Текст книги "По ту сторону свободы (СИ)"

Автор книги: Анна Бойцан

сообщить о нарушении

Текущая страница: 5 (всего у книги 15 страниц)

– Я просто хочу, чтобы ты была осторожна, – выдохнула она наконец, её глаза встретились с глазами Мар. – Если заметишь что-то странное – звони. Хоть ночью. И прошу тебя ради всех святых – не рискуй.

Мар посмотрела на неё, её брови нахмурились, но она кивнула.

– Ладно, подруга, я услышала, – сказала она, но её тон был твёрдым. – Но ты знаешь меня. Если я начала – я доведу до конца. И если ты что-то скрываешь... – она сделала паузу, её глаза блеснули, – лучше расскажи. Пока не стало поздно.

***

Дом встретил Лив тишиной, но не той уютной, что была прошлым утром, а тяжёлой, как будто стены знали, что она несёт с собой бурю. Её шаги по мраморному полу коридора звучали слишком громко, или это её сердце колотилось, отдаваясь в ушах. Она шла к библиотеке, её пальцы дрожали, но лицо оставалось ровным, как маска, которую она научилась носить. Дориан был там – она знала, чувствовала, как будто его присутствие тянуло её, как магнит.

Он стоял у камина, прислонившись плечом к каменной кладке, в руке – бокал с чем-то тёмным, может, вином, а может, кровью, и, похоже, для Лив уже не было разницы. Свет от огня бросал тени на его лицо, подчёркивая резкие скулы и его пронзительные глаза. Когда она вошла, он не обернулся, но заговорил, его голос был спокойным, но с той низкой хрипотцой, которая всегда заставляла её замирать:

– Как посиделки с твоей неугомонной подругой? – спросил он, и в его тоне был интерес, как будто он уже знал, что сейчас услышит что-то любопытное.

Лив сбросила пальто на спинку кресла, её каблуки стукнули по деревянному полу, и она подошла ближе, её руки скрестились на груди, как щит.

– Она копает, – сказала она, её голос был твёрдым, но с лёгкой дрожью. – По той девушке. В золотом платье. С вечеринки, где мы с тобой встретились впервые. Нашла видео, пробила базы. И она... – Лив сглотнула, её глаза встретились с его, – она чувствует, что это не просто исчезновение. Она дышит рядом с правдой, Дориан. И не остановится.

Он молчал секунду, его пальцы слегка сжали бокал, затем он сделал глоток и повернулся к ней, его вид выражал спокойствие.

– Это плохо, – сказал он, его голос был ровным, но тяжёлым, как приговор.

– Она может погибнуть, – выдохнула Лив, её голос дрогнул, и она шагнула ближе, её пальцы сжались в кулаки.

– Я знаю, – ответил он, и его спокойствие бесило, но Лив уже научилась видеть за ним – это не равнодушие, а сила, которая не нуждается в крике.

– Тогда сделай что-нибудь, – сказала она, её голос стал тише, почти умоляющим. – До того, как...

– Я не могу просто взять и убить его, – перебил он, его тон был ровным, без раздражения, но с твёрдостью. – Даже если чертовски хочу этого. А я хочу. Но, есть правила, Лив. Старые. Жёсткие. Они оберегают этот город от хаоса. Я не один здесь. Я – самый сильный, самый древний, но не единственный, кто имеет влияние. Если я нарушу порядок, начнётся охота. На меня. На тебя. На всех.

Лив сжала губы, её глаза вспыхнули, но она кивнула, понимая, что он прав, даже если это её злило.

– Но ты можешь... если он нарушит первым? – спросила она, её голос был тихим, но твёрдым.

Дориан кивнул, его губы изогнулись в лёгкой, почти хищной улыбке, и он отставил бокал на каминную полку, его движения были плавными, как у пантеры.

– Если он нападёт, – сказал он, его голос стал ниже, – если он посмеет приблизиться к тебе с намерением... Я разорву его. Медленно. Грязно. И никто не пикнет, потому что правила будут на моей стороне.

Лив сглотнула, её сердце стукнуло, но она не отвела взгляд.

– А что с Мар? – спросила она, её голос был почти шёпотом.

Дориан шагнул к ней, его глаза прищурились, и он наклонился чуть ближе, так близко, что Лив почувствовала тепло его дыхания.

– В глазах вампиров ты – моя, – сказал он, его голос был низким, почти интимным, но с тёмной ноткой. – Ты живёшь со мной, ты... рядом. Твоя кровь пахнет связанной. Ты под моей защитой. Кто тронет – умрёт. Но Мар... – он сделал паузу, его глаза потемнели, – она ничья. Она – лёгкая добыча. И он может выбрать её, если поймёт, что она копает. А он поймёт, если уже не понял. И он решит убрать её, как свидетеля.

Лив дернулась, её глаза расширились, и она пробормотала:

– «Моя»? Это что, я теперь твоя собственность?

Дориан рассмеялся, его смех был низким, тёплым, и он взял прядь её волос, медленно пропуская её между пальцами, его большой палец слегка коснулся её щеки, оставив горячий след.

– Не дёргайся, дорогая, – сказал он, его голос был дерзким, с низкой вибрацией, и его глаза блеснули. – Это не про кандалы. Это про то, что я не дам никому тронуть тебя. Но если ты хочешь, чтобы я называл тебя «моя» почаще... – он наклонился ближе, его губы были в миллиметрах от её, – только скажи, и я сделаю это.

Лив ахнула, её щёки вспыхнули, и она толкнула его в грудь, её голос дрожал от смеси смущения и смеха:

– Ты в своём репертуаре!

– Ты сама открыла эту дверь, но согласен, обсудим это позже, сейчас есть тема, которая не терпит отлагательств.

Он отступил, его улыбка была медленной, тёплой, но его глаза были серьёзными.

– Чтобы защитить Мар, – сказал он, его голос стал твёрже, – мы дадим ему повод. Ты станешь наживкой. Появишься в «Лунном свете» – клубе, где он был в последний раз. Одна, без меня. Будешь выглядеть... уязвимой. Но я буду рядом, в тени. И он клюнет, и я порву ему глотку.

Лив замерла, её сердце колотилось, страх смешался с чем-то новым – доверием. Его план был безумным, но его голос, его взгляд, его обещание были как якорь.

– Это не предложение, – сказал он, его голос стал тише, почти шёпотом. – Это обещание. Если он тронет тебя хоть пальцем, я заставлю его умирать медленно. Но пока... сыграй. Один выход. Пару дней. И мы закончим это.

Он шагнул ближе, его рука скользнула к её запястью, его пальцы слегка сжали её кожу, и он посмотрел на неё, его глаза были тёплыми, но с тенью азарта.

– Не думай, что мне легко это предлагать, – сказал он, его голос был мягче, почти интимным. – Я привык ломать шеи, не моргнув. Но ты... – он сделал паузу, – ты заставляешь меня быть осторожнее.

Лив подняла глаза, впервые увидев, насколько он опасен.

И насколько – надёжный.

И, чёрт возьми, насколько же он красив в этот момент.

– Ты... Ты пугающе спокоен.

Он усмехнулся, уже отступая к креслу:

– Дорогая, для меня это – обычный вторник.

Лив смотрела на него, и впервые поняла – её сердце билось не только от страха. Оно билось... потому что он был рядом. Потому что в этом мраке только он знал, как убивать монстров. Потому что часть её – та, которую она скрывала даже от себя – доверяла ему без остатка.

Глава 11.

Гостиная Дориана была серой, как дымка за окном, где свет и тьма сплетались, не решая, кто сильнее. Тишина звенела, прерываемая тиканьем часов в коридоре, их ритм был как пульс старого дома, а занавески шелестели от сквозняка, словно кто-то невидимый трогал их краем пальцев. Лив стояла у окна, её свитер чуть сполз с плеча, пальцы нервно теребили ткань, а дыхание оставляло лёгкий пар на стекле, будто доказывая, что она всё ещё жива. Мысли о Мар – её смехе, её привычке лезть в неприятности, её уязвимости перед тем, кто охотится, – жгли сильнее, чем страх за себя. Лив знала: если не остановить этого вампира, Мар станет следующей, и она не могла этого допустить, даже если сердце колотилось от ужаса.

– Я не могу сидеть сложа руки, пока он подбирается к Мар, – сказала она, не оборачиваясь, её голос был твёрдым, но с ноткой паники. – Я хочу её защитить, Дориан, но, чёрт, быть приманкой в «Лунном свете»? Как я, обычная девчонка, справлюсь с тем, кто... ну, не совсем человек?

Дориан стоял в шаге от нее, его отражение в стекле было резким: тёмные волосы падали на лоб, скулы отбрасывали тени, а глаза, глубокие, как ночь, смотрели с лёгкой насмешкой, от которой её пульс сбился. Его голос, хриплый и уверенный, обволакивал, как тёплый ветер.

– Ты уже его цель, Лив, – сказал он, его тон был спокойным. – Он лишь выжидает, когда же мне надоест твоя компания. А мы можем ждать, пока он выберет Мар, или заманить его, пока он увлечен тобой. Твой выбор.

Лив повернулась, её глаза вспыхнули решимостью, но страх всё ещё дрожал в её голосе.

– Мой выбор – спасти её, – сказала она, ткнув пальцем в его грудь. – Но как я задержу того, кто двигается, как молния? Вы, вампиры, не про «ой, давай подерёмся». Вы про «ой, я уже мёртв».

Дориан рассмеялся, его смех был низким, тёплым, и он поймал её палец, его большой палец скользнул по её коже, оставив жар, от которого её щёки вспыхнули.

– Остроумно, дорогая, – сказал он, его глаза блеснули. – Но тебе не придётся драться. Только тянуть время – секунду, две, пока я не окажусь рядом. Мы потренируемся. Пара часов в день, и ты справишься.

– О, конечно, я прямо мастер кунг-фу, – буркнула она, закатывая глаза. – Пойдём, сенсей, пока я не передумала.

Он усмехнулся и повёл её вниз, в комнату с деревянным полом, старым зеркалом в углу и запахом пыли, смешанным с сыростью. Свет лился из узкого продольного окна, отбрасывая их тени на стену – её нервную, его хищную. Дориан бросил ей деревянный нож, и Лив поймала его, чуть не уронив, её щёки снова полыхнули.

– Если он схватит сзади, – начал он, его голос был твёрдым, как сталь, – не дерись. Вывернись и беги. Или бей – раз, под ключицу, где артерия. С намерением убить – это важно. Ясно?

Лив кивнула, её пальцы сжали деревяшку, и Дориан шагнул ближе, его рука поймала её запястье, тёплая, но точная, как капкан. Он поправил её хватку, его пальцы задержались на её коже, и Лив почувствовала, как её пульс бьётся под его большим пальцем. Он скользнул рукой к её талии, корректируя стойку, его дыхание коснулось её шеи, и она сглотнула, стараясь не выдать дрожь.

– Здесь, – шепнул он, его голос был хриплым, почти интимным, и он слегка повернул её, чтобы она видела своё отражение. – Ну, не искушай меня, Лив. Сосредоточься.

– Мечтай, – огрызнулась она, её голос дрогнул, но она бросилась, целясь, как он учил. Дориан увернулся, его движения были ленивыми, размеренными, в них как всегда было что-то кошачье, и в следующую секунду он оказался за её спиной, его рука легла на её талию, а голос шепнул в ухо, его губы почти коснулись мочки:

– Слишком медленно, дорогая. Хочешь, чтобы я укусил?

Лив вывернулась, её щёки полыхнули алым, и она ударила снова, злясь на его насмешку. Он ушёл от удара, но она зацепила его плечо, и его глаза вспыхнули – удивлением, затем теплом. Она атаковала ещё раз, её дыхание рвалось, волосы липли к шее, и Дориан поймал её руку, прижал к стене, их лица были в миллиметрах друг от друга. Он убрал прядь её волос за ухо, задержавшись на её щеке, и Лив почувствовала, как воздух между ними искрит.

– Уже лучше, – сказал он, его голос был низким, с хрипотцой. – Но ты слишком красива, чтобы я думал о тренировке.

– Не отвлекайся, – парировала она, её глаза горели вызовом, и она потянулась, её губы нашли его – страстно, уверенно, с жаром, который копился с их первого поцелуя. Его руки сжали её талию, притягивая ближе, поцелуй был как вспышка, глубокий, с привкусом её дерзости и его силы. Лив отстранилась, её дыхание сбилось, но она ухмыльнулась, её голос был игривым:

– Это за то, что зазнаёшься.

Дориан рассмеялся, его глаза потемнели, и он провёл большим пальцем по её нижней губе, его голос был тёплым и мягким:

– Если так, то буду зазнаваться чаще.

Лив фыркнула, ткнув его в грудь, её сердце колотилось, но она чувствовала себя живее, чем когда-либо. Они продолжили, Дориан учил её выворачиваться, его руки направляли её, то касаясь талии, то поправляя локоть, и Лив язвила, чтобы скрыть, как его близость кружит голову.

– Если я проткну тебя по ошибке, не жалуйся, – бросила она, целясь.

– О, я переживу, – ответил он, его улыбка была хищной. – В отличие от тебя, я бессмертен.

Она закатила глаза, но её губы дрогнули, и тренировка стала игрой – напряжённой, но полной искр. Когда Лив устала, её дыхание рвалось, она опёрлась о стену, вытирая пот со лба.

– Ладно, сенсей, я не совсем безнадёжна, – сказала она, её голос был насмешливым. – Но этим, – она кивнула на деревянный нож, – я его не остановлю.

Дориан подошёл и тихо сказал:

– Пора показать тебе кое-что важное.

Она кивнула, едва сдерживая усталость, и последовала за ним в другую комнату.

Он привёл её в библиотеку, подошёл к шкафу в углу, и достал оттуда чёрную шкатулку с вырезанным полумесяцем, она была гладкой, как полированный камень. Лив нахмурилась, её пальцы замерли в воздухе.

– Что это? – спросила она, её голос был осторожным.

– Это обсидиан, – произнёс он тихо. – Вулканическое стекло. Первый камень, с которого началась смерть.

– Обсидиан? – Лив нахмурилась. – Почему именно он?

Он посмотрел на неё, и в его глазах мелькнуло что-то древнее.

– Потому что именно обсидианом был убит первый человек от руки другого. Каин ударил Авеля острым обсидиановым куском. Не камнем. Не рукой. Острым стеклом земли. Это – символ. Якорь. Напоминание. Обсидиан зовёт смерть обратно. Единственное оружие, которым, если уметь пользоваться, можно убить бессмертного.

– И этим... можно убить вампира?

– Да. Но не просто прикосновением. Обсидиан работает только тогда, когда есть намерение. Ты должна хотеть убить. Иначе – это просто холодный кусок стекла.

– То есть, ты даёшь мне то, чем я... могу убить тебя?

Он закрыл крышку шкатулки, не сразу ответив.

– Нет, дорогая. – ухмыльнулся Дориан, Меня убить невозможно. Совсем никак. Я всецело бессмертен.

– Почему? – Лив спросила практически шёпотом.

Дориан взглянул на Лив и в этом взгляде горел хищный древний огонь.

– Потому что я никогда не умирал, – наконец сказал он. – Все они – каждый вампир, которого ты встретишь – были людьми. Чтобы стать одним из нас, человек должен умереть. Его кровь выпивается до остатка, его сердце должно остановиться. Но если тот, кто пьёт, хочет, чтобы человек переродился – если он вкладывает намерение не уничтожить, а сохранить – начинается трансформация.

– Значит, они все... мертвы?

– Были мертвы на несколько секунд. Но возродились. Вампиры не живые мертвецы, Лив. Это то же, если бы ты считала мёртвыми тех, кто пережил клиническую смерть, например. Но да, все вампиры перешагнули эту грань, между жизнью и смертью. И потому – уязвимы. Обсидиан вызывает смерть обратно. Напоминает ей: «Ты забыла кое-кого». И тогда она возвращается.

– А ты?

– А я? Я не умер. Моё тело было на грани, по всем законам я должен был. Да. Но в момент, когда свет позвал, когда та самая черта – между «был» и «нет» – должна была быть пересечена, я сказал «нет». Я отказался. И стал тем, кого ты видишь перед собой. Поэтому меня нельзя убить даже обсидиановым клинком. Потому что смерть не приходила ко мне. У неё нет на меня прав.

Лив ещё раз посмотрела на обсидиановый клинок, потом перевела взгляд на Дориана.

– Получается... все остальные вампиры – это ты их породил?

Он посмотрел на неё, словно чуть удивился. Не вопросу, а тому, что она дошла до него именно сейчас.

– Нет. Не всех. Только некоторых. – Он прошёлся пальцами по шкатулке, будто взвешивал прошлое. – Первый раз это было случайно. Я был голоден. Не просто голоден – сжираемый жаждой. Всё горело изнутри, будто я стал пустым и наполненным одновременно. Я напал на девушку – я даже имени её не знал. И когда начал пить, что-то внутри меня... не хотело лишать её жизни. В моих руках угасала молодость, красота... И всё её будущее. Я не хотел у неё это отнять. Но я допил до самой последней капли, её сердце остановилось. Я решил, что убил её. Это было... как всепоглощающее отвращение к своему естеству.

Он сделал паузу, и его голос стал чуть тише.

– Я не смог уйти. Я сидел рядом и оплакивал её, ненавидя себя за то, что я сделал. Но она ожила. Просто поднялась, словно ничего и не было. Рана на её шее затянулась на глазах, её бледное до того лицо налилось румянцем. Её кудри приобрели объём, а её глаза стали похожими на мои. И тогда я понял, как это работает. Нужно возжелать всем сердцем, и тогда вместо смерти человека ждала новая жизнь. Хотя, я не знаю что лучше...

– Что с ней стало? – спросила Лив, её голос был настойчивым, но с ноткой любопытства, и она шагнула ближе, её пальцы коснулись шкатулки, будто проверяя её реальность.

Дориан помолчал, его взгляд упал на клинок.

– Её звали Эрид, – сказал он, его голос был тихим, но твёрдым. – И это был двенадцатый век до нашей эры. Она умоляла спасти её семью – брата, родителей. Я тогда не знал, что даю: дар, проклятие или и то и иное. Но это помогало нам выжить. Мы пили кровь, чтобы не бояться голода, охотились, как звери, огонь не обжигал нас, а холод больше не заставлял искать укрытие. Я дал им то, что у меня было и они ожили. Эрид и её семья до сих пор здесь, в городе. Я присматриваю за ними.

Лив прищурилась, её губы дрогнули в едва заметной усмешке.

– Ты стал им вместо отца семейства? – язвила она, ткнув его в плечо.

Дориан ухмыльнулся, поймал её руку, нежно провёл пальцами по её запястью, и шепнул, его глаза блеснули:

– Ревнуешь, дорогая? Не нравиться что ты не единственная, кого я взял под своё крыло?

Лив недовольно фыркнула, но не отстранилась, её голос стал серьёзнее.

– Они живут здесь с тех самых времён?

– Нет, они так же, как и я покидали эти места. Но позже вернулись. И они же вместе с отцом Кристофером основали церковь. Они пьют донорскую кровь из банка. Осознали, что жажда – не повод быть монстрами. Они – единственные, кто знает, что я Изначальный. Остальные просто считают меня очень древним, умным и опасным и потому боятся, потому что я слишком долго живу.

– А как их стало так много? – Лив нахмурилась, её пальцы сжали шкатулку.

– Мне без разницы, – бросил он, его тон был циничным. – Я обращал ещё нескольких – тех, кто был полезен или интересен мне. Остальные... так вышло. Кто-то повторил ошибку, как я с Эрид. Но мне до этого нет дела. Они не моя проблема и я в силах контролировать их всех. Или уничтожить.

Лив не нашла что ответить, пытаясь уложить в своей голове столько информации.

– Нам придётся прервать наш увлекательный экскурс в моё прошлое, – прервал тишину Дориан. – Я жду гостя. Но позже, предлагаю обсудить дальнейшие планы. Подумай о вопросах, Лив. Игра должна продолжиться. – он усмехнулся, в его взгляде снова загорелся привычный азарт.

Глава 12.

Звонок раздался, как выстрел – короткий, резкий, без предупреждения.

Лив замерла. Ложка, которой она лениво помешивала чай, застыла над чашкой, а в животе скрутился холодный, липкий комок. В этом доме не звонили в дверь. За всё время, что она здесь жила – сколько? неделю? две? – входная дверь оставалась пределом мира, за который никто не переступал.

– Кто это? – спросила она вполголоса, глядя на Дориана.

Дориан, сидевший напротив, медленно отложил книгу. Его движения были плавными, выверенными, как у хищника, который не торопится, но всегда готов к прыжку. Он не смотрел на неё, но Лив чувствовала, как его присутствие заполняет комнату – тяжёлое, почти осязаемое.

– Это Кристофер, – сказал он, и его голос был таким же ровным, как всегда, но с едва уловимой тенью напряжения. Он поднялся и направился к двери, не оглядываясь.

Лив напряглась. Отец Кристофер. Вампир, который молится за спасение душ бессмертных. Она вспомнила его лицо – усталое, но доброе, с неглубокими морщинами, которые, казалось, хранили память о столетиях. Их первая встреча была короткой, но Лив запомнила его глаза: ясные, бездонные, будто он видел не только её, но и всё, что она пыталась скрыть. Воспоминание вызвало странную смесь чувств – тревогу, смешанную с необъяснимым спокойствием. Как будто рядом с ним можно было дышать чуть свободнее, но в то же время бояться, что он заметит твои самые тёмные уголки.

Дверь скрипнула, впуская холодный воздух и запах сырого тумана. В прихожей появился высокий мужчина в простом тёмном пальто, слегка потрёпанном, с каплями влаги, поблёскивающими на плечах. Он снял капюшон, открыв лицо: тёмные волосы с нитями седины, острые скулы и взгляд, в котором не было ни капли страха. Кристофер не улыбался, но в его чертах было что-то тёплое, почти человеческое, несмотря на бледность кожи и лёгкую неестественность движений.

– Мой друг, – произнёс он, и его голос, низкий и мягкий, словно обволакивал, – прости, что нарушаю твой покой.

Дориан слегка склонил голову, но не ответил. Вместо этого он жестом пригласил гостя пройти в гостиную. Лив заметила, как напряглись его плечи – едва уловимо, но достаточно, чтобы понять: он уже знал, что новости будут плохими.

– Вампиры обеспокоены, – сказал Дориан, опускаясь в кресло. Его тон был холодным, деловым, но Лив уловила в нём что-то ещё – тень усталости, словно он уже предвидел, о чём пойдёт речь. – И ты здесь не просто ради беседы.

Кристофер кивнул, его взгляд скользнул к Лив.

– Рад видеть тебя, дитя, – сказал он, и его голос смягчился, как будто он говорил с кем-то, кто был ему очень дорог.

– Я тоже... – Лив выдавила улыбку, но внутри всё сжалось. Её сердце билось быстрее, чем ей хотелось бы, и она невольно шагнула ближе к Дориану, словно его присутствие могло защитить её от того, что скрывалось за словами Кристофера.

Кристофер не сел, хотя Дориан указал на кресло. Он стоял, слегка сгорбившись, будто нёс на плечах не только своё пальто, но и груз новостей, которые принёс.

– Ситуация ухудшается? – спросил Дориан, скрестив руки. Его голос был ровным, но Лив уже знала его достаточно, чтобы уловить лёгкую резкость в тоне – признак того, что он уже просчитывает варианты.

– Уже не просто «ухудшается», – ответил Кристофер, глядя куда-то в сторону, словно не хотел встречаться с глазами Дориана. – Уже «горит». Пропадают девушки. Молодые, человеческие. Не одна, не две – слишком много, чтобы успевать считать. Имена теряются в этом хаосе. Они исчезают быстро, Дориан. Слишком быстро. И слишком близко к нашей обители.

Лив почувствовала, как её дыхание сбилось. Она невольно шагнула ещё ближе, почти касаясь локтем спинки кресла Дориана. Её пальцы стиснули ткань рукава, и она поймала себя на мысли, что боится услышать продолжение.

– Мы не знаем, кто они, – продолжал Кристофер, его голос стал тише, но в нём появилась стальная нотка. – Новички. Может, одиночки, может, стая. Но они не просто охотятся. Они играют. Проверяют границы. Провоцируют. И это не всё. – Он сделал паузу, словно взвешивая, стоит ли говорить дальше. – Они привлекли внимание охотников. И те уже здесь.

Дориан не шевельнулся, но Лив заметила, как его пальцы сжались в кулак – так сильно, что костяшки побелели. Он молчал, но молчание его было тяжёлым, как грозовая туча перед бурей.

– Охотники, – повторил он, наконец, и в его голосе не было вопроса, только холодное осознание. – Сколько?

– Я не знаю. Двое наших пропали, – сказал Кристофер, и его взгляд стал ещё тяжелее. – Жаклин и Лерой. Мы нашли их машины на окраине. Следы крови – вампирской крови. И никаких тел.

Лив невольно ахнула. Она тут же пожалела об этом – звук получился слишком громким в этой мёртвой тишине. Дориан бросил на неё короткий взгляд, но ничего не сказал. Его лицо оставалось непроницаемым, но Лив чувствовала, как напряжение в комнате становится почти осязаемым, словно воздух сгустился перед взрывом.

– Ты уверен? – спросил Дориан, и его голос был таким спокойным, что это пугало больше, чем если бы он говорил на повышенных тонах.

– Уверен, ошибки быть не может, – кивнул Кристофер. Он опустил взгляд в пол, словно не хотел видеть, как его слова оседают в комнате. – Дело дрянь, Дориан. И я не хочу, чтобы всё закончилось так, как в ту ночь.

Лив нахмурилась. Её сердце заколотилось быстрее.

– В ту ночь? – переспросила она, не удержавшись. – О чём вы?

Кристофер повернулся к ней, и в его глазах мелькнула тень боли – не острой, но глубокой, как старая рана, которая никогда не заживает до конца.

– Когда я только стал одним из нас, – начал он, и его голос стал тише, почти задушевным, – город был другим. Вампиры считали его своим охотничьим угодьем. Правила? Их не существовало. Люди исчезали десятками, и никто не задавал вопросов. А потом появились они – охотники. Не просто люди с оружием, а те, кто знал. У них были клинки, и глаза, в которых не было ни капли страха. Они пришли на закате, двигались бесшумно, как тени. И за одну ночь... – Он замолчал, сглотнув. – Мы потеряли половину наших. Не только тех, кто заслуживал смерти, но и тех, кто просто пытался выжить. Я видел, как горели дома. Слышал крики. И молился, чтобы Господь принял их души, несмотря на то, кем мы стали.

Лив почувствовала, как холод пробежал по её спине. Она посмотрела на Дориана, но тот молчал, уставившись в пустоту. Его лицо было неподвижным, но в глазах мелькнула тень – не страх, не гнев, а что-то гораздо более глубокое.

– Приход боится, – продолжил Кристофер, обращаясь уже к Дориану. – Они ждут, что ты сделаешь шаг. Ты – их якорь, Дориан. Они уважают тебя. Знают, что если ты молчишь, значит, так надо. Но сейчас... они теряют веру. Паника растёт. Если ты решишь вопрос с новичками, охотники, возможно, уйдут. Поймут, что город под контролем.

Дориан медленно поднялся. Его движения были плавными, но в них чувствовалась сила, как у натянутой тетивы. Он подошёл к окну, отодвинул тяжёлую штору и посмотрел вдаль. Туман за стеклом был таким густым, что казалось, город растворился в нём.

– Я всё решу, – сказал он наконец, и его голос был ровным, как поверхность тёмного озера, но под этой гладкостью скрывалась бездонная глубина. – Это мой город. И я знаю, что делать.

– Тебе здесь будет непросто, дитя, – произнёс вдруг Кристофер, обращаясь к Лив, и в его голосе появилась почти отеческая теплота. – Этот мир... он как огонь. Может согреть, а может сжечь дотла. Но я вижу в тебе силу. Не позволяй страху взять верх. Он всегда приходит первым, но не должен остаться последним.

Лив кивнула, не находя слов. Её горло сжалось, и она вдруг поняла, что боится не только за себя, но и за Дориана. За то, что он собирается сделать. За то, что, возможно, уже решил.

Когда Кристофер ушёл, оставив за собой лишь запах сырого пальто и тяжёлую тишину, Лив подошла к Дориану. Он всё ещё стоял у окна, глядя в темноту, где фонари тонули в тумане.

– Ты уверен, что сможешь их остановить? – спросила она, и её голос дрогнул, выдавая страх, который она пыталась спрятать.

Дориан повернулся к ней. Его глаза, тёмные и непроницаемые, встретились с её взглядом. Он смотрел долго, без улыбки, без тени сомнения.

– Я не думаю, – сказал он тихо, но с такой уверенностью, что Лив почувствовала, как её страх отступает, пусть и ненадолго. – Я знаю. Лив, ты всё ещё сомневаешься в моей силе? Откуда этот страх?

– Просто я... Волнуюсь. – тихо произнесла Лив, опустив глаза. Ей вдруг стало не по себе, словно она действительно сказала что-то не то.

– Дорогая, в этом кошмаре я – самый страшный монстр. Если кому-то и стоит бояться – то только тем, кто осмелился перейти мне дорогу.

Он подошёл к Лив и поддался вперёд, его губы были так близко, что она чувствовала их тепло – живое, манящее. Но вместо поцелуя он остановился, его дыхание коснулось её щеки, и он шепнул, его голос был низким, интимным:

– Если ты так волнуешься, дорогая, может, мне стоит доказать, что я не так уж легко ломаюсь?

Лив ахнула, её щёки полыхнули, и она толкнула его в грудь, но её ладони задержались на его рубашке, чувствуя твёрдость его тела под тканью.

– Ты как всегда невыносим, – бросила она, но её голос дрожал от смеха, и она не могла отвести взгляд от его глаз, которые смотрели на неё с такой интенсивностью, что её колени подкосились.

Дориан поймал её руки, его пальцы мягко сжали её запястья, и он притянул её чуть ближе, так что их тела почти соприкоснулись. Его взгляд смягчился, но в нём всё ещё горел тот хищный огонь, который заставлял её сердце биться быстрее.

– Может, и так, – сказал он, его голос стал тише, почти шёпотом. – Но ты ведь не убегаешь, Лив. И я... – он сделал паузу, его большой палец скользнул по её запястью, оставив горячий след, – я начинаю думать, что мне это нравится больше, чем должно.

Она сглотнула, её глаза расширились, и на миг она почувствовала себя уязвимой – не перед вампиром, а перед мужчиной, который смотрел на неё так, будто видел не только её страх, но и её силу. Лив потянулась, её ладонь легла на его щёку, и она почувствовала, как его кожа чуть дрогнула под её пальцами. Она наклонилась, её губы коснулись его – но не жадно, как в прошлый раз, а мягко, почти робко, словно она проверяла, реально ли это.

Дориан ответил, его рука скользнула к её талии, притягивая ближе, но поцелуй остался нежным, как будто они оба боялись спугнуть этот момент. Его губы были тёплыми, с лёгким привкусом чего-то терпкого, и Лив почувствовала, как её тело расслабляется, как страх отступает, уступая место чему-то новому – доверию, теплу, желанию. Когда она отстранилась, её дыхание сбилось, и она посмотрела на него, её глаза блестели.

– Это... не значит, что я больше не волнуюсь, – пробормотала она, её голос дрожал, но в нём была улыбка.

Дориан улыбнулся – медленно, тепло, и его рука всё ещё лежала на её талии, как будто он не хотел отпускать.

– Знаю, дорогая, – сказал он, его голос был низким, с лёгкой хрипотцой. – Но, если ты будешь так целовать меня каждый раз, когда волнуешься, я готов сам создавать этому городу проблемы. Раза три-четыре в неделю, как минимум.

Лив рассмеялась, её смех был лёгким, освобождающим, и она ткнула его в плечо, чувствуя, как напряжение спадает. Она отстранилась, поправляя волосы, но её щёки всё ещё горели, и она знала, что он видит это.

– Иди, думай как спасать мир, злой, сеющий ужас монстр, – сказала она, её голос был игривым, но в нём была тёплая нотка. – А я... я буду ждать. Но не думай, что я теперь твоя фанатка.

Дориан прищурился, его улыбка стала шире, и он шагнул к двери, но перед тем, как уйти, обернулся.

– О, Лив, – сказал он, его голос был дерзким, но с обещанием. – Ты уже давно моя фанатка. Просто ещё не призналась себе в этом.

Он ушёл, оставив её в гостиной, где тишина была мягкой, а её сердце всё ещё билось быстрее, чем нужно. Лив подошла к окну, глядя в туман, и впервые за долгое время почувствовала, что, несмотря на страх, она не одна.

Глава 13.

Лив металась по кровати, простыня липла к коже, как второй слой тревоги, душный и тяжёлый. Жарко, несмотря на сырой воздух, сочившийся из приоткрытого окна. Она швырнула подушку в угол и села, обхватив колени, её пальцы впились в ткань пижамы. Сердце колотилось рвано, будто спотыкалось о страх, который она прятала днём, но теперь он лез из каждого угла, цеплялся за мысли. Мар не ответила на два сообщения – «Эй, ты там?», «Позвони, ок?» – с отметкой «прочитано» в 14:37. Тишина. Мар, которая обычно заваливала её мемами или голосовыми про чьи-то фейлы, молчала, и это пугало. Она сжала телефон, его свет резанул глаза. Ничего.