Текст книги "Мурчание котят (СИ)"

Автор книги: Анна Агатова

сообщить о нарушении

Текущая страница: 1 (всего у книги 13 страниц)

Мурчание котят

Пролог

Что-то шевельнулось в жёсткой листве куста, отозвалось тихим, едва уловимым сухим треском справа. Охотник замер, застыл, будто изваяние, боясь шевельнуться, заглушить возникший звук. И только глаза на загорелом лице прощупывали пядь за пядью зеленую стену Леса. Ухо улавливало самый слабый шорох, напрягалось обоняние, в попытке заметить малейший запах, тень запаха, хотя бы его след.

Но никаких признаков добычи не было.

Не было!

И вдруг…

Из-за неподвижного куста мгновенно, словно вспышка молнии, явилось существо, не потревожив ни единого листа. Метнулось и застыло.

Перед охотником на тропе стояла диковинка: огромный купол головы в полтора обхвата, покрытый коротким мягким на вид мехом, а ног зверя не разглядеть – его огромные печальные глаза приковали взгляд так, что не оторваться, не двинуться с места, не пошевелить рукой.

Мужчина смотрел потрясённо: давно ему не попадалось такого. Такого крупного, такого необычного зверя. Давно Великий Зелёный Лес-Прародитель не дарил такого щедрого подарка.

Зверь стоял, нетвёрдо покачиваясь на своих тонких ногах, и всё смотрел. Смотрел пронзительно, доверчиво, будто спрашивал о чём-то. О чём? Не понять. Такой большой, наивный! Так легкомысленно вышел навстречу, так доверчиво глядит в глаза. И кому? Ему, самому удачливому охотнику посёлка Себаста! Душу наполнил чистый, как родниковая вода, восторг.

Это удача!

В этот раз путь по тропе был у охотника длинным. Три утомительных дня во влажном сумрачном воздухе Южного Леса, а добыча плохая: в схронах вдоль тропы лежала всё ещё несущественная мелочь, а усталость и потраченное время уже звали домой. Но как вернуться, когда добычи так мало? Ведь он самый удачливый охотник своего посёлка! Невозможно!

Но Лес услышал его и подарил такой подарок!

Мужчина легонько улыбнулся. Осторожно, чуть двинув губами – нельзя показать зубы, нельзя спугнуть или вызвать отпор. Потому держал взглядом глаза зверя, и лишь боковым зрением мог оценить его размер и вес. Умильно-печальный взгляд, черные выпуклые линзы крупных глаз, серый пух морды. Не разрывать контакт взглядов и быстро соображать, какую брать сеть: на мелкую или крупную дичь?

Зверь, будто желая себя показать, чуть двинулся вправо, в сторону от куста. Большой! Ох, какой большой! Охотник залюбовался: шкура зверя манила провести по ней рукой, зарыться пальцами в мех. Чудесный, прекрасный материал! А эти глаза! Доверчивые, изумленно-детские, совершенно неразумные!

Охотник сделал последнее, что должен был сделать, повстречав серое чудо в Лесу, – медленно протянул зверю руку. Очень-очень плавно поднял ладонь вверх. Это был всеобщий жест дружбы – пустые руки, доверчиво тянущиеся навстречу.

Кто разумен, поймёт. Поймёт и протянет руку в ответ.

Опытный охотник понимал – это для проформы, потому другая рука очень медленно, чтобы не встревожить существо, потянулась к поясу за сетью.

Зверь не заметил протянутой руки, руки дружбы. Лишь чуть наклонил голову набок. Большой серый купол головы качнулся, а пушистые бугорки над глазами шевельнулись, да так забавно, будто брови приподнялись. И от этого печальные глаза стали ещё печальнее. Печальнее и милее.

Мужчина порадовался, что зверь не отозвался на жест – он неразумен. Прекрасно! Значит, это добыча. Чудесная добыча!

И уже уверенно потянул с пояса сеть. Какое-то мгновенье замешкался от мелькнувшей мысли: «Не сбежал ли этот великанчик из лаборатории?», но отринул нелепость и влил в сеть каплю сiлы – убить успеется, а вот живой зверь ценнее.

Две конечности молнией метнулись вперёд, раздался резкий, но тихий звук вспарываемой плоти, одновременно с ним сдавленный хрип, затем – приглушенный высокой и густой травой шум падения тяжёлого тела…

Через полчаса существо, похожее на огромного серого осьминога с печальными и милыми глазами продолжило свой путь по Лесу-Прародителю. Тонкие на концах конечности уверенно перебирали землю, серый купол головы покачивался при ходьбе. И только бурые пятна вокруг того, что, видимо, было ртом зверя, говорили о судьбе самого удачливого охотника посёлка Себаст.ПримечаниеПортрет зверя

Глава 1. Идона

Идона

Шеф сидел в своём кресле – кресле главы стейта – и читал. Видимо, только что прилетел голубь и принёс свежую почту. Лист бумаги подрагивал в немолодой суховатой руке, когда Идона тихо вышла из-за входной перегородки в кабинет.

Сегодня она не увлеклась рассматриванием столешницы из драгоценного листа Аcernus Gigantum – гигантского клёна, с детства вызывавшего восхищение. Сегодня дрожание руки шефа стейта привлекло её внимание куда больше.

Она мимо воли скривилась: чужая слабость всегда вызывала брезгливость. Но показывать свои чувства – тоже слабость, и лицо девушки почти мгновенно разгладилось, став безмятежным. И, едва справившись с собой, сделала два мягких шага к столу, так, чтобы попасть в поле зрения главы стейта. Вежливо поклонилась:

– Приветствую, шеф. Вы меня звали?

Мужчина поднял на неё полный печали взгляд.

Идона вздёрнула подбородок, гордо распрямлённые плечи блеснули доспехом. В её глазах светилась решимость. Да и вообще весь её вид демонстрировал готовность действовать, сворачивать горы и преодолевать. А вот шеф – с его обычной апатией, а сегодня ещё и подавленностью, – казался чужеродным в этом зале, наполненном бледно-зелёным светом, за этим большим круглым столом драгоценной листовины.

Она постаралась сделать свой вздох сожаления незаметным, в который раз подумав о том, что стейту нужен другой глава. Решительный, смелый и деятельный человек, хорошо знающий Лес, его жителей – людей, животных и растения. Тот, кто не будет сидеть здесь, в мэрии, с беспомощно дрожащими руками.

Идона знала такого человека, того, кто мог бы поднять их стейт на былые вершины. Она бросила мимолетный взгляд на своё отражение в отполированной столешнице – полный доспех из Formica Gigantum, гигантского муравья, редкого и опасного зверя Леса, сиял даже в рассеянных лучах солнца.

Однако было одно препятствие. Одно небольшое препятствие, глупый закон, что приняли первопредки. В этом законе утверждалось, что возглавлять стейт – группу разумных, проживающих на определённой части Леса, – может только владеющий сілой.

Сіла, сіла… Разве она так уж важна, если человек достаточно умён, отлично развит и может выжить в Лесу? А Идона могла. Если бы её, связанную и избитую, бросили в незнакомой чаще, ночью, без оружия и нагую, всё это не стало бы для неё проблемой – она бы выжила. Сумела бы справиться.

Вот что важно!

А сіла… Что сіла? Она не делает человека ни умнее, ни ловчее, ни выносливее. Лишь вселяет ложные надежды, что он сможет, преодолеет, победит, но не благодаря своему уму или ловкости, а благодаря сіле.

Их род издавна был в стейте самым сільным, и всегда давал людей с самой большой сілой. И только на ней, Идоне, Лес промахнулся… Это несправедливо!

Пальцы сжались в кулаки. Зря она об этом задумалась… Идона выдохнула и выгнала ненужные мысли из головы, разжала ладони. Не думать! Вообще ни о чём не думать!

– Идона, подойди, – слабым голосом проговорил шеф, опуская все вежливые и формальные фразы, – вот, прочти.

И передвинул ей по столешнице бумаги. Они легко скользнули по полированной поверхности, а Идона не смогла удержаться и не показать свою ловкость: резко махнула ладонью, и созданный этим движением поток воздуха подхватил листы и помог им спланировать прямо к ней в руки. Пусть шеф видит, какая она ловкая, хоть и безсiльная.

Ловко схватив бумагу, принялась читать.

От первых же строчек пальцы свободной руки снова сжались в кулак, а на последних словах кулак захрустел. Что за цуккановы выверты Леса?! Идона вплотную подошла к столу, уперлась в него ладонями и злобно-вопрошающе уставилась на шефа.

– Как такое возможно?

Вблизи Мариджн казался не просто растерянным. Он был постаревшим лет на пятьдесят: безвольно обмякший в своём кресле из маленького кленового листа, затканного мягким бархатом, бледный в прозелень, с горькими морщинами у рта, со страдальчески сведёнными над переносицей бровями. И всё, что он смог в такой ситуации сделать, – беспомощно развести руками…

И от этого его жеста у Идоны в глазах заплясали белые точки, а ноздри раздулись. Злость. Раздражение. Жажда резких движений и гортанных звуков. И всё это… ненависть?

Как же это типично для главы стейта в Южном Влажном Лесу – признаться в беспомощности, развести руками, жалостливо скривиться! Идона сцепила зубы, чтобы ничего не сказать, и вновь опустила глаза в бумаги.

В коротких донесениях значилось: в поселении Чарное неизвестный зверь учинил кровавую бойню, погибли десятки людей, а в поселении Болотица вовсе не осталось никого живого. А подробности ужасали – вспоротые чем-то крупным и острым животы, выгрызенные внутренности, оторванные конечности…

Как такое может быть?!

Последнее происшествие в Болотице замечено было случайно – человек, шедший Лесными тропами куда-то на север, зашел в поселение, чтобы набрать воды. Обнаружив окровавленные трупы зверски убитых людей, отправил почтового голубя прямо из башни связи Болотицы с подробным описанием увиденного шефу стейта и ближйшим соседям. Судя по неровным буквам и кривым строчкам, человека сильно трясло.

"Страх, ужас, паника", – не почувствовала – поняла Идона.

Она встряхнула головой, будто хотела избавиться от наваждения, отогнать вставшие перед глазами чудовищные картины. Это какой-то бред воспалённого мозга. Невозможно! Неужели, на всё поселение не нашлось ни единого человека, который бы смог сопротивляться и отправить голубя?

– Что это за зверь и откуда он мог взяться? – Идона озвучила самый первый и самый логичный вопрос.

Мариджн обессиленно откинулся на своём дорогом стуле.

– Я не знаю… Не было заявлено о работах с крупными животными ни в одной лаборатории нашего стейта. Не могу даже представить…

Идона с трудом сдерживала злость: как этот человек управляет стейтом?! Приди кровожадное чудовище к ним в поселение, шеф даже не подумает сопротивляться, а выйдет вперёд, с этими горькими складками у рта, с пустыми руками – вот он я, берите меня, ешьте, потрошите! Ох уж эти руки, не знавшие ни лука, ни камня, знакомые только с лабораторными инструментами и посудой!..

Хотелось выкрикнуть оскорбление прямо в это немолодое лицо, хотелось заставить двигаться, что-то делать, что-то решать… Ведь даже до перьевых ручек шеф не дотягивался из-за своих опытов. Когда он последний раз требовал отчёты со всех поселений стейта? А нужно навести порядок, спросить со всей строгостью!.. Идона притушила клокочущий гнев – не сейчас, не время, не тот момент.

Недавно она почти случайно углубилась последние, но очень давние отчёты всех поселений их стейта. И сколько же обнаружила там нестыковок и явных подтасовок! Отчёты сквозили дырами и умалчиваниями, но зато были богаты жалобами на трудности, как болото – квакающими лягушками. Из этих отчётов получалось, что малые проекты в поселениях реализовывались мало и редко, а большие были слишком трудны или объёмны, чтобы показать результат.

Читая отчёты, она думала, что отписки даже не пытались сделать правдоподобными. А с сильным шефом стейта так себя не ведут! Не подсовывают ему всякую чепуху вместо отчёта. Конечно, никто не будет уважать тебя, если ты только и можешь, что перебирать инструменты и бумаги, а воли нет и властью воспользоваться не можешь. И, конечно, кто угодно при таком состоянии дел мог проводить опыты с крупными или хищными животными и не показывать ни их, ни их результаты.

– Уважаемый шеф, позвольте сказать слово, – Идона, проявляя подобающую вежливость, поклонилась, и длинный хвост её волос упал на лицо. Распрямляясь, она резким движением, противоречащим уважительному тону, отбросила волосы с лица. – Стоит собрать шефов всех поселений и строго спросить, в чьей лаборатории проводились эксперименты с животными. Вывести огромного кровожадного зверя не так-то просто. Каковы были причины таких опытов? Каковы цели? И, самое главное, – кто эти цели ставил? И почему вы, глава стейта, не знаете об этом?!

Перед глазами Идоны уже мелькали картинки этого разговора: строгость, жесткость, а лучше плеть из колючей лианы. Пусть сначала скажут всё, пусть признаются, а потом будут наказаны. Обязательно наказаны!

Дыхание участилось, а во рту появился железный привкус, как на охоте, когда остаётся сделать то самое последнее движение, после которого добыча остаётся лежать, истекая кровью. Вот так нужно наводить порядок! И никаких лицемерно вежливых слов и лживых улыбок, которые отец называет дипломатией!

Усталый взгляд Мариджна упёрся в её лицо. Идона снова вздёрнула подбородок и расправила плечи, упёрлась руками в бока и чуть отставила ногу. Она залюбовалась бы собой, если бы смогла посмотреть со стороны, – гордая, прекрасная, сильная, в сияющих доспехах из муравья-гиганта!

– Дочь, ты слишком молода и прямолинейна. Нельзя так. И потом… это сейчас не главное, – шеф, а, по совпадению ещё и отец, словно ледяной водой окатил.

Ах, молода?! Она молода?!

Идона очень не любила, когда ей говорили о возрасте. Она уже давно не девчонка, ей восемьдесят, её успехи на Лесных тропах не знают равных! То, что в лаборатории отца она лишь последний помощник, так что же? Никто и никогда не ориентировал её на научные результаты, а сама она больше удовольствия находила на тропах Леса, чем в экспериментах поселения.

И то, что сейчас скажет отец, она хорошо знала. Сразу же следом за разговорами про возраст речь всегда заходила о необходимости семейного союза.

Он уже много лет подталкивал её к замужеству, потому что ждал от единственной дочери преемника. Да, да, потому что именно в их роду всегда рождались самые сільные дети стейта в Южном Влажном Лесу.

Но Идона не хотела обсуждать эту тему. Поэтому она поспешила проявить так любимую отцом “дипломатичность”, – а в её понимании охотничью хитрость – и сместила внимание с себя на дела текущие.

– Что же тогда главное, уважаемый Мариджн?

Отец, просветлевший лицом и явно настроившийся на воспитательную беседу, за которой так легко забыть все невзгоды текущей минуты и почувствовать себя значительным, сник. Идона злорадно усмехнулась, но опять же “дипломатично” прикрыла лицо рукой, делая вид, что прячется от особо яркого луча солнца, чудом прорвавшегося сквозь высокий полог Леса.

– Главный вопрос в том, нужно ли сообщать в Центр или нет, – пожевав губами, неохотно ответил отец.

Идона в душе захохотала – ну надо же, какие проблемы! Будь она на его месте, уже взяла бы ружьё, «пьяных» пуль к нему, лук с отравленными стрелами и тесак, и пошла искать этого зверя, кем бы или чем бы он ни был, а не сидела и не думала, отсылать гранд-шефу почтового голубя или нет. Она бы сама разобралась с проблемой и имя своё увенчала славой! И тогда, наконец, все поняли, кто достоин быть главой стейта, отметя всякие глупые предрассудки.

Но внешне никак не проявила своих эмоций, лишь уважительно склонила голову, показывая, что внимательно слушает.

Отец не мог решить, отсылать ли донесение в Центр. Он боялся! И Идона точно знала кого – Дукса, гранд-шефа планеты. Уже не однажды уважаемый Мариджн так же сутулил плечи над посланием в Центр, размышлял слать или не слать, прочтёт ли гранд-шеф на этот раз или снова оставит без внимания. Рассуждал и не замечал, что говорит сам с собою о том, что Дукс там, в столице, совсем зажрался и забывает о них, живущих на периферии.

Идона всегда брезгливо морщилась от осознания, что шеф Мариджн, этот велеречивый пустозвон и слабак, её отец. Это ещё одна ошибка Леса-Прародителя: у неё, такой сильной, смелой и решительной, такой слабовольный и мягкотелый отец. Как вообще можно быть таким?

Сейчас речь шла не просто о том, обратит ли гранд-шеф, по слухам – мерзкий старый мухомор, – своё внимание на их проблему. Масштабы беды давали повод задуматься вообще о выживании стейта, если потери столь велики – почти полностью два поселения людей погибли.

Идона, которой точные науки не очень давались, сейчас на удивление легко сложила два и два: не будет людей – не будет стейта, а значит, и её честолюбивые планы провалятся. И потому поспешно и слишком резко бросила:

– Конечно, нужно сообщать! Дукс – вершина власти на планете. Он должен знать всё, что происходит! Если ты, отец, и другие главы стейтов будете скрывать новости, то как гранд-шеф сможет оценить состояние Леса и принимать решения?! Если ты отвечаешь только за наш стейт, за каких-то несколько поселений, то он – за всех! Поэтому я считаю, что стоит любую новость отсылать в Центр.

Отец задумчиво смотрел на неё, на её сурово сдвинутые брови, сжатые кулаки, на всю её хоть и стройную, но неженственную из-за доспехов фигуру. Для Идоны эта задумчивость значила только одно – у шефа зреет какая-то мысль.

– Сообщить нужно, это ты правильно говоришь, дочь моя. Гранд-шеф должен знать, конечно, что творится на землях Леса-Прародителя. Но если бы грандом был не Дукс… Ты его просто не знаешь.

Голос отца предательски упал почти до шёпота. Он боится! Торжествуя, Идона улыбнулась и дернула подбородок вверх. Её взгляд сочился надменностью.

– Взял бы меня с собой на форум в Центр, узнала бы. А так… – она перевела взгляд на большое окно, за которым шумел Лес-Прародитель, Лес-великан, закрывавший собой небо.

Продолжительная тишина заставила Идону обернуться и снова взглянуть на отца. Тот всё ещё внимательно изучал её. И она вспыхнула:

– Ты боишься гнева какого-то старикашки?!

Отец хмыкнул и поджал губы. Сказал с усталым вздохом:

– Боюсь? Вряд ли это можно назвать страхом. Но всё же предпочту не встречаться с его гневом. Он владеет самой большой сілой на планете, и это надо учитывать.

О, дипломатичность! Снова эта драгоценность главы стейта на Юге Влажных Лесов – дипломатичность! Идона в который раз разочаровалась в отце, в который раз её детский кумир, уважаемый Мариджн, самый сильный и могущественный человек на свете, свергался с пьедестала.

– И какое же решение ты примешь, отец?

Она снова говорила сдержанно и вежливо. Только за вежливостью пряталось хорошо скрытое презренье.

Глава стейта и, по нелепой случайности, её отец задумчиво разложил веером бумаги с донесениями на столе. Они очень красиво сочетались по цвету и фактуре – желтоватые, волокнистые листы и украшенная дивной резьбой столешница, и отец, полюбовавшись, собрал донесения в одну стопку, скрутил трубочкой, остукал полученным рулончиком по самой толстой жилке на поверхности стола и поднял глаза на дочь.

– Я подожду. Вдруг это единичное явление.

Глава 2. Дукс

Весь путь до офиса Дукс напряженно размышлял. Новая идея, пришедшая сегодня под утро была очень интересна, но и очень сложна в реализации. И эта короткая прогулка от дома до лаборатории, что обычно его раздражала, сегодня была как нельзя кстати: идея была слишком сырая, а ходьба хорошо успокаивала эмоции.

О, эти женщины! Идея пришла прямо во сне и, едва оторвавшись от перины, гранд-шеф сел записывать появившиеся мысли. Их было много и все – очень интересные. Дукс спешил, боясь забыть что-то или потерять мысль, чернильный сок брызгал с острого хвостика ручки, пачкал тонкие листы бумаги, иногда даже протыкал их, но великий учёный не обращал на это внимания, торопясь зафиксировать мысль. И он почти всё успел, уже задыхался от восторга, чувствуя, что он в шаг от открытия.

Но тут пришла эта ужасная женщина и принесла завтрак. И, конечно, сбила его с мысли! Ах, как Дукс разозлился! Раскричался, швырнул тарелкой в дуру, что так неосмотрительно оторвала его от важного дела. Жаль, не попал – хоть и немолода была, а ловко увернулась, отрыжка цуккана. За столько-то лет натренировалась…

И вот теперь мерные шаги по заросшей зеленью улочке приносили умиротворение, шепот Леса-Прародителя приводил в гармонию душу, а мысли снова устремились к родившейся ночью идее. Дукс неосознанно прибавил шагу, спеша к рабочему столу, журналу наблюдений и привычной ручке с напитанным чёрным соком острым хвостиком.

Гранд-шеф должен работать в своём офисе – таково было негласное правило. И в те времена, когда Дукс только-только занял должность гранд-шефа, ему легче было к личному кабинету прирастить лабораторию и оборудовать всем необходимым, чем пытаться сломать старый порядок. Это сейчас он с лёгкостью переворачивал порядки и отметал правила. Да только переносить лабораторию не было смысла – теперь здесь было удобнее, чем дома.

Дукс взглянул на свои подрагивающие не в такт шагам руки, сжал их в кулаки, снова раздражась, и поднял голову вверх. Громадный купол офиса, как всегда внезапно, вынырнул из невысокой на фоне отдалённого Леса-Прародителя зелени столицы.

Этот купол когда-то стал для него символом успеха, доказательством его состоятельности. И много лет назад он не стал спорить со старым правилом не только потому, что имел ограниченное влияние. Просто тогда он не мог и представить, что, спустя несколько десятков лет обязанности гранд-шефа станут для него настолько обременительны, а трата времени на дорогу в офис будет казаться преступной расточительностью.

В первые годы после избрания Дукс вырастил здание новой лаборатории прямо возле кабинета, да так, как того хотела душа, – широко, с запасом, с мечтами о будущем расширении, с учётом самых смелых планов. Он черпал ресурсы на постройку из общего бюджета сначала робко, нерешительно, а когда лаборатория была готова, заполнена необходимым и не очень оборудованием, понял все преимущества своей новой должности. И возрадовался. Это было совсем не то, что вырастить собственными силами дом для своей тогда ещё маленькой, семьи. Для покупки строительных бактерий и субстрата приходилось работать на столичный стейт, заниматься неинтересными исследованиями, щедро, порой досуха отдавать свою сiлу и… тешить себя мечтами.

А вот сейчас, когда семья разрослась, а опыты стали касаться его потомков, такое удалённое расположение лаборатории стало неудобно. Да и сама она была уже не такой современной, как много лет назад.

Дукс недовольно скривился – не хочет он сейчас думать о таких глупостях, как новые постройки и обновление оборудования. Именно это выражение лица увидели его помощники, Фнорре, Свер и Зэодан, встретив его недалеко от офиса.

– Шеф? – озабоченно уточнил Свер.

– Ах, дети мои! Как время уходит, как уходит! Просто сочится сквозь пальцы словно сухая пыль!

Помощники чуть расслабились, вразнобой закивав. А Дукс, почувствовав наконец поддержку тех, кто его понимает, стал торопливо излагать новую идею, способную продвинуть опыты по улучшению репродукции сапиенсов на новый виток.

– Это будет как прыжок вверх на батуте! – восторженно воскликнул Дукс, делая последние шаги к входной перегородке офиса.

Каждый из троих его помощников обладал неслабой сiлой, но, кроме того, был очень крупными и физически сильными. Их сiла, конечно, не шла ни в какое сравнение с его, но втроём они почти дотягивали до его уровня. Но было и ещё кое-что, что делало этих молчаливых гигантов бесценными помощниками – в отличие от остальных жителей Леса, они полностью разделяли его увлеченность, не пытались спорить и всегда поддерживали его начинания.

Были у помощников и другие ценные качества. Например, они обеспечивали ему комфорт в лаборатории. Или приносили перекусить тогда, когда напряжение опыта или расчетов спадало, а аппетит давал о себе знать. Или готовили лабораторию к работе и убирали после, при этом всё оставалось на своих местах, и на следующий день ничего не приходилось искать, теряя время.

Они не спорили, не умничали, всегда внимательно слушали и были преданы, как домашние псы. А ещё не позволяли делам офиса отрывать его от научных изысканий.

Как сейчас, например.

Едва Дукс вошел в общий зал офиса, как Полит – его помощник по делам стейтов – выскочил из-за своего куцего столика и бросился наперерез, пытаясь первым попасть к проёму в кабинет и закрыть его своим тщедушным тельцем.

– Дукс, уважаемый! Гранд-шеф! Вам с голубем пришла почта от главы стей…

Фнорре и Свер, не дав договорить, ловко оттеснили Полита к его обычному месту и освободили проход.

– У гранд-шефа важный опыт сегодня, уважаемый. Здравствования тебе вечного среди Леса!

– Но!… – попытался выдернуть руки из крепкого захвата помощник.

– Никаких но, Полит, – прорычал угрожающе Фнорре, приближая свое грубое лицо. И прозвучало это так, будто он угрожал приложить его не кулаком, а сiлой, и ручался за плохие последствия. Свер, по обыкновению молчал. Но испуганный взгляд Полита, метнувшийся было к нему, спрятался за трепетавшими от ужаса веками – искать понимания или помощи у этого подручного гранд-шефа было бесполезно.

И пожилой помощник обмяк, перестав сопротивляться.

– Вот так-то, – оба подпевалы Дукса одновременно отпустили старика. Огромная ручища Свера – он был самым крупным из троицы – ещё и нежно коснулась плеча Полита, будто стряхивала невидимую пушинку. Тот дернулся и сжался в комок.

Фнорре хмыкнул, отпустил руку нервного помощника и ушел вслед за Свером за перегородку, закрывавшую проход в кабинет. Он, правда, давно перестал быть кабинетом. Теперь это был просто проход в лабораторию самого главного шефа планеты Лес.