Текст книги "Мурчание котят (СИ)"

Автор книги: Анна Агатова

сообщить о нарушении

Текущая страница: 9 (всего у книги 13 страниц)

Глава 16

Эрвин лежал, закинув руки за голову, и пялился в темноту, почти скрывавшую неровный потолок. Забавно! Ему так надоела беспросветная жизнь в прибрежном районе за Срединными Альпами, что сейчас, находясь в Центре, пусть и в Корнях за крепкой сеткой, он был практически счастлив. А если учесть ещё и девицу, приходившую к нему поговорить… Она проявила просто удивительный интерес – при этой мысли губы охранителя скривились в ухмылке.

И она не одна. Не одна она заинтересовалась. Вот и Дукс тоже – прямо рвет и мечет, рвет и мечет. Главное, чтобы не икру метал. Эрвин тихо хохотнул. Да и шефы стейтов не просто так сидят в форуме. Тоже нуждаются в нём?

Зверь. Все твердят о каком-то звере. Что ж это за зверюга такая, которая так всех напугала? Эрвин запустил пальцы в загривок свернувшейся рядом с лежанкой Арты. Она повернулась во сне, изгибаясь и подставляя под почёсывание пузо. Пока ничего не ясно, но тем не менее это приключение нравилось бывшему охранителю все больше.

Лицо чесалось всё меньше – верный знак, что почти зажило. Только лопнувшая губа все ещё саднила и подёргивала – не стоило так бурно реагировать на выпады дурной девки. Ну да ладно, заживет.

Эрвин тронул пальцем беспокоящее место и влил каплю сiлы, впрочем, не для того, чтобы уменьшить неприятные ощущения, а чтобы скорее вернуться в форму – пора бы уже размяться, но пока не живут все открытые ранения, этого делать не стоило. Просто он опять чувствовал себя человеком!

Утихающая боль в избитом теле, впечатления от общения с новыми и старыми знакомыми и предвкушение предстоящей работы давали энергию, будили жажду жизни, и Эрвин, как никогда, чувствовал, что жив. И это было восхитительное ощущение! Он лежал и улыбался, ощущая, как работает сiла в организме и как мелкими пузырьками бурлит радость, потребность в движении и желание куда-то бежать, что-то делать…

Острый слух охранителя уловил звук тихих шагов по ответвлению Корней, ведущему к его камере. Это явно была не нахальная девица, а кто-то более крупный, хоть пористый пол и сильно глушил звуки, мешая оценить незваного гостя. Эрвин не стал подниматься, а сделал вид, что вывернувшая из-за поворота фигура была для него неожиданностью. В сумраке Корней прорисовались огромный рост и широкие плечи. Точно – тот здоровяк, что притащил его сюда.

Мужчина подошел и замер перед сетью, высматривая за ней пленника. Глаза прищурены, фигура напряжена, а в руке – бумаги.

– Что, пришел проверить не сдох ли я?

Арта под пальцами перетекла из расслабленной позы в напружиненную и готовую к атаке, но, умница, без единого звука. Вот за что Эрвин уважал породу кошачьих и всегда у них учился, так это за тихую боевую готовность в любую секунду, из любого состояния и положения.

Но вопрос остался без ответа – посетитель только скривился и молча попытался запихнуть желтоватые листки в ячейку сети прямо на уровне своих глаз.

– Ой, это какая-то детская игра? – снова попытался подковырнуть его Эрвин, не двигаясь с места и ощущая, как Арта чуть перебирает лапами, готовая атаковать. Прижал её ладонью к полу – спокойнее, угрозы нет. Тело хищника замерло, хотя и не расслабилось.

Здоровяк зыркнул с неприкрытой злостью, но снова промолчал, продолжая запихивать сквозь сеть слишком большой для ячейки в этом месте рулончик.

– Ты приглашаешь меня на свиданье? Но зачем? – Эрвин рассчитывал повеселиться, но парень оказался крут: тонкие волокнистые бумажки, не влезая в маленькое отверстие, мялись и рвались, и он злобно плюнул и бросил их на пол.

– Завтра расскажешь Дуксу свой план захвата Зверя, – рыкнул сквозь зубы, и, скривившись, ушел. Эрвин успел крикнуть вслед:

– Здесь же темно, как я должен это читать?!

Но ответом опять была тишина.

Ну-ну, суровый ты наш!

Пленник встал, подошел к сети и, присев, аккуратно, листок за листком, перетащил все бумажки на свою сторону через нижние, широкие ячейки. Хмыкнул. Рассматривая бумаги, попытался разобрать, что за ценные сведения на него свалились, но было слишком темно – строки видны, а вот букв, как и смысла, не разобрать. Как раз чтобы соблюсти полную секретность, не иначе.

И что делать?

Было интересно узнать, наконец, зачем он понадобился гранд-шефу через столько лет. Да ещё и Арта, подойдя и обнюхав листки, глухое то ли рыкнула, то ли муркнула.

– Арта? – спросил Эрвин, гладя загривок рыси, в полумраке Корней казавшейся серой. – Что такое?

Но зверь ещё раз шумно принюхался к бумажкам, чихнул, поворочал и отошёл к лежанке, снова сворачиваясь на полу.

Эрвин ненадолго задумался и поднялся на ноги. Стал у стены, прижался к ней грудью и ладонями, закрыл глаза. Попробовал ощутить Жизнь в этих стенах. Строительная биота уже давно отмерла, но осталось то, что светилось на поверхностях. Мужчина недолго стоял так, и наконец получил отклик. Отлично!

Присел над самым изголовьем лежанки, провёл ладонями по неровной шершавой стене и влил каплю сiлы, только сразу изо всех пальцев и ладони. Отпустил и позвал обратно. Жизнь потянулась за сiлой и выступила на поверхности тонким слоем, начиная медленно светиться. Эрвин снова влил в неё сiлу, и жизнь, приобретя форму капли на тонкой ножке, засветилась хоть и мерцающее, но достаточно, чтобы можно было увидеть написанное. Долго при таком тусклом освещении не почитаешь, но бумаг не так и много, чтобы испортить себе зрение.

Пленник улёгся под фонариком и стал разбирать то аккуратные буквы, то каракули, предвкушая очередное приключение. Но чем дольше читал, тем меньше хотелось смеяться. Это были отчёты с мест происшествий. На подробном описании – чего?… Расправы? Обеда?.. – опустил бумаги и зажмурился.

Затем выдохнул, резко сел и быстро дочитал всё до конца. Попробовал осознать, представить всё, что происходило в поселениях, подвергшихся нападению, затем – стать на место существа, которое такое себе позволило. Тряхнул головой. Ничего не понятно.

Отложив, бумаги задумался. Снова переворошил листки, восстанавливая ход событий, но для полноты картины кое-чего не хватало – карты. Подскочил к сетке и закричал:

– Эй, кто-нибудь!

Тишина.

– Даже тупой громила подойдёт!

Звук погас в извилистых проходах Корней, и снова никто не ответил, не пришел, и все попытки оскорбить пропали втуне. Как жаль! Ну ладно.

Прикинув время, Эрвин предположил, что довольно поздно, уж точно изрядно после заката. Может, просто все спят? Ну и ладно, ему тоже стоит заснуть – даже дети знают, что сiла лучше восстанавливает повреждения во сне.

Он снова улёгся на лежанку, притушил свой самодельный фонарь и опустил руку на загривок спящей Арте. Но сон не шел – перед глазами стояли картины, описанные в бумагах, и Эрвин всё пытался представить, как же должен выглядеть Зверь, который такое может сделать такое, и для чего его могли создать. Представлялось что-то совершенно фантастическое и невероятно пугающее.

Глава 17. Эрвин

Дукс орал в своей обычной манере – багровея, надуваясь и брызгая слюной. Ничего нового или хотя бы интересного. Эх!..

Четверо бывших охранителей стояли перед ним и лишь щурились и чуть отворачивались, единодушно рисуя на лицах пренебрежение. Чего так орать? Ну подумаешь, выдернули его из лаборатории. Не мир же он там спасал? Что сейчас может быть важнее, чем заткнуть пасть кровожадной твари?

И только у Джолли на лице была написана жалость, желание подойти, обнять и пожалеть несчастного мальчишку… Жаль, только звуковые колебания не дают – настолько плотно колеблются, что и хочется и сквозь них не протиснуться.

Парни Эрвина прибыли на утро следующего дня. Им потребовалось совсем немного времени, чтобы сориентироваться, связаться с Матвеем, у которого поселение как раз было на территории одного из пострадавших стейтов, разузнать ситуацию и сориентироваться. Они быстро связали и внезапное исчезновение товарища прямо из-под их пьяных носов, и валяющиеся растоптанные в башенке связи бумажки с настойчивыми требованиями явиться в Центр, и то, что рассказал самый старший их сослуживец. К тому же каждый из них тоже получил по вызову, и они дружно явились на зов.

А оказавшись в форуме стейтов, первым делом зажали в угол Полита, который вовсе не собирался скрывать истинную причину вызова и событий с участием Эрвина, и даже его места пребывания в конкретный миг существования Леса, – выложил всё как на духу.

И парни, разминки ради, устроили небольшой бой, прорвались в Корни, чтобы освободить своего старшего, вот только не смогли снять сеть, что отгораживала нору пленника от коридора. Но она совсем не помешала обсудить все вопросы, которые интересовали боевую четвёрку: почему и кто притащил сюда Эрвина, зачем и чего хочет, и что нужно для того, чтобы изловить зверя, которого тут все уважительно звали Зверь. Как не помешала потрепать за загривок Арту, бодавшую башкой ладони мужчин, протянутые к ней через крупные ячейки сетки, пока Эрвин собирал вчерашние бумажки, чтобы показать их товарищам.

– Ребята, дело плохо. Кто бы ни был тот человек, который создал этого Зверя, я ему не завидую. Найду и скормлю Зверюге самолично, – сказал Эрвин, наклоняясь, чтобы протолкнуть свёрнутые трубкой бумаги через ячейку.

Арта, по шкуре которой мазнули отчеты о зверствах чудовища, утробно заворчала, скосила на них глаза и отошла вглубь норы.

Матвей, Андре и Джолли выхватили документы и, читая, передавали друг другу прочитанное. И с каждым листком лица их застывали всё сильнее.

– Да, ребята, это что-то серьёзное, – кивнул Эрвин, вспоминая, как вчера сам это читал.

– Какие соображения? – Матвей первым закончил изучать бумаги – многое было ему знакомо по рассказам Тигона, шефа стейта Горный Южный Лес. Матвей единственный, кто по ходу чтения делал уточнения и вставлял замечания о подробностях кровавых расправ.

Это было хоть какой-то струйкой свежей информации, помимо сухих безжизненных донесений. Хоть и не часто, но Тигон общался с проживавшим на отдалённых территориях его стейта пожарным к взаимной выгоде обоих. Вот и сейчас пригодилось.

– Нам нужна карта с расположением пострадавших поселений, – сказал Эрвин. За сеткой он чувствовал себя не очень уютно, но товарищи своим молчанием, будто не замечая его положения пленника, поддерживали его.

Карта…

Карты не были запрещены, как холодное оружие, но официально не были распространены. Своего рода негласный запрет.

Но кое-что у охранителей оставалось с прежних времён. И Матвей, недовольно щурясь, вытащил свою собственную карту – старую, потрёпанную, протёртую на сгибах, испещрённую пометками, внесёнными давно и совсем недавно – документ, с которым постоянно работали, обновляя и отмечая изменения.

Конечно, карты были у всех бывших вояк, иначе как бы они летали в гости друг к другу? Но показывать их никто не торопился, и особенно – в форуме. Но здесь выхода не было. К тому же кое-что из случившегося самый старший из охранителей уже нанёс на карту.

Бумагу расстелили на полу, Эрвин снова устроил освещение, и все клонились над старым листом. Джолли и Андре называли поселения и координаты событий, шурша отчётами с мест, а Матвей отмечал их на карте. Ещё в процессе становилась очевидной общая картина. А когда путь Зверя наконец полностью лёг на карту, охранители осознали это и переглянулись. Последняя слабая улыбка Джолли погасла: направление движения Зверя не оставалось сомнений – на Центр.

– Может, он пройдет мимо? – размышляя, рассматривал Андре получившуюся почти прямую линию, которая, продли её, должна была задеть столицу вскользь.

– Не думаю. Он идет от поселения к поселению и вполне может отклониться немного. Но… сомневаюсь, – сказал Матвей. А Джолли добавил:

– Мне интереснее знать, как он держит направление?

А вот это был интересный вопрос. Эрвин повернулся к Арте. Она лежала в глубине норы, свернувшись клубком, и следила за мужчинами, не отрывая взгляда.

– Тут что угодно может быть, – ответил Матвей, широкой ладонью вороша седые волосы на затылке. – Он знает путь, он идет за солнцем, да, может, и по запаху. А может, держится какой-то тропы – до Центра есть такие натоптанные, что даже в дождь их не размывает. Да что угодно!

– Его могут вести?

Все с ужасом уставились на выдавшего такое чудовищное предположение Эрвина.

– Кому это нужно? – нахмурился Андре.

– Что ты такое говоришь? – одновременно с ним вскинулся Джолли.

– Да, мотивы в этой ситуации совершенно непонятны, верно, но… – протянул Эрвин.

– И что с этим можно сделать? Как его искать, как ловить? Мы даже не знаем, как он выглядит… – Джолли загрустил.

Матвей опять проронил:

– Судя по тому, что мне рассказывали, зверь очень крупный и очень сильный. Когти крупнее, чем у наших дракон, но рост намного меньше. Он несколько поселений уничтожал в день. Но теперь…

Три вопросительных взгляда скрестились на Матвее. Он вздохнул и скривившись проговорил:

– Уже несколько дней нет никаких известий. И это затишье тревожит.

После длинной паузы Эрвин проговорил:

– Боюсь, у нас просто нет всей информации.

Все постояли в тишине, склонившись над картой. Каждый был задумчив и серьёзен.

– Я с маманей не попрощался… – так же задумчиво, но вовсе не печально проговорил Джолли.

Матвей криво улыбнулся:

– Она хоть поживет нормально без тебя, отдохнёт. Нет?

Джолли грустно засмеялся и хлопнул товарища по плечу:

– Даже не дашь порадоваться.

– Как вы смели?.. – прогрохотало где-то вдали, и все четверо охранителей обернулось к коридору, ведущему к норе, где сидел за сеткой ньялло Эрвин.

Зэодана, вынырнувшего из-за поворота, встретили молча, но достаточно воинственно, чтобы он мигом опустил свою дубину и снизил тон. Бурча что-то возмущенное, он заставил паучью сеть упасть, вывел Эрвина из норы и повёл наверх, в здание форума. Казалось, что это его ведут четверо охранителей, и белозубая улыбка на загорелом лице Джолли никого не могла бы обмануть.

И вот уже все стоят перед орущим Дуксом, выслушивали шквал брани и негодования. Только никто не мог понять, в чем причина такого негодования? Дал бы уже задание да и отпустил. Чего орать-то?

Но досталось всем – и пожарным, и шефам стейтов, и помощникам, и секретарю. Основной мыслью было: все негодяя, поглоти вас Лес, отвлекаете занятого человека, цуккановы дети, всем – работать, чтобы вам корни колыбелью не стали! А в конце наконец:

– Ты! – и скрюченный палец ткнулся в Эвина. – Ты должен принести мне этого Зверя! Понятно?!

Чего уж тут непонятного? Всё четко, по делу, убедительно – фонтан из слюны долетал прямо до лиц пожарных, как бы подкрепляя твёрдость требований.

– Возьмешь дочь шефа стейта Южный Влажный Лес Идону в жёны – такая тебе награда!

Джолли подавился смехом, а у Эрвина перекосился и открылся для возражений рот.

– Возьмешь, и точка! – с новой силой заверещал Дукс. – А не то быстро в корни! Нет! На Северный полярный остров! Понял?!

Эрвин бросил взгляд на приподнявшего бровь Матвея, на удивлённого Андре, на затылок и мелко подрагивающую от смеха спину Джолли, плавно выдохнул и опустил напрягшиеся было плечи. Ехидно спросил:

– Понял-понял. Только зачем мне эта девка, Дукс?

Бедняга гранд-шеф, казалось, сейчас лопнет.

– Ты-ы-ы-ы! Я сказал возьмешь, значит, возьмешь! И изложи мне план, как Зверя ловить будешь!

– Ты мне вот что, Дукс, объясни… Это страшно, конечно, когда на тебя орут вот так неистово, только мне же не пятнадцать лет, чтобы бояться припадочных гнилушек. Даже если бы я знал, какой он, этот Зверь, я не смог бы выполнить твое желание. У нас скудные данные, чтобы что-то предпринимать, понимаешь? Награда дело хорошее, конечно, и может девка и неплохой приз, но давай о деле поговорим, а? Какой может быть план в таких условиях? Нам нужны донесения по Зверю за последние три дня.

– Последние доклады из стейтов вам сейчас дадут, – Дукс сморщился и проговорил уже тише. И хотя истеричность из голоса до конца не испарилась, взгляд исподлобья был уже не бешеный, а просто хмурый, и он махнул рукой Политу, чтобы тот принёс всё, что есть. – Ваша задача – принести мне это Зверя живьём. Я хочу разобраться, что он такое и каково его происхождение.

Среди глав стейтов послышалось оживленное поддакивание – там тоже были то ли любопытные, то ли, как и Эрвин, желавшие мести тому, кто вывел и выпустил Зверя в Лес. А секретарь притащил стопку мятых листов – послания, явно принесенные голубями.

– Давай, – Эрвин сгрёб всё и спросил не у Дукса, пусть бы он шел к себе в лабораторию побыстрее, а у Полита: – Разберёмся.

Дукс опять заверещал:

– И про свои планы мне доложишь! А то знаю я твое своеволие!

Эрвин развернулся к нему с едкой улыбочкой:

– А если ты будешь занят в лаборатории, как же тебя оторвать от дела?

Дукс сузил глаза, плотно сжатые губы, которые, не смотря на все усилия, подергивались. Бедняжка! Эрвину хотелось рассмеяться, но он держался – вокруг гранд-шефа были его помощники, шефы других стейтов, и при них нельзя ронять авторитет Дукса, ибо такого не простят, приказав самоубиться тут же, при свидетелях. А Эрвин и отказать не сможет.

Но обстановка мгновенно изменилась, едва за окном раздался женский крик. Среди завывания и причитаний было слышно только имя – Лилас. Дукс, разобрав это, дернулся, побледнел и, помедлив мгновенье, заспешил на выход. Эрвин со своей командой к выходу пробиваться не стал, сразу выпрыгнув в окно.

Глава 18. Эрвин

Совсем недалеко у стен здания форума присели прямо на траву несколько женщин. И, подбежав к ним, пожарные увидели, что одна из них лежит в траве, возле дорожки и держится за живот. Беременная женщина.

Эрвин наклонился, заглянул ей в лицо и будто замерз изнутри. Это была Лилас. Беременная Лилас. Его Лилас…

– Отойдите! Все немедленно отойдите от неё! – сзади послышался визгливый крик Дукса.

Эрвин тряхнул головой, разогнулся и отступил. Этот крик был как холодный душ – не его Лилас. Никогда его и не была. Чужая жена, беременная чужим ребенком.

Лилас никого не видела: её глаза были зажмурены, по щеке, чуть закрытой высокой зелёной травой, катилась одинокая слезинка, лицо сморщено от боли, руки обхватили живот. Да, ей очень плохо.

Эрвин вспомнил то время, лет сто назад, когда погибли некоторые его товарищи, выбрав одну смерть на двоих с верными летающими ящерами. Помнил, как тогда Дукс с пеной у рта требовал уничтожить всех оставшихся боевых драконов, а охранителей изгнать из Леса неважно куда – на Полярный остров или на Экваториальный архипелаг. И Эрвин, измотанный попытками отбить у озверевших людей хоть некоторых летающих ящеров, пришел к Лилас. Хотелось чуточку тепла, понимания, сочувствия. Хотелось почувствовать теплую девичью руку, что обовьётся вокруг его шеи, хотелось услышать, как мягкие, теплые губы шепнут у самого его уха: "Всё наладится, всё будет хорошо". У кого, как не у любимой, той, без которой не мыслилось будущее, искать этого?

Он нашёл её возле дома её отца. Того человека, который уже потерял из двух своих драгоценных детей одного, сына Алиля. Парень как раз и был частью нашей общей страшной утраты.

Алиль был смелым охранителем и настоящим другом, закрывшим собой одного из боевых дракона, того, кого считал своим другом, и за кого отдал свою жизнь, надеясь спасти зверя. Найти того, в чьих руках было то ружьё бехар, нацеленное в ухо ящера, и кто выстрелил из орущей толпы, не удалось. Но яд попал в Алиля, и когда охранители во главе с Эрвином прорвались через толпу, всё было кончено: Алиль содрогался в последних, затихающих уже конвульсиях. Посиневшее от яда лицо раздулось, а конечности, сведённые судорогой, были вывернуты под неестественным углом и почти не дергались.

Эрвин помнил эту боль так, будто всё произошло вчера. Время не лечило его, хмельные соки спасали лишь ненадолго – он чувствовал свою вину за смерть Алиля и ещё нескольких боевых друзей. И всё потому, что он, Эрвин, не поверил в угрозы, не мог представить, как человеческое сообщество Леса выдавит их, словно отбросы, словно что-то совершенно ненужное.

Тогда, увидев обезображенный труп Алиля, Эрвин повернулся к толпе и заорал. Со всей болью и яростью заорал на людей, которые совершили то, что даже дикие звери в Лесу не совершали, – убили себе подобного не для пропитания, а поддавшись влиянию какого-то негодяя, который, не думая о будущем, натравил на безвредных животных толпу.

Имя негодяя было Дукс. Он не так давно – лет двадцать назад – возглавил форум и взял курс на защиту жителей Леса от нахлебников – от них, от охранителей.

И вот Лилас, сестра боевого друга, погибшего от рук толпы, сказала Эрвину, что не станет его женщиной, потому что должна стать женой Дукса. Вот так, стоя у стены своего дома, со слезами на глазах, но без всяких пояснений, поставила его пред фактом, отвернулась и ушла. И что бы Эрвин тогда ни делал – стучал, кричал, выл, – не вышла к нему, не объяснила причин, не сказала больше ни слова. А позже стала женой Дукса, четвёртой, самой младшей женой.

Теперь она лежала в траве. Скрюченная, страдающая, жалкая, и к ней бежал её муж, гранд-шеф форума, отец её ребенка.

Эрвин отвернулся и отошел, глядя на крыши соседних зданий, на Лес, зелёной стеной за ними поднимавшийся до самого неба. Куда угодно, лишь бы не туда, где старый трухлявый гриб скрипучим голосом командовал:

– Аккуратно, поднимайте. Нет! Не так! Вот так. Да. Несите. Да куда же вы тащите её?! В лабораторию! Ко мне в лабораторию!

Кто-то из помощников неразборчиво бубнил, видимо, не понимая почему в лабораторию. Но пронзительный визг оборвал всякие рассуждения:

– Это мой ребенок! И он родится там, где мне нужно!

Эрвин плотно прижал ладони к ушам – не хотел слушать. Небо высокое, синее-синее – лучше видеть его. Бывшему охранителю хотелось перечеркнуть прошлое, хотелось забыть всё, сделать так, будто ничего не было.

Под колено что-то упруго толкнулось. Эрвин перевёл тяжёлый взгляд вниз. Арта. Она боднула его ещё раз в ногу и подняла голову, уставившись на него своим желтым и будто насмешливым взглядом. Мужчина прикрыл глаза, выдохнул и оглянулся.

– Эрвин, у нас есть работа, – Андре знал, как лучше всего привести в чувство своего наварха. – У нас есть враг, и с ним нужно что-то делать.

– Да, – на выдохе протянул Эрвин, растирая ладонями лицо. Нужно вернуться сюда, к настоящему, к неведомому Зверю, который жрет людей. – Будем работать. Найди Полита, пусть покажет, где нам разместиться.

Помощники Дукса, несущих его рожающую жену, галдящие и причитающие женщины, сам гранд-шеф, просто жители Центра уже заполнили собой помещение форума и казались комком клубящейся тьмы в недрах здания. И теперь, конечно, места Эрвину и его друзьям не найдется.

Эрвин криво улыбнулся и хмыкнул. А потом повернулся к Матвею, Джолли и Тимону с вопросом где сейчас их драконы, готовы ли они к полёту и кто какие имеет соображения о предстоящем поиске.