Текст книги "Мурчание котят (СИ)"

Автор книги: Анна Агатова

сообщить о нарушении

Текущая страница: 6 (всего у книги 13 страниц)

– Когда оборонцы узнали, что многих их зверей уже уничтожили, они заявили, что убить оставшихся драконов можно только вместе с ними, с людьми. Пришлось поломать голову… – старый Ринар говорил медленно, с невесёлой улыбкой. – Те, кто отказался оставить своих зверей, должны были разлететься по самым дальним окраинам континента. А те, кто отказался от своих драконов, вернулись в стейты, из которых были родом. И оставшихся в живых летающих ящеров распределили по разным стейтам с условием, что жить они будут как можно дальше от своих бывших хозяев.

– Так наша Берха из боевых драконов?! – повернулась Идона к отцу. В её взгляде искрился восторг.

Мариджн не разделял её радости – скривился, будто ему прищемили на ноге мизинец.

– Да, дочь моя, – сказал сдержанно и даже напряженно, глядя на свои напряжённые пальцы, переплетённые в кулак. – Уже многие десятки лет она не делала боевых вылетов, она всё забыла. Да и управлять ею нужно уметь…

Идона прикусила изнутри губу и прикрыла глаза – скрыть, скрыть все чувства, что бурлили в ней! Но вот возможности, что таятся в этих выживших боевых драконах, нужно будет обдумать, а потом взвесить.

И Идона постаралась использовать вооружение отца – дипломатию: приняла самый невинный и любопытный вид, на какой была способна, и продолжила беседу, расспрашивая о былом, раз уж так удачно открылась возможность послушать впавшего в ностальгию главу стейта Дальний Лес. Может, и ещё что-то интересное услышит сегодня?

За разговорами ожидание прилёта оборонцев пролетело незаметно, солнце уже перевалило за полдень. Настроение поворошить воспоминания посетило сегодня почти всех старших шефов, и они вспоминали, говорили и говорили, а их лица светлели, и поток слов был похож на поток вод, прорвавших запруду: казалось, они долго сдерживались, а теперь, наконец, с удовольствием выплескивались.

Недалеко от Идоны, жадно впитывающей рассказы о прошлом, которого она не видела и не знала, ещё более очарованный, сидел сын Ково. Он слушал, словно малыш, с широко распахнутыми глазами, чуть приоткрытым ртом. Он так непосредственно удивился, узнав о том, что цукканы – вовсе не мифические животные, что Идона не выдержала и засмеялась.

Оказалось, что именно оборонцы уничтожили этих мерзких тварей Леса – цукканов. В своих лабораториях они вывели манок – растение, пахнущее настолько привлекательно, а затем, с воздуха выследив лёжки цуккановых стай, рассыпали над ними порошок высушенного манка. Зверюги вылезали на запах, пьянели и теряли всю свою хищную хватку, и их легко можно было перебить, даже не спускаясь на землю.

– Именно благодаря им, нашим оборонцам, любой человек теперь безбоязненно может выйти в Лес, – произнёс Ринор. И прозвучало это так, будто именно ему принадлежала победа над цукканами.

– Мог, – сумрачно исправил его Эсбен.

– Что? – растерянно переспросил Ринор, возвращаясь на землю.

– Говорю что мог, – держа в руках новую почту из стейта, повторил Эсбен, – любой человек безбоязненно мог выйти в Лес. Раньше, но не сейчас. Сейчас там завёлся кое-кто пострашнее цукканов, которые нападали только ночью и никогда поодиночке. Поэтому я сидеть здесь больше не стану, вернусь в стейт. Слишком поздно уже, а охранители наши что-то не являются. Ничего не делать сейчас – неправильно.

И махнул бумагами. Выглядел он плохо: в погибшем поселении жила его дочь, неожиданное чудо, его гордость и радость, тот случай, когда родители не могут поверить в своё счастье, крайняя редкость – второй ребёнок в семье. И теперь её не стало…

Глава 7. Эрвин

Вставать было трудно – глаза не открывались, в голове переливалось что-то жидкое и тяжелое, будто пузырь, наполненный галькой и водой. И то, что переливалось в голове, ещё и немилосердно болело. Арта сидела на спине всем немалым весом и дергала за одежду когтем. Дышать под этой тушей было трудно, да и коготок, что цеплял кое-что ещё более чувствительное – кожу на спине незадачливого охотника.

Арта привстала и, потоптавшись, – отчего желудок прилип к позвоночнику – села поудобнее. Поудобнее для неё. Хвост, это длинное и лохматое помело, шмякнулось Эрвину прямо в лицо и тонкими волосками защекотало в носу. Мужчина не сдержался и чихнул, отчего все гладкие камешки в пузыре с водой, что болзненно царили в голове, столкнулись и всплеснулись тошнотворной волной.

– Арта, – хотел сказать укоризненно. Хотел, но не вышло: голос оказался сиплым, слабым и чужим. – Арта, пшла прочь…

Она отреагировала ожидаемо – не пошевелилась, оставшись сидеть и вминать внутренности Эрвина в его же позвоночник. Только пушистый хвост приподнялся с лица человека. И он успел жадно вдохнуть, радуясь этому вдоху, как утопающий, но тут же снова получил меховым хлыстом по лицу. Только теперь с размаху.

– Арта, уймись, – прохрипел, прокашливаясь и морщась от тяжелого бульканья на месте мозгов. Рысь в ответ хлестнула его хвостом по лицу, только теперь сильнее.

Вот ведь цуккан драный!

Со стоном Эрвин полз с кровати и по стеночке добрался до душа.

Не глядя, нащупал висюльку душевого зверя, и холодная вода слабеньким напором потекла на голову страдальца. Пожалуй, такое начало дня можно было бы считать отличным, если бы вода шла посильнее. Эрвин медленно глянул вверх левым глазом, пытаясь зажмуренным правым уравновесить в голове бултыхающуюся тяжёлую взвесь боли и тошноты.

Привычное толстое брюхо не свисало внутрь, как обычно, и сейчас больше походило на сморщенную шляпку ядовитого бербьюка.

Что такое? Лес-Прародитель пересох?

Эрвин уткнулся головой в стену, пытаясь сообразить, что происходит и что теперь делать. Тонкая струйка холодной воды, что как раз текла на голову, немного освежала и проясняла мысли. Наконец понял.

Все силы живого Леса! Ну он и поганка! Бедняга водяной изголодался: три дня без сiлы. Всё время, что Эрвин с друзьями были на охоте и в загуле, он тут голодал. И к мучениям физическим добавились ещё и муки совести, и потому хозяин влил дрожащим пальцем не одну каплю, а две, а потом и ещё две – бери, мне не жалко, всё равно больше не вместишь.

И тут же получил в ответ хоть и такой же слабый, но вмиг потеплевший душ.

– Спасибо тебе, старина, – хотел подпрыгнуть, чтобы благодарно хлопнуть водяного по светлому брюху, но боль, отозвавшаяся мутной волной на открытие правого глаза, вовремя удержала от резких движений.

Вытереться несвежим улиточным мочалом и запихнуть его к чистящим бактериям вместе с грязной одеждой уже было легче – после купания прояснились и мысли, и зрение, но спускался Эрвин всё же осторожно, словно тысячелетний старец. Боязнь расплескать головную боль оказалась сильнее привычки быстро двигаться.

На кухне его встретил редкостный бардак: грязная посуда на столе и в мойке, объедки, усаженные насекомыми, противный кислый запах. Это было ужасно неприятно, но отчаяние его захлестнуло больше от вида перевёрнутых и разбросанных в беспорядке сидений и вздернутого кое-где с пола упругого слоя мха. Он только представил себе, что придётся наклоняться, чтобы всё это убрать, как его замутило.

Все бытовые животные, как и водяной, работали с перебоями – кто-то не хотел холодить, кто-то – резать, а микроволновка, заедавшая и в обычные дни, сейчас вообще отказалась реагировать на постукивания и щекотку под носом. Эрвин подождал немного, вцепившись в край стола в надежде, что на помощь опять придёт Арта. Но та не спешила помогать. А у лесного пожарного даже сил не было посмотреть, где его лучший друг и чем занята.

Тяжко выдохнув, раздал всем кухонным животным по капле сiлы и побрёл в оранжерею. Вот уж кто не нуждался в ежедневных подношениях и вполне мог какое-то время прожить без людей, так это растения. Опять на глаза попался плод персика. Он явно перезрел, и оставлять его на ветке было неразумно. Но и съесть самому, когда в доме гости, казалось неправильным. Да и привычка к самовоспитанию подсказывала: прогулять два дня на охоте, захмелеть до бесчувствия, а потом с трудом вспомнить, как добирался до дому – это точно не то, что следовало бы поощрять сладким.

Эрвин тяжело вздохнул, и отступившая было головная боль снова накатила одуряющей волной. Правильно! Загулял, ещё и ребят на то же безобразие подбил, так и надо, мучайся теперь!

Переживая неприятные минуты терзаний – чувство вины было острым и болезненным, – стал готовить завтрак на всех. Микроволновка так не замечала его как тогда после первой, так и сейчас, после второй капли сiлы. Не отреагировала и на третью. И даже шлепок по толстой спине не дал результата.

– Ах ты ж цукканова отрыжка! – зло проговорил Эрвин, но зверь лежал с сонно прикрытыми глазами, плотно закрытым ртом. Пригрозил: – Выброшу в Лес! Ну-ка, открывай пасть!

Рука чесалась дать упрямцу в лоб, но с порога раздался голос Джолли, веселый, как всегда, но – что необычно – хриплый.

– Что, с кухонной утварью воюешь?

Эрвин оглянулся и сморщился – снова всколыхнулась притихшая боль. Но когда рассмотрел приятеля, не смог сдержаться – рассмеялся, сгибаясь пополам. Всегда такой подтянутый, чистенький и аккуратный, сейчас Джолли напоминал едва вылупившегося дракона: волосы взъерошены и торчат в разные стороны, лицо помятое, а один глаз вообще заплыл. Вот уж кому охота запомнится надолго!

Друг явно обиделся. А Эрвин, всхлипывая от смеха, нарезал снедь и поливал её едкими соками лимона и одуванчика. Со стоном на кухню ввалился Андре, и вмиг стало темнее – он своими плечищами закрывал свет от окна – а его смешной тонкий голос больно ударил по ушам:

– Что тут у вас?

Эрвин обернулся, чтобы посмотреть на друга. Вот кто всегда отличался однообразием во внешности – хмельные соки, бои, недосыпание, тяжелые тренировки – ничто его не брало. Он всегда умудрялся выглядеть свежо, как спелый персик.

Кстати, персик!

– Да вот… Эрвин, цукканово семя, смеётся надо мной, – обиженно проговорил Джолли и схватил тот самый спелый персик, который в воспитательных целях не стал есть хозяин.

Он лишь чуть скривился и вернулся к приготовлению завтрака – жаль, конечно, не попробовать ему сегодня и дольки. Джолли так вкусно вонзал в мякоть зубы и с шумом втягивал сок, там упоённо жевал так долго лелеемую сладость, что Эрвин не сдержал вздоха.

Ну и ладно, подумаешь, сладкое! Зато с друзьями повидался, а такие события, как их прилёт, как совместная охота, как весёлые перебранки и даже эта, одна на всех головная боль, бывают нечасто.

Андре снова пропищал:

– Эрвин, мне бы на башенку связи, а?

– Открыто там, иди.

Когда Эрвин уже выставлял на стол блюда, подтянулся Тимон. Тоже волосы торчком и лицо помятое. Вроде и разные они – один большой и светловолосый, другой сухощавый брюнет, а в дружеской попойке одинаковы.

– Эх, други, как хорошо, что вы прилетели! Пусть наградит вас Лес-Прародитель.

Джолли, явно ещё не отошел от обиды – вот же смешной! – въедливо сказал:

– Мы, вообще-то, не к тебе прилетали, – и Эрвин перестал жалеть о потерянном сладком персике, чью крупную косточку он сейчас вертел в пальцах, – мы прилетели на охоту. Ты тут ни при чём, просто живёшь ближе всех к Полярному острову, а так… Можно было бы и не прилетать.

Эрвин через стол двинул болтуна в плечо:

– Молчи уже, Джолли.

– Да, молчи лучше, – поддержал его и Андре. – Хорошая была охота, мясом запаслись, шкурами.

Эрвин подумал, что ещё и впечатлениями. В последнее время тоска от одиночества одолевала его всё чаще, и такие сборища были отдушиной, редкой, замечательной, дающей отдохновенье не столько телу, сколько его душе.

– Я свою долю выменяю на что-нибудь стоящее, – задумчиво продолжил Андре. Его обычное немногословие пропало то ли от воздействия вчерашних хмельных соков, то ли вдруг захотелось поговорить.

Да, наверное, именно оно, потому что следующие его слова поразили всех.

– Хорошо бы на жену, но не знаю даже получится ли… На следующую сезонную ярмарку хочу попасть. Может и найдется по мне невеста?

Эрвин кивнул, соглашаясь. Не говорить же ему об очевидном? Он и так знает, что даже бесплодная женщина не пойдет в дом такого, как любой из нас.

– А меня маманя никогда не женит, – после персика настроение у Джолли, кажется, улучшилось, и он завёл привычную песню про свою маманю – персонажа когда трагического, а когда и драматического. Вот только в его устах, о каких бы событиях с участием мамани он ни рассказывал, она всегда получалась почему-то персонажем исключительно комическим.

И Эрвин с Андре уже пустили улыбки на лица, ожидая новую хохму про маманю, когда в кухне появился Матвей.

– Эрвин, – позвал он тихо. – Тебе почта. Из Центра.

Ну не болела уже голова, уже руки не дрожали и даже желудок вел себя прилично, а от одного слова «Центр» навалилось всё сразу – и голова, и дрожь, и спазмы в желудке. Недовольно скривившись, Эрвин взял протянутую бумажку и прочитал:

«Я, глава форума, гранд-шеф стейтов Дукс, сим приказываю:

Охранителю Леса Эрвину, живущему за Срединными Альпами, прибыть в Центр для выполнения срочного задания по поимке Зверя и доставке его в мою лабораторию.

Явиться немедленно по получении сей бумаги. Вознаграждение – после успешного выполнения задания».

И Матвей, и Джолли, и Андре смотрели вопросительно, и Эрвин ухмыльнулся.

– Этот цукканов сын, Дукс, вызывает в Центр, предлагает награду за работу. Надо ему изловить кого-то.

При упоминании Дукса друзья насторожились, на слове «награда» напряглись, а поняв, для какой работы, зашевелились, завозились, начали приподниматься.

– Эй, эй! Вы чего? – Эрвин потянулся и зевнул, махнув друзьям успокаивающе. – Сидите.

Они замерли, и теперь смотрели на хозяина с совершенно одинаковыми выражениями на лицах. Джолли широко открыв глаза, Тимон – изучающе склонив голову набок, и даже обычно невозмутимый Андре выглядел удивлённым. В лицах всех читалось непонимание.

Эрвин усмехнулся и поднялся из-за стола. Ему необходима была коротенькая, совсем незначительная, хоть на несколько мгновений передышка: нужно было справиться с собой. И Эрвин сделала два шага, два больших шага до холодника и зашел за перегородку. Там, держась за край толстой длинной полки, на которой лежали куски мяса с последней охоты, выдохнул сквозь зубы и прикрыл глаза. Ах ты же ошибка генной инженерии! Мерзкая столичная гадина! Награду он предлагает! Да провались ты со своими наградами, поимками и Центром! Эрвин резко крутанулся к полке, где стояли соки, сгрёб все кувшины и весь хмель и шагнул обратно к продолжавшим удивлённо молчать товарищам.

– Други, гуляем дальше! Я угощаю!

Они всё так же молча переглянулись и снова уставились на Эрвина. А тот улыбнулся, надеясь, что получилось не очень горько.

– Что смотрите? Забыли? Мы поклялись не приближаться к столице, – и вывалил на стол, всё, что держал в руках. Жалко, хмеля осталось маловато. Однако, всё равно хватит, чтобы намешать достаточно весёлого пойла.

– Но, – осторожно начал Андре, – приказ…

– Да, приказ. Но как переступить через клятву, которую у нас вырвали тогда?

Джолли понимающе кивнул и осторожно улыбнулся, Андре вновь вернул лицу невозмутимость, а Тимон только качнул головой и вздохнул.

– Давайте выпьем сока, друзья! – провозгласил Эрвин громче, чем стоило. Но и тише не мог сказать – как заглушить воспоминания об убитых крылатых товарищах, почти братьях? О погибших драконах, и погибших не в честной схватке, не в бою, а от подлости тех, кому они доверяли – людей. Как забыть самок драконов, которые погибли вместе со своим потомством, так и не увидев его?

Большие чаши сошлись над столом, и без лишних слов были опустошены.

О чём тут говорить? Говорить о таком не хотелось. Такое хочется забыть. И покрепче. А хмельной сок вполне способен этому помочь. Вторые чаши тоже опустели в молчании, а потом печальные воспоминания отступили, и Джолли всё же рассказал историю о своей мамане. Потом ещё одну и ещё. И никому много лет ненужные пожарники Великого Леса уже хохотали, утопив все грустные воспоминания, не желая помнить плохое и веря смешным глупостям, которые Джолли сочинял, похоже, прямо на ходу.

Глава 8. Идона

Идона

Воспоминания – это, конечно, приятно, но кроме них в жизни были важные дела, и за Эсбеном стали разъезжаться и другие главы стейтов.

Мариджн вежливым кивком прощался с каждым отбывающим, но в глазах его пряталась горечь – уезжая, они ставили свои интересы и интересы своих стейтов выше интересов всего форума, выше интересов других. Уже давно форум перестал быть чем-то объединяющим, чем-то, где интересы каждого стейта становились интересами всех. Мариджн, который прекрасно понимал, что не просто так помощь до сих пор не пришла, а достать Дукса из лаборатории теми силами, что оставались, вряд ли снова удастся, всё больше ожесточался.

Идона наблюдала неспешное опустение общего зала форума и только молча поджимала губы: похоже, что в кои-то веки их с отцом мнения совпали – это постепенное отбытие шефов было похоже на бегство. Разве что без свойственных этому действу паники и поспешности. Однако Идона почти не сомневалась, что каждый из покинувших общий зал сделал это с облегчением и хорошо прикрытой радостью. Радостью от того, что беда стряслась не с ним, не в его стейте, что его обошла стороной.

Дочь посматривала на отца – не скомандует ли он отъезжать и им. Но Мариджн молчал. И Идона надеялась, что он и дальше будет молчать и сидеть на своём месте. Ей хотелось быть в центре событий, тем более что именно здесь, она это чувствовала, эти события и должны развиваться.

Очень хотелось остаться в столице, где раньше никогда не была, посмотреть новое и необычно большое поселение. Это было, конечно, довольно детское желание. Но и для самого важного в её жизни эти время и место были идеальны. Поэтому Идона в один из моментов, когда отец был занят тихой беседой с не уехавшим ещё главой стейта о хозяйственных делах тихо, без единого звука или резкого движения, выскользнула из общего зала.

Полит оказался неплохим организатором, и членам форума и их сопровождению не пришлось голодать. Им предлагали легкие закуски, позволявшие утолить голод. Тех, кто оставался на ночь, обеспечивали комнатой в гостевом доме форума. Идона воспользовалась этой возможностью.

Спать она не стала, хотя широкая кровать выглядела завлекательно со взбитым облаком постельных микроорганизмов, а вот услуги душевого зверя, который ей очень понравился тем, что не пришлось отдавать ни капли сiлы, использовала с удовольствием. Вода из душевого лилась не сильным, но приятным потоком, и она успела не только смыть с себя суточную пыль и пот, но и понежиться под теплыми струями, пока вода не кончилась.

Вытерлась Идона не куском улиточного мочала, как дома, а полотенцем. Мочало было доступно всем и каждому на их планете, потому что росло везде и выделки перед использованием почти не требовало. Но такой роскоши, как полотенце, да ещё и из тонкого слоя морской губки, она не видела никогда прежде. Полотно отлично впитывало влагу, оставляя приятное, бархатное чувство на коже. Идона даже второй раз умылась, чтобы снова вытереться.

«Новая разработка, не иначе! Нам такие никто не показывает. Живем в своем цуккановом углу, до нас ничего не доходит», – думала она со злой обидой и завистью, понимая всё явственнее, что ей очень хочется остаться в Центре на любых условиях. Здесь собраны все передовые разработки всех стейтов по всем направлениям знаний, по всем потребностям людей.

Только тут пользуются всеми благами их цивилизации далеко не все, и это несправедливо! За короткое время, что она провела в Центре, она видела только малую часть и лишь то, что лежит на поверхности. А сколько срыто или просто незаметно?!

Хотелось жить вот так – вытираться такими полотенцами, мыться в таких душах и питаться так же, как кормили здесь.

Ах, Центр, столица Леса!..

Девица только вздохнула. Отец не напрасно отказывал ей в поездках на форум. То ли он что-то знал о её планах, то ли подозревал. А может, просто боялся, что она не захочет возвращаться.

И был прав, как же он был прав! Ей уже сейчас не хотелось возвращаться, уже сейчас хотелось остаться здесь, в столице, хоть бы и вот в этом маленьком помещении. Да где угодно, лишь бы можно было мыться под тёплой водой, не растрачивая свою сiлу, есть вкусную еду с прекрасной посуды и… и сидеть за столом форума, рядом с другими главами стейтов. А лучше сидеть за тем же столом, но во главе!

Вывод напрашивался самый простой и очевидный – нужно стать ближе к Дуксу. Как? Кроме одного единственного способа, самого естественного, в голову ничего не приходило. Но в этом способе было кое-что, что смущало девушку: Дукс был не особенно привлекателен как мужчина.

В голове возник образ невысокого, пожилого человека, которого и мужчиной не очень хотелось называть. «Гриб сушёный» подходило ему куда больше. Идона сморщила, осознав, что «ядовитый гриб» к нему подходило даже лучше. Очень неприятный человек, очень!

Но что поделаешь? Придётся пожертвовать чем-то малым, чтобы получить больше.

Она зло выдохнула, запихнула использованное полотенце в бак с очистителями и собрала волосы в привычный хвост на затылке. Одежда не была проблемой, и выглядеть слишком просто она не боялась – её броня из гигантского муравья была лучшим украшением, даже если бы она была и вовсе без одежды.

Поднятые руки неловко замерли над головой, а глаза Идоны в отражающем листе стали круглыми. В полупрозрачная броне, но без одежды?! Ах, какая хорошая мысль! Она улыбнулась коварно. Совсем уж голой под бронёй, наверное, будет перебор, но если разумно распорядиться самым минимумом, Дукс не сможет не заметить!..

И гордая дочь вождя самодовольно улыбнулась своему отражению. Выходя из комнаты в "особом" боевом облачении, пыталась притушить торжество в душе – пьянящий вкус победы кружил голову. Жаль, что недолго.

– Идона? – услышала она вопрос у себя за спиной.

Тут же сбилась с мягкого скользящего шага.

Остановилась.

Развернулась.

Перед ней стоял отец, а его взгляд медленно скользил по её наряду. Когда осмотр подошёл к концу, поднял глаза и молча уставился дочери в глаза. Левая бровь страдальчески приподнялась. И только через долгие три мгновенья шеф Влажного Южного Леса произнёс:

– К ужину полагается одеться.

Идона открыла рот, чтобы ответить – она одета! Но отец не дал сказать ни слова:

– Идона, то, что я вижу, недопустимо.

– Но, отец! Это может расширить наше влияние на Дукса!

Маридж не стал отвечать, а только сделал несколько шагов к дочери, крепко ухватил её за руку, втолкнул в выделенную ей комнату, оставшись за порогом.

– Подожду здесь, – прокомментировал спокойно и сложил руки на груди. Всё ясно: не выпустит, пока она не приведёт себя в порядок. В тот порядок, который он считает правильным.

Девушка отвернулась, скрежетнула зубами и стала срывать с себя доспехи. Отец ответит ей за всё! За каждое подобное унижение! Не сегодня, пусть! Но она добьётся того, что станет ближе к Дуксу, сможет влиять на него, и вот тогда… Тогда все поплачут, кто хоть словом, хоть одним косым взглядом обижал её!

Выбрав самые узкие брюки, Идона резко дергала ногами, натягивая их, будто ткань была в чём-то виновата. В голове бились мысли отчаяния и сожаления – ей нечем достойно ответить отцу. Дома она бы что-нибудь придумала такое, доказала бы ему, что и в одежде можно казаться голой, а здесь… Самое большее, что смогла придумать – не одевать привычных доспехов. Так она даже сама чувствовала себя не одетой. А длинную тунику… Тунику косо обрезала костяным ножом, сделав короткой, а шнуровку на груди распустила до неприличия.

Осмотрелась в отражающем листе. Недовольно скривилась: вышло так себе. Но всё же лучше, чем могло бы быть в этих условиях. Вот только с лицом всё было плохо – никак не получалось нацепить хотя бы нейтральное выражение. Она и так, и эдак строила гримасы, а потом махнула рукой – пока дойдёт до общего зала форума, может, что-то и наладится. Отец вряд ли бы обманулся её спокойствием, так что вперёд, на завоевание Дукса!

Ужин прошел тихо и в самой скромной компании – отца, шефа Южного Леса и Полита. Идона, сидевшая как на иголках, всё ждала, что вот-вот появится гранд-шеф, выйдет из лаборатории и сядет за стол вместе со всеми, как-то отреагирует на её провокационный наряд и отсутствие доспехов.

Что она будет делать дальше, Идона не думала просто потому, что и первое её ожидание никак не сбывалось – Дукс не появлялся.

– Предлагаю провести вас по Центру, показать столицу, – специально для неё повторил Полит, после того как отец дёрнул её за тунику, то и дело съезжавшую с плеча, и обратил на себя и на секретаря внимание.

– О, – немного обрадовалась Идона и даже улыбнулась. – Конечно. С удовольствием!

Прогулка получилась недлинной и не очень интересной: Идона ожидала чудес на каждом шагу, множество праздных людей, диковинных животных. Но ничего этого не было.

Да, чуть пошире тропки между домами, да, сами дома чуть повыше, чем в их поселении, да, на центральной, довольно большой поляне столицы, фонтан – специально выведенная водяная ящерица в большом каменном бассейне, пускавшая в небо несколько струй воды.

Сосредоточится на всём увиденном у Идоны не получалось, потому что она размышляла – увидит ли Дукса сегодня ещё раз или нет? И если нет, то что делать?

А вот отец с большим интересом расспрашивал Полита, указывая то на одно, то на другое, что видел среди строений Центра, а его дочь всё больше мрачнела и нервничала, предчувствуя, пропустит гранд-шефа.

Так и произошло: когда они вновь вернулись в здание форума, Полит с видимым облегчением сказал, что, судя по всему, Дукс и помощники уже отбыли на ночной отдых.

Мариджн только криво ухмыльнулся, будто получил именно то, что и ожидал. И пошел на почтовую башенку – отправить распоряжения в свой стейт на завтра.