Текст книги "По ту сторону свободы (СИ)"

Автор книги: Анна Бойцан

сообщить о нарушении

Текущая страница: 4 (всего у книги 15 страниц)

– Лив, хватит прятаться за углом, – сказал он, и в его тоне была знакомая насмешка, но с лёгкой усталостью. – Если подслушиваешь, будь добра, спустись и присоединяйся.

Он знал, что она там. Всегда всë знает. Такова его природа.

Лив медленно вышла из тени лестницы. Свет из зала подсвечивал только часть её лица. Она смотрела на него – и на Веронику, чьи глаза были распухшие, а губы дрожали.

Вероника вскинула голову:

– Посмотри на него, девочка. Посмотри хорошо. Думаешь, ты – особенная? Я тоже так думала.

Я тоже жила в этой иллюзии. И посмотри, что со мной стало. Я – будущая ты. Так что не обольщайся его сладким речам.

Вероника тяжело дышала. Руки сжаты в кулаки, грудь вздымалась, лицо красное – от злости, от унижения, от боли.

Лив стояла внизу, сжав плечи, будто ей хотелось исчезнуть. Она смотрела то на неё, то на Дориана. И не могла понять, кто из них страшнее в этот момент.

Он вызвал её – Лив это чувствовала. Он знал, что она здесь, знал, что она всë слышала. Но теперь... в его взгляде было сожаление. Лёгкое, почти неуловимое, но она поймала его.

– Я знал, что ты способна на многие глупые, жалкие поступки, Вероника, – холодно произнёс он, и голос его звучал отстранённо. – Но я всё-таки переоценил тебя.

Он сделал шаг ближе к ней.

– Ты решила устроить эту маленькую сцену зачем? Чтобы она услышала? Детка, она и так знает каков я. А ты – просто... крикливое напоминание о том, почему я утратил интерес к сближению с вампирами.

Слова вонзились, как иглы. Вероника вздрогнула, потом выпрямилась, подбородок дрогнул.

– Ты... – её голос был сорванный, с хриплый, обессиленный, – Ты отобрал у меня всё.

– Не ври себе, – перебил он. – У тебя уже ничего не было. Ты выстроила свою жизнь вокруг вулкана, который сжёг еë до тла. Не моя вина, что ты это сделала. Я этого не просил.

– Нет! – сорвалось у неё, и в её глазах вспыхнул настоящий бешеный огонь. – Ты забрал у меня то, чем я жила последние шестьдесят лет.

Она повернулась к Лив, её взгляд стал стеклянным, злобным, искажённым.

– Тогда я заберу у тебя то, что ты так хочешь сохранить. Посмотрим, как тебе понравится, когда твою игрушку сломают.

– Вероника, не смей, – голос Дориана был как удар хлыста.

Но она уже метнулась к Лив, быстрее, чем человеческому глазу под силу уловить, её каблуки стукнули по полу, а воздух разрезал резкий свист. Лив отпрянула, её сердце подскочило к горлу, но она не успела даже вскрикнуть.

В тот же миг – глухой хлопок, удар, и тело Вероники замерло в воздухе, словно остановленное невидимой силой. Дориан схватил её за горло, прижав к стене с такой силой, что его вены на руке вздулись, а его лицо стало стальным, без намёка на милосердие. Лив никогда не видела его таким – не просто опасным, а пугающе бесчеловечным.

– Ты перешла черту, – прошипел он ей в лицо, и голос его был бездушный, почти змеиный.

– Отпусти! – выдохнула Вероника, изо всех сил извиваясь. – Ублюдок! Ты...

– Тс-с. – Он приложил палец к её губам, как будто укрощал дикое животное. – Ты всегда была драматична. Но сейчас ты – ведëшь себя как напрочь потерявший рассудок вампир, угрожающий мне. А я, как ты знаешь, не терплю угроз. И не прощаю.

Вероника замерла. Дыхание сбивалось. Глаза бешеные, как у загнанного зверя.

Он наклонился к её уху:

– Если я ещё раз увижу тебя, я не буду сдерживаться, – сказал он, и в его тоне не было ни капли сомнения.

– И что будет? Что будет, Дориан? Ты меня убьёшь? – выдавила из себя Вероника, в её голосе звучало отчаяние, смешанное с ненавистью.

Он отстранился. Холодно, как будто смотрел не на существо, которое знал годами, а на грязь у дороги.

– Не так просто, дорогая. Сначала, я обращу тебя в прах, а потом. Я тебя забуду.

И он отшвырнул её прочь, но не с яростью – с пренебрежением. Словно больше её не существовало.

Она упала на пол, но быстро поднялась на дрожащих руках. Взгляд – в пустоту.

И в этом взгляде была такая ненависть, что у Лив закололо под рёбрами.

– Это ещё не конец, – процедила Вероника и исчезла за дверью, хлопнув ею так, что эхо разнеслось по дому.

Тишина рухнула, тяжёлая, как занавес. Лив стояла, её руки дрожали, а в груди пульсировал холод, как будто угроза Вероники всё ещё висела в воздухе, готовая вернуться. Она посмотрела на Дориана, который стоял неподвижно, его плечи были напряжены, а в глазах мелькали усталость, злость и что-то, похожее на вину.

Он повернулся к ней, его взгляд смягчился, и он сделал шаг вперёд, но остановился, заметив, как она сжалась.

– Лив, – начал он, его голос был тише, почти ласковым, как будто он пытался вернуть её в реальность. – Ты в порядке? Прости за эту сцену. Я не хотел, чтобы ты это видела.

Лив сглотнула, её взгляд метнулся от него к двери, и она почувствовала, как её голос дрожит, но всё же выдавила слова, цепляясь за свою привычную иронию, чтобы не дать страху взять верх.

– В порядке? – сказала она, её тон был резким, но с лёгкой насмешкой. – Ну, знаешь, меня только что чуть не прикончила свихнувшаяся от ревности невеста Дракулы, так что я, скажем так, слегка на взводе.

Дориан усмехнулся, его глаза блеснули, и он шагнул ближе.

– Лив, она не была мне невестой, – сказал он, его голос был лёгким, но с твёрдой ноткой. – Вероника хотела видеть то, чего не было, и я ей никогда ничего не обещал. Поверь, это была её драма, не моя. Но мне жаль, что ты оказалась в эпицентре.

Лив посмотрела на него, её брови нахмурились, и она почувствовала, как в груди закрутилась смесь страха и раздражения.

– Всё равно, это было жестоко, – сказала она, её голос стал тише, как будто она озвучивала свои мысли вслух. – Я не питала к ней тёплых чувств, особенно после нашей первой встречи, но... ты был как... не знаю, как будто ты её уничтожил. И она сказала, что это не конец. Это что, значит, она вернётся чтобы закончить начатое? Ещё один вампир в городе, желающий моей смерти в мои планы уж точно не входил.

Дориан вздохнул, его улыбка стала мягче, и он покачал головой, как будто её страх был чем-то забавным, но его глаза были серьёзнее, чем обычно.

– Лив, Вероника любит театральные выходы. – Сказал он, его тон был лёгким, с ноткой уверенности, которая заставляла верить ему. – Она не вернётся, не переживай. А если и попробует, я разберусь. Ты же знаешь, я всё держу под контролем.

Он сделал ещё шаг к ней, его голос стал ниже, с той знакомой насмешкой, которая всегда сбивала её с толку.

– А теперь, – продолжил он, и его губы изогнулись в улыбке, которая была одновременно успокаивающей и опасной, – пойдём. Я обещал тебе вино, и, знаешь, я купил кое-что специально для тебя. Сыр, фрукты, всё как ты любишь. Пора снять это напряжение, а то ты выглядишь так, будто готова сбежать в ближайший монастырь.

Лив фыркнула, её губы дрогнули в слабой улыбке, несмотря на то, что её сердце всё ещё колотилось.

– Монастырь? – сказала она, её тон был язвительным, но уже мягче. – После всего, что я видела, мне, похоже, туда и дорога. Но... ладно, веди. Только не думай, что я так легко забуду всё, что тут произошло.

Дориан рассмеялся, его смех был низким, тёплым, и он кивнул в сторону двери, ведущей на террасу.

– Обещаю, вино и хорошая компания изменит твоё настроение, – сказал он, и в его глазах мелькнула искренняя теплота, которая заставила Лив на секунду забыть о страхе.

Они вышли на террасу, где ночной воздух был прохладным, с лёгким запахом влажной травы и далёкого моря, а звёзды над головой горели ярко, как будто кто-то рассыпал их по чёрному бархату неба. Дориан принёс еду – тарелка с тонко нарезанным сыром, виноградом и ломтиками персиков, которые блестели в свете небольшой лампы, висевшей над террасой. Он взял бутылку вина, открыл её с лёгким хлопком и разлил по бокалам. Лив села на плетёный стул, её пальцы нервно теребили край ночной сорочки, и она посмотрела на него, пытаясь понять, как он может быть таким спокойным после всего, что произошло.

– Не холодно? – спросил Дориан, повернувшись к ней, его голос был низким, с лёгкой насмешкой, но в нём чувствовалась искренняя забота, и он прищурился, оглядывая тонкую ткань её наряда, которая явно не была рассчитана на ночные посиделки на террасе.

Лив фыркнула, её губы дрогнули в невольной улыбке, но она всё ещё чувствовала, как страх пульсирует где-то внутри, смешанный с чем-то новым – странным теплом от его слов, от его взгляда, от того, как он смотрел на неё, как будто видел больше, чем она сама.

– Особенной, да? – сказала она, её тон был язвительным, но мягче, чем ей хотелось. – Это что, теперь мне ждать, что ты начнёшь говорить мне то, что я хочу слышать?

Он рассмеялся, его смех был низким, тёплым, и он вдруг встал, обойдя стол, чтобы подойти к ней, его движения были такими лёгкими, что она едва успела заметить, как он оказался рядом. Он наклонился, его лицо оказалось так близко, что она почувствовала его горячее дыхание на своей коже.

– У меня нет цели всеми способами уболтать тебя лечь на спину, понимаешь, о чем я? – прошептал он, а потом зашëлся громким смехом. – Нет, Лив, наше с тобой общение совсем о другом, хотя я не отрицаю такого исхода событий. Но, в таком случае я бы использовал другие методы. Точно уж не врал бы тебе. Не за чем.

– Ты невыносим, – пробормотала она, но её голос был мягким, и она посмотрела на него, пытаясь понять, что он задумал, потому что его улыбка, его взгляд, его слова обещали, что этот разговор – только начало чего-то гораздо большего.

– Я всë же принесу тебе плед, не хочу, чтобы ты замёрзла. Разве только если ты хочешь, чтобы я согрел тебя другим способом. – Дориан посмотрел в её глаза пронизывающим лукавым взглядом.

– Плед, пожалуйста. – ответила Лив, не разрывая зрительный контакт.

Похоже, ей действительно стала нравиться эта игра со всеми еë правилами.

Глава 9.

Лив проснулась раньше обычного, и впервые за неделю её не разбудил ни кошмар, ни тяжесть в груди, как будто кто-то наконец снял с неё невидимые цепи. Окно было приоткрыто, и утренний воздух вливался в комнату – прохладный, с запахом дождя, мокрой травы и чего-то до невозможности спокойного, как будто мир решил дать ей передышку. Тишина в доме была мягкой, почти ласковой, она больше не давила углами, а обнимала, как старый, уютный плед. Лив села в постели, её босые ступни коснулись прохладного деревянного пола, и она с удивлением подметила:

Я спала? По-настоящему спала? – подумала она вслух, её пальцы пробежались по шее, как будто искали следы ночных видений.

Но их не было. Ни крови, ни силуэта в кустах, ни Вероники с её ядовитым «это ещё не конец». Просто ночь, чистая, как звёзды над головой.

Она встала, её шаги были лёгкими, почти танцующими, и она подошла к зеркалу. Волосы, от природы волнистые, струились мягкими локонами, чуть растрёпанные после сна, а в глазах мелькнула искра, которой она не видела уже очень давно. Впервые за эти дни Лив захотелось выглядеть... красиво. Не для кого-то, а для себя, потому что в груди шевельнулось забытое чувство: я хочу быть собой. Она взяла расчёску, аккуратно уложила локоны, позволяя им естественно виться, обрамляя лицо, как рамка для картины. Затем открыла шкаф, её пальцы пробежались по вешалкам, и она выбрала лёгкое платье в мелкий цветочек – с короткими рукавами, струящейся юбкой до колен, которое делало её похожей на героиню старого романа. Лив оделась, чуть коснулась ресниц тушью, добавила намёк румянца и, после секундного колебания, брызнула на запястья парфюм – цветочный, с тёплой ноткой ванили, который она не использовала вечность.

Что я творю? – мелькнула мысль, но Лив только улыбнулась своему отражению, не желая разрушать это хрупкое, утреннее «всё хорошо», которое впервые чувствовалось настоящим.

Телефон зазвонил, и Лив вздрогнула, её рука замерла у зеркала. Номер был рабочий. Она вдохнула и ответила, её голос по привычке стал чуточку деловым:

– Лив у аппарата.

– Привет, это Инга, – раздался голос с лёгкой хрипотцой. – Не разбудила? Слушай, поставка задерживается. Картину из Петербурга привезут только через неделю, так что отдыхай, не дёргайся. Мы дадим тебе знать, когда ты будешь нужна.

– Ага... – Лив почувствовала, как её губы растягиваются в улыбку, шире, чем она ожидала. – Спасибо, что сказали.

– Ты в порядке? – в голосе Инги мелькнула осторожность.

– Да. Всё хорошо. Просто я только проснулась.

Это «хорошо» вылетело так легко, так искренне, что Лив сама удивилась. Впервые она не врала, не натягивала маску – это было настоящее, как глоток свежего воздуха после долгой духоты. Она отключила звонок, бросила телефон на зарядку и снова взглянула в зеркало. Улыбка всё ещё была там – маленькая, чуть робкая, но живая, как искра, готовая разгореться.

На кухне пахло кофе и поджаренными гренками, с лёгким намёком на сливочное масло, которое таяло на хрустящем хлебе. Лив шла босиком, её ступни касались прохладного деревянного пола, и каждый шаг был как часть этого нового, лёгкого утра. Когда она вошла, Дориан уже сидел за столом, откинувшись на спинку стула с той наглой уверенностью, как будто он владел не только этим домом, но и всем миром. На нём была тёмно-серая рубашка, расстёгнутая у горла, и его взгляд, как всегда, цеплял, как крючок, но сегодня в нём было меньше насмешки и больше... интереса? Он посмотрел на неё – секунду, две, три, и Лив почувствовала, как её щёки теплеют под этим взглядом...

– Ну, привет, цветочная фея, – сказал он наконец, его голос был низким, бархатным, и его губы изогнулись в дерзкой ухмылке. – Это что, ты решила устроить конкурс красоты на моей кухне?

Лив закатила глаза, но её губы дрогнули в улыбке, пока она садилась на высокий табурет, её платье слегка колыхнулось.

– А ты решил, что я проснулась ради твоих комплиментов? – парировала она, её тон был язвительным, но с искрой. – Это просто платье, Дориан. Не строй из себя модного критика.

– Просто платье, – повторил он, его глаза блеснули, как будто он знал какой-то секрет. – А парфюм? Тоже просто так, да? Потому что ты пахнешь, как будто собралась кого-то соблазнить. Если вдруг меня – то не стоит, я уже и так сооблазнëн твоим естественным запахом.

Лив почувствовала, как её уши вспыхивают, и быстро отвела взгляд, делая вид, что поправляет волосы.

– Рефлекс, – буркнула она, но её голос предательски дрогнул.

– Ага, рефлекс, – согласился он, его ухмылка стала шире, но он не стал давить, и Лив была благодарна за это.

Дориан налил ей кофе, его движения были почти ленивыми, мягкими , и пододвинул чашку к ней, не добавив ни слова. Этот жест – простой, без его обычных шуточек – почему-то задел её, как будто он говорил: «Я вижу тебя, и мне не всё равно». Лив взяла чашку, чувствуя тепло под пальцами, и сделала глоток, стараясь не смотреть на него слишком долго.

– Планы? – спросил он, его голос был лёгким, но с лёгкой заинтересованностью.

– Никаких, – ответила она, её тон стал мягче. – Работа отменилась. Картину задержали. Сказали, могу неделю валять дурака, так что у меня мини-отпуск.

– Валять дурака? – он приподнял бровь, его губы дрогнули. – Ты? Лив, ты напряжена, как струна, даже когда спишь.

– О, спасибо, – фыркнула она, её тон был язвительным, но с лёгким смешком. – Это теперь официально я – мисс Нервы-На-Пределе?

– Не плохо, – сказал он, пожав плечами, и его взгляд стал серьёзнее, но всё ещё тёплым. – Ты из тех, кто не сдаётся. Большинство ломается. А ты – нет. Это... цепляет.

Лив замерла, её пальцы сжали чашку, потому что его слова, такие простые, задели что-то внутри, чего она не хотела трогать. Она не знала, как ответить на этот взгляд – не хищный, а почти... понимающий, как будто он видел её насквозь, но не собирался использовать это. Тишина между ними была лёгкой, почти дружеской, и Лив почувствовала, как её плечи расслабляются.

– Раз ты бездельничаешь, – сказал Дориан, откидываясь на стуле, его голос стал игривым, – давай играть.

– Во что? – Лив прищурилась, её тон был подозрительным.

– В вопросы, – ответил он, его глаза сверкнули. – Всё, как мы договаривались. Я спрашиваю – ты отвечаешь. Потом наоборот. Никаких «не хочу говорить». Честно. Идёт?

– Только если ты не будешь лезть сразу в самую мясорубку, – прищурилась Лив. – Дай разогреться.

– Лёгкий старт, – согласился он, его губы изогнулись. – Самая странная привычка, которую ты скрываешь?

Лив хмыкнула, её пальцы постучали по чашке.

– Я разговариваю с предметами, когда злюсь. Особенно с пылесосом. Один раз назвала его «тупым куском адской техники» так громко, что сосед постучал в стену.

Дориан рассмеялся, его смех был низким, тёплым, и Лив почувствовала, как её щёки теплеют от этого звука.

– Твоя очередь, – сказал он, слегка наклоняя голову.

– Почему ты ешь человеческую еду, и пьёшь кофе? – спросила она, её брови нахмурились. – Ты же... ну, вампир.

– Вампиры могут есть и пить, – ответил он спокойно. – Просто это ничего не даёт. Вкусы остаются, я получаю удовольствие от еды, как и ты. Но насытиться... нельзя. Только кровь поддерживает нашу силу, скорость, бессмертие. А насчет кофе... Пью, потому что люблю. – Он чуть приподнял бровь. – И потому что иначе я был бы ещё более невыносим.

Лив фыркнула, её губы изогнулись в улыбке, но она покачала головой.

– Дальше, – сказала она. – Кто был твоим первым другом?

Дориан задумался, но спустя миг ответил:

– Он был. А потом меня предал. Углубляться не будем.

Лив посмотрела на него, её сердце сжалось от этой тени в его глазах, но он быстро вернул улыбку.

– Моя очередь, – сказал он. – Что в твоём прошлом ты никому не рассказываешь?

– Я... – начала она, её голос был тихим, почти шёпотом. – Была одна история. С парнем, его зовут Стэн. Даже имя у него... как у паразита. – она улыбнулась, но с горечью в глазах. – Мы встречались пару лет. Я думала, это серьёзно, знаешь? Он был... обаятельный, всегда знал, что сказать. Но потом я узнала, что он спал с другой. И не раз. – Она запнулась, её глаза заблестели, и она снова попыталась скрыть слезы за улыбкой. – Это было не просто про измену. Он заставлял меня чувствовать, будто я недостаточна. Во всём. Что я должна быть лучше, умнее, красивее. И я верила. Но... – её голос дрогнул, и слёзы потекли по щекам, – я всё равно плакала, когда он ушел. Потому что это было... больно. Просто перед фактом поставил, мол... влюбился в другую. И... Прошло уже полгода, и я скрываю от всех, что до сих пор чувствую эту боль внутри себя. Мне до сих пор больно о нём вспоминать, и мне стыдно за это... Давно пора его забыть...

Она замолчала, её плечи опустились, и она быстро вытерла щёки от слëз. Дориан смотрел на неё, его лицо было серьёзным, но затем его губы изогнулись в почти тёплой, но ироничной улыбке.

– Серьёзно, Лив? – сказал он, его тон был лёгким, но словно немного удивлённым. – Ты плачешь из-за какого-то Стэна? Да этот парень, должно быть слепой и, к тому же, круглый идиот. Это еще мягко говоря. Ты реально тратила слёзы на такого?

Лив фыркнула сквозь слёзы, её губы дрогнули в улыбке, и она посмотрела на него, её глаза всё ещё блестели.

– Ничего другого ты и не мог сказать, я это знала, – пробормотала она, но её голос был мягким, и она почувствовала, как слёзы отступают.

– Ты слишком хороша для таких, как он, – сказал Дориан, его голос стал тише, но с той же дерзкой искрой. – Серьёзно, цветочная фея, если кто-то не видит, что ты – целый ураган, это его проблемы, а не твои.

Лив рассмеялась, её смех был лёгким, почти освобождающим, и она вытерла последнюю слезу, чувствуя, как тепло его слов разгоняет холод в груди.

– Моя очередь, – сказала она, её голос был смелее. – Каково это... быть вампиром?

Дориан опустил взгляд, и на секунду Лив подумала, что он не ответит. Затем он заговорил, его голос был тихим, без пафоса:

– Это жить долго. Слишком долго. Помнить всё – лица, голоса, города, которые стёрлись. Чувствовать, как время течёт, а ты стоишь на месте. Это не больно каждый день. Но когда больно... – он посмотрел на неё, его глаза отражали вековую печаль, – никто не знает, как долго ты это несёшь.

Лив молчала, её сердце сжалось, потому что она увидела его – без маски, без игры, просто того, кто продолжал идти.

– Хватит болтать, – сказал Дориан, отставляя чашку, его голос стал легче. – Пора показать тебе, что вампиризм – это не только мрак, клыки и сожаления.

– Что? – Лив прищурилась, её тон был подозрительным.

– Пойдём, – сказал он, подавая руку, его улыбка была дерзкой, но тёплой.

Он поднялся.

– У всех свои ассоциации – кровь, страх, мрак. Но есть нюансы. И если уж ты здесь... почему бы не взглянуть на это с другой стороны?

Они вышли в сад, где трава была влажной от дождя, а воздух пах цветами и землёй. Лив вдохнула, но Дориан шагнул к ней, его глаза сверкнули лукавыми искрами.

– Доверяешь? – спросил он, его голос был низким, с лёгкой хрипотцой.

– Едва, – ответила она Лив немного настороженно, но с улыбкой.

– Пойдёт, – сказал он, и в следующее мгновение он подхватил её на руки – стремительно, неожиданно, и взмыл вверх. Лив только ахнула, ветер ударил в лицо, её платье взметнулось, и вдруг они оказались на балконе третьего этажа, над садом, розовыми кустами и, казалось, над всем миром. Всё случилось за пару секунд.

Он приземлился плавно, удерживая её за талию, и Лив оказалась лицом к нему, а спиной —к перилам. Еë сердце колотилось, как сумасшедшее. Она растерянно сделала шаг назад – инстинктивно, и тут его руки мягко, но решительно подняли её, посадив на перила.

Она моргнула.

– Осторожно, – сказал он, его голос был низким, почти шёпотом, и его глаза прошлись по ней, от локонов до подола платья. – А то упадёшь, и мне придётся ловить тебя... снова. А я, знаешь ли, не фанат повторов.

Лив сглотнула, её щёки вспыхнули, потому что его взгляд, его голос, его близость были как электрический разряд.

– Ты серьёзно? – пробормотала она, её голос дрожал, но в нём была искра.

– О, я смертельно серьёзен, – сказал он, наклоняясь ближе, так близко, что она чувствовала тепло его дыхания, его губы были в дюйме от её, и он улыбнулся, медленно, тёмно. – Знаешь, Лив, в этом платье ты выглядишь, как будто создана, чтобы я потерял голову. И я почти готов... но только если ты скажешь, что ты не можешь дышать, когда я так близко.

Её щёки полыхнули, её дыхание сбилось, и она пробормотала, пытаясь скрыть панику:

– Это... просто высота, – сказала она, но её голос был хриплым, и она знала, что он видит её насквозь. – Это было очень... Волнующе.

– Высота, да? – хмыкнул он, его рука медленно скользнула по её талии так, что Лив почувствовала жар. – Просто высота. Просто я между твоих ног, и между нами совершенно нет никакого притяжения. Да, целиком и полностью согласен.

Лив ахнула, её глаза расширились, и она толкнула его в плечо, её щёки горели.

– Ты как всегда невыносим, это уже классика – пробормотала она, но её голос дрожал от смеха.

– Ты – потрясающе честная во всём, Лив. Но в этом... ты врёшь. Себе. Мне. И этому небу. Не отрицай – тебе это нравится.

– Я просто... я всё ещё в шоке. Это была... неожиданность.

– Приятная?

Она сглотнула.

– Мм... впечатляющая. Скажи, Дориан... Почему ты... Господи, я даже не знаю, как это сформулировать.

Он наклонился чуть ближе и провёл ладонью по её спине – от лопаток до поясницы, медленно. Потом отстранился и подал руку.

– Значит сформулируешь позже. Пойдём. Мне нужно уехать сейчас, но вечером я покажу тебе кое-что. Будь дома. Думаю, тебе понравится.

***

В центре комнаты стоял массивный телескоп, старый, почти музейный, с бронзовыми деталями, а вокруг – коробки, свёрнутые карты, потёртые книги, старые плащи, как будто кто-то собрал здесь обрывки прошлых жизней. Пыль осела на полках, и в воздухе витал запах старой бумаги и дерева.

– Это твоя... коллекция? – спросила Лив, её голос был удивлённым, её глаза пробежались по комнате.

– Остатки жизней, – ответил он, его тон был спокойным, но с лёгкой грустью. – Порой сложно избавиться от некоторых вещей. Даже если хочется.

Он подошёл к телескопу, выровнял его, подогнал настройки с лёгкостью человека, точно знающего что он делает.

– Посмотри, – сказал он, кивнув ей.

Лив осторожно подошла, прижалась к окуляру, и её дыхание замерло. На чёрном фоне сияла планета, окутанная голубовато-серым ореолом, тихая и таинственная, как далёкий сон.

– Это K2-54b, – сказал Дориан, его голос был низким, почти шёпотом. – Одна из тех, где, возможно, есть жизнь. Или была. Или будет ещё.

– Ты в этом разбираешься? – Лив оторвалась от телескопа, её глаза посмотрели на него с искренним любопытством.

– Немного. Когда живёшь долго – начинаешь искать, что выше и дальше. Люди исчезают, войны заканчиваются, государства рушатся...

А звёзды всё так же светят.

Иногда кажется, что только они и остаются.

Он замолчал, глядя вверх, прямо сквозь стеклянную крышу.

Лив тоже молчала, её сердце сжалось, потому что его слова, такие простые, несли в себе тяжесть веков, которую она не смогла бы до конца понять, не прожив столь... долго.

– Ты бессмертный, – сказала она тихо, её голос был почти шёпотом. – И всё же говоришь, как будто всё может кончиться.

Он обернулся, его глаза вспыхнули, как огонь, который горел где-то глубоко внутри.

– Потому что даже я понимаю: жизнь хрупка, – сказал он, его голос стал тише, но твёрже. – Звезда может взорваться и стереть планету. Самые прочные связи могут исчезнуть. Поэтому нужно жить здесь и сейчас. Не ждать. Не держать всё внутри. Не бояться рисковать. Иначе всё это... – он сделал паузу, его взгляд прошёл по ней, – зря.

Он смотрел не на неё, а словно в неё, в глубину её души и Лив почувствовала, как в груди вспыхивает жар – не из логики, а откуда-то изнутри, из того, что она так долго прятала даже сама от себя.

– Так что ты там хотела спросить, Лив? – произнёс Дориан, но его взгляд был прикован к её губам.

– Ты то говоришь мне, что не пытаешься уложить меня, то без остановки и очень откровенно флиртуешь... Я вообще тебя привлекаю или это стиль общения такой?

– Ты хочешь получить ответ словами или позволишь мне прикоснуться к тебе так, чтобы ты поняла?

Лив не стала отвечать, еë руки словно сами по себе вцепились в его рубашку, и она...

поцеловала его – жадно, глубоко, как будто всё, что копилось, вырвалось наружу. Дориан замер, но ответил, его губы были тёплыми, уверенными, его руки легли на её талию, медленно, и одна скользнула к шее.

Лив отстранилась, её глаза расширились, и она прикрыла лицо, её щёки пылали.

– Чёрт... – пробормотала она, её голос дрожал.

Дориан выдохнул, его улыбка появилась медленно, она была тёплой, но слегка самодовольной.

– Вот это, – сказал он тихо, – чертовски интересный поворот.

Глава 10.

Кафе было почти пустым, и яркий свет ламп отражался в серых окнах, за которыми моросил дождь, стуча по стёклам. В воздухе витал запах свежемолотого кофе, смешанный с ноткой ванили от выпечки, а лёгкая джазовая мелодия лилась из колонок, создавая уют, который контрастировал с тревогой, сжимающей грудь Лив. Они давно не виделись с Мар, и она волновалась, что не сможет выдержать шквал вопросов. Она толкнула дверь, её каблуки стукнули по деревянному полу, и тут же заметила Мар, сидящую у окна, – её пальцы привычно крутили ложечку в чашке, но глаза вспыхнули, как только Лив вошла, и в этом взгляде было всё: любопытство, азарт и что-то, от чего у Лив ёкнуло сердце.

– О, звезда моя, ты жива! – Мар вскочила, обнимая Лив так крепко, что та чуть не задохнулась, и её голос был полон игривой насмешки. – Я уж думала, ты растворилась в тумане, страсти и сексе с твоим «мистером Готика». Или он тебя уже в своëм замке запер?

Лив закатила глаза, но её губы дрогнули в улыбке, пока она садилась напротив, поправляя лёгкое шифоновое платье. Она так спешила, что схватила первое попавшееся под руку и теперь ей казалось, что оно слишком романтичное для этого дня.

– Приятно, что ты так тонко чувствуешь мои вибрации, – усмехнулась Лив, садясь. – Но нет, пока без тумана. И без секса.

– Это... неожиданно, – Мар приподняла бровь. – Хотя... с его лицом, конечно, трудно держаться.

– Я пришла не обсуждать его лицо, – отрезала Лив, чуть строже, чем хотела. – Просто соскучилась. Можно мне кофе без допроса?

– Без допроса? – Мар приподняла бровь, её улыбка стала хитрой, как у лисы, поймавшей добычу в свои цепкие лапки. – С его лицом и этим... – она сделала неопределённый жест, как будто обрисовывая ауру Дориана, – кофе бы меня интересовал в последнюю очередь. Но ладно, держи. – Она пододвинула к Лив чашку, но её голос стал тише, почти шёпотом. – Я позвала тебя не просто так. Помнишь ту девушку в золотом платье? С вечеринки?

Лив замерла, её пальцы сжали чашку, и в памяти вспыхнул образ: золотая ткань, тёмные волосы, паника в глазах. Она сглотнула, её голос стал осторожнее:

– Да. И что?

Мар наклонилась ближе, её глаза блестели, как будто она раскопала тайну века.

– Она пропала, Лив. Официально. Родители подали заявление, полиция ищет, но... – она фыркнула, её тон стал резче, – на деле они уже почти слили дело. Есть только видео: она уходит с вечеринки с тем мужиком. Высокий, тёмные волосы, серый костюм, лицо, как с обложки. И всё. Ни камер дальше, ни звонков, ни следов. Ничего.

Лив почувствовала, как холод пробежал по спине, её пальцы стиснули чашку так, что костяшки побелели.

– Мар... ты серьёзно лезешь в это? – спросила она осторожно.

– А кто, если не я? – Мар пожала плечами, но её глаза были стальными. – Ты же знаешь, я не могу отпустить. Это слишком странно. Слишком грязно. И, – она замолчала, её голос стал ещё тише, – я думаю, это не человек. Я не знаю, что, но... в ту ночь, когда я видела их, она была как в трансе. А он... ну слишком уж гладкий. Слишком спокойный. Я нашла его лицо на записи, и знаешь что? Ноль. Ни соцсетей, ни штрафов, ни телефона. Он – призрак. А она – исчезла. Совпадение?

Лив отвела взгляд к окну, где дождь бил по стёклам, как будто хотел ворваться внутрь. Её сердце колотилось, и ей хотелось закричать: Хватит, Мар, не лезь! Но она знала – Мар не остановится, это было в её крови, как у охотника, который чует след.

– Послушай, – сказала Лив, её голос был тихим, но твёрдым, – я знаю, ты крутая. Смелая. Но, может, на этот раз... отпусти? Пожалуйста. Да и в конце концов... Что значит «не человек»? Да, он урод похоже, но мне кажется ты слишком... Погрузилась. В любом случае, полиция должна разобраться. Полиция, Мар. Не студентка, пусть и четвёртого курса. Это может быть опасно!

– Это ты мне говоришь, Лив? Ты, которая лезет в пекло, как только пахнет тайной? Что с тобой? – Она наклонилась ближе, её голос стал острее. – Или ты хочешь мне что-то рассказать?

Лив замерла, её дыхание сбилось, и тишина между ними стала тяжёлой, как мокрый асфальт за окном. Она хотела сказать правду, но слова застряли, как будто кто-то сжал её горло.