Текст книги "По ту сторону свободы (СИ)"

Автор книги: Анна Бойцан

сообщить о нарушении

Текущая страница: 2 (всего у книги 15 страниц)

Лив опустилась на сиденье, еë тело пробивала крупная дрожь. Машина тронулась, и она машинально глянула в боковое окно. Тёмный силуэт – высокий, неподвижный – стоял в кустах, точно следил за ней. «Это... правда было там?» – мелькнула мысль, пульс застучал в ушах ещё громче. Лив повернулась к Дориану, но он смотрел на дорогу, лишь уголки губ дрогнули в лёгкой улыбке.

– Отличный вечер, да? Спасаешь меня от каких-то монстров, – пробормотала она.

Он усмехнулся, не глядя на неё:

– Всё, чтобы произвести впечатление на даму. Ну, я справился? Как скажешь?

Глава 4.

Машина Дориана скользила по мокрым улицам, фары выхватывали из темноты блестящий асфальт и редкие силуэты фонарей. Лив сидела, прижавшись к дверце. Ей всё никак не удавалось успокоится, в памяти снова и снова всплывала картина – загадочный силуэт в кустах – высокий, неподвижный, угрожающий. Она украдкой взглянула на Дориана. Его профиль был резким, выхваченным из темноты редкими вспышками света, а глаза... слишком глубокие, почти нечеловеческие. Лив сглотнула, отгоняя тревожные мысли.

– Ты обещал рассказать, – тихо сказала Лив, голос дрожал, но она старалась держать себя в руках. – Что это было? Там, в парке. Кто... или что за мной следило? И почему ты так спокоен, будто для тебя это обычный вечер?

Дориан не ответил сразу. Его пальцы слегка постукивали по рулю, глаза внимательно следили за дорогой. Потом он резко повернулся к ней, и его взгляд – тёмный, обволакивающий – заставил её пропустить вдох. Уголки его губ дрогнули в лёгкой улыбке, но она не успокаивала.

– Лив, – сказал он, и её имя в его голосе прозвучало как прикосновение, мягкое, но с ощутимой тяжестью. – Если я скажу правду сейчас, ты захочешь выпрыгнуть из машины. Но я не лгу: ты в опасности. Тот, кто был в парке, не исчез.

Лив нахмурилась, в груди закрутилось раздражение. Она выпрямилась, повернувшись к нему.

– Серьёзно? Ты вытаскиваешь меня из тёмного парка, говоришь про смерть, а теперь играешь в загадки? Я хочу знать, что происходит!

Дориан бросил на неё короткий взгляд, его глаза сузились, как будто он взвешивал, сколько можно открыть.

– Лив, это не игра. Тот, кто был в парке... Если ты вернёшься домой сегодня, я не могу гарантировать, что он не заявится к тебе. Я не думаю, что ты будешь рада этому визиту.

Она застыла, пульс застучал в ушах.

– Ты хочешь сказать... он знает, где я живу?

Дориан сжал руль сильнее.

– Возможно. Но даже если пока нет, то ему не составит труда тебя выследить. И мне будет спокойнее, если ты проведёшь эту ночь не одна. У меня. Обещаю, приставать не буду.

Лив замерла, слова застряли в горле. Она смотрела на него, пытаясь понять: забота или ловушка? Его улыбка была обаятельной, но в ней скользило что-то хищное. Мысль о Мар мелькнула в голове: Она бы сказала: «Не садись в тачку к незнакомцам!» Но Мар не видела силуэт в кустах. Не слышала шагов преследователя за своей спиной.

– У тебя? – выдохнула Лив. – Ты серьёзно? Я знаю тебя два дня, а ты зовёшь меня к себе, как будто... – она осеклась, чувствуя, как горят щёки. – Это безумие.

Он усмехнулся вслух:

– Безумие – это идти домой, когда кто-то ждёт тебя в темноте. – Он наклонился чуть ближе, голос стал ниже. – Знаю, звучит как худший сценарий. Но поверь, я не тот, кого тебе стоит бояться. Не сейчас уж точно. И я не оставлю тебя одну, пока не буду уверен, что ты в безопасности. Я объясню тебе причины моей внезапной заботы позже. А пока, чтобы ты не думала, что я маньяк, – он кивнул на её карман, – держи свои ключи наготове. Если что, бей в глаз.

Лив фыркнула, но напряжение чуть спало. Она откинулась на сиденье, глядя в окно. Дождь барабанил по стеклу, размазывая огни города. Мысль о возвращении домой пугала – не только из-за силуэта, но и из-за пустоты, которая ждала её там. А Дориан... он был загадкой, но пока не дал повода не доверять.

– И что, – медленно сказала она, – я еду к тебе, и ты расскажешь всё? Про парк, про того... кто там был?

– Всё, – подтвердил он, голос стал тише. – Но тебе придётся быть готовой услышать то, что тебе может не понравиться.

Лив сглотнула, мурашки пробежали по спине. Его тон – тяжёлый, почти древний – намекал на что-то, чего она не могла уловить. Она хотела спросить ещё, но машина свернула на узкую дорогу, и впереди показался дом.

Особняк Дориана вырисовывался в темноте, словно мираж. Не громоздкий, скорее сдержанно элегантный – стеклянные окна отражали лунный свет, стены из светлого камня казались тёплыми даже будучи мокрыми после дождя. Высокие двери из тёмного дерева, окружённые аккуратными кустами, а внутри горел мягкий свет, лившийся через окна, – не холодный, а золотистый, обещающий тепло. Но что-то в этом доме – может, слишком идеальная симметрия или неестественная тишина – намекало на тайну, спрятанную за фасадом.

Дориан припарковался у входа, заглушил двигатель. Лив смотрела на дом, не двигаясь.

– Не похоже на логово маньяка, – пробормотала она, пытаясь скрыть нервозность.

– Не то, что ты ожидала? – усмехнулся Дориан.

– Не знаю, чего я ожидала, – призналась она. – Может, подвал с цепями?

Он рассмеялся – коротко, но искренне.

– Цепи в гараже, не переживай. Пошли.

Он вышел, обошёл машину и открыл её дверцу. Лив глубоко вдохнула, и послушно протянула ему руку. Дориан повёл её к дверям, его рука слегка коснулась её спины.

В холле было тепло, пахло деревом и чем-то пряным, вроде сандала. Полы из тёмного дуба блестели, отражая свет хрустальной люстры. Стены украшали картины – абстракция, будто пойманные эмоции – чужие, непонятные.

Дориан закрыл дверь, и щелчок замка прозвучал громче, чем ожидалось. Он повернулся к Лив, и его взгляд в моменте потемнел. Он шагнул ближе, и пространство между ними мгновенно сжалось.

– Теперь ты здесь, – сказал он, голос низкий, с новой тяжестью. – И пока ты в моём доме, ты будешь послушной девочкой. Ясно?

Лив оцепенела. Его тон был не грубым, но властным, как будто он сбросил маску. Она отступила на полшага, но спина упёрлась в стену.

– Что? – выдохнула она. – Ты... ты же сказал, я в безопасности.

Он наклонил голову, изучая её, и уголки губ дрогнули – не в улыбке, а в чём-то холодном.

– Ты в безопасности. Но будут правила.

Лив сжала кулаки, пытаясь унять дрожь. Его внезапная резкость пугала, его лицо внезапно стало выражать безразличие, и это вогнало Лив в первобытный ужас.

– Ты пугаешь меня, – тихо, почти шёпотом сказала она.

Он замер, его взгляд смягчился, но лишь на миг. Потом он отступил, проведя рукой по волосам, как будто борясь с собой.

– Это не входило в план, – пробормотал он, почти себе. – Просто... будь умницей. И не лезь туда, куда не надо.

Лив хотела ответить, но её взгляд упал на диван в углу холла, обитый бархатом цвета слоновой кости. Там вальяжно лежала женщина – потрясающе красивая, с тёмными волосами, струящимися по плечам, и алыми губами, изогнутыми в ленивой усмешке. Её серые, по-кошачьи раскосые глаза изучали Лив с откровенным пренебрежением. Узкое открытое платье облегало её, как вторая кожа, а в руке она небрежно держала бокал с вином.

– Дориан, милый, – протянула она, голос низкий, с хрипотцой. – Зачем ты таскаешь домой людей? Это теперь твоё новое увлечение – подбирать бродяжек под дождём?

Лив напряглась, щёки вспыхнули.

– Бродяжек? – бросила она, голос дрожал от злости. Она хотела продолжить, но Дориан остановил её взглядом.

Женщина прищурилась, её улыбка стала шире. Она медленно грациозно приподнялась на локтях, сохраняя вальяжную позу.

– О, у неё есть язык, – протянула она. – Забавно.

Дориан шагнул навстречу к женщине, наклонился и легко коснулся губами её щеки, почти нежно. Но его взгляд был устремлён прямо в глаза Лив.

– Вероника, Ты – часть интерьера, а мебель должна молчать, радовать глаз и выполнять свои функции. Так что не дерзи гостям.

Женщина усмехнулась, словно для неё это было развлечение. Она перекинула ногу через подлокотник, это движение было нарочито вызывающим.

– Ты всегда такой галантный, – процедила она, откидывая волосы. – Я бы на твоём месте трижды подумала, стоит ли тащить её сюда. Но, раз она уже здесь, может, ты хотя бы скажешь мне, как её зовут? Или я должна называть её просто «ужин»?

Лив вздрогнула, слово «ужин» эхом отозвалось в её голове. Она посмотрела на Дориана, ожидая реакции, но он лишь сжал челюсть, не отводя глаз от Вероники.

– Ты не на моём месте, детка. Я пока не определился. – Дориан отхлебнул из её бокала, – Но ты – не называешь её никак. Ты вообще с ней не разговариваешь, не подходишь к ней близко, ты меня услышала?

– Пойдём, – бросил он Лив, не оборачиваясь. – Нам нужно поговорить. Без лишних ушей.

Он направился к лестнице, ведущей вглубь дома, и Лив, всё ещё дрожа, последовала за ним. Вероника осталась в холле, её взгляд прожигал спину девушки, как раскалённый металл. Лив сглотнула, чувствуя, как стены сжимаются вокруг неё. Она была в его мире, и кажется, пути назад не было.

Дориан привёл её в комнату – библиотеку, стены которой утопали в книгах, старых и новых, с потёртыми корешками. В центре стоял массивный стол, на нём – серебряный поднос с графином и бокалами. В камине горел огонь, но тепло не разгоняло холод в её груди. Дориан закрыл дверь, и снова щелчок замка прозвучал, как повторно вынесенный приговор.

– Выбирай, – сказал он, кивнув на графин и ещё несколько бутылок на полке у стены. – У меня неплохая коллекция. Вино старше, чем ты можешь представить. Не думаю, что у тебя ранее была возможность попробовать такие.

Лив нахмурилась, его тон был спокойным, но в нём сквозила насмешка. Она подошла к полке, пальцы скользнули по пыльным этикеткам. Одна бутылка – тёмное стекло, надпись на латыни – выглядела древней, как из музея. Она выбрала её, не зная почему.

Дориан взял бутылку, открыл с лёгкостью, будто делал это тысячу раз. Налил вино в бокал – тёмно-рубиновое, с густым ароматом чёрной смородины, кожи и чего-то землистого, почти металлического. Он протянул бокал Лив, его пальцы слегка коснулись её руки, и она вздрогнула.

– Пробуй, – сказал он, наблюдая за ней с лёгкой улыбкой, но глаза были ледяными. – Это 1887 года. Шато Лафит. Стоит больше, чем твой дом.

Лив поднесла бокал к губам, сделала глоток. Вино обожгло язык – терпкое, с нотами ягод, дуба и чего-то неуловимого.

– Надеюсь... Это не последний бокал вина в моей жизни. – тихо произнесла Лив. Напряжение достигло пика, и она уже была готова заплакать, но ещё сдерживала себя последними каплями сил.

– Неплохо, да? – спросил он, но не ждал ответа. Он шагнул ближе, и его голос стал резче. – А теперь слушай внимательно, Лив. Я не собираюсь тебя щадить. Ты хотела правду? Вот она. Я – вампир. И тот, кто следил за тобой в парке, тоже. Он хотел тебя убить, потому что ты видела лишнее. На той вечеринке, где мы встретились, ты видела, как он охотится. Помнишь парочку, женщину в золотом платье? Твоя подруга сделала верные выводы. Это была его добыча.

Лив замерла, бокал дрогнул в её руке. Его слова врезались в неё, как нож. Она покачала головой, отступая.

– Этого... этого не может быть, – выдохнула она, голос дрожал. – Вампиры? Это бессмыслица! Мы же не в книжке... Ну... Нет, нет, нет... Это... бред!

Дориан наклонился ближе, его глаза сузились, и в них мелькнула тьма – нечеловеческая, древняя.

– Бред? – он усмехнулся, но в смехе не было тепла. – Ты видела силуэт в кустах. Чувствовала, как он смотрит. И ты думаешь, это был просто человек? – Он сделал паузу, его голос стал тише, почти шёпотом. – Это мой город, Лив. Я слежу за такими, как он. Новоприбывшие вампиры – они не знают правил. Тот, кого ты видела, решил, что ты – лишний свидетель. И, возможно, вкусная еда.

Лив задохнулась, её колени подкосились, но она вцепилась в край стола. Она хотела кричать, бежать, но его слова... они звучали слишком... правдой. Слишком многое сходилось – женщина в золотом, его знание о подозрениях Мар, силуэт, его странная сила. Но разум отчаянно сопротивлялся, пытаясь удержаться за края привычной реальности.

– Докажи, – выдавила она, голос охрип. – Если ты... то, что говоришь... Если это правда – докажи!

Дориан замер, его взгляд стал тяжёлым, почти осязаемым. Он медленно шагнул к ней, и воздух между ними сгустился. Его движения были плавными, нечеловечески точными. Он остановился в шаге от неё, и Лив почувствовала тепло его тела. Но разве вампиры могут быть тёплыми?

– Ты уверена? – спросил он, голос низкий, с хрипотцой. Его глаза поймали её, и она не могла отвести взгляд – они были тёмными, с золотыми искрами, – Потому что, увидев это, ты не сможешь забыть. Твой мир сломается окончательно, рассыплется в труху.

Лив сглотнула, её сердце колотилось, но она уверенно кивнула.

– Покажи.

Он улыбнулся – медленно, хищно, словно ему понравилось то, что он услышал, и в этот момент его клыки блеснули в свете камина, острые, как кинжалы. Лив ахнула, отступая, но он поймал её запястье – быстрее, чем она могла заметить. Его хватка была стальной, не оставляющей пространства для сопротивления. Он притянул её ближе, и она почувствовала его дыхание на своей шее – лёгкое, но обжигающее.

– Видишь? – прошептал он, его губы почти касались её кожи. – Это я. Настоящий. И я мог бы забрать тебя прямо сейчас... Во всех смыслах. – Он сделал паузу, его клыки слегка задели её шею, а своими руками он обхватил её руки, завёл их ей за спину и крепко сжал. Лив задрожала, не только от страха, но и от чего-то другого. – Но я пока не решил, что с тобой делать. Понимаешь? Не волнуйся, скоро я решу, и ты первая узнаешь об этом решении. И есть такая вероятность, дорогая, что тебе оно не понравиться, но... увы, мне нет до этого никакого дела.

Он резко отпустил её, а после громко рассмеялся. Лив стояла, хватая ртом воздух, её тело дрожало, а разум кричал. Она смотрела на него – на его клыки, на его силу и мысленно прощалась с жизнью. Сил сдерживать поток слез уже не было.

– Эй, Лив, – его голос неожиданно стал мягче, но всё ещё с той лёгкой хрипотцой, которая делает его слова почти осязаемыми. – Дыши. Ты не плачешь, правда? Потому что, – он делает паузу, и уголок его губ слегка приподнимается, – я не очень-то умею утешать. Но за смелость плюс тебе. Даже если ты сейчас выглядишь как котёнок, попавший под ливень. – Дориан подлил в бокал вина и вложил в её руку.

– Ты вляпалась, девочка, это правда, – продолжил он, и его голос становится тише, почти заговорщическим, – Но убивать тебя мне и вправду не хочется. Поэтому, я что-нибудь обязательно придумаю.

– Только не делай мне больно... Пожалуйста. – в голосе Лив отчётливо слышалась отчаянная мольба. Сил крепиться давно не было, они иссякли, казалось, безвозвратно.

– Не делать больно? – переспросил он, его голос вдруг стал мягким, бархатным, как прикосновение ночи, но с опьяняющей глубиной, от которой её мысли путались. – Лив, я бы этого не хотел. Правда. Ну, если ты сама вдруг не попросишь, – Он сделал паузу, в его глазах мелькнула едва уловимая искра, которую Лив не смогла трактовать, его взгляд скользнул по её шее, где пульс выдал её смятение, и она ощутила, как жар разливается внутри, смешиваясь с холодом его присутствия. – По крайней мере, пока моё решение таково, – добавил он, и в его тоне прозвучала лёгкая насмешка.

Глава 5.

Света не было.

Ни единой полоски, ни даже намёка. Бархатные шторы, тяжёлые, цвета бордо, висели недвижимо, как будто в комнате не было воздуха. Лив открыла глаза медленно, как человек, которому снился плохой сон, и теперь она проверяет – проснулась ли на самом деле.

Постель под ней была чересчур мягкой, почти вязкой. Простыни пахли чем-то древесным, чужим. Сладким и глубоким. Она села, сердце застучало быстрее – непривычная тишина, незнакомый потолок, приглушённое эхо её собственного дыхания.

И тогда она вспомнила:

Ночь, шаги за спиной, странная фигура в кустах...

Дориан... Как с него слетела маска, каким он оказался на самом деле... Или, может быть, каким хотел казаться? Это было не важно – и то, и другое – страшно.

Она крепче сжала простыню, будто это могло защитить – такой зыбкий, но необходимый самообман. Внезапно, раздался щелчок замка, разрушая собой спасительную иллюзию.

Она вздрогнула. На секунду захотелось спрятаться под одеяло, как если бы она была маленьким ребёнком, но Лив только замерла в ожидании.

– Доброе утро, красавица, – голос Дориана ворвался в комнату, глубокий, бархатный, с дерзкой ноткой, от которой мурашки побежали по коже. Он звучал мягко, но в нём прятался вызов, как искра влекущая за собой пожар.

Дориан шагнул внутрь, небрежно застёгивая рукав рубашки. Он двигался медленно, с грацией охотника, который точно знает: его добыча никуда не денется. Его тёмные волосы слегка растрепались, а губы кривила лукавая улыбка.

– Удивительно, но ты спала довольно крепко. Для человека, который вчера пережил такое потрясение.

Лив молчала. Она смотрела на него, как хищник на другого хищника – не из страха, а чтобы просчитать: где уязвимость. Он выглядел спокойно, почти дружелюбно. Но глаза – слишком внимательные. В них не было сна. В них вообще не было времени.

– Ты выглядишь лучше, – сказал он. – Пульс ровнее. Дыхание тоже. Сон тебе пошёл на пользу.

– Ты следил за мной? – холодно спросила она.

Он усмехнулся, сел в кресло у окна, откинувшись на спинку.

– Я бы предпочёл сказать – присматривал. Вчера я дал тебе причины опасаться. Я думал, что ты проснёшься в панике. Но ты удивила меня. Ты – собранная. Даже сейчас.

– Это не собранность, – она соскользнула с кровати, оставаясь в отдалении. – Это выживание.

– О, какая честность, – Дориан хлопнул в ладоши, театрально, но с лёгкой насмешкой. – Обожаю. Ладно, Лив, ты хочешь ответы? Спрашивай.

– Начни с главного, – она скрестила руки. – И что теперь?

– Ты в моём доме.

Он обвёл рукой пространство, будто приглашал на экскурсию.

– Ты не пленница. Это не клетка.

Он сделал паузу, а потом добавил:

– Хотя, будь я другим, всё было бы иначе.

– Я могу уйти? – Лив старалась звучать уверенно, но нервы были на пределе, поэтому голос прозвучал искусственно отстранённым.

– Ты свободна, – он наклонился чуть ближе, голос понизился до шёпота. – Хочешь – вали прямо сейчас.

– Но? – холод в голосе Лив обострился.

– Но там, снаружи, ты уже не «просто человек».

Он встал, медленно подошёл ближе, но не переступил невидимую границу между ними.

– Тебя запомнили. Ты вступила в контакт. Ты была рядом, и заметила то, что никто из смертных не должен был.

После небольшой паузы он продолжил:

– И теперь ты мишень, Лив. И без моей защиты тебе не справиться.

Она сглотнула, воздух стал густым. Бежать? Довериться? Сердце металось, но она выдавила:

– Почему? Не... избавился?

Он усмехнулся. Его усмешка была опасной, почти ласковой.

– Потому что ты, Лив, чертовски интригующая, – он склонил голову, изучая её, как редкую находку. – Ты не закричала, не рухнула в обморок. Смотрела мне в глаза, как смельчак. Или безумная. И, знаешь, мне это нравится...

– Я – экспонат? – она хотела звучать резко, но голос дрогнул. Её злило, что его слова льстили, тянули к нему.

– Не льсти себе, Лив. Я не коллекционер. Скорее исследователь.

Он отвернулся, прошёл к столику и налил себе вина. Тёмного, густого. В бокале оно смотрелось почти чёрным.

– Я хочу предложить тебе сделку.

Она склонила голову на бок.

– Сделку?

– Игру, если хочешь. Пока я решаю, что с тобой делать – ты живёшь здесь. В безопасности. Пока на тебе – моё имя, никто не посмеет приблизиться.

Он сделал глоток и посмотрел на неё поверх бокала.

– А взамен... ты будешь отвечать на мои вопросы.

– Вопросы?

– О вашем времени. О людях. Об искусстве, которое вы называете современным. О ваших... страстях.

Он усмехнулся.

– Я давно не интересовался людьми. Но ты разбудила во мне любопытство. А ты можешь спрашивать обо мне. О моём мире. О том, что скрывается под городом, над ним... или в нём самом.

Она подошла ближе, облокотилась плечом об колонну.

– Почему мне кажется, что ты это преподносишь как выбор, но выбора нет?

Он слегка наклонился вперёд.

– Потому что ты умная. – он подмигнул, сделал ещё один глоток вина. – Выбора нет, но есть игра. И я, Лив, играю честно. Ну, почти.

Молчание растянулось. Она смотрела на него, вглядывалась в каждую складку на лице, в каждую мимическую мышцу, и только сейчас поняла – он даже не дышит. Просто имитирует.

– Хорошо, – сказала Лив, сжав кулаки. – Но я начну первая.

Он кивнул, как учитель, разрешающий ученику взять слово.

– Почему ты вчера был таким жёстким? Зачем эти игры в хорошего и злого полицейского в одном лице?

Он не ответил сразу. Потом тихо произнёс:

– Потому что я был голоден.

Он встал, подошёл к ней почти вплотную, заглянул в глаза.

– Ты боялась. А страх – пахнет... восхитительно. Особенно твой. Чистый, живой. Внутри него столько боли, столько гнева. Я едва удержался.

Он сделал шаг назад.

– И я сожалею. О таком его... проявлении. Но не о том, что почувствовал.

– Значит, ты будешь сдержан... до следующего приступа голода? Я пытаюсь понять...

Он усмехнулся, опустив глаза.

– А вот это будет мой первый вопрос. И так, Лив, ты боишься хищника – или боишься, что начнёшь отвечать ему взаимностью?

– Я боялась того, что ночью ты придёшь и... – снова предательски подкатил ком к горлу и Лив не смогла закончить фразу.

– Нет! – Голос Дориана приобрел внезапную резкость, а лицо стало серьёзным, без тени игры или смеха. – Этого бы не было. Давай сейчас серьёзно, без шуток. Да, иногда я – тот ещё провокатор. Ну как... Иногда равно всегда. Но, давай воспримем это как часть сделки – я никогда не возьму... ничего у тебя силой, кроме твоего внимания разве что. Даю слово. Моё слово – закон. Чего уж, но этого бояться ты не должна. – Дориан произносил слова, будто чеканил монеты. Жёстко, уверенно , словно продавливая их в реальность.

– Но вчера, ты сказал... Что можешь... – прошептала Лив.

– Стоп. Лив, не надо. Я сказал, это верно. Всё так и было. Но взял ли? Нет. На этом и обоснуемся.

– Хорошо, я принимаю твою игру. Но мне нужно быть на работе к одиннадцати. У меня выставка в галерее, и это... это моя жизнь. Я не хочу её разрушать. Если у меня есть хотя бы малюсенький шанс однажды вернуться к своему нормальному существованию, то потеря любимой работы станет ещё одним осложнением. Мне бы этого не хотелось бы.

Дориан в удивлении приподнял бровь, его лицо на мгновение стало непроницаемым, как будто он взвешивал её слова. Тишина тянулась, и Лив ощущала, как её сердце бьётся в ожидании вердикта. Наконец, он медленно кивнул и уголки его губ поднялись в полуулыбке.

– Хорошо, – произнёс он, и в его голосе прозвучало что-то вроде уважения, смешанного с вызовом. – Но мы пойдём туда вместе. Я не собираюсь отпускать тебя одну, пока всё не устаканится. Ты согласилась на игру, и теперь я отвечаю за твою безопасность.

Он встал, медленно поправил манжеты рубашки, в его движениях чувствовалась властность, и какая-то естественная, неподдельная сила, некая аура могущественной энергии, заставляющей Лив вздрагивать при каждом его движении и это пугало её ещё сильнее.

– Собирайся. У нас есть время, но я не люблю опаздывать.

Лив кивнула, хотя внутри неё всё словно перевернулось несколько раз и теперь никак не могло найти свой порядок. Она понимала: с этого момента он не просто её спаситель или угроза – он часть её мира, и эта часть грозит поглотить всё, что ей дорого.

Взгляд Лив метнулся к окну – серое утро мелькало за шторами, обещая нормальность. И в это отчаянно хотелось верить.

Глава 6.

Солнце, словно любопытный гость, пробралось сквозь тонкие занавески, рассыпая по квартире Лив золотистые блики, которые танцевали на стенах, мебели и её собственных мыслях, наполняя пространство уютом и умиротворением, таким редким и драгоценным в эти дни. Лив стояла посреди комнаты, жадно впитывая эту атмосферу, будто пыталась унести её с собой – в сумку, в сердце, в своё тревожное, неизведанное будущее, где каждый шаг казался прыжком в пропасть. Теперь она, кажется, по-настоящему поняла смысл фразы «мой дом – моя крепость», ощутив, как родные стены обнимают её, даря уверенность и покой, которых так не хватало в последние дни. Но этот покой был слишком хрупким, особенно если учесть, кто именно сейчас восседал на её подоконнике – с ленивой грацией, будто он не гость, а хозяин, выросший здесь среди этих стен, этих книг и этих солнечных лучей.

– Не забыла зубную щётку? – бросил Дориан, не оборачиваясь. – Хотя, знаешь, если забудешь, всегда можешь позаимствовать мою. Я не брезгливый. А ты, Лив? Или ты из тех, кто боится чужих микробов, но не боится вампиров?

Лив, стоя у открытого шкафа, закатила глаза, стараясь скрыть, как уголки её губ невольно дрогнули в улыбке. – Ты же вампир, Дориан, – парировала она, делая вид, что сосредоточена на выборе вещей. – У тебя вообще есть зубная щётка?

Он повернулся к ней, медленно, с кошачьей грацией, будто солнце само решило погреться в его присутствии, и лукаво прищурился.

– Конечно, есть, моя недоверчивая муза. Две запасные, на случай гостей, если уж быть точным. Хотя, честно говоря, ты первая, кто удостоился чести остаться у меня добровольно. Обычно мои знакомства заканчиваются так, что мне не с кем разделить завтрак, если ты понимаешь, о чем я.

Она промолчала, скрывая лёгкое смущение, и ловко спрятала в косметичку маленький флакон духов, а следом – несколько баночек с кремами и блистер антистрессовых таблеток, которые, как она надеялась, помогут ей пережить этот день. Движения быстрые, сосредоточенные – Лив очень пыталась контролировать волнение.

На кровати аккуратно разложено лежали платье из глубокого тёмно-синего шёлка и пиджак цвета мокрого асфальта – всё выглаженное идеально, ни складочки, ни заломинки. Она оглядела вещи ещё раз и скользнула в платье – ткань обняла её, прохладная, как вода, а пиджак небрежно лёг на плечи, добавляя образу дерзкой уверенности.

– Надо же, – заметил Дориан, подойдя ближе. – Ты в этом наряде... внушаешь уважение. И лёгкое желание согрешить в художественном зале прямо на глазах у ошарашенной такой дерзостью толпы.

– Хочешь остаться за дверью? – парировала Лив, застёгивая часы на запястье.

– О, нет, моя прекрасная, – он шагнул ещё ближе, наклонив голову так, что его тёмные глаза оказались опасно близко к её. – Я хочу быть рядом, когда все будут восхищаться работой художника, которую ты, как волшебница, вернула к жизни. И, может, даже поймать тебя, если ты решишь упасть в обморок от волнения. Я ведь заботливый. Иногда. Когда мне выгодно. Или когда ты смотришь на меня вот так, с этой очаровательной смесью раздражения и любопытства.

Лив тихо выдохнула, чувствуя, как дрожь в руках становится сильнее, и это было не только из-за волнения перед выставкой. Сегодня на публике впервые покажут картину, над которой она трудилась почти полгода, восстанавливая её по крупицам, часами стоя под яркой лампой, растворяясь в красках, запахе старого холста и тишине, которая была её единственным спутником в те долгие ночи. Предвкушение этого события перекрывало даже шок от недавнего открытия существования вампиров... Но близость Дориана, его колкости и откровенный флирт заставляли её сердце пропускать удары, а её щеки наливаться румянцем сильнее, чем всё остальное.

– Это важно для тебя, – тихо сказал он, чуть мягче. – Я знаю это, я заметил тогда, как ты на неё смотрела. Будто это не картина, а частичка тебя самой. Будто если её не примут, не увидят, ты исчезнешь вместе с ней.

Лив удивлённо посмотрела на него. Последнее время он редко говорил так. Без насмешек, без двусмысленности. Просто... По-человечески... и это сбивало её с толку больше, чем все его вампирские шутки и даже больше, чем угрозы.

– Я должна быть там, – сказала она. – И, если ты пойдёшь со мной, тебе придётся быть... другим. Не загадочным незнакомцем, не ночным сталкером, не мужчиной с клыками и этими твоими... намёками. А нормальным. Вежливым. Таким, знаешь, кого не хочется выгнать через пять минут. Пожалуйста, я очень тебя прошу...

– То есть, ты хочешь, чтобы я стал скучным? – он усмехнулся, скрестив руки на груди, и в его глазах заплясали озорные искры. – Удивительно, Лив, сколько всего люди требуют от меня, а потом удивляются, что это у меня, видите ли, большие аппетиты. Но ладно, допустим, я соглашусь. Что мне за это будет?

– Я не требую, – Лив вскинула подбородок, стараясь не поддаваться на его игру. – Я просто... Прошу. Очень. Там будут мои коллеги – люди, которые не верят в тени за кустами и вампиров, зато прекрасно замечают неуместные взгляды и двусмысленные фразы.

– О, тогда это будет весело, – протянул Дориан, и в его глазах вспыхнул дьявольский огонёк, обещающий неприятности. – Что ж, прекрасная Лив, я предлагаю ещё одну сделку.

Он подошёл ближе, не касаясь, но наполняя собой всё пространство вокруг неё.

– Ты смиряешься с тем, что я составлю тебе компанию и доверяешь мне в этом. Знакомишь со своим миром, с этими скучными, напыщенными людьми в пиджаках, которые обсуждают мазки и перспективу, но по правде ничего не смыслят в искусстве. Я веду себя как паинька, подыгрываю тебе во всём. А взамен... – он сделал паузу, глядя ей прямо в глаза, – я приглашаю тебя в одно очень интересное место. Это будет уже мой мир. И ты соглашаешься, не задавая вопросов. Просто идёшь со мной. Там будут свои правила. Свои грани. И ты узнаешь, как много ещё ты не видела.

Лив замерла, чувствуя, как сердце застучало быстрее, а мысли закружились в вихре сомнений.

– Это не похоже на сделку, Дориан, – тихо сказала она, стараясь не выдать дрожь в голосе. – Больше напоминает предупреждение. Или ловушку.

– Я просто честен с тобой, – он улыбнулся, и в этой улыбке было что-то опасно притягательное. – Ты сама согласилась на эту игру, а игры требуют регулярного повышения ставок. Таков уж порядок.

– А что, если я не согласна?

– Тогда я всё равно пойду с тобой. Но не обещаю, что не скажу чего-то... лишнего. – Он улыбнулся. – Я способен быть очаровательным. Дай мне шанс, поверь в меня хоть немного, и, кто знает, может, я даже удивлю тебя.

***

Зал выставки был светлым, просторным, наполненным гулом чужих голосов, звоном бокалов и ароматом дорогих духов, а люди в элегантных костюмах и платьях неспешно прогуливались, обсуждая кисть, мазки, фамилии художников и тонкости реставрации. Лив чувствовала себя здесь в своей стихии, уверенно держа спину, но её взгляд то и дело возвращался к полотну на стене – её полотну, идеально восстановленному, без единого следа её вмешательства, словно оно всегда было таким, живым и дышащим. Лив наделялась, что у неё получится проделать то же самое и со своей жизнью.