Текст книги "По ту сторону свободы (СИ)"

Автор книги: Анна Бойцан

сообщить о нарушении

Текущая страница: 10 (всего у книги 15 страниц)

– И пафосным тоже. Но ты мне нравишься. Ты такая свежая.

Лив встала, её ноги подкашивались, словно ватные. Она подошла к двери спальни и приоткрыла её. Сквозь щель она видела коридор, ведущий к его кабинету и дальше, в крыло для гостей. Дориан шёл по коридору, его рука лежала на талии молодой женщины. Шатенка. В лёгком платье цвета фуксии, слишком вызывающем, слишком открытом. Смех взметнул её голову вверх, а волосы разметались лёгким облаком. Она выглядела такой живой, такой беззаботной. Такой человечной. Свободной от страха, от этой тёмной части Дориана, от всего, что сковывало Лив. Она была всем, чего Лив лишилась.

Они прошли мимо её двери, направляясь в сторону одной из гостевых спален. Лив услышала, как за дверью хлопнул замок. Глухой, окончательный звук. Приговор.

В груди что-то защемило, дыхание стало редким, рвущимся. Ревность, острая, жгучая, как кислота, пронзила её насквозь. Он привёл сюда другую. Он цинично показывал ей, что легко может найти ту, кто примет его таким, каков он есть.

Лив прижалась к стене, чувствуя, как её тошнит. Горячая волна подкатила к горлу. Она слышала приглушённые звуки из соседней комнаты. Голоса, смех, затем тихие, интимные шорохи. Он делал с ней то, что она не позволила ему. Из-за его жестокости. Он получал это от другой. Ей казалось, что он делает это нарочно, чтобы она слышала. Чтобы каждая нотка их близости впивалась в её кожу тысячей игл.

Её мысли метались, как загнанные в ловушку птицы. Унижение. Боль. Обида. Он наказывал её за её отказ, за её страх. Он показательно демонстрировал, что он всемогущ, и ей некуда бежать. Что она – ничто в его мире.

В какой-то момент голоса и шорохи стали более интенсивными. Лив зажмурилась, пытаясь отстраниться, не слушать. Слёзы жгли веки, но заплакать она почему-то не могла. Её уши ловили каждый звук, каждая нотка его голоса, каждый её смешок. Дориан смеялся так, как не смеялся с ней уже давно.

А потом всё резко оборвалось.

Звонкий, отчаянный, полный предсмертного ужаса женский крик. Он был таким громким, таким пронзительным, что Лив подскочила, её сердце сжалось до боли. За ним последовал глухой, влажный удар, словно тело упало на мягкий ковёр. И снова – мертвая тишина. Абсолютная, звенящая. Тишина после катастрофы.

Лив упала на колени, прикрывая рот рукой. Судорожный спазм сотряс её тело. Слёзы хлынули, жгучие, неконтролируемые. Она поняла. Он не просто нашёл другую – он использовал её. А потом убил. Показательно. Жестоко. Нарочно. Прямо под её ушами. Чтобы она слышала. Чтобы она знала. Чтобы она сломалась окончательно.

***

Лив не понимала сколько прошло времени. Час? Два? Вечность? Она лежала в кровати, свернувшись в плотный кокон из одеяла, пытаясь заглушить звон отчаяния в своей голове. Крик той девушки всё ещё стоял в ушах, смешиваясь с её собственным беззвучным воплем, рвущимся из самой глубины души. Слёз не осталось, лишь холодная, давящая пустота грозила поглотить её целиком, оставляя на месте сердца лишь чёрную дыру.

Дверь в спальню тихо отворилась. Лив не шелохнулась, притворяясь спящей. В комнату вошёл Дориан. Она почувствовала его присутствие: едва уловимый запах парфюма, смешанный с тем неуловимым ароматом, присущим только ему. Он был холодным, свежим, будто только что с улицы.

Он подошёл к кровати. Матрас чуть прогнулся под его весом. Он сел рядом, но не стал касаться её.

Лив знала, что он смотрит на неё, чувствовала его взгляд, прожигающий сквозь одеяло, проникающий под кожу, до самых костей. Воздух в комнате стал густым, заряженным невысказанными словами, как перед грозой. Тяжёлым. Душным.

– Лив, – его голос был низким, непривычно отстранённым. В нём сквозила скрытая усталость, но и едкое раздражение. – Можешь не ревновать. Ей вряд ли понравилось.

Лив резко дёрнулась, разворачиваясь. Она посмотрела на него. Её лицо, опухшее от слёз, было перекошено от боли и ярости, словно маска, искажённая агонией. Она не могла поверить в его цинизм, в его абсолютную, нечеловеческую безжалостность.

– Зачем ты это сделал? – выдохнула Лив, её голос был хриплым шёпотом, полным яда, но в то же время абсолютно опустошённым. – За что?.. За что ты наказал меня так?

Дориан медленно повернул голову к ней. Его глаза, до того непроницаемые, теперь казались чуть темнее обычного, почти чёрными. В них на мгновение мелькнуло что-то, что Лив не могла расшифровать: не то раздражение, не то усталость от её «наивных» реакций. Но он увидел её полную, абсолютную пустоту. И это, кажется, его задело.

– Ты смотрела на меня, как на монстра, Лив, – его голос стал чуть глуше, в нём проскользнула едва уловимая нотка горечи. – Я им стал. В тот момент... Я почувствовал, что если не возьму это у неё, если не выплесну... Я бы нарушил данное тебе слово. Мой контроль был на исходе. Я мог причинить боль тебе, а это недопустимо.

Он поднялся, отошёл на шаг от кровати, его фигура казалась монументальной в полумраке, но в его осанке сквозила странная усталость. Его взгляд был устремлён куда-то вдаль, словно он пытался собрать мысли.

– Я не оправдываюсь. Я сделал то, что сделал. – Он повернулся к ней, и его глаза остановились на её лице, изучая его. В них не было прежней надменности, лишь холодная констатация. – Наверное, это конец, Лив.

В его голосе не было желания расстаться, но и надежды тоже. Только горькое признание, что он зашёл слишком далеко.

Эти слова стали последней каплей. Конец? Он так просто отказывается? После всего, что было? После того, как он сам затащил её в этот ад, он просто хочет уйти, оставив её сломленной?! Оставив её истекать кровью, которую он сам же и пустил?

Лив смотрела на него, и в её глазах не осталось ни гнева, ни отвращения, лишь кристальная, жгучая боль, которая выжигала изнутри, оставляя лишь пепел.

– Надеюсь, оно того стоило, – её голос дрогнул, но она заставила себя договорить, глядя прямо в его глаза. – Тебе хоть понравилось?

Слова повисли в воздухе. Дориан замер. Его голова чуть склонилась, и Лив увидела, как в его обычно невозмутимых глазах что-то вспыхнуло, а затем погасло. Удар пришёлся точно в цель. Он почувствовал. Не гнев. Что-то гораздо глубже, что Лив не могла понять. На его лице промелькнула едва заметная гримаса. Он не ожидал такого ответа.

– Ты правда хочешь услышать ответ? – его голос стал почти шёпотом, но в нём звучала скрытая угроза, предупреждение. Словно он предлагал ей шагнуть в ещё более глубокую бездну.

Наступила тишина. Тяжёлая, давящая, вязкая, как кровь, застывшая на полу. Они оба были в тупике. Он ждал её реакции, она – его решения. В этой тишине Лив почувствовала, как её силы иссякают. Слёзы медленно потекли по её лицу, беззвучно, без истерики, потому что на истерику просто не осталось сил. Она была опустошена. Выпотрошена.

Дориан подошёл к кровати и присел на пол рядом. Он наклонился, будто хотел приблизиться, но остановился.

– Хочешь, я уйду? – голос был тихим. – Могу переночевать где-нибудь в другом месте.

– Нет! – Лив всхлипнула, её голос был полон отчаяния, разбитый, как стекло. Она потянулась к нему, её пальцы нащупали его рубашку. – Нет... Я хочу, чтобы ты исправил. Ты же всегда знаешь, что сказать, что сделать. Я с ума сойду... Сделай что угодно, чтобы мне стало легче. Иначе... Иначе я погибну.

Её слова растворились в рыдании. Она задыхалась от собственной боли. Дориан осторожно взял её ладонь, его прикосновение было прохладным. Его взгляд был сосредоточен, словно он пытался понять сложную загадку.

– Я люблю тебя, Лив, – произнёс он, его голос был низким, почти болезненным. – Но я не хочу тебя мучить. Я сделал плохо, хотя обещал этого не делать.

Лив резко выдернула руку. Она встала, пошатнулась, пытаясь уйти от него, но замерла. Её ноги словно приросли к полу. Она не была готова. Не сейчас. Не так.

Дориан поднялся следом, протянул к ней руки, пытаясь обнять, но Лив затряслась сильнее, её рыдания усилились.

– Нет! – выдохнула она, отшатываясь. Каждое «нет» было ударом по собственному сердцу.

Он остановился, его руки повисли в воздухе. В его глазах отразилась растерянность.

– Ну хочешь – ударь меня? – его голос стал чуть громче, в нём появилась нотка отчаяния. – Давай. Хочешь, скажи мне, кто я. Я хотел бы исправить, но я не знаю, как сделать... легче.

Лив смотрела на него, затем её взгляд упал на его грудь. Словно под воздействием какой-то чужой воли, она подняла руки и начала бить его кулаками. Слабо, почти без сил, но отчаянно, пытаясь выместить всю свою боль. Дориан не двинулся, не защищался, принимая каждый удар, каждый всхлип, как должное. Он смотрел на неё, его глаза были полны сложной смеси боли и понимания. От её беспомощных ударов он осел на пол, увлекая её за собой. Она упала на колени перед ним, продолжая бить, пока силы окончательно не покинули её. Она опустила руки и просто сидела, сотрясаясь от беззвучных рыданий. Потерянная. Разрушенная.

Дориан осторожно коснулся её щеки, его большой палец провёл по влажной коже.

– Просто дай мне понять сейчас, – его голос был низким, невероятно серьёзным. – Ты сможешь когда-нибудь это простить? Нам обоим нужен этот ответ. Если да – я сделаю всё, что нужно. Если нет – я сделаю то, что должен. Просто ответь, что для тебя больнее? Жить со мной или без меня?

На Лив накатила волна истерики, теперь уже настоящей, сдавленной, но пронзительной. Её тело затряслось, словно в лихорадке.

– Сделай что-нибудь... – прохрипела она, её голос был едва слышен. – Просто что-нибудь. Не знаю... Я не знаю. Всё – больно. Всё. Я больше не могу так. Спаси меня.

Дориан крепче обнял её. Его объятия были сильными, но нежными, словно он пытался собрать её по частям.

– Тогда, если позволишь, я останусь, – его голос был глубоким, успокаивающим.

Она подняла голову, её глаза были полны муки. В них отражалось её желание отмотать время назад, вернуться к тому, что было. Она потянулась к нему, словно пытаясь сделать вид, что ничего не было.

– Поцелуй меня... – прошептала она, её взгляд был отчаянным. Молящим о спасении. Дориан замер. Он посмотрел на её губы, затем снова в глаза. В его глазах мелькнула боль, но и какая-то решимость.

– Нет, не проси меня об этом, – его голос был неожиданно твёрд. – Не потому, что я не хочу. Сейчас я не имею на это права. Ты можешь пожалеть об этом завтра.

Лив затихла. Она совсем без сил опустила голову ему на плечо. В его словах была странная забота, но она не понимала, откуда она взялась.

– Я что-то придумаю, Лив, – его рука нежно гладила её спину. – Если ты этого хочешь... Я сделаю так, что ты забудешь об этом.

Лив вздрогнула, её тело затрепетало. Забыть?

– Сделай сейчас, – её голос был полон отчаяния. – Мне нужно сейчас. Сейчас, Дориан. Спаси меня от этой боли.

Он посмотрел на неё, в его глазах читалось глубокое понимание.

– Хорошо, – прошептал он.

Он осторожно наклонился и поцеловал её. Медленно. Сначала едва касаясь её губ, затем углубляя поцелуй. Его губы были тёплыми, успокаивающими. Он гладил её по волосам, по спине, пытаясь поцелуем заглушить её боль. Лив почувствовала, как привычная волна тепла разливается по телу, и отчаянно потянулась к нему, её пальцы попытались расстегнуть пуговицы на его рубашке, инстинктивно ища привычной близости, которая должна была всё исправить. Или хотя бы заглушить. Принести забвение.

Дориан остановил её. Его рука легла поверх её ладони.

– Нет, – его голос был твёрдым, но нежным. – Не нужно. Завтра, если ты всё ещё захочешь. Не сегодня. Я знаю, что ты пытаешься сделать, Лив, но это не сработает. Это не исправит. Я не могу так с тобой.

Лив уставилась на него, в её глазах читалось полное непонимание.

– Я хочу, чтобы этого не было, – прошептала она, её голос был полон детской мольбы. – Ты просто ушёл, подышал воздухом и вернулся. Чтобы всё было, как раньше.

Дориан крепче обнял её. Его губы коснулись её виска.

– Да, – его голос был низким, успокаивающим. – Я просто подышал воздухом и вернулся к тебе. Потому что понял, что поступил как кретин.

Он поднял её на руки, будто держал самое хрупкое существо на свете, и перенёс к кровати. Аккуратно уложил и накрыл одеялом, словно защищая еë от самого себя. Он сел рядом, провёл пальцами по её волосам, чуть отстранив их с лица, и остался тихо смотреть, как её дыхание постепенно выравнивается. Каждое движение было осторожным, чтобы не потревожить, пока сон мягко не унес её из его рук.

Глава 22.

Лив стояла на террасе, глядя в серый горизонт. Лёгкий холодок утреннего воздуха заставил её обхватить себя руками. На небе проступала бледная полоска рассвета, растворяясь в туманной дымке. Слёзы жгли глаза, но она сжала губы, не позволяя им вырваться наружу.

«Хочется кричать, но всё равно никто не услышит. Никто не спасёт. Я чувствую всепоглощающий стыд, за то, что он стал для меня настолько важен, что без него я чувствую себя пустой. Словно меня и нет...

Никто и никогда не поймёт эту боль, если не чувствовал... Вот так. Он лишь моментами поднимал меня вверх, гораздо чаще – бросал вниз, и я разбивалась о скалы собственных ожиданий. Он ломал. Разрушал. И называл это любовью.

Тогда почему, когда всё рассыпается, когда понимаешь, что это конец, ты не чувствуешь себя свободной? Наоборот.

Ты почти что желаешь, чтобы всё это плохое снова вернулось к тебе, потому что только так вернётся и хорошее.»

Её пальцы сами собой потянулись к телефону, судорожно набрали сообщение.

«Мар, я в отчаянии. Мне так больно. Я знаю, что ты не ответишь. Но ты так нужна мне сейчас.»

Она нажала «отправить». И тут же, не дав себе второго шанса, удалила его только у себя. Не из страха, что увидит Дориан, а чтобы не мучиться видом непрочитанного сообщения. Чтобы не погрузиться в двойную боль.

Время плыло, вязкое и искажённое её внутренним состоянием. Лив всё ещё стояла на террасе, когда услышала шорох шин подъезжающей машины. Дверь особняка распахнулась, и он вошёл. Дориан.

Он двигался по холлу мучительно медленно. Его взгляд скользнул по ней, но он не останавливался. Прошёл мимо, будто не решаясь приблизиться, или пытаясь понять её реакцию. Лив проследила за ним взглядом, её плечи дрогнули и медленно поднялись в безмолвном вопросе. Глаза её блестели от слёз, но она не позволяла им сорваться.

Он замер, словно приняв трудное решение. Сделал шаг назад... потом ещё один. Дориан подошёл к ней, его лицо оставалось спокойным, но в глазах мелькнула усталость, изнуряющая до предела. Он протянул руки, и Лив ощутила, как он крепко прижимает её к себе.

– Иди ко мне, моя сильная девочка, – его голос был низким, бархатным, в нём слышалась почти физическая потребность, жажда её присутствия.

Лив прижалась к нему, её тело поддалось инстинкту, несмотря на весь ужас прошедшей ночи.

– Я думала, рядом с тобой не придётся быть сильной, – произнесла она, уткнувшись ему в плечо, голос звучал приглушённо. – Я ошибалась.

Дориан погладил её по волосам.

– Больше не придётся, – его голос был твёрд. – Я обещаю. Я отменил все дела, сегодня нас не побеспокоят.

Лив чуть отстранилась, чтобы посмотреть ему в глаза.

– И как мы это решим? – спросила она, её голос дрогнул, едва слышно.

Взгляд Дориана стал пронзительным.

– Ты всё ещё хочешь этого? Решать? – его брови чуть приподнялись. – Если да... значит, мы решим. Я решу.

Лив покачала головой, её глаза снова наполнились слезами.

– Я не знаю. Я знаю только, что сейчас во мне нет сил уйти.

– А если бы были? – в его голосе прозвучал вызов. Он проверял её, искал её предел.

– Не важно, – Лив отвернулась, её плечи поникли. – Их нет.

Дориан сжал её руки, разворачивая к себе. Его взгляд был сосредоточен, пронзительный.

– Нет смысла сейчас говорить, что мне жаль, – его голос был лишён привычной надменности. – Нет смысла говорить, что если бы вернуться в прошлое – я поступил бы иначе. Лив, я вампир. Во мне играла жажда. И если жажду крови я хорошо контролирую, то жажду тебя ещё не научился. В этом была проблема. Я не хочу тебя винить ни в чём, я не в том положении. Но хочу объяснить: когда после всех доказательств я увидел на твоём лице тот взгляд – что-то во мне сломалось. И зверь вырвался наружу. Я могу сдерживать его в любых ситуациях, но ты... Ты – моя уязвимость. И это сыграло против нас.

Лив смотрела на него, пытаясь осмыслить каждое слово.

– Я не понимаю, – прошептала она.

– Конечно, нет, – Дориан чуть усмехнулся, но беззлобно. – Ведь ты человек. Ты не знаешь, что такое жажда. Но это тоже не твоя вина.

– Чего же в тот момент ты так жаждал? – Лив подалась вперёд, в её глазах читалась смесь жгучего любопытства и отчаяния. – Крови? Или?..

Дориан на мгновение закрыл глаза, словно вспоминая пережитое.

– Тебя, – он открыл их, и его взгляд пронзил её, обнажая. – Но не ту, что подчиняется из страха. Не ту, что... соглашается без воли. А ту, что желает перейти грань вместе со мной, доверяя мне. И теперь я понимаю, что я оказался ещё дальше от этого желания.

– В чём смысл? – в голосе Лив сквозила ярость. – Пугать меня, чтобы я не боялась? Ты убил ту девушку...

Дориан кивнул.

– Я мог не убивать. Я сделал это, потому что она стала свидетелем моего падения. Это не было частью... моего состояния. Это было неизбежным последствием.

Лив отвела взгляд, переваривая услышанное.

– Не знаю, что сказать.

– Тогда говорить буду я, – голос Дориана стал мягче, словно он пытался успокоить её, но его взгляд оставался острым, пронзительным.

– Когда ты не доверяешь мне, я чувствую, что теряю контроль. А это сводит с ума. Речь не в том, что я желаю брать тебя до боли и синяков, нет. Речь в том, чтобы ты доверяла мне, знала, что я не отведу туда, где тебе будет плохо. Да, звучит бредово, учитывая последние события... Но я говорю о своих мыслях о том, что было «до». Я просто пытаюсь объяснить, что моей целью не было сделать больно намеренно. Никогда.

В глазах Лив мелькнуло что-то похожее на осознание.

– Выходит, я была права, Дориан.

– Как следствие, да, – он кивнул, его взгляд стал серьёзным, непоколебимым. – Я хочу доказать тебе... Я жалею больше всего, что ушёл, вместо того, чтобы предложить тебе это. Нужно было предложить.

– Доказать как? – Лив посмотрела на него, в её глазах зажёгся слабый огонёк.

– Показать, – Дориан наклонился ближе, его голос понизился до гипнотического шёпота. – Показать на деле, о чём я говорю. Тебе нравится боль, Лив. Именно поэтому ты вчера просила себя... Поэтому ты хотела. Потому что ты тоже сломлена, и сломлена не мной. Да, я ранил тебя, поступил как животное. Но то, что нам нужно сейчас, так это горькая правда. Это в тебе есть, иначе тебя бы давно тут не было. Тебе это нравится. Где-то в глубине души, тебе нравится то, что я монстр. Просто ты боишься в этом признаться. Если бы ты только попробовала... Я бы показал тебе, как это. Если бы ты позволила себе это почувствовать.

Лив вздрогнула, её тело напряглось.

– Меня это и пугает... – прошептала она.

– Тогда давай это сотрём, – Дориан выпрямился, его взгляд был полон решимости. – Сотрём вчера. Сотрём вообще всё прошлое. Давай напишем будущее – наше будущее. Позволь подвести тебя к краю.

Лив сжала губы, её глаза метались, беспокойно скользя по его лицу, словно ища спасение или подтверждение безумия. Часть её отчаянно желала этого, её кожа горела от невысказанного предвкушения, а сердце стучало как сумасшедшее. Она чувствовала этот край, почти физически ощущала его притяжение.

– Я не знаю, смогу ли... Часть меня этого желает, честно – да. Но часть меня не может избавиться от картин твоих рук на ней... и тебя в ней... И... Нет, не могу... Просто не могу...

Слёзы снова хлынули, беззвучно, но крупными каплями.

– Тс-с-с... – Дориан мягко обнял её. – Мы честны сейчас, помнишь? Говорим всё, как есть. Меня вчера в ней не было. Я целовал её, да. Трогал. Обнимал. А потом вонзил в неё клыки, выпил почти до капли, и свернул ей шею. Но я не был в ней, Лив. Я не хочу сейчас выставлять себя белым и пушистым. Я хотел этого, даже намеревался. Но не сделал.

Лив вздрогнула в его объятиях, но дрожь была уже другой – не от страха, а от осознания, от почти невыносимого облегчения, которое разливалось по ее венам.

– Разницы почти нет, Дориан. Зачем Ты вообще привёл её сюда? Зачем?

– Я знаю, что разница не велика, – он кивнул, его голос стал чуть глубже. – Но раз мы честны и хотим пройти через это, мы должны озвучить каждую деталь. Я привёл её сюда, потому что не могу себе позволить питаться у всех на виду. У меня не было выбора.

– Почему вчера ты этого не сказал? – спросила Лив, её голос был полон обиды.

Дориан тяжело вздохнул.

– Вчера ты бы не поверила. Сочла бы это оправданием.

– Хорошо, – Лив тихонько выдохнула, её тело перестало дрожать.

– Хорошо? – Дориан чуть отстранился, его глаза изучали её, пытаясь понять, что стоит за этим простым словом.

Лив подняла на него глаза. В них по-прежнему была боль, но теперь к ней примешалось что-то новое – железная решимость.

– Хорошо. Это ответ. Хорошо, покажи мне этот свой край, эту грань.

Дориан шумно выдохнул, словно тяжёлый груз свалился с его плеч. Он снова прижал её к себе.

– Помнишь наш уговор? – его голос стал низким, успокаивающим. – Мне нужна обратная связь. Я могу сжать сильнее, чем нужно, и мне необходимо понимать. Хорошо? Наши правила: нет – значит нет. Стоп – значит стоп. Слишком – значит слишком. Говори со мной, но дай возможность шагнуть чуть дальше. Совсем немного. Хорошо?

– Хорошо, – прошептала Лив, прижимаясь к нему сильнее.

Он осторожно приподнял её лицо, его взгляд был сосредоточен, изучающий, голодный. Дориан медленно наклонился, и Лив почувствовала жгучее дыхание на своих губах ещё до того, как его рот накрыл её. Это был нежный, медленный поцелуй, который сначала был лишь обещанием, невесомым касанием. Затем он углубил его, властно и мягко одновременно, его язык осторожно исследовал её, вызывая нестерпимый жаркий отклик. Его губы были тёплыми, влажными, а вкус – пьянящим, мятным, с едва уловимым привкусом его собственной, необузданной природы. Его пальцы вплелись в её волосы на затылке, мягко, но настойчиво притягивая её ближе, а другая рука опустилась на поясницу, желая впечатать её тело в своё, прижимая с каждой секундой всё сильнее.

Лив почувствовала, как привычная волна жара, мощнее и интенсивнее прежнего, разливается по телу, захлёстывая её с головой, смывая остатки страха и обиды. Её собственные руки непроизвольно поднялись, цепляясь за его плечи, как за спасательный круг в этом бурном потоке ощущений, а тело подавалось навстречу, словно не имея собственной воли.

Внезапно, беззвучно, Дориан повернул её, словно она была невесомой, и Лив оказалась прижатой спиной к его горячей, сильной груди. Её тело мгновенно напряглось, каждый нерв отозвался на неожиданность, а дыхание замерло в горле. Это было слишком быстро, слишком неожиданно, но в этом было нечто дикое, головокружительно притягивающее.

– Тише, тише, – его голос, хриплый и глубокий, словно мурлыканье хищника, прошептал ей прямо в ухо, отчего по коже пробежали не просто мурашки, а электрические разряды, пронзающие всё тело. Он уткнулся носом в её волосы, глубоко вдыхая их аромат, а затем его горячие губы вновь скользнули по чувствительной коже её шеи, опускаясь ниже, затем поднимаясь обратно, оставляя за собой дорожку обжигающих поцелуев. Лив почувствовала, как тонкая кожа на её шее натянулась, готовясь... но не к боли.

Его острые клыки, едва ощутимо прикоснулись к пульсирующей жилке, скользнув по ней, дразня, обещая... но так и не вонзились. Вместо укуса Лив почувствовала, как Дориан слегка надавил на точку у основания её шеи, и одновременно его пальцы сжали внутреннюю сторону бедра, притягивая ещё ближе, пока не осталось ни единого зазора. Волна наслаждения, мощнее любого цунами, разнеслась по венам, затмевая каждую мысль, каждый страх. Жаркая волна, словно расплавленное золото, разливалась по телу, от кончиков пальцев до макушки головы, растворяя реальность. Лив тихо простонала, её тело обмякло, подаваясь его контролю, словно марионетка, в его руках. Его хватка на бёдрах была нежной, но железной, непоколебимо удерживая. Это был чистый, неоспоримый контроль, который одновременно пугал и возбуждал до дрожи, нарастая с каждым мгновением, грозясь расплескаться.

И прежде чем она успела полностью осознать происходящее, ощущение твёрдого пола под ногами растворилось. Они не поднимались, а плавно, словно в замедленной съёмке, скользнули вверх, гравитация исчезла, они оказались под самым потолком огромной гостиной, зависнув в воздухе, словно невесомые облака. Голова закружилась от неожиданности, лёгкое головокружение, не от страха, а от чистого, незамутнённого чуда. Только изумление и... ошеломляющий, чистый восторг.

– Ты и так можешь? – прошептала Лив, глядя на люстру над собой, которая казалась так близко.

– Я и не так могу, – голос Дориана звучал прямо у её уха, низкий, довольный. – Расслабься. Не упадёшь.

Её тело было его. Её воля была его. Он держал её, парил с ней в воздухе, дразнил поцелуями и клыками, прижимая к себе, чувствуя её отклик, но дарил лишь наслаждение, его движения были резкими, властными, но неспешными, показывая, что он может ранить, но не ранит. И Лив, в этом одурманивающем состоянии, поняла. Всё происходило именно так, как она хотела, но боялась себе признаться. Она желала этого монстра, желала его власти, его тьмы. И он давал ей это, медленно, контролируемо, доводя её до края, но не сталкивая в пропасть, а лишь позволяя ей заглянуть в неё.

Глава 23.

Тень от занавеси колыхалась на полу, а золотистый солнечный блик неторопливо полз по коже Лив, перескакивая с ключицы на изгиб плеча, будто изучая её. За окнами день был в самом разгаре, наполненный привычным городским шумом, которого здесь не было слышно.

Она лежала, укрытая лишь мягким пледом, в чуть растрёпанных простынях, и в этой дневной тишине всё казалось неестественно спокойным – как затишье, которому не веришь, чувствуя, как внутри натягивается струна предвкушения.

– Почему? – Дориан нарушил тишину, нежно проведя кончиками пальцев вдоль её спины. Его голос прозвучал просто, без нажима, но Лив почувствовала в нём скрытый вызов. – Почему ты согласилась... попробовать?

Лив медленно повернула голову к нему, не торопясь отвечать. Она смотрела в его глаза – пронзительные, внимательные, почти прозрачные в этом свете. В них не было ни суеты, ни снисхождения – лишь жажда истины. И вдруг, впервые за долгое время, она решила не прятать правду – не перед ним.

– Потому что, я была уверена, что ты всё испортишь, – произнесла она, и голос её был ровный, как натянутая струна. – Что это будет настолько ужасно, что я наконец-то получу повод уйти. Окончательный. Без сожалений.

Тень усмешки, почти детской, промелькнула на его губах, прежде чем он качнул головой, сдвинув тёмные пряди назад. Казалось, он наслаждался её откровенностью.

– Прекрасная мотивация, – произнёс он с иронией, и в его голосе звенел отголосок смеха. – Дать шанс, чтобы его похоронить. И как в итоге?

Он подался ближе, смотрел на неё пристально, как хищник, внимательно изучающий добычу, которую хочет не съесть, а разгадать. Его взгляд скользил по ней, обволакивал, заставляя чувствовать себя абсолютно незащищённой и при этом странно желанной.

Лив приподнялась на подушке. Её лицо оставалось спокойным, но на щеках заиграл румянец правды, выдавая её.

– В итоге... всё оказалось не так. Всё оказалось... слишком правильно. Не по-моему. Не по-твоему. Просто правильно. До боли. До желания снова. До мурашек. До того, что я не могу это вычеркнуть из себя.

Дориан медленно наклонился вперёд, и его голос стал чуть ниже, почти шёпотом, глубоким, как само это утро.

– Ты говоришь, будто это плохо. Словно наслаждение – твой враг.

– Иногда так и есть, – призналась она, её взгляд скользнул по его губам, затем вернулся к глазам. – Особенно если оно путает все карты. Когда оно становится чем-то, что ты не можешь контролировать. Когда оно вытаскивает из тебя... болезненные отголоски травмы.

Он усмехнулся, его губы искривились дерзко, как всегда, когда он чувствовал преимущество. Он был доволен, дьявольски доволен.

– Бедная, бедная девочка. Ты пришла ко мне, чтобы я сделал тебе больно, а я, негодяй, дал тебе удовольствие. Как ты вообще это пережила? Или, что ещё страшнее, как собираешься жить с этим дальше?

– Не уверена, что пережила, – хмыкнула Лив, откидываясь назад. По её телу пробежала лёгкая дрожь, едва заметная, но Дориан её уловил. – Может, это пост эффект кислородного голодания.

– Или эмоционального голодания, – поправил он всё так же усмехаясь. – Слишком долго ты терпела всё обычное, чтобы в один момент не захотеть экстремума. Ты же знаешь, это не только про физику. Это про голод, Лив. Про настоящую, глубинную жажду.

Он прильнул ближе, наклонился, коснулся кончиками пальцев её подбородка, чуть приподнял лицо. Его взгляд горел, притягивая её взгляд, не давая отвернуться.

– Тебе не нужен был кто-то, кто просто прикоснётся. Ты ждала кого-то, кто прочитает тебя. Кто сорвёт все маски, обнажит истину. И я читаю, Лив. Читаю, как открытый том, с закладками на самых изношенных страницах. Я вижу шрамы, которые ты прячешь. Я слышу невысказанные желания, которые ты подавляешь.

– И что там написано? – прошептала она, её голос звучал чуть хрипло, предвкушая.

Он прищурился, фальшиво задумчиво. Пальцы Дориана скользнули по её скуле, легко, почти невесомо, и Лив замерла.

– «Не тронь – убьёт». Подчёркнуто трижды. Но слишком соблазнительно, чтобы не рискнуть. А дальше – «Хочу боли, но так, чтобы было нежно. Хочу подчиниться, но только тому, кто всё равно склонится передо мной в нужный момент».

Он опустил руку, и его губы растянулись в довольной улыбке.

– Ты в этом прекрасна. Ты хочешь отдать контроль – и при этом держать его в кулаке. Тебе нравится зависимость, если она взаимна. Тебе нравится, когда я чувствую твой ответ, когда я знаю, что заставляю тебя дрожать. И я не против, кстати. Разве это так плохо, Лив, что мы оба нашли то, что искали? Разве это не делает нас... особенными?

Наконец, голос Лив прозвучал почти отчаянно, но с едва сдерживаемым вызовом.

– Так вот почему тебе это нравится?

– Мне нравится, когда ты трепещешь, – он подошёл ближе, склоняясь к её уху, его дыхание опалило кожу, и Лив почувствовала, как её тело отзывается лёгкой дрожью, – но ещё больше – когда ты дерзишь сквозь дрожь. Потому что это значит, ты всё ещё сражаешься. И всё ещё хочешь. Ты боишься признаться себе, что это то, чего ты всегда жаждала. Что эти желания – проявление твоей скрытой, дикой натуры, а не просто травмы.