Текст книги "Ловушка для строптивой (СИ)"

Автор книги: Ани Марика

сообщить о нарушении

Текущая страница: 8 (всего у книги 13 страниц)

От мужской ладони идет тепло и согревает изнутри. Моя рука в его руке – кажется таким правильным. Таким естественным, словно мы каждый день так гуляем и нет в этом ничего необычного. Скорее всего, на меня сцена драки произвела настолько неизгладимое впечатление, что я не сразу обращаю внимание на наши конечности.

Себастьян меж тем сворачивает в небольшой проулок и прижимает меня к каменной стене.

– Не дрожи, – горячее дыхание обжигает кожу губ, и сердце, что до этого едва успокоилось, ускоряет свой бег. Опять!

Он запирает собой и берет мое лицо в ладони. Смотрит пристально, большим пальцем поглаживая скулу. Его близость так остро ощущается, вызывает трепет и пробуждает незнакомые доселе чувства.

Не могу понять себя и не могу объяснить, почему рядом с этими двумя мужчинами всё моё естество тянется к ним. Почему они вызывают в душе потребность в них? Почему они волнуют меня? Мы ведь чужие друг другу люди! И это ведь началось с первого дня нашей мимолётной встречи. Я думаю о них. Я скучаю по ним. Я обижаюсь на них. Я ревную их. И злюсь… В первую очередь на себя, за эти чувства иррациональные. За желания неправильные.

Подавив очередное раздражение на себя, делаю глубокий вдох и зря. Нависший слишком близко маг пахнет одуряюще по-мужски, как бы это глупо ни звучала. Хочется в буквальном смысле уткнуться носом в открытый участок кожи у шеи и вдыхать его запах. Хочется почувствовать эту силу и мощь, которые он излучает.

– Я уже в порядке, – взяв себя в руки, вскидываю выше голову и облизываю пересохшие губы.

Тяжелый взгляд медленно опускается на мних. Острый кадык дергается. Мне бы выйти уже из ступора. Оттолкнуть, в конце концов, но нет. Я смотрю прямо в эти темные глаза и ничего не предпринимаю.

– Мы можем идти, – шепчу почему-то.

– Пойдем. Через минуту, Яри, – моё имя в его исполнении звучит и безумно сексуально, и ласково.

Мужские пальцы смещаются ниже, касаются шеи, венки, что неистово колотится. Простое действие в дрожь бросает.

– Что ты делаешь?

Вопрос тонет в поцелуе. Сама не замечаю, как зарываюсь в мягкие густые волосы, притягиваю его ближе, на носочки поднимаюсь, чтоб самой быть теснее. И позволяю ему целовать меня. Так неистово и жарко, аж внутренности плавятся и жидкое пламя стекается к низу живота, давя камнем желания.

Я наслаждаюсь этим поцелуем и даже обещаю себе прервать его. Вот только Себастьян разрывает поцелуй первым. Распахиваю веки и жмурюсь от яркого желтого света, что исходит от меня. Точнее, я вся свечусь, словно лампочка.

– Моя Строптивица, – самодовольно растягивает слова мужчина, впитывая мое свечение. Постепенно и с мерцанием я затухаю.

После этого краткосрочного всплеска магии чувствую себя безумно уставшей. Аж ноги подкашиваются в прямом смысле. Вытираю холодный пот со лба и на секунду глаза прикрываю, чтобы немного восстановить дыхание и силы, дабы обрушить своё возмущение на наглого целователя.

Вздрагиваю, чувствуя тепло в районе солнечного сплетения. Распахиваю веки и жмурюсь от очередного ярко-жёлтого света, теперь идущего от Себастьяна в меня. Мужчина прижимает ладонь прямо под грудью и наполняет меня энергией в буквальном смысле. Я чувствую, как заряжаюсь, словно аккумулятор на зарядке.

– Что ты делаешь? – спрашиваю, поднимая голову и попадая в плен тёмных глаз с золотистой окантовкой по контуру радужки.

– Подпитываю, ты ещё не восстановилась после истощения. Если бы Хантер вчера не прервал меня, сейчас была бы полна сил и здорова. Бесов ревнивец, – ворчит маг. – Потерпи, Яри, сейчас станет лучше.

– Если бы Хантер не прервал? – переспрашиваю хмурясь. – Но ты ведь ничего такого не делал. Или…

– Тебе лучше? – перебивает он, не дав развиться мысли, и убирает ладонь с живота.

Сглотнув, киваю. Он убрал все непонятные иномирные симптомы, даже лёгкую утреннюю головную боль.

– Да, благодарю.

– Обращайся, – коротко улыбается мужчина и, переплетя в очередной раз наши пальцы, тянет из этого переулка.

– Что так долго? – встречает нас рычащий Хантер и злобно препарирует тяжёлым взглядом наши сцепленные руки.

Неловко вытягиваю конечность и забираюсь в сани. Пусть сами разбираются. Но они опять не ругаются, просто обмениваются многозначительными раздражёнными взглядами и запрыгивают в транспорт.

До деревни мы добираемся в напряжённом молчании. Я все подарки детей упаковала в холщовый мешок, чтобы пронести незаметно мимо малышни. Поэтому мужчины просто заносят его в мою комнату.

– Мне нужно закончить вопрос с тем разбойником. Вернусь, и мы поговорим, Яри, – привлекает внимание маг.

– Да, нам нужно поговорить, – соглашаюсь я, сцепив руки в замок.

Маг кивает и уезжает на тех же санях обратно в город. Перевожу взгляд на Хантера.

– Себастьян поделился со мной магией, – говорю, не знаю зачем, просто не хочу скрывать ничего. Видела ведь, как он вчера разозлился, когда маг предложил подпитать.

– Да, ночью, – нехотя соглашается двуликий.

– Нет, на рынке, – хмурюсь. Значит, мои подозрения подтвердились. Себастьян заходил ко мне, пока я спала. Хантер низко рычит и сжимает кулаки. Разворачивается, чтобы выйти из комнаты. – Почему тебя это так злит? Что в этом такого?

Оборотень несколько долгих секунд молчит. И я уже не надеюсь услышать ответ. Но мужчина разворачивается, опять смотрит на меня пронзительно-голубыми глазами.

– Передача магии – очень интимный и личный процесс. Не каждый может принять магию другого мага. Подпитывать и обмениваться своей силой могут только близкие родственники или супруги. Магический обмен укрепляет связь между мужчиной и женщиной.

– Тебя злит, что мы с Себастьяном связываемся магией? Но ведь это временно. Когда вы вернёте свою жену…

– Ты наша жена. Другой не будет! – перебивает жёстко и, преодолев расстояние, хватает за лицо. Удерживает мою голову, заставляя смотреть в глаза и не позволяя отвернуться.

– Почему ты это повторяешь?! – раздражённо повышаю голос, хватаясь за предплечья.

– Потому что ты наша истинная пара.

Глава 24

Оглушив меня очередной новостью, Хантер уходит. Я минут пять просто стою посреди комнаты, перевариваю полученную информацию. Что-то такое читала в энциклопедии, в разделе про драконов.

Вместо того чтобы выйти к детям и продолжить подготовку к вечернему празднованию, вынимаю талмуд из сундука и, подогнув под себя ноги, сажусь прямо на пол. Быстро листаю, ища ту самую главу. И, найдя, углубляюсь в чтение.

Моё уединение нарушает Лаура в компании Ширека. Они за стенкой очень бурно выясняют отношения. Женщина ругается на змеелюдов и прочих бюрократов Валлиона, а её мужчина пытается вразумить даму сердца.

– Пойду сделаю тебе ромашковый чай, – ворчит Ширек и, громко топая, удаляется.

– Шёл бы ты к себе домой! – огрызается Лаура и, зайдя в мою комнату, от души хлопает дверью. Подруге явно нужен собеседник, который её выслушает. Оторвавшись от книги, поднимаю голову и таращусь на краснолицую женщину.

– Ты чего такая бледная? – хмурится Лаура, перестав костерить двуликих констеблей, конфисковавших её товар.

– Вот, – протягиваю ей энциклопедию.

Женщина со вздохом садится рядом и несколько долгих минут читает главу о чешуйчатых вымерших разумных существах. Пока она читает, в комнату просачивается Ширек. Сначала заглядывает, осматривает и, поняв, что его тут убивать не будут, открывает шире дверь и вносит две кружки с дымящимся отваром.

– Успокоилась? – спрашивает, передавая один из напитков, бессмертный мужчина. Вот не знает он, что нельзя такой вопрос задавать. Лаура закатывает глаза, открывает рот, готовясь обрушить новое негодование.

– Что ты знаешь об истинных парах? – перебиваю начинающийся скандал.

– Это вымысел, Яра, – отмахивается женщина. – Просто красивая легенда. Вот что я знаю о драконах и без этих твоих умных книжек. Они были спесивы, высокомерны и жестоки. Воровали женщин во время гона зверя и бросали, как только разум прояснялся.

– Ты не права, Лаура, – качает головой Ширек.

– Да? Ты это моей бабке скажи, которую вот так же своровал дракон, обрюхатил и улетел. Она всю жизнь прожила изгоем в своей семье и замуж так и не вышла, потому что никто замуж не взял после дракона. Благо мой отец её не бросил и забрал в нашу семью. Она прожила долгую и тяжёлую жизнь.

– Замуж она не вышла, потому что всю жизнь помнила того дракона и хранила ему верность, – перебивает мужчина. – Дракон твоей бабки, скорее всего, погиб на войне. У тебя искажённое представление об этих вымерших двуликих.

– Ну конечно, маг всегда будет защищать своего предка.

– И твоего предка, дорогая, – с иронией поправляет Ширек. – Раз дракон был отцом твоего отца, значит, тебе он приходился дедом.

– Твой ромашковый настой не помогает, – огрызается Лаура, кипя от гнева.

– Ширек, а вы можете рассказать об этих истинных парах? Тут написано, что драконы выбирали себе пару, заключали с ними нерушимый союз и больше никогда не расставались.

– Да, всё так. Встретившись один раз, они больше никогда не расставались. Дракон и его магия подчинялись только своей паре. И за счёт нерушимого брака, такого как у тебя, двуликий связывал себя со своей половинкой души. Истинной парой, – маг указывает на запястье с татуировкой. – И только в таком союзе у драконов рождались дети. В своё время об этом прознали их враги и начали охотиться за более слабыми парами. Поэтому драконы и вымерли. Потому что вдали от истинной или вовсе без неё зверь бунтует, начинает искать половинку души, рвёт и мечет, а после тоскует и умирает. Магия дестабилизируется и разрушает человеческую часть. Именно так вымерло большинство гигантов, остальных унесла война.

– С чего ты вообще задалась этим вопросом? – раздражённо переводит тему подруга.

– Хантер назвал меня их истинной, – выдыхаю, прикрыв глаза.

– Что-то такое я подозревал, – хмыкает Ширек, совершенно не удивившись.

– Но у магов и двуликих никогда не было такого. Это ведь только у драконов.

– В оборотне и маге есть драконья кровь. Её активизировали, когда заключали перемирие. Соответственно, они выбрали Ярину. Всё очевидно, – пожимает плечами маг.

Мужчина и женщина замолкают, друг на друга таращатся, а потом переводят взгляд на меня. Я очень стараюсь сдержать язык за зубами, потому что нелогичность в сказанном висит прямо в воздухе. Меня ведь не выбирали во время этого перемирия. Я уже попала в чужое тело. А значит, и не могу быть этой их парой. Но мужья уверены, что я – она. Их истинная.

– Беги не беги, дева, но от этой связи не убежишь, – резюмирует Ширек и, отобрав книгу у Лауры, протягивает мне. – Вас будет тянуть друг к другу, и если вы примите свою судьбу, то подарите друг другу настоящую, безусловную, нерушимую любовь.

Очередное повисшее молчание нарушает ворвавшаяся Кора. Мы втроём вздрагиваем и смотрим на ребёнка.

– Яра, Яра! Там Хантер в лес собирается и тебя зовёт. Можно я с вами поеду? – прыгает вокруг нас девочка.

– Нет, ты останешься дома, – строго отказывает Лаура, ещё и за руку хватает. – Езжай, Ярина, пока не стемнело.

Кивнув, хватаю шубу, сую ноги в сапоги и плетусь в полном шоке на улицу. Двуликий уже ждёт в санях. Поручения раздаёт Гасу.

В лес мы едем в тишине. Я ещё не переварила услышанное.

Остановившись у опушки леса, муж спрыгивает и помогает мне выбраться. Держит за руку крепко и не выпускает. Да и я как-то не тороплюсь вырваться. Мы медленно идём по протоптанной тропе вглубь.

– Вот такие шишки тебе нужны? – хрипит Хантер, указывая на низко висящую ветку с четырьмя большими шишками.

– Твой зверь выбрал Дию, – выпаливаю, проигнорировав вопрос. Он удивлённо разворачивается и челюсть до желваков сжимает. – Так сказала твоя мама в первое утро. Она сказала, что мне никогда не стать тебе настоящей женой, потому что у двуликих жену выбирает зверь и твой выбрал…

– Тебя, – перебивает мужчина, шагая ближе и врываясь в личное пространство. – Моя мать не смела этого говорить тебе. Как и Дия. До встречи с тобой у меня действительно были отношения с другой женщиной. И её действительно выбрал мой зверь. Сразу после свадьбы я написал письмо и разорвал все связи. То, что эти женщины пошли наперекор моему слову, не красит меня как альфу. Но каждая из них наказана.

– Ширек говорит, что ваша кровь выбрала меня во время ритуала. Даже не знаю, как назвать. Во время перемирия. Но ведь это не так. Вы выбрали Аврору. Значит, она ваша пара.

– Мы не выбирали, – качает головой Хантер, как-то незаметно приобнимая. – Для меня Аврора была просто жертвой обстоятельств и моей обузой, которую мне придётся нести всю жизнь. Вот так я воспринимал эту девушку. Я не чувствовал к ней абсолютно ничего, кроме долга. Слабая, испуганная, жалкая девушка, которую отдали ради мира. Вот так её видел.

– Что же ты видишь во мне? Как воспринимаешь? – облизнув губы, стараюсь дистанцироваться, так как его близость волнует меня. Мужчина не даёт, сильнее смыкает пальцы на талии, даже притягивает.

– Я вижу сильную, смелую девушку со сгибаемым, но не сломленным характером. Вижу храбрую, добрую, великодушную и щедрую личность. Вижу жену. И воспринимаю как жену. Ты жена зверя, Ярина. Другой не будет. Барс не подпустит к нам никого. И тебе не даст уйти, – понижает голос двуликий, но каждое слово звучит громко в голове.

– Даже если вы найдёте способ и я смогу вернуться в свой мир?

– Я не великодушный и не столь добр. Я не отпущу тебя никуда. Ты моя, – припечатывает Хантер, блеснув кошачьими очами.

– Очень громкое заявление, – вредничаю и независимо передёргиваю плечами.

– Ты сама не захочешь уйти, – коротко улыбается мужчина и, подавшись ближе, целует в губы. Легко, почти воздушно. Сразу же отстраняется и разворачивается к дереву. – Так что, какие шишки тебе нужны?

Глава 25

Больше к этому вопросу мы не возвращаемся. Я решаю, что сначала нужно завершить все приготовления, провести праздник и уже потом разбираться с этими их заморочками. Да и Хантер не развивает тему и активно помогает мне собирать шишки, срывать особо красивые еловые веточки. Даже находит дерево с красными гроздьями кислых ягод. Они так похожи на рябину, и я придумываю композицию для этих ягод.

В поселение мы возвращаемся ближе к закату. Перетащив собранное в беседку, создаю венки на двери. Малыши и вернувшиеся с учёбы подростки охотно помогают мне. Бечёвкой перевязывают, добавляют ленточки и колокольчики, принеся для своих венков из дома ненужные материалы.

– Я ухожу, Яр-ина, – басит Гас, топчась у входа в беседку.

– Как? Уже? – вскакиваю и передаю недоделанный венок Нико. Выхожу проводить. – Спасибо, Гас. Ты за эти дни стал не только отличным стражником, но и другом. А ещё замечательным нянькой.

– Надеюсь, ты вернёшься в стаю, – улыбается исподлобья оборотень. – И нашего Альфу вернёшь.

– Альфу вашего не держу, – фыркаю беззлобно.

– Держишь, – качает головой Гас и, махнув рукой, перевоплощается в здоровенного хищника.

В последний момент одёргиваю себя, чтобы не прикоснуться к красивому котику. Очень уж хочется потискать, и я считаю, это несправедливо. Его зверя тискали все шестилетки, а Кора даже каталась на его спине. А мне нельзя. Чтобы не задеть тонкую душевную организацию одного альфы!

Барс дёргает хвостом и, коротко рыкнув, бежит к стоящему чуть поодаль Хантеру. Поднимаю голову и непозволительно долго смотрю на моего как бы мужа, который что-то говорит зверю и треплет его по шёрстке. Вот, даже он может к нему прикасаться! Как только Гас уходит, мужчина поворачивается и ловит мой взгляд. Оттолкнувшись, плавно перевоплощается в хищника и шагает в мою сторону.

За время путешествия я привыкла к большим кошкам. Тот же зверь Майера был намного больше Гаса. Но вот Хантеровский хищник меня не просто завораживает, а ввергает в очередной шок. Барс альфы громадный, наверное, даже больше земного слона. Густой дымчато-серый мех сверкает под закатно-красным солнцем. Пушистый длинный хвост бьёт его по боку. А при каждом его шаге из-под мощных лап вылетают снопы снега.

Голубые глаза дикого кота прикованы ко мне и бликуют от лучей. И чудится мне, что эта морда шерстяная улыбается. Зверь останавливается прямо передо мной и садится. Приходится задрать голову, чтобы зрительный контакт удержать.

Барс лениво зевает, круглыми ушами шевелит и аккуратно ложится.

– Ух ты! – раздаётся за спиной слаженное восхищение девочек.

Действительно, «ух ты!». Тут соглашусь. Этот хищник приковывает к себе внимание и заставляет благоговейно трепетать от мощи и грации. Удивительно, как такая махина прячется в довольно среднестатистическом мужском теле. Хантер совсем не двухметровый здоровяк-амбал, как тот же Гас, например. Но его зверь в три раза больше зверя беты.

Сама не замечаю, как, размышляя над разностью габаритов, зарываюсь пальцами в густой мех между ушами. Наглаживаю, подбираясь ещё ближе. И наслаждаюсь тактильно. Только когда под ладонью зверь начинает урчать и тарахтеть, дёргаюсь. Опомнившись, убираю руку и смотрю немного испуганно. Вдруг альфу тоже нельзя трогать.

Барс тянет морду, бьётся о моё бедро носом и ластится. Как домашний кот, чёрт возьми. И я вновь его глажу. Теперь уже не стесняясь. Разрешили же.

Около десяти минут наглаживаю хищника, трогаю уши и обхожу лежащую махину по кругу. Рассматривая детальнее со всех сторон. Рисунок чёрных пятен-розеточек у него отличается от остальных увиденных мной барсов. Да и цвет шкуры более светлый. А хвост очень длинный и гибкий.

Оставив в покое оборотня, ухожу к детям. Венки надо закончить, а ещё подарки все упаковать. Кроме желанных игрушек, вещей из писем, я хочу каждому ребёнку собрать подарочный набор из сладостей, фруктов и небольшого сувенира.

Пока я наглаживала живность, детвора уже всё сделала и теперь просто сидит, ждёт нового задания. Раздаю созданные венки каждой семье, прошу повесить на дверь. По этому венку волшебник поймёт, в каком доме живут дети, и принесёт подарки.

Дети прижимают к груди поделки и убегают по своим домам.

– Мне ещё нужна твоя помощь, – оставшись наедине с барсом, неловко мнусь. Хищник тут же покрывается дымкой и шагает в человеческом обличье. – Ты ещё не передумал играть роль волшебника?

– Нет, я же пообещал.

– Хорошо. Пойдём в комнату. Примеришь костюм. Гас шире в плечах, надо посмотреть, как будет на тебе сидеть, и ушить. А ещё упаковать подарки.

Хантер кивает, опять переплетает наши пальцы и тянет в дом. Безропотно следую за ним.

Мужчина так нелепо смотрится в красном кафтане. Я откровенно посмеиваюсь, вертясь вокруг него. Булавками подправляю полы, что волочатся по полу, и в плечах ушиваю. Хантер невозмутимо стоит посреди комнаты с вытянутыми в стороны руками и позволяет мне вертеть им. Даже не вздыхает тяжко.

– Можешь снимать, – улыбаюсь, остановившись за спиной и сглаживая складочки.

– Вот это обязательно? – спрашивает он, сминая в пальцах накладную бороду, сделанную мной из отреза шкуры неизвестного животного и пряжи.

– Да, иначе дети тебя узнают сразу же, и волшебство не будет полным. Ты всё ещё можешь отказаться, я попрошу Ширека.

– Нет, не откажусь. Просто она воняет, – бурчит Хантер, напяливая на лицо бороду.

Обойдя его, подхожу вплотную и нюхаю. Ничего такого ужасного не чувствую. Держась за плечи мужа, выше подтягиваюсь на носочках. Буквально носом в оборотня утыкаюсь.

– Что ты делаешь? – опаляет губы дыханием Хантер.

– Хочу понять, чем пахнет фальшивая борода, – поднимаю голову, попадая в плен голубых глаз с прищуром. Мужчина придерживает за талию, не давая отойти. Только сейчас понимаю, как близко мы стоим. Я чувствую кожей его дыхание. Его запах кружит голову. Удивительно, но этот двуликий пахнет лавандой, дикими травами и холодным горным воздухом. Озоном, что ли. Таким чистым и необычайно притягательным.

Аж покачнувшись, прижимаюсь губами к его губам. Борода неприятно колет и лезет в рот. Муж прерывает такой дурацкий поцелуй. Дёргает фальшивую растительность с лица и, не дав мне опомниться, притягивает.

С низким рыком Хантер целует меня вновь. Тяжёлая ладонь на затылок ложится, а горячий язык юрко ныряет в мой рот, наполняя всё нутро пламенем.

Тихо выдохнув, прижимаюсь всем телом к мужчине, полностью подчиняясь этому животному натиску. Пальцы зарываются в густые волосы, и голова кружится.

Громко хлопает дверь комнаты, заставляя меня отпрыгнуть и покачнуться. Голова действительно закружилась. Нужна опора, которую даёт двуликий, придерживает за талию и не даёт сбежать.

– Явился, – комментирует недовольно Хантер, бросая взгляд за мою спину.

– А ты время зря не терял, – выплёвывает Себастьян, грохнув чем-то тяжёлым об пол.

– Как и ты на рынке, – фыркает двуликий.

– Стоп, стоп! – останавливаю надвигающийся конфликт. – Сначала детский праздник, а потом можете выяснять отношения. И желательно где-то подальше от меня.

– И что вы тут делаете? – маг отступает первым, подхватывает упавшую бороду и мнёт в руках.

– Примерка костюма, – озвучиваю, нехотя отступая от Хантера на пару шагов. Забираю фальшивую бороду и стряхиваю её от пыли. – Я ничего такого не почувствовала. Но, если тебе неприятен запах бороды, можно посыпать её теми травами из мешочка, который скрывает запахи. У меня ещё парочка есть.

– Я могу создать иллюзию какую нужно, – встревает Себастьян, наблюдая за моими метаниями.

– Это как?

– Есть простое заклятье смены внешности. Опиши образ, который тебе нужно, сделаю.

– Вот такой можешь? – подхватив альбом, листаю и указываю на нарисованного Деда Мороза. Это я детям волшебника рисовала как-то, и девочки разукрашивали его наряд. Добавляли детали.

– Легко, – хмыкает муж, разминает плечи, крутит шеей и, забрав из рук картинку, бормочет что-то.

Себастьян отходит к столу. Кладёт на него рисунок и плетёт в пальцах разноцветную магию. Через три минуты добавляет какую-то абракадабру и направляет это плетение в Хантера.

Сначала ничего не происходит, я опять круги наматываю вокруг оборотня, желая посмотреть детально, как пройдёт процесс. Даже на секунду расстраиваюсь, что не получилось у мага.

Но через пять минут мужчина начинает мерцать серебристо-золотым свечением. Даже моргнуть не успеваю, а вместо оборотня стоит Дед Мороз в красной шубе с белым воротником, с широким поясом. В красной шапке, с посохом и в сапогах с остроносыми, чуть закруглёнными носами.

Но самое главное – внешность. У Хантера вырастают длинные волнистые белоснежные волосы ниже плеч и длинная густая борода в цвет волос. Щёки и нос красные, словно он на морозе долго побывал. И совершенно ничего не осталось от моего двуликого. Разве что голубые-голубые глаза.

– Вот это магия, – прижав к груди руки, шепчу с широкой улыбкой. – Настоящий Дедушка Мороз.

– Тебе идёт. Может, оставить этот образ навсегда? – самодовольно усмехается Себастьян.

– Иди к бесам, – рычит совершенно не по-доброму Хантер.

– А ты можешь и мне иллюзию создать? – перебиваю их.

– Зачем? – хмурится маг.

– У Волшебника есть спутница. Там, на следующей странице, – тычу в альбом на столе.

Себастьян послушно листает и, выгнув бровь, показывает мне снеговика.

– Нет, перелистни ещё, – хихикаю я.

– Можешь себя нарядить в этого, – хмыкает Хантер.

– Отличная, кстати, идея. Снеговик тоже друг Волшебника.

– Я в этом не участвую, – фыркает Себастьян, в очередной раз плетя магию и наряжая меня в голубую с серебристыми узорами шубку.

Глава 26

Праздничный вечер проходит просто прекрасно. Себастьян легко колдует, создаёт ту самую атмосферу волшебства. Разнообразные разноцветные иллюзии на тёмном небе сотворяет. Светящихся зверят отправляет.

Лаура и другие соседки расставляют столы с выпечкой. Оказывается, женщины тоже подготовились. Я ещё думала, что хорошо было бы заказать в таверны ужин, но в последний момент отказалась от этой идеи. Только потому, что в прошлой жизни имела неприятный опыт. На один из праздников я купила детям пирожные на чаепитие. И у одного мальчика в группе к вечеру поднялась температура, открылся понос. В общем, выслушала я от родительницы столько проклятий. Она даже пообещала обратиться в прокуратуру, чтобы на меня завели дело за отравление. И доводы, что из двадцати детей в группе только её сын отравился, не помогали.

Так что Лаура и остальные женщины правильно сделали, позаботившись о еде. К слову, Ширек тоже активно участвует в местном праздновании, помогает Себастьяну колдовать. Правда, его заклятья не столь впечатляющие.

После лёгкого ужина я тяну малышей к разукрашенной ёлки. На ней предварительно потушили все магические огни, да и по всей улице отключили фонари. В темноте, при полной луне атмосфера создаётся мрачно-таинственная.

– Все вместе зовём Волшебника Мороза! – командую, выпуская ручку Селестии, одной из девочек.

Дети на разные лад кричат, а я обхожу ель. Меня догоняет Себастьян, нагло наваливается и удерживает.

– Применяй иллюзию, – шепчу, задирая голову.

– Волшебник Мороз! – продолжают орать дети и прыгают.

– Сначала поцелую, – заявляет маг и, не дав опомниться, впивается в мои губы. Мычу, упираюсь ладонями в плечи.

Он уверенно скользит языком между губами, прикусывает нижнюю. Заставляет дрожать и теснее прижиматься. Собственное сердцебиение перекрывает звуки веселья и детский смех. А время, словно капля мёда на кончике ножа, зависает.

– Весь день хотел это сделать, – шепчет Себастьян, отрываясь. Большим пальцем проводит по моим губам и, оставив ещё один поцелуй, раскидывает руки с волшебной вязью.

Не успеваю возмутиться или как-то отреагировать. Вся вспыхиваю и превращаюсь в Снегурочку.

Отскочив от мужа, выбегаю к детям. Малышня радостно визжит и бросается ко мне.

– Ты Волшебник Мороз? – Самбелл придирчиво обходит меня и в глаза заглядывает.

– Нет, я его спутница, Снежинка, – отвечаю, раскинув в стороны руки. – Давайте вместе позовём Волшебника! Он глуховат, плохо слышит.

Дети вновь кричат и прыгают. Через пару минут со стороны леса на санях выезжает Хантер с огромным мешком в образе Деда Мороза. Чем ближе он приближается, тем ярче становится улица. Постепенно включается уличное освещение. Дети заворожённо разглядывают сказочного героя. Даже затихают.

Остановившись у ёлки, двуликий медленно выходит из саней, закидывает на плечо мешок с подарками и, подхватив посох, идёт к нам.

Я забыла совсем рассказать Хантеру, что нужно делать. Как себя вести. Просто торопилась, время поджимало. Но мужчина отыгрывает роль волшебного героя просто прекрасно. Он хриплым басом здоровается. Усмехается, крутит свои фальшивые белоснежные усищи, бороду поглаживает. Расспрашивает детей, как они себя вели, что делают, хорошо ли учатся, слушаются ли родителей. Рассказывал им легенды барсов. Их я слышала, когда ехала в компании бет на Север.

Кроме всего прочего, остаток вечера мужчина приобнимает меня. И отойти не даёт. Пока ребята читают стихи, поют песни и танцуют. Он нагло лапает! И делает это «на глазах у детей», сказала бы я. Но нет, они меня не сильно волнуют. Делает он это на глазах у Себастьяна, который стоит скрестив руки на груди и препарирует убийственным взглядом нашу парочку.

– А ты подарки принёс, Волшебник? – решаю сворачивать наше мероприятие, так как время уже совсем позднее. Да и предчувствую, что у мага терпение на исходе. Он даже слегка искрит и создаёт вокруг себя энергетическое поле. Как бы не бомбануло. И праздник не превратился в кровавое месиво.

– Мне нужна твоя помощь, – отвечает Хантер, притягивая в очередной раз к себе.

Мы вместе открываем мешок. Дети подбегают ближе. Заглядывают, подпрыгивают. С любопытством и нетерпением ждут.

Двуликий вытягивает по одному подарку, я же – один из одинаковых кульков со сладостями и фруктами, что подготовила каждому.

С улыбкой и трепетом наблюдаю, как ярко загораются глаза детей. С каким благоговейной радостью они принимают подарки. Как искренне благодарят нас с Хантером. И бегут к родителям хвастаться, показывать, делиться.

– Спасибо, – шепчу, сама прижимаясь к боку Волшебника. Мужчина приобнимает, в висок целует. Так обыденно и спокойно. Будто всю жизнь мы так делали.

Дети возвращаются, тоже благодарят. Мы прощаемся и, взявшись за руки, уходим за ель. Фонари и магические огни опять затухают, погружая улицу в темноту.

– Надо дождаться Себастьяна, он нас расколдует. И тогда выйдем, – бормочу.

– Подождём, – урчит двуликий и, подхватив за подбородок, заставляет задрать голову.

Не успеваю опомниться, ещё один муж сминает мои губы в поцелуе. С низким рыком, жадно и напористо.

Правда, насладиться поцелуем мне не удаётся. Маг вмешивается так не вовремя. Он бьёт некой молнией в грудь Хантера, отправляя его прямо в сугроб. А меня обволакивает очередное свечение, снимающее иллюзию.

– Я тебе сказал, что тебя ждет, если применишь ко мне свою магию… – с рычанием выбирается из снега оборотень, отряхивается и светит звериными очами. Он тоже уже скинул иллюзию.

– Радуйся, что живой, – огрызается Себастьян, хватает мои пальцы и уводит к празднующим.

– Вот ты где! – укоряет меня Нико, встречая первым с компанией друзей.

– Я всё пропустила, да? – примирительно улыбаюсь.

– Чем вы там занимались? – прищуривается подросток.

– Мал ты ещё такое спрашивать, – фыркает маг, буксируя меня мимо молодых парней.

Оборачиваюсь, замечая идущего по пятам Хантера. Подростки и его провожают недовольным прищуром. И явно представляют, чем я там в темноте с двумя мужчинами занималась. Господи, почему мне так стыдно?!

Глава 27

Праздник закончен. Дети под большим впечатлением расходятся по домам в компании родителей. Старшее поколение тоже выглядят удовлетворёнными праздником. Некоторые женщины подходят и благодарят за чудеса, которые в их деревне редко кто видел.

Я сижу в беседке, провожаю их взглядом. И улыбаюсь своим мыслям. Только сейчас чувствую усталость, накатившую за все эти дни. Правда, немного грустно, потому что теперь я совершенно не знаю, что делать. Как-то не составила планы на послепраздничные дни. Продолжать жить у Лауры? И сколько это будет продолжаться? Неделю, месяц? А потом женщине надоест тесниться, да и, судя по двум слишком настойчивым мужчинам, они уезжать не планируют.

– Ты не замёрзнешь? – кутаясь в тёплую накидку, ко мне идёт Лаура.

– Нет, – качаю головой.

К слову, с того самого магического выброса и после пробуждения я по-другому начала чувствовать холод. Точнее сказать, перестала замерзать так уж сильно. И тёплую одежду надеваю скорее по привычке, нежели из-за холода.

Вот ещё одна тема, которую нужно поднять в разговоре с мужьями. Надо список составить и сесть за стол переговоров. Расставить точки над «i».

– Хороший получился праздник. Ты молодец, – женщина располагается рядом и смотрит на светящуюся огнями ель.

– Одна бы я не справилась. Мы все молодцы, – хмыкаю, посматривая на подругу.