь. Не скучай.

Дверь закрылась. Лив осталась одна. Ожерелье на шее пульсировало тяжестью, напоминая, что подарок может быть не просто знаком внимания, а ошейником. Она села на кровать и сжала кулаки, пряча дрожь. Он извинился. Он попытался объяснить. Он снова был обаятельным и тёплым. Но её кожа помнила, её страх не исчез.

«Я должна верить ему. Я должна...» – шептала она себе, как мантру.

Вдруг дверь снова распахнулась. Он вернулся – с театральным размахом, держа на руке несколько платьев.

– Ужас, что у тебя в шкафу, – с преувеличенной серьёзностью заявил он. – Катастрофа. Нечего надеть приличной девушке.

Лив моргнула, не сразу понимая, что происходит.

– Что?

– Вот, – он бросил платья на кровать. – Выбирай. Хотя, честно, я уже знаю, какое пойдёт лучше.

Она медленно взяла одно из них – чёрное, простое, но элегантное. Лёгкая ткань мягко скользнула по пальцам.

– Это слишком... ты, – покачал он головой. – Слишком закрыто, слишком безопасно. А с чего бы тебе прятаться?

Он подошёл ближе и поднял кремовое платье с глубоким вырезом.

– Вот это – да. Это говорит: «Я знаю о своём великолепии». Надень.

Лив хотела возразить, но его взгляд был слишком прямым. Не угрожающим. Просто... напористым. Как человек, уверенный, что лучше знает, что тебе подойдёт.

– Ладно, – сдалась она. – Но только потому, что ты настаиваешь.

– Умница, – произнёс он, и снова появилась его фирменная усмешка. – Переодевайся. Я подожду.

Она ушла в ванную, ощущая, как пылают щёки. Платье – красивое, но слишком открытое. Она вспомнила как оно оказалось в её гардеробе – это был подарок от Мар, когда та пыталась вытащить её из апатии после расставания со Стэнли. Тогда она так и не надела его. Не чувствовала себя достойной. Сейчас... тоже не чувствовала.

Она посмотрела в зеркало. Вырез открывал шею – где царапины ещё не побледнели. Лив быстро отвернулась, чтобы не успеть разреветься.

Когда она вышла, Дориан присвистнул и театрально приложил ладонь к груди.

– Я же говорил. Ты выглядишь... как моя.

Слова прозвучали тепло, почти игриво. Но в них был подтекст, от которого снова защекотало тревогой под рёбрами.

– Нужно будет заехать в бутик, – добавил он. – Купить тебе что-то настоящее. Что подчёркивает твою... исключительность. Но, боюсь, сегодня не успеем.

Лив закатила глаза, но сердце забилось быстрее.

– Поехали, – сказала она. Её голос был ровным. Слишком ровным.

Они вышли из особняка. Тёплый воздух ударил в лицо, и Лив инстинктивно прищурилась – день клонится к закату, небо лилось медным светом. Дориан держал её за руку. Хватка была мягкой, почти неощутимой, но в ней чувствовалась власть. Он вёл, не спрашивая.

Лив попыталась улыбнуться солнцу, но мышцы щёк слушались с трудом. Всё внутри ещё дрожало, словно не проснулось до конца.

– Хочу кое-что показать, – проговорил он, останавливаясь у стоящего у ворот мотоцикла. Чёрный, глянцевый, острый в линиях, как сам Дориан. Он погладил руль. – Моё новое увлечение.

Лив остановилась, уставившись на байк.

– Сегодня будут гонки? – осторожно уточнила она.

– Да, детка, – подтвердил он с усмешкой. Его голос был ленив, но глаза горели. – Садись. Тебе не помешает немного адреналина. Или ты боишься скорости?

Она вздрогнула – лёгкая усмешка, но в ней был вызов. Она сжала губы, подавила тревогу. И села. Его спина напряглась, когда она обняла его за талию, и в этом движении было что-то невыносимо интимное. Она коснулась его, и сердце дрогнуло.

Рёв двигателя заглушил её мысли.

***

Они прибыли на старый склад на окраине города – словно в другой мир. Толпа гудела, как рой. Резкий свет фар, тяжёлый бас музыки, запахи бензина и сожжённых шин. Всё было чужим, шумным, но рядом с ним – безопасно. В единственном Лив не сомневалась – Дориан защитит её от любого, но ей было важнее, сможет ли он защитить её от самого себя.

Он уверенно вёл её к стартовой линии. В глазах прохожих – любопытство, зависть, даже трепет. Его здесь знали. Её – хотели узнать, потому что она с ним.

– Держись крепко, – бросил он, натягивая шлем. – И не кричи. Хотя... кричи. Мне нравится.

Лив закатила глаза, но невольно улыбнулась.

И всё началось. Гонки. Скорость. Ветер рвал волосы, мимо проносились огни и тени. Лив вцепилась в него, не зная, от чего сильнее трясёт – от страха или возбуждения. Мир размылся, остался только он, ревущий мотоцикл и ощущение полной потери контроля.

Он пришёл к финишу первым. Толпа взревела. Дориан снял шлем, его волосы растрепались, а лицо светилось победой. Он помог ей слезть, его рука задержалась на её талии. Девушки смотрели с завистью, парни – с почтением. Но она видела только его.

– Если отец Кристофер прав и вампирам не гарантирован ад, – прошептал он, наклоняясь к её уху, – я всё равно сгорю в гиене огненной за мысли о том, что хочу сделать с тобой сегодня ночью.

Её дыхание сбилось. Слова проникли под кожу, опалили. Но вместе с жаром пришёл холод. Перед глазами мелькнули: вспышка клыков, сдавленное горло, слова, которые она не успела сказать.

Она сделала шаг назад. Резко. Его рука соскользнула с талии.

Он заметил. Его взгляд стал жёстче – на миг. Но он сдержался.

– Или не сегодня, – произнёс он, закатав глаза в привычной насмешливой манере. Голос – тихий, но с нотками иронии. – Гореть мне в аду дважды. Лив, мы не можем отбивать чечётку на одной и той же проблеме. Я хочу тебе помочь. Серьёзно.

Она сжала подол платья. Еë взгляд метался, как мотылёк, бьющийся о стекло.

– Помочь? – еле слышно.

– Да, – он скрестил руки на груди. – Давай по-честному. Я опасен. Ты это знаешь. И иногда я не контролирую то, что вылетает из моего рта. Но у меня нет проблем с контролем действий. Я хочу быть с тобой, а не против тебя.

Он сделал паузу, глядя ей в глаза.

– Я не хочу, чтобы ты пряталась от меня в кладовке, потому что я в порыве страсти перешагнул грань. Детка, так это не работает. Давай думать вместе. Что будем делать?

Она молчала, взгляд упал в сторону.

– Кстати, – добавил он, и его голос стал легче, с дерзкой искрой. – Идея. Мы же играем, забыла? Вопрос на вопрос. Но теперь давай изменим правила. – Он наклонился ближе, его глаза сверкнули. – Правда или действие?

Лив моргнула, её сердце забилось быстрее.

– Правда... – выдохнула она неуверенно.

Он улыбнулся с едва заметной провокацией.

– Хорошо. Но, хватит с нас шума, – сказал он, надевая шлем. – Поехали туда, где тише.

Они уехали прочь – от криков, моторов, запаха бензина. Мотоцикл нёс их сквозь ночь, и Лив сжимала его так крепко, что её руки свело от напряжения. Не потому что боялась упасть, а потому что не могла решить – бежать или остаться.

Он остановился на набережной, где ветер гладил поверхность воды, а фонари дрожали в отражении. Река текла, как тьма – спокойная снаружи, но глубокая и непредсказуемая.

Дориан бросил свою кожаную куртку на песок.

– Садись. – Его голос был спокойным, как будто и не было между ними никакого напряжения. – Не хочу, чтобы испачкалось платье. Мне оно чертовски нравится.

Лив села. Дрожь, которую она сдерживала всю дорогу, выбралась наружу. Он не смотрел на неё – глядел на воду, будто ждал, пока она придёт в себя или сам собирался с мыслями.

– Хочешь играть дальше? – спросил он, наконец.

– Я уже согласилась, – ответила она, стараясь, чтобы голос не дрогнул.

– Правда или действие?

– Правда, —шёпотом, чуть колеблясь, выдохнула Лив.

– Чего ты на самом деле боишься?

Этот вопрос ударил неожиданно. Лив ответила не сразу.

– Не знаю, – выдавила. – Я боюсь боли, причинённой твоей рукой, потому что... Когда тебя ранит тот, от кого ждёшь ласки это... ломает. – она замолкла на миг, но, собравшись, продолжила, – А ещё я боюсь, что мне перестанет быть страшно там, где должно быть.

Он ничего не ответил. Только дышал чуть глубже. Слушал.

– Правда или действие? – тихо спросила Лив, прерывая тишину.

– Действие.

Она набрала воздуха.

– Покажи мне клыки.

Он замер, вскинув брови, потом усмехнулся.

– Ты правда хочешь сейчас их увидеть?

Не дожидаясь ответа, он наклонился ближе. В его взгляде была темнота, сдержанная, но почти осязаемая. Клыки выдвинулись – острые, белые, почти нереальные. Лив вздрогнула, но не отпрянула. Он тут же спрятал их, и усмехнулся.

– Довольна?

И придвинулся ближе.

– Моя очередь спрашивать. Правда?

– Действие, – сказала она, чуть дрожащим голосом.

Он взглянул на неё, будто что-то считывал по глазам. Потом кивнул.

– Покажи, где у тебя остались следы. Не потому что я хочу их видеть. А потому что мне нужно знать, где я сломал.

Её сердце провалилось куда-то вниз. Но она не отводила взгляд.

Молча, медленно, она откинула волосы, оголив шею. Тонкие царапины от его клыков алели на бледной коже – не укус, но следы, где он остановился в последний момент. Затем – подняла рукава, обнажая запястья и предплечья. Тёмно-синие пятна, словно отпечатки пальцев, усеивали кожу, болезненные, неровные, тянулись до локтей. Она стиснула губы, чувствуя, как горят щёки. Последним, с долгой паузой, она решилась приподнять подол платья. Пальцы дрожали, ткань смялась в кулаке, пока она открывала бёдра. Тёмно-фиолетовые полосы, глубокие, почти чёрные, опоясывали кожу с внутренней и внешней стороны – следы его хватки, слишком сильной для хрупкого человеческого тела. Взгляд Дориана упал туда, и Лив тут же дёрнула ткань вниз, пряча бёдра, будто могла стереть эти отметины одним движением. Она сильнее натянула подол, прижимая его к ногам, и отвернулась, не желая ни видеть эти следы, ни ловить его реакцию. Ей будто было стыдно – за своё молчание, за то, что эти пятна вообще есть.

– Прости, – сказал он, тихо. Без попытки оправдаться. – Я ненавижу себя за то, что это сделал. Сейчас, наверное, впервые в своей жизни, я сожалею, что я не могу исцелять своей кровью...

– Что значит «исцелять»? – Лив вскинула брови от удивления.

– Все мои творения, как и творения моих творений обладают этой возможностью. Если человек выпьет кровь вампира или если нанести её на внешние повреждения – она лечит. Кровь любого вампира, кроме моей. Но сейчас не об этом... Мне очень и очень жаль.

Он сжал губы, опустил взгляд, потом поднял его на неё.

– Правда.

– Скажи, – произнесла она тихо. – Почему... этой ночью тебе это так нравилось? Быть жёстким. Я видела твои глаза. Ты наслаждался этим. Почему?

Он замер, будто не ожидал вопроса. Его лицо стало серьёзным.

– Потому что... – он отвёл взгляд, пальцы сжал в кулак. – Потому что я был зол. Потому что слышал ваш разговор с Мар. А до этого... Лив, мне пришлось выбирать между... Чëрт, хорошо. Хорошо, я расскажу.

Мне пришлось наблюдать со стороны пока ты находилась в опасности и надеяться, что Лиам не допустит ошибки, что ты не пострадаешь. Потому что ты не простила бы мне того, что мне пришлось бы сделать, если бы я вмешался. Рисковать тобой и потерять тебя или убить всех, включая Мар и потерять тебя – вот каков был передо мной выбор. И я слетел с катушек.

Он снова взглянул на неё.

– И ещё потому, что я не думал, что тебе было по-настоящему больно. Я думал, тебе нравиться, когда всё на грани и не заметил, как перешёл её. Я видел в этом страсть, а не жестокость. Я ошибся. Мне теперь жить с этим.

Она опустила голову. Губы сжались. Но потом – тихо, почти едва слышно:

– Ты прав. Мне иногда действительно это нравится. Но не тогда, когда я чувствую себя вещью. Мне просто нужно знать, что ты вернёшь мне контроль, если я попрошу.